Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Апрель
пн вт ср чт пт сб вс
01 02 03 04 05 06 07
08 09 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30          

​Конфликта нет, где верят в единую Истину…

​Конфликта нет, где верят в единую Истину… Пускаясь в партийную свару, разделяясь на «правых» и «левых», пятых и десятых, человек рискует утратить главное: представление о Единой Истине. Как теоретик цивилизации могу сказать, что представление о Единой Истине – не только матерь всех наук, но и матерь вообще цивилизации (впрочем, можно ли отделить становление науки от становления цивилизации?). Если Единой Истины нет – то спорить не о чем, остаётся только убить друг друга. А если она есть, то категории «правильное» и «ошибочное» должны заменить в идеале категории «левое» и «правое». Или любые иные, по сути, сектантские суррогаты Истины.

Зачем же ошибочному мнению присваивать какие-то политические окрасы и эмоции? Если оно ошибочно, выстроено на ложных представлениях – то оно вредно для всех. А если верно – то верно тоже для всех. В этом и состоит идея Единой Истины, сформировавшей единые общечеловеческие медицину и физику, химию и астрономию… И единую общечеловеческую культуру и общую историю философии, включившую в себя и Сократа, и Конфуция, и северян и южан, и восток, и запад.

Если мы говорим что-то верное (правильное) – то оно ведь верно не только для нашей партии. Оно верно для всех. И наоборот: утверждая ложное, мы ведь не только другим партиям наносим вред, но в первую очередь – собственной!

Нет отдельных партийных истин: есть единая Истина и есть Ложь. Ложь губит весь род человеческий. Но следует понимать, при всей простоте такого подхода: Единая Истина требует единых стандартов. Нельзя исповедовать единство Истины и при этом придерживаться двойных стандартов, отказываясь рассматривать подобные друг другу случаю одним образом.

Много сказано о двойных стандартах США, Европы и наших либералов в международных или правовых вопросах. Но праматерь двойного стандарта – сам по себе капитализм. В нём человек совершенно официально и легально, не прячась и не маскируясь, себе и своим детям, своим близким хочет одного, а чужим детям и малознакомым нелюбимым людям – совершенно другого, и даже противоположного. И это не какое-то тайное нарушение, исключение из правил – это центральное правило капитализма.

Поэтому я и писал, что практика капитализма вытекает из теории познания в средневековом номинализме, суть которой в отказе обобщать подобия, в признании каждого случая уникальным и неповторимым. В итоге веков развития «бритвы Оккама» человек не может обобщить себя до «человека вообще». И принимает себя, как уникальное явление, вне вида и рода. «Я – это я, и всё, что есть у меня – не обязательно должно быть доступно другим людям; и всё, что я разрешаю сам себе – вовсе не обязательно разрешать другим людям»[1].

Вначале рождается двойной стандарт морали – для «своих» и для «не-своих», и лишь потом, из этого двойного стандарта (а не из производительных сил, как думал К. Маркс) – рождается капитализм.

То есть, предельно обобщая – общество, в котором одним хорошо, а другим плохо. А не всем одинаково (что случилось бы, если бы блага и нагрузки распределить равномерно на членов общества).

Будь я волшебником, я легко превратил бы всех капиталистов в коммунистов одним-единственным заклинанием:

-Делай, что хочешь, но знай, что твой сын будет жить в точности так же, как живёт твой рабочий.

Если заколдовать людей так - то не останется капиталистов, останутся одни коммунисты!

Я бы не приплетал сюда ни производительные силы, ни иные материальные факторы. Речь идёт именно о единой морали – или двойных стандартах («готтентотской морали»): станки и оборудование, фабрично-заводское дело тут совсем ни при чём.

Обобщая знания, сведения, информацию из разных источников, соединяя открытия разных людей из разных поколений, наука невольно и неизбежно породила и обобщённый взгляд на человека – которому одни вещи полезны, а другие вредны и мучительны.

