Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Декабрь
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

Либерализм: через угасание к террору

Либерализм: через угасание к террору ​Борьба за жизнь для тех, кто на передовой, кто в ежедневных боях рискует потерять жизнь – не требует каких-то обоснований: она очевидна. Но для тех, кто пребывает в комфортном тылу, и каждый день не сталкивается со смертью, надёжно защищён фронтовиками от буквального истребления – психологически начинает казаться, что борьба за жизнь – нечто излишнее, предрассудок: чего бороться, раз у нас и так всё хорошо? Человек, балансирующий на грани нищеты – заложник разумных хозяйственных решений. Иррациональность экономического поведения у него сразу же обернётся разорением и гибелью. Но человек с большими запасами, в условиях изобилия – куда как толерантнее к иррациональному.

Безумие и дурь не представляются хорошо обеспеченному человеку смертельным врагом, скорее – они кажутся ему безобидным чудачеством, свободой личности. Надо бы весной сеять – а мне «вломы». Я не посеял, и что с того? Я свободный человек, мне не хотелось! К счастью, я независим от огорода, это для меня баловство, подспорье, основной заработок – в другом месте. Ну, сорвал посевную – и ничего страшного…

Психология беспечности нарастает по мере удаления в тыл и в комфорт. Её совсем нет там, где напряжённая битва. Её больше в благополучных местах, и она совсем уж пышным цветом расцветает среди богатых наследников. Всё необходимое для человека начинает восприниматься как излишество и предрассудок: трудолюбие, боевые искусства, учёба и самообразование. Всё, что делает человека сильным в бою – без боя становится невостребованным.

А зачем? И так хорошо…

Наверное, эта психология и стала причиной того, что либерализм у нас пошёл по пути культа клоунов, восторга и преклонения перед паясничанием и восприятия шутовских кривляний как нормы жизни. Шут – не пахарь и не воин. Ему позволено, и даже полагается быть дураком.

Человек с либеральным повреждением сознания (не обязательно политический либерал – он может принадлежать к любой партии, и любую разлагает изнутри), носитель т.н. «бытового либерализма» подменяет жизнь иронией над жизнью, насмешкой и гримасничанием.

Он уподобляется обезьяне, клянчащей сладости – потому что обезьяна в зоопарке тоже добывает сладости эпатажем. Она не трудится и не воюет – она выделывает разные коленца, и за это ей бананы бросают. И она привыкает так жить, более того, начинает воспринимать такую форму жизни, как единственно-возможную.

Либерализм предполагает фашизм, но фашизмом не исчерпывается.
Чтобы это понять, разберём термины.

Фашизм – есть политическое оформление силового, принудительного отчуждения.

Это когда что-то отбирают, вопреки ясно выраженной воле ограбленного. Он не хотел отдавать – а его заставили. Могли бы, конечно, обмануть, выболтать согласие – но посчитали, что грубой силой быстрее и проще. Самая известная форма фашизма – нацизм, когда народ отбирает землю и все её ресурсы у другого народа. При этом убивая или порабощая прежних владельцев этой земли.

Но Пиночет, и даже Франко – нацистами не были. Они представляли другую форму всё того же фашизма – социальный фашизм. Когда человек грубой силой, в режиме неприкрытой террористической диктатуры, отбирает что-то у другого человека. Тот орёт, что не отдаст, и его за это бьют так называемые «фашиствующие молодчики», чьи дубинки заменяют формальный закон.

Как писали про Чили - "в нашей стране все цены определяются свободным рынком, и только цена на рабочую силу определяется пулемётами".

Родство всех типов фашизма – в неприкрытом и очевидном насилии, которое заменяет соглашение между людьми, даже такое, которое формальное и вымороченное. Мы не собираемся вас уговаривать – говорит фашизм - мы не собираемся с вами ничего согласовывать! Вы сделаете, как мы сказали, или мы вас убьём!

Фашизм нужен либерализму постольку, поскольку либерализму нужны деньги.

Если выманимать деньги обманом больше не получается, а получить их очень хочется – включают практики фашизма, выколачивающего отбора и силового обеспечения господства «элиты». Как мы помним из детской сказки, лиса Алиса и Кот Базилио не сразу нарядились разбойниками, не сразу подвесили Буратино кверху ногами; сперва они пытались выманить золотые монеты иными способами…

Точно так же в 1993 году Ельцин и его банда хотели забрать у людей всю их коллективную собственность, люди не хотели отдавать, Ельцин применил танки и террор – а люди показали слабину и испугались. Ельцин применил танки в 1993 году, а не в 1989 и не в 1991. Вначале он действовал не дубиной, а льстивой и вкрадчивой фразой, в стиле аферистов, а не террористов.

