Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
      01 02 03 04
05 06 07 08 09 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31  

Крен атеизма и крах советизма

Крен атеизма и крах советизма ​Основатели коммунистической теории Маркс и Энгельс были, или точнее сказать, считали себя атеистами. С точки зрения марксизма «религиозный наркотик», якобы «делающий восприятие мира неадекватным, уводящим сознание человека в область фантастических образов и суеверий», люди изобрели в далёкой древности. Изобрели, находясь ещё в полудиком состоянии, не в силах объяснить многих явлений природы, чувствуя полную беспомощность перед её силами[1].

Различными верованиями и ритуальными обрядами люди стремились смягчить своё угнетённое состояние – учит марксизм. Умалчивая, что религия – прежде всего содержит мотив смягчения чужого, а не собственного угнетённого состояния. Чем меньше в угнетателе цинизма – тем легче угнетённым. Они не только утешают верой себя, но и угнетатель утешает их своим снисхождением, которого у него в состоянии крайнего, дарвинистского цинизма просто не было бы. Марксизм всё сводит к «опиуму народа», не желая признать, что религия – ещё и лекарство от цинизма для правителей, для сильных мира сего.

Далее, кратко говоря, марксизм отмечает, что в мире религии появляются различные культовые организаторы, шаманы и мудрецы. Затем они сращиваются с вождями племён, постепенно подчиняя племенное население своему влиянию. Всему этому – даже мудрости(!) марксизм придаёт исключительно-негативный оттенок: как будто организации создаются только с вредительскими целями, и никогда – не бывает организаций с позитивными целями.

На последующих этапах развития появляются культовые сооружения, которые, как установлено, стали использоваться также для осуществления вначале обменных, а затем и торговых сделок с соседними племенами. Марксисты предпочли не задуматься – почему? А ответ на поверхности: храмы не подходят для обмана и насилия, потому торговать и договариваться соседним племенам лучше всего именно в них.

В конечном счёте, говорит марксизм, с появлением мировых официальных религий, последние стали играть роль рычагов идеологического управления, зомбирования населения в пользу власть имущих.

Атеизм Маркс и Энгельс считали теоретическим гуманизмом, человечностью. Научно-атеистической считалась и созданная ими теория развития человечества. Однако атеистами они были не с рождения. Напомню, что Карл Маркс происходил из семьи, в которой многие были раввинами. Он отказался от религии, когда ему было 25 лет. Фридрих Энгельс от веры отказался в 23 года.

В 1844 г. Маркс в статье «К критике гегелевской философии права» уже в полной мере заложен парадокс одновременного отрицания и нарушений закона и самого закона. Этот парадокс пройдёт с марксизмом всю его историю и немало поспособствует развалу мирового марксизма.

Что такое «парадокс одновременного отрицания»? Это когда вы ненавидите и проклинаете нарушителя той нормы, которую сами же сперва и объявили ничтожной[2]. Объясните, как можно осуждать преступника за то, что вы сами же не считаете преступлением? Тут уж одно из двух:

-Или вы не отменяйте закон;
-Или, отменив закон – не осуждайте его нарушителей.

Как же можно это совместить?! К чему сводится критика христианства в коммунизме: «попы лицемерны, они говорят одно, а делают другое»[3]. Если они говорят правду, а делают другое – тогда они достойны осуждения как евангельские фарисеи. Но если они говорят неправду изначально – зачем же их осуждать за несоответствие неправде?! Гнев по поводу лицемерия попов – по природе своей есть гнев оскорбления веры, гнев верующего, обнаружившего чьё-то кощунство и святотатство. Если тебе безразлично само христианство и его базовые ценности – с чего тебя волнуют отклонения от каноники культовых служителей?

Для того, чтобы обижаться на ложь лицемерия – нужно видеть правду в нелицемерном служении. Ибо нельзя предать пустое место, которое атеисты воображают на месте Бога!

То есть обида за плохую работу, за халатность и очковтирательство может быть только в том случае, если эту работу ты считаешь важной. А если ты решил, что работа не нужна и вообще толчея воды в ступе – чего же тебя бесит, если кто-то уклоняется от толчеи воды в ступе?!

Впрочем, дадим слово Марксу, чтобы проиллюстрировать главный парадокс марксистской этики (формула которой «сделаем всё, как велел Бог, которого нет»):

«Религиозное убожество есть в одно и то же время выражение действительного убожества и протест против этого действительного убожества. Религия – это вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира, потому как она – дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа. Упразднение религии, как иллюзорного счастья народа, есть требование его действительного счастья»[4].

