Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Сентябрь
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30        

Ужасом ужас поправ?!

Ужасом ужас поправ?! ​​Возможность трансформации Власти – это вопрос о готовности власть имущих лиц к уступкам. Причём не к уступкам собственно-власти, которые заканчиваются всегда её свержением и новой диктатурой, свежей, и в силу свежести - более жестокой. А способностью к материальному самоограничению, способностью отказаться отбирать всё у малоимущих. То есть власть имущие должны уметь обуздать свою алчность. Прийти к пониманию, что несвобода для них – лучше, чем свобода. Потому что делать что должен – лучше для правителя, чем делать то, что хочется и в голову с бодуна взбрело.

Безусловно, любые возможности малоимущих как-то наладить свою жизнь, выйти из положения полной безысходности- неразрывно связаны с несвободой хищников. Прежде всего, крупных хищников, хотя, во вторую очередь – всех и любых плотоядных.

Для того, чтобы у малоимущих и неимущих накапливался рубль – надо прекратить его «превентивно и перманентно» вышибать, чем занимаются финансовые хищники в режиме свободы бизнеса, свободы цен и прочих политических «свобод», приводящих к распутству шалой толпы и господству магнатских наёмных банд. Схема всегда одна, и мы её видели много раз в последние десятилетия:

Объявляется свобода всем и каждому, пользуясь этим каждый, кто может – сколачивает банду фашиствующих молодчиков и зачищает с их помощью социальное пространство.
-Говоришь, что народ его не избирал? А битой по лбу хочешь?!

Малоимущие и неимущие – первые и главные жертвы шаткой и неустойчивой власти.

Неуверенная в себе, напуганная власть сама их грабит, как самых слабых, и, следовательно, легко доступных для грабежа, сколачивая себе материально-ресурсную опору. И, кроме того, противники шаткой и неустойчивой власти – тоже их грабят, собирая капитал в борьбе против этой власти. Это неплохо отражено в советском кинематографе.

Означает ли это, что любая железная диктатура для малоимущих – благо? Конечно же, нет! Если персоналии её аппарата не обладают способностью к самоограничению, самообузданию (как сейчас), если они только жмут и давят, не думая останавливать пресс, «выжимающий масло» - то такое общество обречено на крах. Как и то, в котором воцарился безвластный хаос.

Совершенно очевиден не только фундаментально-теоретический[1], но и конкретно-практический конфликт частной собственности с законностью. Дело в том, что законность препятствует расширению, разрастанию частной собственности, которая быстрее и больше всего растёт путём захватов именно в периоды полного беззакония.

Чем строже становится законодательство, чем глубже проникает в общество правосознание – тем ниже нормы прибыли с частной собственности, тем медленнее и труднее она растёт, расширяется. Это совершенно однозначно видно, если сравнивать проценты прибыли в обществах развитых – и колониальных.

Общество, в котором господствует законность – всегда характеризуется очень низкими процентами прибыли на вложения, низким банковским процентом, снижением возможности резкого и внезапного успеха капиталовложений, и этим существенно отличается от хаоса «развивающихся рынков», где в считанные дни можно взять «бинго» (если повезёт). Понятно, какими методами!

Таким образом, законность (если она есть, и не чисто-декоративная декларация) – мешает частной собственности выжимать максимальную прибыль. Потому конфликт между законностью и частной собственностью является неразрешимым: в любой ситуации либо законность вытесняет произвол собственника, либо произвол собственника вытесняет законность.

Столь же фундаментальный и неотмененный характер антагонизма носит конфликт между правами человека и либеральными свободами[2].

+++

Учитывая это у власти три пути (и четвёртого нет):

1) Действующая власть может встать на сторону частных собственников и гражданских либеральных свобод – что будет означать беззаконие и бесправие для слабых, малоимущих, подавленных. И в итоге приведёт к той или иной форме геноцида[3].
2) Власть выбирает сторону законности и прав человек, что неизбежно обрекает её на конфликт с частными собственниками и политическим либерализмом[4].

Потому что если ты (как король) не дал добить слабого – ты не дал сильному максимизировать его личную прибыль. У него от твоей «благотворительности» образуется «упущенная прибыль», дыра в доходах, непредвиденные расходы. Например, если ты в приказном порядке заставил поднять зарплату рабочим – весь рост их зарплат взят тобой из кармана их работодателя. Который – особенно если он по натуре безнравственный хищник – надо понимать, не в восторге от такого «короля нищих».

