Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Март
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

А.Леонидов: ОЧАРОВАНИЕ ТУПИКА

А.Леонидов: ОЧАРОВАНИЕ ТУПИКА Дело Рузвельта мертво и проиграло. Я веду разговор об особом цивилизационном ответе, рождение которого связывают с Ф.Д.Рузвельтом, Д.М.Кейнсом, европейской социал-демократией, «скандинавскими социализмами» и т.п. 1917 год стал историческим вызовом для всего старого мира, угрожавшим всему «старому миру» гибелью. Старый мир в лице его наиболее выдающихся представителей – принял перчатку вызова. Ответил. Этот вызов и ответ составили всё содержание ХХ-го века…

Тысячелетия существования рыночных свобод доказали, что ничего хорошего из рыночных свобод вырасти не может.

История человечества – это история великой борьбы с первобытными (они же естественные или рыночные) свободами (имевшими в первобытности абсолютный характер) – борьбы административной, религиозной, духовно-культурной, да и просто бытовой.

Если бы из рыночных свобод могло бы выйти что-то путное, то попросту Маркса бы не было – как не было бы и ужасов XIX века, со школьных времен каждому известных.

Возникло бы «общество всеобщего благосостояния», без Маркса, Ленина и чудовищных травм революционных переломов. Оно бы, конечно, лучше для всех было бы, только, жаль, в жизни реальной – так не бывает…

А в реальной жизни, друзья – приходится признать, что все освободительные лозунги до Октября 1917 года – были поверхностны и по сути своей – тавтологичны.

«Дайте права тем, кто захватил права!» - кратко говоря, суть английской или французской «великих» революций. Ну и зачем, скажите, давать права тем, кто их уже взял?

Буржуазные свободы – в сущности, носят притворно-косметический характер. Зачем свободы богатым? Они и так (раз обогатились) – по определению имеют свободу.

Свобода нужна бедняку – но именно ему-то никакая буржуазно-освободительная революция свобод давать и не собиралась. Всякий раз, будь она английской, французской или русской – буржуазная революция лишь подтверждала и переиздавала старый как мир «закон джунглей»: о праве сильного делать что угодно со слабым.

Аристократии буржуазия платила её же монетой террора, перехватив в джунглях «рыночных свобод» право силы у одряхлевших и потерявших нюх «альфа-самцов»…

Что же заставляет нас говорить об историческом величии Октябрьской революции – при её чудовищных эксцессах и извращениях конкретных вождей, на которые мы не закрываем глаза? Постановка вопроса об отмене «закона джунглей» в экономике – впервые с начала мира!

Экономика стала центральным бастионом «закона джунглей». Этот рыночный закон теснили всю историю человечества силы государства и церкви, изгоняя «закон джунглей», соответственно, из административной и духовной сфер.

И государство (со времен Хаммурапи), и церковь (со времен первых апостолов) – росли и развивались в упорной и постоянной борьбе с «рыночными свободами», которые позволяют сильным экономическим хищникам загнать в рабство всех, кто послабее.

Поэтому попытка штурма главного бастиона рыночных свобод – экономической сферы – диктовалась всем ходом развития как государственных, так и духовных традиций.

Можно сказать, что без борьбы с рыночной экономикой человека не осталось бы, он не выделился бы из животного мира, образцового по части «снятия административных барьеров», свободы конкуренции, выживания сильнейших и полной самоокупаемости.

Другое дело, что в 1917 году величайшая из революций оказалась в оболочке сектантства (подобно тому, как английская буржуазная революция была в оболочке пуританизма). И, конечно, нам сегодня следует отличать тектонические сдвиги в человеческой истории, произведенные Октябрём, от сектантских кривляний и шаманских «радений» ряда участников этого действа, до конца не понятного и не осмысленного современниками.

От чего освобождалось человечество? От того ли, про что думали вожди Октября, слишком уж типологически сходные с хилиастическими сектантами? Очевидно, нет. И тут диалектический вопрос соотношения сути процесса и его оболочки, конфеты и фантика, в который заворачивается конфета…

Так или иначе, с 1917 года закону джунглей в экономике пришлось прервать свой спокойный сон на костях тысячелетий. Он вынужден был громом пушек Октября – или кардинально трансформироваться, или погибнуть, как пережиток животного мира в человеческом быту.

Суть социализма – в том, что сильный обязан гарантировать слабому определённый паёк. Этим гарантированным пайком социализм противопоставил себя закону джунглей, в котором сильный вообще никому ничего не обязан, и делает с остальными всё, что хочет. Взамен первобытной саванны пришло общество пайков, талонов и карточек (в разные времена они назывались по разному) – общество, в котором у сильных отобрана неравномерность распределения.