При этом невольном и неизбежном для логического мышления акте наука и рациональность вступили в конфликт с биологическими до-разумными инстинктами. Инстинкты свидетельствуют иное: пища есть убийство и наоборот.

Оттого человеку зоологическому, звероподобному учёные и философы кажутся лжецами и безумцами. Как, впрочем, и наоборот.

Конфликт между социализмом и капитализмом – лишь внешнее (одно из многих) отражений конфликта между человеческим разумом и животным инстинктом. Разум формулирует общую идею человека, в которую вставляет конкретную особь. Иначе разум не может.

Но и тёмные бездны инстинкта, отзывающиеся эхом пещерных миллионолетий, тоже не могут иначе: они все смутные и расплывчатые общие представления о человеке абстрактном запихивают в конкретную особь, обладающую конкретной, пожираемой и пожирающей зубатой плотью.

По этой причине судьбы цивилизации, науки и культуры оказались неразрывно связаны с историческими судьбами социализма (скажем мягче – социализации; но это всего лишь слово "социализм" в женском роде).

Десоциализация, грызня особей подрывает рациональное начало даже там, где, казалось бы – нет и писку про вопросы справедливости, распределения благ и т.п. Почему? Да просто потому, что где закончилось обобществление пользования, там кончается и обобщение мысли.

Самая заумная и далёкая от партийных дрязг теоретическая физика, самая высшая и совершенно лишённая эмоций математика – не выживут в условиях зоологической грызни особей. И причина проста: пока ты станешь отвлечённые мысли думать, тебя сосед скушает. Он же не обременён раздумьями об абстракциях чисел, ему нужно на ужин кусок мяса где-то откусить…

Крах социализма сдетонировал кризис рациональности – потому что кризис обобществления есть и кризис обобщения. Смена идей взаимной заботы, взаимоучёта интересов на идеи «естественного отбора» и «борьбы за существование» ударила как по всем сверх-зоологическим настройкам психики, так и по коммуникации (словно, неспроста однокоренное с «коммунизмом»).

Это реванш инстинкта над рационально-логическим абстрактным сознанием. Но кроме реванша, в явлении есть и такая черта, как «не о чем говорить» (проблемы коммуникации людей). В самом деле, если мы исходим из взаимоуважения, то нам есть о чём поговорить, есть те мнения, которыми мы можем обменяться. Но о чём нам разговаривать, если наш камертон настроен на взаимоуничтожение? Каким мнением мы можем делиться? Передавать истребительный опыт? Кому? Тому, кто хочет нас истребить – и для этого использует наши же наработки?!

Страшный удар по всем формам человеческой коммуникации (однокоренной с коммунизмом) – заключается в том, что в условиях борьбы за существование людям не о чем общаться.

Человеческое одиночество (когда даже за право поплакать в жилетку приходится платить психоаналитику) страшно само по себе. Но оно, своим «коротким замыканием» страшно и для цивилизации, взятой в целом. Замкнувшийся в себе, утративший способности к коммуникации, использующий рудименты коммуникации лишь для лжи и подставы (предвыборная демагогия) человек – разрывает своим одиночеством и связь времён, и преемственность поколений, и солидарность современников.

Ударив по обобществлению собственности мы ударили по обобщению мысли, а ударив по обобщению мысли – мы ударили по Коллективном Сознательному, Единому Разуму, который, базируясь сразу на множестве носителей и меняя носителей (одни умирают, другие рождаются и учатся открытиям умерших) – составляет умственную основу цивилизации.

+++

Эта моя мысль не является партийной, она не относится ни к какой идеологии, и легко сопрягается с любой из идеологий. Это моя попытка высказать верную, правильную мысль – оттолкнувшись от всех «левых» и «правых» уклонов. Верная мысль верна для всех – будь они монархистами, религиозными фундаменталистами, коммунистами, убеждёнными (искренними) демократами, центристами, националистами и т.п.