3) Не встав ни туда, ни сюда, не выбрав между законностью, правами – и противостоящими им собственностью, свободами, власть разваливается, распадается.

У такой власти, пытающейся совместить несовместимое, нет ничего:

- Частный собственник не может развернуться в полную силу.

- Гражданские права людей не могут быть реально реализованы[5].
- Никакие законы не могут получить прямого действия (и становятся смертельно зависимы от толкователей, умножая коррупцию).

- Гражданские свободы оказываются обманчивыми, митинги разгоняемыми – потому что власть не уходит совсем, а полнота свободы толпы на площади есть полное устранение власти.

То есть власть декларирует четыре ценности, которым клянётся в верности – но ни одну из четырёх не в состоянии реализовать на практике, потому что они взаимно уничтожаются друг другом.

Где пытаются совместить права(гарантии) гражданина со свободой личности (её произвольным, неконтролируемым поведением), там в итоге нет толком ни прав(гарантий) ни свобод(бесконтрольности). Где пытаются совместить приоритет общественного (закон) с приоритетом частного (собственностью) – там и собственник чувствует себя стреноженным, обиженным «административными барьерами», и закон действует весьма условно, если не сказать – призрачно.

Ну, а как иначе, если:

-Закон вроде как един, и все перед ним равны, «равенство возможностей»;
-А собственность каждым нахапана своя, и тут каждому – свои возможности, а государству туда вмешиваться запрещено?

Это противоречие никто ещё в истории разрешить не смог, и единственный суррогат решения был предложен американскими масонами в виде формулы «своим – всё, чужим – закон». Это решение, как вы понимаете, отсылает нас к колониальным геноцидам и кастовому обществу.

+++

Революция становится необходимой там и тогда, где власть категорически и безусловно неспособна встать на сторону закона и прав человека, неспособна ограничить практические возможности составляющих её хапуг ни чувством долга, ни страхом ответственности.

То есть там, где экономические свободы и частная собственность окончательно победили закон и права, и власть, по сути, играет по правилам, которые сама же с каждым ходом меняет в свою пользу.

Понятно, что в ТАКИЕ шахматы можно выиграть, только ударив шахматной доской по голове оппонента. Никакая иная форма игры уже не прокатит.

Если власть решила дожать малоимущих в пользу своих фаворитов (а перераспределение благ от парий к фаворитам одна из основных технологий удержания власти, известных человечеству) – тогда малоимущим (как в 1917 году) уже принципиально нечего терять, всё равно смерть, как ни крути, а тут хоть шанс, пусть и небольшой – выскочить.

Вопрос о революции – это вопрос о самообороне и о превышении мер самообороны. Понятно, что когда вопрос твоего умерщвления поставлен открыто и ясно, без полутонов – никакая мера самообороны не будет чрезмерной. Однако юристы возражают (может быть, напрасно) – когда против кулаков используется нож, а против ножа – пистолет и т.п.

То есть оружие самообороны, говорит мировая правовая наука, не должно превосходить оружия нападения.

Даже полная и безусловная необходимость революции никак не отменяет всех её ужасов и жертв, на которые нельзя закрывать глаза. Как бы справедлива ни была революция, как бы она ни назрела – она неизбежно, по определению, поднимает огромную массу подонков и уголовщины всех мастей, которые становятся суррогатом власти в периоды вынужденного безвластия.

Революция – самая дорогая плата за самооборону, и если есть хоть малейший шанс на другой исход – нужно пытаться его использовать. Революция – это про ситуацию, в которой ни единого шанса иначе выкрутиться у малоимущих не осталось. Всякий, кто прыгает из окна горящего дома - может сломать ноги или свернуть шею: а потому прыгают не раньше, чем огонь начнёт лизать пятки. Но конечно, лучше, если приедут пожарные и лестницей тебя снимут!

+++

Главный шанс малоимущего и забитого большинства – попытаться убедить власть имущих в пользе закона и прав человека. И для этой цели напрячь все интеллектуальные ресурсы, весь дар красноречия и все способности оратора.