+++

Но фашизм, как вышибала благ у одних для других – отражает лишь горизонтальное противоречие при распределении материальных ценностей.

Противоречие горизонтальное: сокращение материального предмета при делении. «Мне – не тебе, тебе – не мне». Богатство – как конфискат чужих возможностей.

Из этого вырастает террор, как ответ на вопрос кто именно и у кого именно заберёт вкусняшки. Как вы понимаете, террор не решает вопросы воспроизводства благ, расширенного или хотя бы устойчивого. Он делит только то, что уже имеется в готовом виде.

Что же касается вопросов расширенного воспроизводства благ (чтобы игра не шла с нулевой суммой) – то этим занимается научно-технологическая сфера общества. Она и выдумывает, как сделать, чтобы «вырастить два колоса там, где раньше рос один».

Романтик и идеалист воскликнет – так вот и решение проблемы! Чего делить блага «в дыму и пламени», когда можно их просто побольше наделать, и тогда всем хватит!

То, что изобилие материальных благ снижает уровень социального насилия, так сказать, «демотивирует» социальное насилие – давно и всем известно.

Если квартир или гаражей мало – за них дерутся жёстко и без правил. Если их много – то накал драки снижается, а правила в борьбе начинают соблюдать. В условиях изобилия проще жить в мире и согласии, чем драться.

Но и тут не без подводных камней. Здесь проявляется другая негативная сторона либерализма (дословно – «свободничества»), которая напрямую с фашизмом (террористической диктатурой правящей группы) не связана.

Говоря научным языком, её можно назвать «эмансипация должностного лица и вообще человека от их обязанностей».

+++

Присмотревшись к жизни, мы увидим, что кроме противоречия «моё-не твоё, твоё - не моё», связанного с делением материальных благ, есть и другое противоречие. Обозначим же его:

Противоречие вертикальное: между полезностью и удобством.

Полезность – неудобна. И дело не только в материальных благах, в оплате. Не только в деньгах. Полезность неотделима от постоянной напряжённой активности, на пределе человеческих сил и возможностей – а удобство предполагает, что:

Целый день он в гамаке
Дремлет с зонтиком в руке…

А даже если что-то делает, то со скуки, и пока не надоест. Надоело – бросил, пошёл опять подремать. Допустим, за свои сны в гамаке он не получает дополнительных денег, материальных благ, но даже и в этом случае – ему зоологически-удобно жить в таком режиме. То есть – не напрягаясь.

И за такой режим он порой и не требует никакой дополнительной оплаты. Ему и так хватает (если хватает). Он вполне согласен работать поменьше за ту же зарплату. Пусть зарплату не прибавят – зато и хлопот не прибавится.

+++

Вообразите Сталина, который работает днём и ночью. Вникает во все дела, разбирается с каждым вопросом. А любую свободную минутку использует для самообразования. В отпуске Сталин читал… учебники! Брал учебники для техникумов по самым разным специальностям, и повышал свой уровень знаний. Поэтому так трудно было его обмануть. Физик или химик, специалист по энергетике или специалист по мелиорации не могли развести вождя, как лоха, в своей теме, пользуясь его некомпетентностью. Высокопрофессиональный управленец максимально полезен стране и обществу. Он в курсе даже таких вопросов, как языкознание и современная литература! Он звонит Пастернаку спросить про Мандельштама – то есть знает обоих. Разве современный управленец в курсе, какие в его стране поэты и чего они там пишут?!

Но максимум полезности – это минимум удобств. Сталин по своей природе был аскет, но даже если бы он жил, как калиф – при таком графике напряжения когда бы он успел наслаждаться простыми радостями жизни?

Противоречие между полезностью и удобством работает против полезности. Желая поудобнее устроится, управленец снижает свою полезность. Он ищет – во имя личного комфорта, чтобы больше оставалось времени на удовольствия – простых решений и простых схем. А таковые чаще всего ошибочны, и как минимум примитивны.