Само их деление на партии показывает нам кризис рационального мышления, кризис идеи Единой Истины, при котором мыслительный поток дробится, «дом делится в себе» и «царство делится в себе». Что будет со сверлом, которое расщепится на пять или восемь фракций? Мало того, что это сорвёт процесс сверления – может и в глаз отлететь, калекой сделать!

Но если человеческая мысль входит в постижение реальности пятью или семью враждебными фракциями, для каждой из которых своя победа важнее общей истины то будет эффект расщепившегося сверла. Он уже и есть.

Вообще, подыскивая зрительную аналогию процессу познания я пришёл к выводу, что сверление – наиболее точная метафора.

Что делает мысль? Она сталкивается с видимостью (поверхностью) восприятия и методом обобщения проникает вглубь, к сущности. Чем тоньше сверло – тем легче ему входить: чем более узок предмет целенаправленного исследования, тем глубже он будет изучен. Когда же мысль рассеянно скользит по поверхности туда-сюда, как сверло, не попадающее в лунку, то мышление сменяется царапинами верхоглядства.

Дробление науки на фракции – это расщепление проникающего вглубь вещей сверла. Этого не может случиться, если сознание свободно от низменных инстинктов, и работает на поиск абстрактной истины, единой для всех. Это случается лишь тогда, когда зоологический инстинкт оседлал мысль под нужды той или иной формы каннибализма.

Как это очевидным образом случилось в «реформах» 90-х, проклятых всеми, включая и тех, кто их непосредственно проводил (а потом вынужден был именовать «лихими 90-ми»). Потому что зоологический инстинкт – не ищет Истины в сфере чистого разума. Он ищет способов, кого сожрать. И если человек поддаётся этому инстинкту – то разум сразу или постепенно покидает его, превращая, по сути, в маньяка-психопата.

+++

Ловушка, которую природа вообще, и зоология в частности, подстроили роду человеческому, устроена так:

Цивилизация даёт всем приятные и всем понятные блага, но для их извлечения из среды требуются диалектические противовесы (например: "хлеб – полевые работы").

Диалектические противовесы удовольствиям понятны не всем, а приятны тем более не всем. И потому животное в человеке не хочет принимать блага и их противовесы в диалектическом единстве, как единую и неделимую систему «блага-нагрузки».

Животное в человеке хочет расчленить этот катамаран, оставить себе только блага, и откинуть от себя все нагрузки, неудобства, «напряги», связанные с извлечением благ.

И тут животное в человеке попадает в неприятную ситуацию: меньше напрягов – меньше и благ! Если вы взяли с собой в поход тяжёлый рюкзак, то на привале пользуетесь теми благами, которые принесли в рюкзаке. Если же пошли налегке – то на привале вам нечем пользоваться.

Люди стали по-разному решать проблему противоречия между изобилием и свободой. Самый невинный и безобидный способ – отказ от всех излишеств, крайний аскетизм, дающий личную свободу, много свободного времени. Если я очень мало потребляю, то я могу работать не 8, а 4, или даже 2 часа в сутки. Остальное время – моё свободное время.

Но купить свободу ценой личной нищеты – не каждый в состоянии. Осознав, что цивилизация – не только блага, но и нагрузка, люди исхитрились перекладывать свой рюкзак на других, на рабов-носильщиков. Так возникло угнетательское общество: пользуется благами один – а тяготы за них несёт другой. Ты вышел в поход одновременно и с рюкзаком, полным сыров-колбас, и налегке: рюкзак идёт за тобой на чужих ногах.

Решив противоречие между изобилием и свободой, угнетатели обрели две новых проблемы: сопротивление угнетённых, доходящее до крайних форм убийственной ненависти и собственную деградацию, умственное и нравственное разложение «шествующих налегке».