Это была, если кратко говорить, гарантия сытости взамен постоянной угрозы массовых голодоморов. Капиталистическое общество до Ф.Д.Рузвельта и Кейнса ничего такой системе противопоставить не могло, потому что где сыскать миллионы дураков, променявших бы гарантии сытости на непредсказуемые «приключения» регулярных «великих депрессий»?

Однако – при всей исторической обреченности капитализма – он сумел вывернуться, уцепившись, кстати, во многом – за ограниченно-сектантский и предельно «замороченный» характер идеологической оболочки большевистской революции. Помимо основного освободительного фактора в Октябре были десятки разных вкраплений и сплавов самого патологического свойства, разного рода маргинальные и дегенеративные попутчики (и первый из них – мировой сионизм).

При извержении вулкана такой всемирной мощности, который сделал невероятное – очевидным, а очевидное – немыслимым, конечно, на поверхности исторического процесса оказалось очень много сора и дряни. В процесс практически неизбежно было вкрапление разного рода проходимцев, то сводящих личные счеты, то устраивающих узкокорыстные делишки.

Ф.Д.Рузвельту в форме «Нового Курса» выпала судьба подготовить ответ на вызов Октября. Старый мир сконцентрировал весь свой инстинкт выживания, и придумал формы отпора новому миру.

Безусловно, к тому, что ныне воспевается как «благость рыночных свобод» и «либеральная экономика» ответ ХХ века не имел никакого отношения. Рыночные механизмы сами по себе никогда не смогли бы создать того общества всеобщего благосостояния, которое они в наши дни успешно разъедают, как кислота.

Всякий, кто хочет понять драматическую борьбу великих реакционеров за ХХ век – должен понимать и нижеприводимую схему экономических отношений.

Чего такого, в сущности, могли дать нового рынку все эти Кейнсы и Рузвельты, европейские социал-демократы и скандинавские короли, испугавшиеся ипатьевского дома? Рынок до них существовал столетиями, и породил немыслимые зверства напополам с чудовищной нищетой подавляющего большинства населения. Именно этот итог – нормален для рынка, именно он и возникает гарантированно всякий раз, когда рынку «не мешают работать».

Почему? Рынок – это инструмент оптимизации расходов. Это инструмент отсечения издержек, без которых можно обойтись, в чём и заключается его «хозяйственность» и «хозрасчет».

Сокращая (оптимизируя) расходы – рынок автоматически сокращает и доходы (ибо доходы – обратная сторона расходов, всякий доход – чей-то расход и наоборот).

Если бы сокращение доходов и расходов шло у всех одинаково – то ничего страшного бы не вышло: меньше зарабатываешь, меньше и тратишь. Но жизнь так устроена, что сокращение доходов и расходов просто не может быть равномерным: у одних оно идёт быстрее, у других медленнее.

Главный выигравший от процесса сокращения расходов (и доходов) – это тот, кто распределяет дары природы, исходные, жизненно-необходимые ресурсы. Они ведь дармовые, лично ему ничего не стоили, они узурпированы им.

А выдаёт он их за деньги. Чем меньше у людей денег – тем сильнее его власть над ними. Они становятся заложниками, а он – шантажистом (см. понятие «зарплатное рабство» и др.). В итоге расходы сокращаются до предельного минимума, доходы ресурсовладельцев – поднимаются до предельного максимума, а жизнь ресурсопользователей, зависимых намертво от ресурсов – становиться адом…

Так работают «рыночные свободы» в дикой живой природе, где их власть безгранична. Так они пытаются работать и в обществе, где их власть ограничивали сперва проповеди и гуманитарные соображения, туманные и расплывчатые мотивы «совести и сострадания», затем более твёрдые «административные барьеры», и, наконец – сведение всего антирыночного (оно же – человеческое) в пучок антибуржуазной революции.

Понимаете, в теории рыночные свободы предоставляются КАК БЫ двум зайцам – мол, конкурируйте друг с другом. Но на практике они предоставляются всегда льву и зайцу, волку и барашку, потому что нет (да и не может быть ) в человеческом обществе полного тождества «атомарных гражданских личностей»…

Поэтому в «супердемократических» США безо всякой революции и гражданской войны – люди до Рузвельта умирали от голода бойчее, чем у товарища Сталина, и даже в Нью-Йорке замучились истощенные трупы с мостовых выносить. В таком обществе, каким был Запад до Рузвельта – удержать массы от симпатий к сталинизму мог разве что безудержный и безграничный фашистский террор (один из вариантов ответа буржуазных элит на Октябрь). Но тупое подавление воли и ума людей – может ли длиться вечно? Фашизм испугал те самые элиты, которые его и породили в форме варианта ответа на коммунизм.

