Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Сентябрь
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30            

«ХИМИЧЕСКИЕ ОПТИМИСТЫ»

О наследниках Бюхнера и Молешотта в социопатологии

«ХИМИЧЕСКИЕ ОПТИМИСТЫ» Психотропные препараты овеяны в мышлении обывателя тайной и ореолом фантастики. На самом деле это постоянная и довольно обыденная реальность нашей жизни. Наиболее распространенными и безусловными психотропными препаратами являются алкоголь и наркотики. Их воздействие на психику, сознание и личность человека настолько очевидно, что спорить об их психотропной природе не приходится.

«Подручные средства», такие как Корвалол, Валокордин или Валосердин, продающиеся без рецепта, предназначены для разовых эпизодических применений, содержат сильнодействующее вещество фенобарбитал. Человек, приняв его, почти моментально чувствует душевное облегчение, а при большой дозировке – снотворный эффект. К ним довольно быстро развивается зависимость и психологическое привыкание.

Промежуточное положение между наркотиками и медицинскими психотропными средствами занимают транквилизаторы бензодиазепинового ряда, снотворныех и стимуляторы. Последние могут вызвать наркотического характера  неизлечимое привыкание.

Существуют психотропные средства, содержащиеся во многих продуктах: кофе, чай, шоколад, кока-кола. Большинство же сильных психостимуляторов запрещено к употреблению в России, поскольку они вызывают привыкание и наносят существенный вред организму. Например, все тайские таблетки, снижающие аппетит, содержат психостимуляторы, обладающие побочными эффектами в отношении сердечно-сосудистой системы и многими другими.

С развитием фармакологии у ряда представителей науки возник неоправданный «химический оптимизм». Возникла иллюзия, что психотропные препараты – это не стимуляторы имеющихся мозговых процессов, а непосредственно творцы мыслей и настроений, что они не просто притормаживают одни мысли и ускоряют другие, но и собственном ФОРМИРУЮТ мысли.

На наш взгляд «химический оптимизм» - заблуждение. Телемастер может улучшить (или – если закажут – ухудшить) изображение в телевизоре, переключить канал, но он не может повлиять на события в телестудии и изменить сетку телепередач. То же самое мы наблюдаем при столкновении химии и психических процессов.

Однако «химический оптимизм» весьма распространен сегодня и мистифицирует широкие массы населения. Вот что говорится по этому поводу в книге психиатра, психотерапевта Светланы Минской: «Наше психическое самочувствие определяется концентрацией и активностью неких химических веществ, так называемых моноаминов. По аналогии – артериальное давление зависит от концентрации в крови адреналина».

Старое бюхнеровское – «мозг выделяет мысль, как желчный пузырь – желчь»! Когда-то это называлось «вульгарным материализмом», даже у классиков марксизма, но – увы – материализм иным (не вульгарным в данном смысле) быть не может. Мы не такие «химические оптимисты», как С.Минская, и мы ставим вопрос иначе. Взаимосвязь моноаминов с психическими состояниями может быть трех видов, как минимум.

1.Моноамины – как причина, психическое состояние – как следствие (т.е. версия Бюхнера и С.Минской).

2.Психическое состояние, как причина, активность моноаминов, как следствие (версия философии идеализма). Ну, в самом деле, мы же не можем считать, что барханы своим движением толкают ветер в пустыне, хотя взаимосвязь ветра и движения песчаных барханов очевидна!

3.Взаимопричинность и взаимоследственность активности моноаминов и психических состояний, когда детерминическая связь замкнута в кольцо и одно толкает другое, чтобы другое, в свою очередь, подтолкнуло первое. Например – курица – это устройство по созданию яиц, а яйцо-устройство по созданию куриц.

Как это ни странно прозвучит, но для «химических оптимистов» социальный мир практически не влияет на психику. Точно так же как чай становится сладким от добавки сахара, а не от разговоров за столом и количества гостей – точно так же и психика в понимании «химических оптимистов» зависит от «ложечек вещества» а не от информационных сигналов.

Странная на наш взгляд мысль, о том, что идею можно передать в виде порошка или жидкости – тем не менее свойственна «химическим оптимистам». Вещества, по их мнению, «делают сознание».

 «Основные из них – это серотонин, норадреналин и дофамин» - сообщает С.Минская –«Они вызывают торможение или активацию нервной системы. Каждая клетка нервной системы имеет тело и одно или несколько нервных окончаний (аксонов), через которые она контактирует с другими. Между ними находится  так называемая синаптическая щель, куда и выбрасываются моноамины, или медиаторы (передатчики).