Вертикальное противоречие в представителе власти значительно более опасно для общества, чем горизонтальное. Горизонтальное проявляется в том, что помещик отобрал у крестьян один мешок зерна из трёх, ими выращенных, а если у него повышаются расходы – претендует отобрать и второй мешок. Вертикальное же проявляется в том, что крепостник не умеет и не хочет организовать толком хозяйство во вверенной ему крепости (ведь изначально он рассматривался именно как комендант крепости, ЗАЩИЩАВШЕЙ население, как заместитель царя в конкретной деревне).

Он не может и не умеет хозяйствовать не только потому, что он хищник (отбирающий часть чужого труда), но и потому, что он паразит (некомпетентный в тех вопросах, которыми его поставили руководить). Он не знает доверенного ему дело, а самое главное – не хочет учиться. Ему хочется «освободить себя от всего», резвиться и веселится, прожигать жизнь, бездумно срывая цветы удовольствия.

А поскольку управленец (начальник) находится в системе себе подобных, то возникает (совершенно естественно) система взаимной потачки, принцип «рука руку моет» и «ворон ворону глаз не выклюет». То есть в погоне за личными удобствами (не только и не столько материальными) снижается полезность управленца для управляемого им дела. Она стремится к нолю, когда управленец становится безответственным паразитом, тупо отбирающим то, что без его труда и усилий возникло, и неспособным как-то увеличить производительность в собственном хозяйстве. Какая есть – с такой и дерёт.

На этот счёт мы имеем две яркие иллюстрации в истории. Принцип «вольности дворянства», подаренный аристократии самодержавием, и приведший к полному вырождению дворянства, к ХХ веку сгнившему окончательно. И «ельцинский пакт» - дарование Ельциным вольности поддерживавшим его чиновникам бывшей номенклатуры. Принцип ельцинской кадровой политики – никаких результатов с руководителя не спрашивать: если где что упало – «на то воля рынка»…

Рынок – прекрасная «отмазка» для всех, кто не хочет и не может показать личных достижений, подчеркнуть личного участия в свершениях века. Для дворян такой «отмазкой» была «воля божия». Барин ничего не делал, а если что-то случалось – то «по воле божией», ибо люди, не управляющие процессами через какое-то время бессильны их и объяснить.

Например, если упали (или выросли) объёмы строительства или плодородие почв, то человек рационального склада начнёт искать причины в экономике, почвоведении, технологиях, демографии и т.п. А сгнивший мозг барина выдаст только, что «такова воля божия» - она непостижима и нечего там детализировать. Ельцинский чиновник скажет, что такова «воля рынка», и она тоже непостижима, и анализировать там нечего. Захотел рынок – строят много. Потом захотел – строят мало. А я-то тут при чём?!

+++

Что же в итоге? Должность, высокое положение в обществе руководителю нравятся. Он не хочет их терять, кому-то на сторону передавать. А вот уровень компетенции, знаний и умений, необходимых для этой должности – ему приобретать не хочется. А если от природы тупой – то он и не может.

И если у начальника родился тупой, бездарный сын, к тому же лентяй и оболтус, то тут два варианта: советский и дворянский.

Советский: бездарный сын большого человека становится маленьким человеком, ибо на большее объективно неспособен.

Дворянский: бездарный сын большого человека наследует титулы и звания отца, и в итоге общество получает некомпетентного руководителя, а дело, которое ему поручено – «заваливается».

И вот тут можно без иронии сказать: отцовские чувства советских начальников и академиков ополчили их на советский строй, мобилизовали для страшной борьбы с социализмом. Стремление любой ценой, любыми средствами сохранить за наследником достигнутое семьёй привилегированное, высокопоставленное положение – имеет только один выход. А именно: снижать требования компетенции для руководителя до ноля.

Как может наследник автоматически получить наследство отца? Только одним путём: чтобы НИКАКИХ квалификационных требований к этому месту не прилагалось. Чтобы место руководителя было организовано со способностью принять любого человека – хоть идиота, хоть младенца, хоть тунеядца, хоть безграмотного.

А для этого идеально подходят «воля божья» до 1917 года и «воля рынка» после 1991. Ныне их пытаются слить вместе, потому что удобно: почему идиот в начальниках? За какие заслуги он стал министром или директором предприятия? Ну, во первых, «воля божья», а во вторых, «воля рынка». Обе непостижимы, так что головы не ломайте. Бог и рынок вместе создали так, что сын горшечника становится горшечником, а сын графа – графом. А сын банкира – банкиром.

Кроме явного проституирования религии, религиозности (имеющих важное значение для становления человека человеком) здесь очевиден и прямой отказ от Разума. Он заключается в признании «непостижимости» процессов. Мы, мол, не то что разумно управлять своей жизнью не можем, мы даже и понять-то её разумом бессильны!