***

Так появляется на исторической сцене «Новый курс» (в широком смысле слова) – план построения «общества всеобщего благосостояния», которое до Октября 1917 года нигде не построили, потому что никому из элит это до Октября не нужно было.

В его основу легла социал-демократическая программа. Её отличие от программы твердолобых рыночников (консерваторов) в том, что она привязывает расходы к доходам. Ведь с точки зрения рыночников рост расходов бизнеса приводит к снижению его рентабельности, и ни к чему больше. Рыночники исходят из той плоской «очевидности», что сумма дохода, от которой отняли рубль – меньше на рубль и т.п.

Социал-демократы мыслят шире, и они понимают, что в живой реальности рубль, отнятый от суммы дохода, может (в определенных случаях) повысить сумму дохода и на два и на десять рублей. Конечно, этого бы не произошло, если бы люди только трудом производили из «ничего» всё, чем пользуются. Тогда – как и думают рыночники – всякий отнятый рубль есть расход и только расход.

Но в реальной жизни экономика труда базируется на дарах природы, на дармовых ресурсах, без которых (кстати) она не могла бы быть рентабельной ни в каком смысле.

Есть ресурсы, которые полезны без всякого приложения труда, но нет труда, который был бы полезен без всякого приложения ресурсов!

Следовательно, рассуждали социал-демократы (вся их логика основана именно на этом) – тупая линейная экономность есть на самом деле транжирство в стиле помещика Плюшкина, ибо очень многое, не будучи обработанным и потреблённым, попросту пропадает, сгнивает без употребления. Нельзя, например, из года в год копить урожаи ягод – их нужно обязательно съесть, иначе они превратятся в ничто…

Отсюда главный экономический вывод социал-демократии: надавить на экономический механизм повышенным спросом, чтобы в разработку поступили прежде втуне пропадавшие ресурсные потенциалы. Примитивная социал-демократия просит богачей только «поделиться» с рабочими. Но это тупиковый путь, ибо даже очень большой обед обжоры, если его поделить на 100 или 1000 персон – превращается в ничто.

Вопрос не в том, чтобы поделиться (этот путь филантропического налогообложения ничего никогда не давал) – а в том, чтобы запустить простаивающий и прежде пропадавший потенциал окружающей среды!

Так и возник «очаровательный тупик» рузвельтианства, и нас в «перестройку» соблазнивший. Суть его в том, что сильный (власть, правительство) даёт слабому не просто гарантированный паёк по талонам-карточкам (как при социализме), а постоянный рост благосостояния. При социализме распределение нормированное. Это лучше, чем нищенское потребление чистого рынка, но – как казалось – хуже ненормированного растущего потребления…

В основе «нового курса» и «шведского социализма» - более чем двухвековые наработки социал-демократической мысли. Они и сформировали всё «очарование» системы, на поверку всё равно оказавшуюся тупиковой.

Оказывается (это действительно было великим открытием) – если государство НАГНЕТАЕТ спрос (а делается это двуединым процессом: доходы граждан наращиваются, а цены силой власти сдерживаются), то рынок откликается резким всплеском предложения. Вещей становится всё больше, и они становятся всё дешевле. Взамен ручной работы средневековых «шедевров» приходит экономическое понятие «ширпотреба» - который чем шире – тем дешевле, а чем дешевле – тем шире распространяется.

Возникает иллюзия неисчерпаемых возможностей особым образом сжатого рынка. Кажется (в ХХ веке казалось) – что в такой нагнетающей спрос масс "барокамере" рынок способен развиваться бесконечно.

Тем более, что он – инструмент оптимизации (сокращения) издержек всех видов. И если есть спрос (т.е. он уже организован государством) – рынок весьма успешно решит вопросы максимально удобного, комфортного обеспечения этого спроса при минимализации затрат.

Так и пошло: социал-демократическое государство нагнетает спрос масс, а бизнес, рыночные механизмы – отрабатывают наилучшие и наименее затратные способы обслуживания этого спроса.

Общества «шведских социализмов» стали стремительно и баснословно богатеть.

Это было странно для всех, кто знаком с законами сохранения вещества и энергии. Если этих богатств раньше не было – откуда они взялись?

А если они и раньше были в потенции – почему ими раньше не пользовались?

***

На самом деле к концу ХХ века всякие «римские клубы» и прочие масонские интеллектуалы обнаружили «утечку» в обществе всеобщего благосостояния и всенародного изобилия. Никакого нарушения законов вещества и энергии не было и нет, а есть НАРАСТАНИЕ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ НАГРУЗКИ.