Их задача – передать информацию, подействовав на рецепторы другого, воспринимающего нейрона, а затем уйти обратно в «депо» или подвергнуться разрушению. Их выброс или его задержка регулируются многими факторами. Например, переизбыток какого-либо медиатора по принципу обратной связи приводит  к   меньшей его выработке, усилению обратного захвата и активации ферментов, разрушающих его. Основным таким ферментом является МАО (моноаминооксидаза). Психические расстройства начинаются тогда, когда нарушается какое-либо из звеньев этого процесса».

Газета «Труд»[1] в 2001 году опубликовала развернутое интервью с профессором-психиатром Б.Положим. Самая, на мой взгляд, существенная ошибка как интервьюера, так и интервьюируемого – изначальный крен в медицинскую составляющую проблемы: «… Психическая болезнь отличается от просто плохого характера, воспитания или настроения тем, что болезнь - это в том числе изменения в клетках, тканях, обмене веществ[2]».

Интересно, что Положего опровергает никто иной, как сам же Положий, и в том же интервью: «Основная причина резкого ухудшения психического здоровья… особенно в первые годы реформ - даже не в утрате социальных гарантий и бедности, которая обрушилась на многих, а в быстроте и радикальности смены жизненных стереотипов[3].

 Упрощенно говоря, все, что считалось хорошим, вдруг "стало" плохим, и наоборот…

Начало девяностых "подарило" целую группу новых психических расстройств, доселе неизвестных и связанных именно с переменами в обществе.Профессор Юрий Александровский назвал их социально-стрессовыми расстройствами. Часть из них уже канула в Лету, когда перемены стали менее стремительными, другие дают знать о себе по сей день. …А уж от секты до сумасшествия - действительно один шаг».

Здесь профессор Положий указывает на социальные, внешние для организма, а отнюдь не внутренние (не химические) причины психических заболеваний.

Конечно, никто не спорит с тем, что веществами – порошками и жидкостями – можно разрушить человеческое сознание, его приемно-передающую функцию. Более того, её можно разрушить не только порошками или жидкостями, но и попросту – ударом топора, например (материальное воздействие на психику). Мы не обсуждаем эту бесспорную способность ядов разрушать.

Вопрос совершенно в другом: могут ли порошки и жидкости НЕ РАЗРУШАТЬ, А СОЗИДАТЬ МЫСЛЬ, не подавлять, а формировать сознание? А с тем, что они в состоянии подавлять и разрушать – не станет спорить даже самый яростный религиозный фанатик…

Схема работы мозга, описанная С.Минской выше по тексту, в сущности – перенесенное на микроуровень описание работы ПОЧТЫ. Информационное сообщение создается, передается, получается, конверт от письма – откладывается, возвращается или уничтожается. Но согласитесь – в этой схеме нет ничего СОБСТВЕННО о письме, о личности его создателя и личности его получателя. Почему он написал именно это, а не какое-то другое письмо? Почему именно этому адресату, а не другому? Почему именно в это время, а не раньше или позже?

Конечно, очень трудно свести работу мозга к «торможению» и «активации» транспортных путей его «микропочтальонов». Умозрительные предположения о том, что в человека можно «заливать» или «засыпать» разные мысли, варьируя серотонин, норадреналин и дофамин – нигде не подтвердились, и есть подозрение – что никогда не подтвердятся.

Самое важное: вся психотропная химия работает С УЖЕ ИМЕЮЩИМСЯ МАТЕРИАЛОМ. Веществами можно стимулировать видения, наслаждения, кошмары (да и ту же общеизвестную «белую горячку», например) – но это будут индивидуальные видения, наслаждения, кошмары личности – и, как индивидуальные, они будут существенно отличатся у разных людей.

Скажем, наркоманы видят далеко не одно и то же. Определенное подобие в видениях наркоманов и алкоголиков есть, но оно – отнюдь не тождество. Если бы «химические оптимисты» были правы, тогда каждый сорт наркотика или водки давал бы единый для всех потребителей образ.

Наиболее ярко иллюстрируют нашу мысль химические ноотропные препараты. Функция ноотропных препаратов – нормализация работы коры головного мозга. При этом речь идет именно о НОРМАЛИЗАЦИИ, а не о формировании коры головного мозга. Ведь если бы ноотропы могли повышать качество мышления, улучшать работу сознания – то их пили бы по три раза в день все школьники, все студенты и все изобретатели, как, скажем, едят протеины культуристы.