Убедить любую власть в пользе закона и прав человека – очень и очень сложно. Объясняю, почему.

Законность и права-гарантии простым гражданам – есть для любой власти в буквальном смысле слова поступок самопожертвования. В житейском и текущем смысла власть и её представители ничего не получают, но многое теряют.

Дело в том, что и законность, и права-гарантии нужны только тем, кто внизу. А тем, кто наверху – они ограничивают возможности, навешивают проблем и хлопот, и больше ничего. Те, кто хозяева жизни, в защите закона не нуждаются – наоборот, закон защищает именно от них, а им – затрудняет их действия.

Защита нужна только побеждённому - которого могут добить. Победителю защита не нужна по определению.

Право на квартиру для бездомного – жизнь и счастье. А для того, кто выстроил себе за свой счёт шестиэтажный дворец – оно совершенно не нужно. Оно – отвлекая строительные ресурсы – будет только отвлекать силы от строительства его нового дворца, потому что нужно, видите ли, расселять неимущих…

Любые права человека – означают лишь закрепление минимума добра, и важны только для тех, кто и минимума лишён. А тем, кто пользуется максимумом возможностей – они сокращают возможности, и не более того.

+++

Недовольство фаворитов (порождаемое законностью и правами человека) – для правителя не только моральное страдание по типу «я их люблю – и я же их огорчил». Недовольство фаворитов – это угроза дворцового и иного переворота (что заставило Екатерину II отдать крестьян дворянам буквально в заложники). Не меньше и угроза пассивного поведения фаворитов власти – когда её придут свергать «третьи силы»: народный бунт, интервенты и т.п.

Власть сама по себе выстроена как пирамида узурпаторов, в которой вершина даёт нижним, широким этажам деньги, роскошь, возможности – и за это нижние слои платят вершине лояльностью. Они же не просто так лояльны, понимаете? Не за бесплатно. Нафиг им радоваться – что чужой человек сидит на троне? Они радуются только в том случае, что сидит свой, который им много дал и многое позволяет.

Эта пирамида отношений «банда-атаман». По другому люди власть складывать пока не умеют. Коммунисты попробовали – и что получилось? Все эти райкомовские и обкомовские работники палец о палец не ударили, когда свергали КПСС! А многие ещё и активно поучаствовали в путче – потому что Ельцин сулил больше старого начальства.

Пирамида иерархий – это готовность подчиняться вышестоящему в обмен на его помощь в подавлении нижестоящих. Это система «банда-атаман», и нетрудно догадаться, что случилось с Николаем II или Михаилом Горбачёвым. Атаман, которому банда крупных собственников отказала в своей поддержке – превращается в ничто.

Поэтому наивно думать, что правитель делает, что ему вздумается. Прежде всего – правитель заложник у своей пирамиды иерархий, и с точки зрения этой пирамиды верховная власть ему дана с одной целью. А именно: постоянно и вкусно их подкармливать. Перестанет – вылетит.

А для того, чтобы давать разные вкусняшки фаворитам – надо ведь их откуда-то брать. Дружина киевского князя кушала с ним каждый день за одним огромным столом, это сотни человек, откуда взять такую уйму продуктов? Не сам же он выращивал этих кабанчиков и огурчики! Понятно, что чем больше дружина – тем она прожорливее, а чем она прожорливее, тем больше приходится отнимать у смердов, не попавших в дружину.

Сейчас эта схема усложнилась, но принципиально не изменилась. Лояльность покупается вышестоящим у нижестоящих за счёт тех, кто в самом низу. Современная крупная частная собственность – в сущности, те же самые поместья, которые король раздавал баронам за службу, но только с поправкой на урбанизацию. А мелкая собственность – то, что крупняк, Шер-ханы – выдают своим Табаки.

Понятно, что всем им хочется свободы – погулять, покуражиться, применять ежедневно в быту закон джунглей. Ни Шер-хану, ни Табаки сидеть в клетке не по душе[6], они рычат – если их туда пробуют запирать.

И когда с «чувствами фаворитов» и их кошельком шутят – добром такие шутки для правителей не кончаются. Нет указа «о вольности дворянства» - нет и Кати на престоле.