Здесь прямым текстом и недвусмысленно противопоставлены «морковка» и «мечта о морковке».

Иллюзорное счастье – это когда человек мечтает погрызть морковку, а её нет. И человек думает: как я был бы счастлив, если бы морковка была! А действительное счастье – это когда морковку дали непосредственно в руки.

А теперь давайте задумаемся: можно ли противопоставить морковку мечте о морковке? То есть нематериальные идеи-проекты-мечты противопоставить их материальному воплощению, практической реализации? Я думаю, нет. А вы?

Если вы не хотели морковки, не страдали от её отсутствия, не мечтали о ней в мире идей – вам и реальная морковка в радость не будет. Если вы не любите морковь – то какое же счастье получить морковь в руки?! Она же вам просто не нужна – в чём же «действительность» такого счастья, противопоставленного «иллюзорному» счастью?

Что такое «действительное счастье человека»? У Маркса это просто практическое воплощение чисто-христианской мечты, по формуле «как мы давно мечтали, но так и не смогли». Маркс не понимает, или не хочет понимать, что и представления о счастье, и сам человек, как личность – формируется своими религией, верой! Счастье, выполненное по христианскому чертежу – нафиг не нужно нехристианину, как водителю машины ни к чему конская упряжь.

Счастье каннибала – нажраться чужими детьми, счастье садиста – истязать как можно больше людей как можно более страшным способом. Счастье нимфоманки – каждый день менять половых партнёров, пока сифилис не разлучит с ними. Счастье наркомана – дозняк. Счастье вора – в грабительском фарте. С чего Маркс взял, что все эти люди, не стремившиеся к «иллюзорному счастью» христианской мечты – будут рады её практическому воплощению?! Действительное счастье опиумокурильщика – это опиум, а вовсе не колхоз-миллионер, скопированный коммунистами с апостольской общины…

Нельзя одновременно отрицать закон – и преследовать его нарушителей. Нельзя одновременно объявлять религию ложью – и при этом выход за рамки религиозной морали – гнусностью.

Что плохого, если человек вышел из лжи? Зачем ему сидеть во лжи, если правда – в дарвинизме, в его бешеной и всеобщей борьбе за существование и приспособленчестве особей? Или вы не считаете нормы христианства ложью? Но тогда так и скажите!

Мягко говоря, странно, с одной стороны насаждать цинизм и глумление над святынями, а с другой – возмущаться, что кто-то с цинизмом пользуется темнотой верующих масс.

Обстоятельный анализ книги Томаса Карлейля «Положение Англии. Томас Карлейль. „Прошлое и настоящее”. Лондон, 1843» Ф. Энгельса показывает, что Энгельс согласен далеко не с любым вариантом атеизма. «Мы хотим покончить с таким атеизмом, каким его изображает Карлейль» - говорит Энгельс о смертопоклонничестве, как атеизме в изображении Карлейля. И делает вывод: «Истину следует искать не в призрачных потусторонних областях, не вне времени и пространства, не в каком-то „боге”, якобы пребывающем внутри мира или противопоставленном ему, а гораздо ближе, в собственной груди человека. Собственная сущность человека много величественнее и возвышеннее, чем воображаемая сущность всех возможных „богов”, которые ведь представляют собой лишь более или менее неясное и искажённое отображение самого человека».

Здесь Энгельс смыкается (понимая или не понимая) с философией номинализма, в которой всякая общая идея, обобщение свойств в универсальном понятии – лишь смутное и искажённое воспоминание о конкретных уникальных явлениях[5]. Люди есть – а исходного для всех людей образа и подобия (Бога-Творца) нет. А что тогда объединяет людей – если исходный для каждого образ и подобие – отсутствует?

Почему, говоря о миллиардах людей многих поколений – Энгельс говорит в единственном числе «человек», и кто этот единственный человек – первооснова многих? Уж не богочеловек ли христианства?! Но ведь вы отрицаете и богочеловека, и христианство! «Отображение самого человека» у разных людей будет, с точки зрения номинализма, не только разным, но и несопоставимым. А ведь Энгельс имеет в виду некий видовой идеал «человека вообще», выпестованный христианской пропагандой…

Далее Энгельс пишет: «… мы хотим возвратить человеку содержание, которого он лишился благодаря религии, – не какое-то божественное, но человеческое содержание, и это возвращение сводится просто к пробуждению самосознания… Поэтому-то мы раз и навсегда объявили войну также религии и религиозным представлениям и мало беспокоимся о том, назовут ли нас атеистами или как-нибудь иначе»[6].