Поэтому когда «химические оптимисты» пишут, что ноотропы – «это «строительный материал»  для ее клеток, создающий запас энергии, расходуемый во время психической деятельности» - они несколько преувеличивают. Ноотропные препараты ПРЕДОТВРАЩАЮТ РАЗРУШЕНИЕ мышления, но никак не повышают его исходных качеств. Сегодня они назначаются с целью улучшения памяти и умственной деятельности, повышают устойчивость к стрессу у людей с истощенными ресурсами – пожилых, людей среднего возраста, вынужденных много работать и мало отдыхать. Они обладают либо стимулирующим, либо успокаивающим эффектом.

Современная психиатрия ноотропными препаратами  лечит разруху в мышлении, создаваемую неумелым применением химических нейролептиков и других психотропных препаратов.

Этот факт перечеркивает бодрые утверждения некоторых психиатров о том, что нейролептики – безопасны и безобидны, не вызывают привыкания.

ВОЕННАЯ СОЦИОПАТОЛОГИЯ должна уделять нейролептической химии больше внимания, чем это мы видим сегодня. Официальная функция нейролептиков – «нормализация патологических мыслительных и эмоциональных процессов, вызванных избытком дофамина в головному мозге».

Но вещества, способные блокировать выработку дофамина в головном мозге - легко превращаются в оружие. Ведь если при переизбытке дофамина может возникать тревога, галлюцинации, бред, психомоторное возбуждение, то при его недостатке – тремор, нарушение походки, мышечная скованность.

Присадка нейролептика в пищевых добавках, в составе растительной массы культурных растений, в кормах и ветеринарных средствах (в животноводстве)…  Итог – критический недостаток дофамина, возрастающая слабость и беспомощность, бессилие потенциального противника, возрастающие настроения пацифизма. При этом нейролептик нельзя считать ядом или отравой – влияя вышеуказанным образом, он не разрушает самой личности, не вызывает привыкания по типу наркотического, не приводит к деградации человека – только ослабляет и снижает способности к силовому ответу…

Сегодня нейролептики применяют при различных заболеваниях: психозах, неврозах, депрессиях, навязчивостях. Они, конечно же, требуют как постепенного наращивания дозировки, так и постепенного, под контролем психиатра, ее снижения.

Естественно, при игнорировании вопросов ВОЕННОЙ СОЦИОПАТОЛОГИИ гражданская психиатрия (медики) даже и не думали изучать воздействие разных доз нейролептиков на здоровую психику. Что случится, если через прививки курам на гигантских птицефабриках впрыснуть лошадиную дозу нейролептиков человеку, не страдавшему ни психозами, ни навязчивостями?

Совершенно другую, но не меньшую опасность представляют в области ВОЕННОЙ СОЦИОПАТОЛОГИИ такие химические средства воздействия на психику как  «Стимуляторы».

Стимуляторы оказывают «пришпоривающее» влияние на кору головного мозга. Их действие на первый взгляд похоже на действие ноотропных препаратов, но ноотропные препараты создают «депо» «строительных материалов» для мозга, а стимуляторы быстро расходуют то, что имеется. Поэтому после больших доз стимуляторов человек чувствует себя уставшим и опустошенным.

По сути, химия стимуляторов разжигает «большое пламя» мысли и тонуса, не думая о «запасе дров». И запасы, призванные питать сознание многие годы понемногу, или сберегаемые для чрезвычайных ситуаций (внутренние резервы психики) – расходуются попусту в обыденной ситуации.

Это похоже на то, что проделывал со своими сектантами покойный П.К.Иванов. Введя культ обливания на морозе, он, по сути, распечатывал «неприкосновенный запас» человеческой бодрости, сберегаемый организмом на крайние случаи, но расходуемый сектантами П.К.Иванова в обыденной жизни, просто для удовольствия и улучшения самочувствия.

Химическая группа транквилизаторов вообще продвигается противником в рамках ВОЕННОЙ СОЦИОПАТОЛОГИИ наравне с алкоголизмом и наркоманией – так же рекламируется и красочно преподносится. Это неспроста: транквилизаторы – это «водка в таблетках», к транквилизаторам развивается привыкание: к одним быстрее, к другим медленнее. 