+++

Сила начинается, как победа в чистом поле, но продолжает себя через строительство крепостей. Изначальный победитель собственной крепости не имел. И даже чужие штурмом брал. Причина: он был очень бодр, энергичен, агрессивен и хитёр.

Но это в молодости. Дряхлея, и обрастая наследниками, старый лев начинает громоздить крепостные укрепления, стремясь заменить убывающую живую, органичную силу механическими ухищрениями фортификации. Он уже не надеется победить в равной и честной схватке, один на один. И ещё менее верит в такую победу у своего отпрыска.

А потому он стремится автоматизировать взятое когда-то с боя, с пылу, с жару, господство, превратить статус господина в омертвелый придаток, в передаваемый талисман, который может носить любой. В этих своих потугах он вам всё приплетёт: и волю божью, и волю рынка, и ещё сотню «аргументов», в соответствии с которыми «всяк сверчок должен знать свой шесток» и «выше головы не прыгать».

Но на самом деле всё это вздор, не более, чем попытка дряхлеющих львов заморочить голову окружающим, чтобы вызова им не бросали.

+++

Конечно, высшее удобство называется «автоматизмом». Когда нечто производится автоматически – оно наиболее удобно. Отсюда появились стиральные машины-автоматы, зонтики-автоматы, автоматические парковки автомобилей и т.п.

Автоматизм удобен тем, что снижает требования к пользователю до ноля. Следовательно, пользователь, нажимающий на кнопку пульта автоматизированного управления может быть сколь угодно никчёмным, бесплодным и лично-бесполезным человеком.

Поэтому – пусть не прямо, но опосредованно – автоматизм портит человека, снижает его требовательность к себе. Удобства душат полезность личности, словно подушкой.

А отсюда следствие:

Бесполезные и никчёмные ничтожества, бездумные тупицы, наследуя руководящие места – не в состоянии справится с научно-технологической сферой, которая отвечает за расширенное воспроизводство благ. Иногда сознательно, а чаще бессознательно тупицы сводят всё хозяйствование к его простейшим, феодально-рабовладельческим формам, которые хороши тем, что большого ума от хозяина не требуют. Сдавать землю в аренду безграмотным и забитым мужикам – это ведь не ракету в космос запустить!

Паразит по своей природе стремится «убрать лишние сложности», свести руководимое им дело к наиболее архаичным формам, которые позволяют владельцу предприятия спать без просыпу и в университетах гранит наук не грызть. Родился барином – и живёшь им. И никто от тебя ничего не требует – все только тебе должны.

+++

То материально-техническое изобилие, в котором видели выход из насилия – требует высокого умственного и духовного напряжения, противоречащего зоологическим представлениям человека (например, алкоголика) о покое и комфорте. Чтобы много производить – нужно быть умственно развитым.

А умственно-недоразвитые поневоле переходят к сокращающемуся воспроизводству, тающей экономике. В которой ничего, кроме фашизма им уже не остаётся, ибо пирог уменьшается, драка за доли всё жёстче, чтобы сохранить за собой завидную долю – приходится наращивать насилие и карательное запугивание.

Николай ВЫХИН, специально для «ЭМ»; 21 января 2020

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • Дети, Крым, счастье, позитив...

    Дети, Крым, счастье, позитив... В нашей жизни очень много грустных новостей. И потому мы часто забываем, что кроме мрачной геополитики есть ещё и просто жизнь. Наши дети выходят в жизнь и занимаются творчеством, создают нехитрые истории о своём взрослении, создавая позитивные эмоции всякого, кто видит: жизнь продолжается! Канал без всякой политики, о замечательных и дружных детишках, об отдыхе в русском Крыму и не только - рекомендуется всем, кто устал от негатива и мечтает отдохнуть душой!

    Читать дальше
  • Геноцид армян: новая глава

    Геноцид армян: новая глава Карабахский конфликт - это одна из глав чёрной книги геноцида армян, которым с XIX века занимаются турки. В их понимании армяне "недобиты", и хотя армяне потеряли большинство своих земель, всё-таки небольшой анклав армян остаётся в турецком море Закавказья. Геноцид армян обрёл второе дыхание в годы "перестройки", в конце 1980-х, когда турки вырезали армян в ряде населённых пунктов, но снова не везде. Военное сопротивление побудило турок прекратить резню.

    Читать дальше
  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..