Здесь совершенно ясно видно, что Энгельс под видом «атеизма» имеет в виду вовсе не атеизм, описанный Карлейлем в жутком виде (каков он и есть). Под именем «атеизм» Энгельс видит то же самое христианство с его норматикой, но только очищенное от средневековых извращений и мракобесия. То есть некое идеальное, умозрительное христианство без досадных «перегибов» противопоставляется историческому, «с перегибами на местах», со всеми «оврагами», которые не учли на бумаге проектировщики.

Именно таким изображали в советских фильмах язычество: не как язычество с его тёмными практиками, а как просвещённое христианство, спорящее со средневековыми мракобесами, опираясь на очищенную и рафинированную логику и этику тех же самых мракобесов. Надо ли говорить, что реальное язычество возражает миссионерам вовсе не с рациональных (как в советских фильмах), а с тёмно-демонических позиций?

Но ведь позиция «атеиста без атеизма» - это не создание нового напитка, а очистка и фильтрование имеющегося!

В письме Марксу в Брюссель от 18 октября 1846 г. Энгельс, критикуя точку зрения Фейербаха, на происхождение и сущность религии, повествует: «…единство бога, объединяющего враждебные друг другу силы природы, есть лишь отражение единого восточного деспота, который по видимости или действительно объединяет людей с враждебными, сталкивающимися интересами»[7].

Ну ладно, оставим эмоции! Восточный – плохо, деспот – ещё хуже, но если не восточный и не деспот, то кто будет выполнять важнейшую функцию «объединять людей с враждебными, сталкивающимися интересами»? Или Маркс наивно полагает, что интересы у разных людей не враждебны и не сталкиваются? Кто или что удержит общество от распада, от разбегающихся во все стороны людей? Неужели это не важный вопрос?

У разных людей могут быть общие духовные интересы. Это ясно, очевидно, это каждый видел много раз: один верит в Будду, другой в Будду, сошлись, стали вместе служить, совместными усилиями построили пагоду больше, чем в одиночку смогли бы. А могут ли у разных, и чужих друг другу людей общие материальные интересы? Только в одном случае: если они договариваются сообща ограбить третье лицо. В этом сговоре ключ к фашистскому «солидаризму», к солидарности внутри банды грабителей, которую демонстрирует нацизм при их совместном нападении на соседние народы.

Без грабежа «третьих лиц» у двух чужих людей не может быть общих материальных интересов. Если двое делят заработок, то любое повышение зарплаты напарника – означает автоматически понижение у вас, и наоборот. Это простейшая арифметика, сами посчитайте, и поймёте в чём главный корень бед человечества!

Если двое заработали 100 рублей, и поделили поровну – у каждого упущенная прибыль в 50 рублей. Если одного обмануть вчистую – другой получит все 100. Если наполовину – премия за обман составит 25 рублей, и т.п. В этом капкане, из-за того что любой заработок соседа оборачивается вашей упущенной прибылью (и наоборот) – человечество мучается тысячелетиями, выдумало на этом пути столько человеконенавистнических доктрин и чудовищных пыток, осуществило столько внутренних и межконтинентальных геноцидов, что диву даёшься! Каждый раз одно и то же: чтобы своим детям обеспечить участь получше – вгоняют чужих детей в полный мрак и нищее бесправие.

Общие духовные интересы у людей найти можно. Если приоритет отдан духовному – то можно и общество создать. Но если перенести приоритет на материальное – то вслед за вещизмом тут же следуют распад и геноциды. Ведь чем больше убытки чужих – тем выше твоя прибыль, зеркально отражающая их потери. Чтобы один нашёл – другой должен потерять. Как быть с этой арифметикой?!

Религия отвечает на этот вопрос: вбивать в голову гвоздями, вплоть до инквизиторского насилия, что за безнравственное поведение (в погоне за пресловутыми 300% прибыли) – попадёшь в ад. Но самое главное, не страх ада, а смысл жизни: как объяснить материалисту, что смысл жизни не в количестве украденного у мира для себя?

Получится ведь разговор Малыша и Карлсона:

— Поверь мне, Карлсон, не в пирогах счастье…
— Ты что, с ума сошёл? А в чём же ещё?