Транквилизаторы называют «противотревожными» средствами. Они снимают тревогу, эмоциональное напряжение и страх. Их можно условно поделить на  транквилизаторы «ночные» и «дневные». Первые обладают снотворным эффектом, если бессонница вызвана тревожными мыслями, мешающими уснуть, а последние применяются в течение дня.

Убирая тревогу, они помогают сосредоточиться. Важно учесть, что транквилизаторы противопоказаны лицам, водящим автотранспорт или работающим с механизмами, требующими быстрого переключения внимания.

По своей структуре антидепрессанты разделяются на множество групп, хотя могут давать один и тот же эффект. Но с практической точки зрения можно выделить антидепрессанты «старого поколения», так называемые трициклические, и антидепрессанты последнего поколения, воздействующие либо на обмен серотонина, либо на активность МАО.

Разница между ними заключается в основном в частоте и характере побочных эффектов. Для трициклических антидепрессантов характерно более частое их появление, причем не столько в психической, сколько в соматической области: затрудненное мочеиспускание, запоры, нарушение фокусировки зрения и пр., что особенно тяжело переносится пожилыми людьми.

Антидепрессанты последующих поколений могут иметь побочные эффекты, относящиеся к психической сфере (усиление тревожности в начале приема, временная бессонница и пр.).

Сходство с алкоголем подчеркивает то, что транквилизаторы используют при лечении панических атак, при болевых синдромах, навязчивостях, нарушениях сна, обусловленных депрессией, некоторых видах головных болей.

Вообще же следует отметить, что психотропные средства действуют на РАЗНЫХ ЛЮДЕЙ ПО РАЗНОМУ.  Жесткой причинно-следственной связи тут нет. Психиатры-медики сами говорят в ряде случаев об отсутствии эффекта от психотропных препаратов, когда состояние пациента не меняется в течение предполагаемого времени, хотя препарат должен был уже подействовать.

Основной бытующий в сознании людей страх относительно лечения у психиатра – это боязнь превратиться в «зомби» посредством психотропных препаратов. Якобы психотропные препараты в корне меняют всю личность человека и его психическую жизнь. И в этом есть свое рациональное зерно.

Ведь очень трудно провести грань между подавлением ЧРЕЗМЕРНОЙ возбуждаемости, тревожности, печали – подавлением самой способности возбуждаться, тревожится, печалится, опасаться и т.п.

Потому-то и необходимо четко разделять ПСИХИАТРИЮ МЕДИЦИНСКУЮ – когда психика изводит сама себя изнутри, и СОЦИОПАТОЛОГИЮ – когда психику изводят извне, сводят с ума со стороны общества.

В этой связи деятельность и убеждения «химических оптимистов», не видящих разницы между психозами беспричинными и причинными, может оказаться очень контрпродуктивной.

Яркий представитель «химических оптимистов» С.Минская пишет: «Чаще всего в механизме возникновения депрессий лежит неправильный обмен серотонина и норадреналина. Соответственно, антидепрессанты регулируют выброс этих медиаторов в синаптическую щель, их обратный захват, а так же активность разрушающего их фермента МАО». И ни слова о внешних, социальных причинах депрессий – как будто человека не вводят в сплин и хандру несправедливости социальной жизни. Получается – дать грустным порошков – и все будут веселыми. От такого подхода становится даже жутковато: когда депрессию рассматривают не как несоответствие реалий жизни внутреннему идеалу, а как «неправильный обмен серотонина и норадреналина», то встает зловещий призрак «химического счастья» наркоманов или зомби…

Повторимся: в медицинской (органической) психиатрии врач имеет дело с неадекватными реакциями сознания, и по мере сил устраняет эти реакции: подавляет ужас, поднимает тонус во время депрессии, снимает маниакальную зацикленность на каком-то предмете и т.п.

 

Но в социальной психиатрии неадекватна вовсе не реакция сознания, а неадекватна норме социальная действительность. И потому в этих условиях внешнюю причину нельзя устранить внутри организма. Если:

- подавить психотропными средствами ОПРАВДАННЫЙ И МОТИВИРОВАННЫЙ ужас;

-если сделать веселым человека, пребывавшего в ОПРАВДАННОЙ И ЕСТЕСТВЕННОЙ ДЛЯ ЕГО ПОЛОЖЕНИЯ депрессии;

-если снять зацикленность на предмет, имеющий ДЕЙСТВИТЕЛЬНО первоочередное и жизнеутверждающее значение;

-То мы не вылечим сумасшедшего, а как раз наоборот – создадим его.