+++

Поэтому, конечно, если вы придёте к кому угодно – к Трампу, к Путину, к Пину с улыбкой до ушей и пропагандой законности, прав человека в ущерб свободам и частной собственности – вас примут, мягко говоря, прохладно.

Не то, чтобы президент мечтал с утра до ночи о разнузданном произволе и безграничных хищениях со стороны своих баронов. И наверняка их выходки его частенько бесят, а когда они «не по чину берут» - их наказывают.

Но покуситься на саму их КОЛЛЕКТИВНУЮ возможность терроризировать малоимущих бесправием и конфискациями последних копеечек – для такого нужно иметь большую смелость.

Про такое и написана песня:

Только тигр не знает, что он дрессирован,
Оттого то и шрамов не счесть у меня.

+++

Если говорить о частной собственности одним словом, то собственность – это сила. Мелкая собственность – это малая сила. Но реальная. А крупная собственность технически невозможна без личной армии головорезов, которые идут за тобой, верят в тебя, как в атамана, годами подъедают за тобой твою добычу, и по одному твоему слову ринутся в бой.

Нельзя «просто так» стать одним из 64 американских банкиров, которые контролируют ВСЕ ДЕНЬГИ ПЛАНЕТЫ. Понятно, что желающих занять место любого из 64 олигархов мировой власти очень много. Понятно и то, что никакие выборы, перевыборы, ротации руководителей и т.п. на частную собственность не распространяются. Никто Рокфеллеров или Ротшильдов никогда и никуда не выбирал «на альтернативной основе».

Собственность – это силовой захват: «моё – и точка». Без лично-преданной армии она невозможна, а армия – штука прожорливая. И личную армию кормить, кроме тебя, некому. Значит, надо «изыскивать возможности» снова и снова делать своим головорезам щедрые подарки. А не то:

-Мы пойдём к другому радже, побогаче тебя…

Как бы красиво не звучал трёп про законность и права человека – для крупного собственника это всегда не более, чем трёп. Тысячу лет эти собственники держали свои народы в чёрном теле, и потребовалось не меньше, чем 1917 год в России – чтобы хоть немного их сдвинуть в сторону законности и прав, в ущерб их личным свободам, возможностям и полноте конфискации благ у трудового народа.

Они ТОГДА реально испугались: и плоды их страха реальны.

Отсюда вывод: убеждать их очень и очень сложно, чтобы они услышали аргументы сторонников законности и неотчуждаемых прав человека (любого, а не только их отдельно взятых) – нужно очень и очень постараться.

Верховный правитель иметь мнения, отдельного от воли «своих» крупных частных собственников не может. А заимеет – поплатится (примеров много).

+++

Ещё одна сложность жизни, малопонятная марксистам-ортодоксам: кроме победившего, правящего Заговора группы лиц есть ещё множество подпольных заговоров множества групп. Это множество, которое мы называем «рецессивными масонериями» (отличая от главной, доминантной) – очень ассиметрично. Но каждая из групп видит себя на месте главной, доминирующей, и на многое для этого готова.

В момент революции, когда правящая группа выронила власть из рук – все они, как свора бешеных псов, бросаются подбирать. Какая из них лучше? Никакая не лучше. В каждой лидер обещает пособникам щедрые дары после победы – и каждая будет вышибать эти дары из населения.

В этом смысле они не свободны в выборе. Не вербуешь сторонников – не пройдёшь, прошёл – значит, навербовал много, а навербовал много – много плати. Источники платежей – сами понимаете, не с Марса и не с Луны.

+++

Для того, чтобы фиктивно примирить собственность и свободу хищника с ТОЖЕ популярными у наивных масс лозунгами законности и прав человека, либеральная модель выхолащивает смысл двух последних понятий до полного выветривания. Оставляя голый симулякр, некое «слово-амёбу», под которым никакого содержания не определено.

Исходно ЗАКОННОСТЬ – есть принцип нелицеприятия, введённый единожды, навсегда и для всех (потому у Фемиды повязка на глазах: чтобы не видела, кого судит). То есть принято некое правило «Х» - единое для всех, независимо от того, удобно оно или неудобно конкретному человеку.

Либеральное представление о законности – то, что меняется по три раза на дню, лицами, избранными непонятно кем и как. То есть, в сущности, оформляемый под видом судебного решения произвол, настоящее имя той, кто скрывается под красивым псевдонимом «Свобода».