Как можно обуздать Зверя в человеке, доказывая ему, что он от зверя произошёл, живёт по звериным законам и сам является зверем? А ведь, как сказал товарищ Сталин «главная цель нашей партии - убить в человеке зверя!» (из стенограммы переговоров с британским премьером в Москве). Так как же совместить главную цель большевистской партии с дарвинизмом, выводящим человека из зверя, и сводящим его к зверю?!

Энгельс: «…общераспространённому чувству, что люди сами виновны во всеобщей испорченности, христианство дало ясное выражение в сознании греховности каждого отдельного человека; в то же время в жертвенной смерти своего основателя христианство создало легко понятную форму внутреннего спасения от испорченного мира, утешения в сознании, к чему все так страстно стремились. Так христианство опять доказало свою способность стать мировой религией — к тому же религией, соответствующей как раз данному миру»[8].

Исследованию причин возникновения религиозного мироощущения и её трансформации посвящена также IV глава книги Энгельса «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», которая была написана Энгельсом в 1886 г., когда ему было уже 66 лет. Энгельс пишет:. «… Тот факт, что материальные условия жизни людей, в головах которых совершается этот мыслительный процесс, в конечном счёте определяют собой его ход, остаётся неизбежно у этих людей неосознанным, ибо иначе пришёл бы конец всей идеологии»…

В 1894 г. за год до смерти Энгельс написал статью «К истории первоначального христианства», в которой провел аналогию христианского движения с движением социалистическим. Он писал:

«В истории первоначального христианства имеются достойные внимания точки соприкосновения с современным рабочим движением. Как и последнее, христианство возникло как движение угнетенных: оно выступало сначала как религия рабов и вольноотпущенников, бедняков и бесправных, покоренных или рассеянных Римом народов. И христианство, и рабочий социализм проповедуют грядущее избавление от рабства и нищеты; христианство ищет этого избавления в посмертной потусторонней жизни на небе, социализм же — в этом мире, в переустройстве общества. И христианство и рабочий социализм подвергались преследованиям и гонениям, их последователей травили, к ним применяли исключительные законы: к одним — как к врагам рода человеческого, к другим — как к врагам государства, религии, семьи, общественного порядка. И вопреки всем преследованиям, а часто даже непосредственно благодаря им, и христианство и социализм победоносно, неудержимо прокладывали себе путь вперед. Через триста лет после своего возникновения христианство стало признанной государственной религией римской мировой империи, а социализм за каких-нибудь шестьдесят лет завоевал себе положение, которое дает ему абсолютную гарантию победы».

Далее Энгельс показал как появилось и развивалось христианское движение. При этом он ссылался на один из наших лучших, по его мнению, источников о первых христианах Лукиана из Самосаты,

«который одинаково скептически относился ко всем видам религиозных суеверий и у которого поэтому не было ни религиозно-языческих, ни политических оснований относиться к христианам иначе, чем к любому другому религиозному объединению. Напротив, он их всех осыпает насмешками за их суеверие, — почитателей Юпитера не меньше, чем почитателей Христа; с его плоско-рационалистической точки зрения и тот и другой вид суеверий одинаково нелепы».

+++

Общий анализ атеизма основоположников марксизма показывает эмоционально-накалённую, но с аналитической точки зрения нелепую и наивную попытку отделить яблоки от яблони, сладкие плоды просвещения от того дерева, на котором оно выросло (и которое местами довольно коряво от ветров и переломов). Диалектика изменяет Марксу и марксистам, когда они хотят взять конечный итог, отвергая генезис, воспользоваться результатом – шельмуя и высмеивая ту цепочку причин, которая привела к результату.

Жизнь жестоко наказала марксистов за их «расчлениловку»: разрушение религиозности психики, особенно подсознательных её проявлений в человеке и распад СССР – неразделимы.

Насмешки над религией оказались насмешками над нравственностью и человечностью, и все пошли не в пользу коммунизма, а в пользу цинизма.

Антирелигиозная компания в СССР оказала неоценимую услугу мировому цинизму, производя по итогам не рационально-нравственного человека мифической «светской этики», которого чаяли, а жуткую нечеловеческую мразь.

Но главный продукт атеизма – не столько законченные преступники, сколько в целом неплохие люди, потерявшие смысл жизни, энергию и силу жить и творить. Если Бога нет, то всё дозволено, сказал Достоевский, но это половина правды. Вторая половина – если Бога нет, то нет и Смысла. Ни в чём.

Человек может удержать себя от преступлений – но удержать себя от внутреннего отчаяния, от ощущения мертвечины бездушного Космоса – он не может. Вечность, перечёркнутая Абсолютом Смерти, исчезает в головах, формируется локализм психики, замкнутость внутри биологической жизни. А где локализация в пузыре – там и зоологизация психики, переход к животным формам мышления.