Вся совокупность проблем досталась христианству, которое стало решать её уникальным (не имеющим аналогов у других рас и континентов) путём прогресса. Если ты не хочешь идти натощак, и не хочешь сам тащить тяжёлый рюкзак, и не хочешь кого-то угнетать своим рюкзаком – нужно сделать для рюкзака тележку! А если к тележке приделать моторчик, то получится вообще чудо: ты и не нищий, и не перегруженный, и не угнетатель.

Сперва механизация, а потом робототехника вырастали из стремления сменить людей-рабов механическими помощниками. Интересно отметить, что с дехристианизацией западного мира в нём параллельно угасает и интерес к робототехнике. Наработки 80-х кажутся теперь далёким будущим!

И в самом деле: механический помощник лишь суррогат раба, он имеет массу недостатков: ограниченность, ломкость, бездушие, он требует высокого уровня образования, чтобы его поддерживать и изобретать новое, а это – снова «напряг», мучающий учёбой животное в человеке…

И как только появляется возможность заполучить живых рабов – интерес к механическим помощникам тут же угасает, что и демонстрирует современная глобальная экономика, обнаружившая, что нищие азиаты на сборке – куда надёжнее, дешевле и проще, чем роботизированные цеха.

Потому технический прогресс и состоялся только в одном месте на планете: в ареале христианской цивилизации. Найдите ещё хоть одно место, где он возник бы в незаимствованном виде! То есть где технику не просто позаимствовали в готовом виде, а сами, с ноля, в течении нескольких поколений её создали!

Сложность техники нашей цивилизации вырастает из сложной и специфической, во многом уникальной этики нашей цивилизации.

Вот что я имею в виду, когда говорю: всё связано со всем. Уберите этическую сторону – исчезнет, развалится и техническая сторона цивилизации.

Впрочем, и наоборот: нетрудно догадаться, что если исчезнут пароходы, то наши купчины снова впрягут рабов в бурлацкие лямки, как это и было до появления пароходов. Не станут же они, хищники, сами на себе перетаскивать свои тюки!

+++

Эти мысли, по моему замыслу, должны заменить многопартийную разноголосицу идеологий. Если люди поймут истину, то им не о чем станет спорить. А если им не о чем станет спорить – то исчезнут и партии. Останется из многих одна – как КПСС. В виде клуба наиболее доверенных и уполномоченных членов общества, членство в которой – оказанное обществом доверие. То есть мы делаем самых идейных, активных и толковых «партейными» - чтобы отличить их от инертной массы малодумающих и малограмотных.

У КПСС был шанс перейти в такое состояние, отказавшись от левой или правой идеологии, превратив себя просто в «знак качества человеческого материала». Она этот шанс профукала, тому много причин, мы о них поговорим в другой раз – а пока отметим, что такое слияние партий в единый авангард прогрессивного общества безальтернативно на высоких ступенях цивилизации.

Если наука едина, то едино и практическая реализация её достижений: политическая, экономическая, общественная деятельность. А если предлагаются разные варианты применения знаний о мире на практике – значит, и познание не едино, нет единой науки!

Если мы не знаем, сколько будет 2х2, то возникнет партия «за 4» и партия «за 5». К ним добавятся партии «за 6», «за 10» и так до бесконечности. Они будут драться друг с другом, как сегодня правые и левые, как либералы и националисты – ТОЛЬКО ЛИШЬ потому, что ответ на вопрос «сколько будет 2х2=?» неизвестен.

Но если мы знаем, что 2х2=4, то какая же тогда может быть партия 2х2=5 и прочие, аналогичные ей? Там, где мы рассматриваем мир научно, в категориях «верно-ошибочно» не может быть альтернативных идеологических направлений.

Любое положение либо соответствует истине, либо нет.

Если же мы будем думать, как сегодня, что любое положение соответствует одной истине, не соответствует другой, и параллельно третьей – мы потеряем идею Единой Истины, через это потеряем науку, а через это, в свою очередь, потеряем рассудок.

И мы весьма недалеки и от того, и от другого, и от третьего – сегодня. Вы и сами видите. Политика оторвалась от всякой научной экспертизы и превратилась в разгуляй психопатов.