К тому же ни Конституция буржуазного государства, ни его законы – как уже многие со мной поделились жизненным опытом – не имеют прямого действия. Это не так, что «написано – и делайте, как написано». Это всегда сложная система толкований и толковников, при том, что уровнем выше «закон» по три раза на дню меняют в угоду владеющим.

Вершина этого институализированного беззакония, этой формализованной неформальности – противостоящее римскому праву англосаксонское право. Краткое содержание англосаксонской версии «судебных прецедентов» - «судья всегда прав, судья выше писаных законов»[7].

Человек цивилизованный обязан понимать, что так играть законностью, как это привыкли делать англосаксы – порядочные люди не могут. Россия платила английским кредиторам даже в условиях Крымской войны, и царь мотивировал это тем, что воюют государства, а деньги были взяты в долг у частных лиц. И вернуть их – даже несмотря на агрессию Англии – дело русской чести. Англосаксонское «право» позволяет бросить платежи по долгам – как только расхотелось, даже и без войны. Новейший – далеко не единственный[8] пример – «долг Януковича», когда УГ, в обход всех правил, просто разрешили не платить кредит, оформленный через «еврооблигации»[9]

Для людей, не привыкших жить на таком уровне произвола и беззакония[10] – это просто «ахтунг», разрыв шаблонов, когнитивный диссонанс. Равно как и решение суда ООН по Косово[11], внезапные нападения на Ирак и Ливию, Югославию и Сирию, и т.п.

Цивилизованный человек понимает, что так играть законом нельзя – но англосаксы этого не понимают (точнее, не хотят понимать).

Так что же происходит? Совершенно очевидным и открытым образом реализуется ПРОИЗВОЛ СИЛЬНОГО, как в первобытных джунглях (законов, напомню, не знающих), то есть реализация свободы правящих миром групп. Шемякины суды это оформляют на бумаге когда задним числом, а когда и вообще никак. Потому как – «ну чё возится, раз и так всё всем ясно»?

Таким образом, либеральные свободы хищников и частная собственность, ставшая планетарной[12] - отменили сам исходный принцип и смысл законности, как обобщённого принципа, применяемого (в идеале) ко всем одинаково.

Слово «законность» в их устах и практике потеряло смысл – как если бы я стал называть телефон «помидором» или трактор «часами»…

+++

Нечто подобное случилось и с «правами человека». Право человека – в исходном рациональном смысле есть то, что человеку ДОЛЖНА, ОБЯЗАНА предоставить власть. Прямо и безусловно. Но в «прекрасном новом мире» «право человека» - это понятие из области спекулятивной демагогии, обозначающее ВОЗМОЖНОСТЬ, ВЕРОЯТНОСТЬ получения чего-либо.

Например, знаменитое конституционное «право на жилище» русский человек понимает как обязанность государства обеспечить его жилищем. Но в западной традиции это право (тоже присутствуя в конституциях) обозначает всего лишь ВОЗМОЖНОСТЬ КУПИТЬ жилище, если у тебя есть деньги на это. То есть: имеешь право купить и пользоваться – пока платишь все налоги и поборы с этой недвижимости. Перестал платить – отобрали.

Где же вменяемый человек здесь увидит ПРАВО? Здесь нет ничего, кроме глупой тавтологии: «если ты можешь – то можешь». И без конституции ясно, что если я могу – то могу. А если, к примеру, я не могу? Тогда как? То же самое касается и всех остальных т.н. «прав человека», включая и право на жизнь. Если у вас получается выжить – то знайте, что у вас есть право выжить. А если не получается – то нет того, о чьих правах можно было бы говорить…

+++

Очевидно, что любое РЕАЛЬНОЕ укрепление законности и прав человека – ударит по гражданским свободам и частной собственности. Ибо немыслимо как-то защитить тех, кого не контролируешь, нельзя охранять тех, кто не выполняет требований охраны, и нельзя дать никаких прав-гарантий тем, кто не обременён никакими встречными обязанностями.