Нагнетая спрос, «шведский социализм» стимулировал труд, качал его мышцы. Труд навалился на дары природы, прежде лежавшие без употребления, и со всей рыночной алчной бодростью стал их вырабатывать.

Уже в 70-е годы ХХ века стало ясно, что долго такой гонки природа Земли не выдержит. Космические исследования показали, что надежды на колонизацию других планет – утопия. Гиперразвитый, поощряемый деньгами труд общества всеобщего массового потребления – выжирал природную среду…

***

И тут – всплыла вторая, в высшей степени неприятная для социал-демократов закономерность экономики: если вы сохраняете в барокамере имени Рузвельта рыночный механизм – то он не позволит остановить потребительскую гонку. Разогнавшись по гиперболе, рынок при попытке торможения упадёт и взорвётся.

Потребительское общество должно потреблять сегодня больше, чем вчера, и так каждый день, иначе в нём начнётся цепная реакция распада рыночных связей. Почему? Рыночные вложения делаются под расчет прибыли. Если прибыль перестала «светить» – вложения изымаются из производства. А если не производить всё больше и больше – то откуда возьмётся новая и новая прибыль?!

Оказалось, что разогнанный социал-демократами тяжёлый паровоз имени Рузвельта – не имеет тормозов. Хуже того: он может ехать, не сходя с рельсов, только если постоянно набирает скорость! А нельзя постоянно набирать скорость, ибо никакой материальный объект не может ускоряться бесконечно!

***

Такой красивый с виду ответ советскому обществу нормированного распределения – оказался фикцией.

Причем его «конченность» видна его творцам на Западе гораздо отчетливее, чем российским обывателям, и тем более – маразматикам рыночного энтузиазма Восточной Европы, на всех парах спешащих в мир силезских ткачей XIX века, воспетый в песнях наших школьных учебников…

Паровоз потребления имени Рузвельта нельзя дальше разгонять – и его нельзя не разгонять, иначе он сломается. Почему вы думаете, современное НАТО достало из гроба страшилище фашизма?

Да потому что социал-демократический мягкий ответ «совку» провален в силу объективных причин, и фашизм, как другой вариант ответа, снова обрел актуальность.

Это нужно сегодня понимать каждому. Об остальном, о деталях – поговорим в следующих статьях нашей «ЭиМ».

А. Леонидов-Филиппов.; 12 мая 2015

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"?

    В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"? ​Основное противоречие США, как мирового гегемона заключается в конфликте расширяющейся, углубляющейся политической экспансии – и сжимающимся контуром экономических отношений. Чем больше поглощает империя – тем больше она разоряет тех, кого поглотила. Если у нормальных империй после захвата начинается восстановление разрушенных борьбой экономик, уже на своей территории, то для США после их победы начинается разорение, выжирание и вымаривание дотла побеждённого.

    Читать дальше
  • …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ…

    …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ… «Можно изображать становление национальной буржуазии» – говорит герой новой книги «Волки из пепла» Александра Леонидова – «А можно национальной интеллигенции… Но когда это в одном лице – то смешно получается». И действительно, получилось смешно. Но не в том смысле, что получилось плохо, а в том, что всё произведение пронизано тонким и психологическим юмором, включило в себя сочное богатство народного анекдота, именно язык, а не сюжет анекдотической (в хорошем смысле слова) речи. Если говорить о сюжете, то действительно, персонаж не солгал: основное содержание – становление в РФ национальной буржуазии и национальной интеллигенции. Они метафизически противопоставляются космополитам и компрадорам во власти и быдловатой, худшей части народной толпы.

    Читать дальше
  • В. АВАГЯН: "ТРИЕДИНЫЙ ДЕКРЕТ"

    В. АВАГЯН: "ТРИЕДИНЫЙ ДЕКРЕТ" ​Вот представьте, что вы – производитель сковородок. Конкурентов у вас нет: продуманный протекционизм вытеснил с рынка иностранные сковородки. При этом зарплаты и пенсии в стране растут. И при этом повышать цены запрещено. Людям куда деваться? Они идут и покупают ваши сковородки. Чужих они купить не могут: чужих с рынка удалили. Не покупать – зачем тогда деньги? Продать им дороже твёрдой цены вы не имеете права. Таким образом, перекрывая все сливы капиталов (за границу, в спекуляцию и др.) вы канализируете энергию производительного труда в рост производства. Ваше производство сковородок растёт, предложение расширяется. Вы обновляете производственные фонды, обеспечиваете занятость на рынке труда, ищите новые технические решения, придумываете новые виды продуции...

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..