Это реванш зоологического инстинкта над самим феноменом человеческого Разума. Расчленяя Истину, мы расчленяем и социум, а за ним – начинаем заниматься попросту каннибализмом.

Понимания и коммуникации нет – потому что современным зоопатам, либерал-глобалистам, нечего предложить ВСЕМ ЛЮДЯМ. Они для себя имеют один вариант (самый сладкий), для близких другой, для незнакомых – третий (самый страшный). А единого стандарта морали или познания у них нет. Просто нет и всё.

Мы для таких, наши «реформаторы»-приватизаторы 90-х – «взбунтовавшаяся тушенка». Мясо, которое вместо того, чтобы покорно лечь на сковороду и насытить «рукопожатых» в один из их «ленчей» - что-то гомонит и митингует. Отношение к оппоненту, как к «взбунтовавшейся тушенке» - совершенно бесперспективно.

Кто бы ни погиб в драке двух каннибалов – принцип каннибализма в ней торжествует при любом исходе.



[1] В своё время именно возражая номиналистам, И. Кант сформулировал свой «категорический императив»: «поступай так, чтобы максима твоей воли могла бы быть всеобщим законом». Поскольку человек является субъектом возможной безусловно доброй воли, он есть высшая цель. Это позволяет представить высший принцип нравственности в другой формулировке: «поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своём лице, и в лице всякого другого так же как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству». Проще же выражаясь – НЕ БЕРИ И НЕ ПОЗВОЛЯЙ СЕБЕ ТОГО, ЧЕГО НЕ ДАЁШЬ И НЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ ДРУГОМУ.

Александр Леонидов; 31 января 2019

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"?

    В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"? ​Основное противоречие США, как мирового гегемона заключается в конфликте расширяющейся, углубляющейся политической экспансии – и сжимающимся контуром экономических отношений. Чем больше поглощает империя – тем больше она разоряет тех, кого поглотила. Если у нормальных империй после захвата начинается восстановление разрушенных борьбой экономик, уже на своей территории, то для США после их победы начинается разорение, выжирание и вымаривание дотла побеждённого.

    Читать дальше
  • …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ…

    …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ… «Можно изображать становление национальной буржуазии» – говорит герой новой книги «Волки из пепла» Александра Леонидова – «А можно национальной интеллигенции… Но когда это в одном лице – то смешно получается». И действительно, получилось смешно. Но не в том смысле, что получилось плохо, а в том, что всё произведение пронизано тонким и психологическим юмором, включило в себя сочное богатство народного анекдота, именно язык, а не сюжет анекдотической (в хорошем смысле слова) речи. Если говорить о сюжете, то действительно, персонаж не солгал: основное содержание – становление в РФ национальной буржуазии и национальной интеллигенции. Они метафизически противопоставляются космополитам и компрадорам во власти и быдловатой, худшей части народной толпы.

    Читать дальше
  • В. АВАГЯН: "ТРИЕДИНЫЙ ДЕКРЕТ"

    В. АВАГЯН: "ТРИЕДИНЫЙ ДЕКРЕТ" ​Вот представьте, что вы – производитель сковородок. Конкурентов у вас нет: продуманный протекционизм вытеснил с рынка иностранные сковородки. При этом зарплаты и пенсии в стране растут. И при этом повышать цены запрещено. Людям куда деваться? Они идут и покупают ваши сковородки. Чужих они купить не могут: чужих с рынка удалили. Не покупать – зачем тогда деньги? Продать им дороже твёрдой цены вы не имеете права. Таким образом, перекрывая все сливы капиталов (за границу, в спекуляцию и др.) вы канализируете энергию производительного труда в рост производства. Ваше производство сковородок растёт, предложение расширяется. Вы обновляете производственные фонды, обеспечиваете занятость на рынке труда, ищите новые технические решения, придумываете новые виды продуции...

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.