Абсолютная свобода и абсолютная частная собственность – это мои отношения с моими штанами. Они мои, и потому я, и только я для них – и закон, и источник прав с обязанностями. Я могу свои штаны порвать или выбросить, сжечь или подарить – и любое ограничение в этом смысле ударит как по моей свободе выбора, так и по частному характеру владения штанами.
Кто может мне запретить сжечь мои собственные штаны? Как такое возможно – если они мои, а не взяты напрокат в ателье? Если они взяты напрокат, тогда конечно: аренда накладывает на меня ряд обязанностей перед собственником. Но ведь арендатор – не собственник, это же каждому ясно!

Итак: полнота свобод у одного гражданина – это полное и безусловное рабство другого. Как только раб получает хоть какие-то ограничения произвола владельца – свобода его владельца уменьшается. Если уравнять двух людей в правах – оба станут полусвободными. Но никто – не целиком свободным.

Частная собственность – права без обязанностей. Как только мы обложим собственника какими-то принудительными обязанностями перед государством, законом, народом – мы одним этим превратим его из собственника в арендатора. И далее весь разговор будет вестись уже только об условиях аренды, о пределе полномочий арендатора (они могут быть шире или уже), но и только.

+++

Понравится ли это тем, кто в нашем, или не нашем государстве – пользуется всеми благами принадлежности к клану победителей захватного права? Я вам скажу с очень высокой долей вероятности: это им не понравится.

Мы ничего не можем дать, или даже пообещать богатому – мы можем у него только отбирать. Всё и так в его руках: что может ему дать торжество законности или торжество прав абстрактного человека?

Вы же ему предлагаете с привилегированных условий жизни и быта перейти на общие, фигурально – пересесть из лимузина в общий автобус. Если нищим усреднение прав и возможностей даст очень многое, начиная с простого выживания, то привилегированным оно не даст ничего, только отнимет.

И вот вы приходите к правителю нашего или не нашего государства, и говорите: а давай вместе законность и права человека укреплять! При таком предложении вам нужно быть очень и очень убедительным в аргументах, я бы сказал – дьявольски убедительным. Церковь для этого использовала выдуманные её пропагандистами картины ада[13] с жутко-брутальными сценками посмертной участи беззаконников.

Что будем делать с вами мы – давайте обсуждать. Древнего дракона свободы и собственности, одним словом обозначаемого как ЗООЛОГИЗМ, одолеть в человеке очень непросто. Он в хребте каждого сидит!



[1] Собственность – есть господство, владение – рождает владыку в пределах его владений. Законность – есть подчинение и принуждение, несовместимые с господством, когда человек, покорный закону, действует не по собственной, а по навязанной извне, законодателями, воле.

[2] Права по определению есть фиксация, исключающая произвольный поступок. Свободы по определению есть отмена фиксации, позволяющая осуществлять любой из доступных вариантов. Нельзя, например, совместить свободу и долг: получается, что свободный человек волен отдавать долг или не отдавать, как ему хочется, а кто же будет ссужать под такие условия? Ты даёшь человеку в долг – а он свободен, потому возвращать не обязан. Если власть обязана обеспечить граждан жильём и питанием – то это не свободное общество. В нём зафиксированы обязанности сторон, от которых нельзя уклонится в режиме свободного выбора. А если общество свободно – то в нём власть даёт кому хочет чего хочет, и не более того.

[3] Социальный геноцид – когда под воздействием жадности и неутолимой алчности те, кто могут себе это позволить, отобрали ВООБЩЕ ВСЁ у тех, кто не смог сопротивляться. То есть богатые и властные в буквальном смысле слова пожирают бедных соплеменников, создавая им невыносимые условия жизни. Этот конфликт могут попытаться разрешить выплескиванием противоречий вовне – и тогда он оборачивается этно-колониальными геноцидами. Богатые и бедные соплеменники объединяются для ограбления «третьих лиц» - например, английская беднота получает от английских лордов оружие и поддержку для ограбления Ирландии, Ямайки и т.п. Иной способ снижения остроты противоречий – духовно-культурный геноцид населения, при котором власть, чтобы обезопасить себя от гнева обобранных и обездоленных неимущих – спаивает их, растлевает, подсовывает им наркотики, разного рода зоологические развлечения, убивает их познавательные способности и человеческий облик.