Потому-то социопатологии должны последовательно отделятся от психопатологий. Например, в психиатрии хорошо известен и распространен т.н. «синдром обнищания» - особенно у людей пожилого возраста, когда – по разным причинам – больному начинает неоправданно казаться, что он погружается в нищету и голод.

Внешне это очень похоже на социопатологию «стресса обнищания» в обществе, где ведется РЕАЛЬНЫЙ экономический геноцид населения. Но совершенно очевидно, что социопатология «стресса обнищания» должна сниматься через снятие реалий геноцида, а не через снятия оправданного ужаса перед ним.

Таким образом, социопатологию МОЖНО спутать с психопатологией, но НЕ  НУЖНО, НЕ СТОИТ этого делать.

Вообще любая боль – это сигнал о бедствии организму, и потому задача всегда была – устранить ИСТОЧНИК боли, а не саму боль. Человек, утративший способность ВООБЩЕ чувствовать боль – тяжело больной  и обреченный человек.

Но если в случае социопатологии нельзя устранить причины заболевания через подавление их органических симптомов, то это не значит, что органические симптомы социопатологии нормальны, терпимы, что они не разрушают своего носителя, как личность и как биологический организм. Так, человек пребывающий в постоянном стрессе – ДАЖЕ если этот стресс совершенно адекватен его положению в обществе и никак не связан с патологией мозговой органики – разрушается и распадается.

----------------------------------------

[1]Газета «Труд» № 230 за 14.12.2001// Зубов Михаил, «ПСИ-ФАКТОР».

[2]Здесь снова вступает в силу наш вопрос: возможно, соматические изменения в организме – это лишь переход в некий критический момент на соматический уровень сперва чисто духовных и сугубо-умственных проблем? Кстати, вовсе не у всех сумасшедших сумасшествие проявляется в указанном виде – именно в «изменения в клетках, тканях, обмене веществ», тем более важен ответ на вопрос – почему именно вдруг происходят такие перемены?

Отметим и такое возражение: известны массы случаев, когда мать сходит с ума, получив весть о гибели сына, или человек безумеет после какого-то непереносимого для него случая. Например, историки пишут, что солдаты на войне, на горе из трупов, иногда сходили с ума в прямом и самом медицинском смысле слова. Так  что же было причиной сумасшествия? Духовный нестерпимый кризис – или вдруг, в столь «подходящий» момент у человека как-то разом произошли  «изменения в клетках, тканях, обмене веществ», без которого, по мнению г-на Положего, и сумасшествия-то не бывает?!

[3]Так мягко и политкорректно профессор называет смену именно религиозных вех в сознании советского человека – ведь и коммунизм был религией. Важно, что профессор подтверждает нашу мысль: психиатричекая пандемия связана вовсе не с возрастающей бедностью, материальной неустроенностью: голодные годы после ВОВ не породили, между прочим, психиатрическую пандемию национального масштаба, хотя людям в 1946 году пришлось в материальном плане похуже, чем в 90-х…

А. Леонидов-Филиппов.; 1 октября 2012

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ...

    ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ... Можно спорить о художественных достоинствах или философских идеях романа «Апологет» А. Леонидова, на днях опубликованного замечательным издательством «День Литературы»[1]. Об одном спорить не приходится: с такой стороны революцию и советский строй ещё никто не осмыслял! Ни сторонники, ни противники таким образом её не рассматривали, факт. Остальное – спорно. Как, в общем-то и должно быть с художественным произведением, главное требование к которому во все времена – свежесть и оригинальность. И это есть…

    Читать дальше
  • ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике

    ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике В первой части Открытого Письма (Слово о счастье) мы выяснили, что сверхбогатым людям мешает обрести счастье внешняя и внутренняя агрессия. Чтобы найти способ преодоления проблемы, надо определить её источник. Так, где же "собака зарыта"? На данный момент политэкономия указывает нам: произвольное деление земных, материальных благ делает людей врагами друг другу. Не какие-то мифические классы, а именно людей, персонально.

    Читать дальше
  • о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье

    о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье Василий Литвинов, священник Русской Православной Церкви, написал Открытое письмо к олигархам и всем деловым людям, всех людей считая братьями. Он просит все СМИ распространять это пастырское назидание, надеясь, что оно дойдёт до адресата. Будет принято или нет – другой вопрос. Но всегда лучше попытаться решить дело миром, пробудить в человеке человека – прежде чем суровая необходимость заставить уничтожить свирепых зверей. Вот что пишет о. Василий:

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.