Такова плата за искажение истины, заложенное у истоков социалистического движения, которое перепутало пороки исторической церковной организации его эпохи с Идеей Абсолюта вообще.

С таким же успехом можно было отменить науку или культуру: заявить, что это пережиток буржуазного общества и в социалистическом наука будет отживать.

Но СССР противопоставил буржуазной науке собственную, советскую. Если бы аналогичным путём он пошёл бы в отношении к религии (признав, что аксиомы никак не менее важны, чем производные от них теоремы) – если бы гнилости угнетательских извращений в религии противопоставил собственную, советскую религиозность – был бы жив и он сам, и перспективы выстроенной вокруг Культа цивилизации…



[1] IV глава книги Энгельса «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», была написана в 1886 г., когда автору было уже 66 лет. Энгельс пишет: «Религия возникла в самые первобытные времена из самых невежественных, тёмных, первобытных представлений людей о своей собственной и об окружающей их внешней природе».

[2] Анализируя развитие христианства в 18–19 веке в Западной Европе, Энгельс пишет: «христианство… всё более и более становилось исключительным достоянием господствующих классов, пользующихся им просто как средством управления, как уздой для низших классов… Вдобавок на деле оказывается совершенно безразличным, верят или не верят сами эти господа в свои религии. … во всех вообще областях идеологии традиция является великой консервативной силой.» (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 21, C. 313–315).

[3] Свои исследования сущности религии Энгельс продолжает в статье «Бруно Бауэр и первоначальное христианство». В ней Энгельс обстоятельно анализирует причины возникновения религий и как в них используется обман. Он разъясняет: «Вполне понятно, что если стихийно возникшие религии, как поклонение фетишам у негров или общая первоначальная религия у арийцев, возникают без участия обмана, то в их дальнейшем развитии поповский обман очень скоро становится неизбежным. Искусственные же религии, при всей характерной для них искренней восторженности, уже при своём основании не могут обойтись без обмана и искажения истории; также и христианство уже с самого начала имело весьма недурные достижения этого рода, как показал Бауэр в критике Нового завета».

[4] Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 1, С. 415

[5] У.Оккам на вопрос «как возникает в уме общая мысль?», отвечает так: «Если разум мыслит предмет в качестве индивидуального тогда он имеет о нем определенное познание. Если же он оставляет без внимания индивидуальную определенность предмета, тогда он мыслит о нем неопределенно, поскольку не отличает его от других, подобных ему, предметов. Это неопределенное познание предмета и есть всеобщее. Итак, универсальное и само по себе не есть объективная реальность и не имеет основания в области объективного; оно — исключительно продукт разума, вытекающий из абстрактного познания. Это — просто неопределенная мысль, зарождающаяся в абстрактном познании, в противоположность определенной мысли, вытекающей из интуитивного познания.

[6] Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 592–594

[7] Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 27, C. 53–57

[8] Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 19, C. 308–314

Александр Леонидов; 17 июля 2019

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике

    ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике В первой части Открытого Письма (Слово о счастье) мы выяснили, что сверхбогатым людям мешает обрести счастье внешняя и внутренняя агрессия. Чтобы найти способ преодоления проблемы, надо определить её источник. Так, где же "собака зарыта"? На данный момент политэкономия указывает нам: произвольное деление земных, материальных благ делает людей врагами друг другу. Не какие-то мифические классы, а именно людей, персонально.

    Читать дальше
  • о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье

    о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье Василий Литвинов, священник Русской Православной Церкви, написал Открытое письмо к олигархам и всем деловым людям, всех людей считая братьями. Он просит все СМИ распространять это пастырское назидание, надеясь, что оно дойдёт до адресата. Будет принято или нет – другой вопрос. Но всегда лучше попытаться решить дело миром, пробудить в человеке человека – прежде чем суровая необходимость заставить уничтожить свирепых зверей. Вот что пишет о. Василий:

    Читать дальше
  • В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"?

    В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"? ​Основное противоречие США, как мирового гегемона заключается в конфликте расширяющейся, углубляющейся политической экспансии – и сжимающимся контуром экономических отношений. Чем больше поглощает империя – тем больше она разоряет тех, кого поглотила. Если у нормальных империй после захвата начинается восстановление разрушенных борьбой экономик, уже на своей территории, то для США после их победы начинается разорение, выжирание и вымаривание дотла побеждённого.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.