[4] Что сделали УЖЕ Солон и Владимир Мономах, вступив, как правители, в борьбу с ростовщиками, соответственно Афин и Киева? Во-первых, они вмешались в хозяйственные отношения и взаиморасчёты частных лиц, то есть попрали частную собственность. Во-вторых, они запретили свободу взаимоотношений частных лиц, то есть попрали гражданские свободы в частной жизни. И сделали это от лица государства.

[5] Например, право человека на жилище становится декларацией вроде тоста, а не вручением ключей от бесплатной квартиры новосёлам, которые не могут её купить по коммерческим ценам свободного рынка.

[6] Олигарх В.Гусинский сбежал из России в Израиль, и стал там куражиться, как здесь. А там законы пожёстче. И вскоре Гусинский написал покаянное письмо Путину, с мольбами о возвращении – лейтмотив которого «в Израиле везде социализм». Для Гусинского всякая форма законности воспринимается психологически как «социализм» и несвобода личности.

[7] Он может опереться на тот или иной прецедент в своём судебном решении, или – что особенно меня умиляет – «создать свой». То есть приличия ради нужно поискать что-то похожее в решениях прежних судилищ, но ежели не получается найти – просто свой собственный прецедент создаёшь, да и всё!

[8] «Чудом» юридической мысли можно считать решения Стокгольмского арбитража по взаимным претензиям Газпрома и украинского Нафтогаза. Суд, откровенно политиканствуя, попросту принял взятую с потолка украинцами сумму за недостачу по транзиту, и при этом ЗАДНИМ ЧИСЛОМ отменил в контракте запрет на реэкспорт и пункт «take or pay». Это упущенная выгода для «Газпрома» на миллиарды долларов. Но стокгольмским судьям украинцы симпатичны – как не порадеть «родным человечкам»?

[9] Напомним, Украина ввела мораторий на обслуживание евробондов на 3 миллиарда долларов, выделенных Россией режиму бывшего президента Виктора Януковича в декабре 2013 года. В феврале 2016-го Москва подала иск о взыскании долга в Высокий суд Лондона. И там её просто «послали» - вопреки всем правилам Евросоюза по гарантиям еврооблигаций.

[10]Ещё одна вершина европейского произвола – решения МАГ 18 июля 2014 о присуждении акционерам ЮКОСа 50 миллиардов долларов США и решение ЕСПЧ 31 июля 2014 присудил бывшим владельцам ЮКОСа 1,86 миллиарда евро в качестве компенсаций. Это просто запредельный уровень правового цинизма, когда Европа потребовала «компенсировать ущерб» пойманным ворам, у которых изъяли украденное.

[11] Когда было признано «Соответствие международному праву одностороннего провозглашения независимости временными органами самоуправления Косова» по итогам разбирательства в Международном суде ООН в Гааге. Процесс прошёл в форме выработки консультативного заключения Суда на вопрос, поставленный Генеральной Ассамблеей ООН по инициативе Сербии. Понятно, что все обалдели – но потом сказали, что это ПРЕЦЕДЕНТ для Крыма и Абхазии, Осетии и Приднестровья и т.п. На что англосаксы пожали плечами и подчёркивая свой произвол, заявили: «Косово-не прецедент». Почему?! Потому что англосаксы так хотят…

[12] Лучшее исследование по мировому правительству сделала группа ученых из Федерального технологического института в Цюрихе. Они изучили 43 тысячи транснациональных корпораций и выяснили, что в конечном счете ими управляют всего 147 человек, которые держат в руках 60% мирового ВВП.

[13] В семинарском учебнике богословия, писаном для «своих» честно признаётся, что богословы об аде, по сути, ничего не знают. Нематериальное тело нельзя жарить на сковородке или в кипящей смоле – у него же плоти нет! Некоторые богословы предполагают (и то – только предполагают), что ад – это пространство бесконечных угрызений совести души, которая осознала свои грехи, но исправить их не может. Понятно, что таким адом Хлодвига или Карла не напугаешь, мудрёно больно и для плотского человека не страшно. А надо же как-то их к закону привести! И вот попы стали выдумывать отсебятину – как грешника рвут крючьями, жарят на сковороде, варят в котлах, и т.п. В научном богословии ничего такого нет, не верите – откройте учебники духовных семинарий!

Александр Леонидов; 27 декабря 2019

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин.