Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    

А.Леонидов: «Культура единства» и «личный шанс»

А.Леонидов: «Культура единства» и «личный шанс» Продолжаем публикацию глав из книги А.Леонидова "ИДЕЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ: Происхождение. Значение. Перспективы". В 6 главе автор, исследуя древние документы о внутреннем мире просветителей - «отцов цивилизации», рассматривая те или иные свидетельства зарождения того, что можно назвать духовной стороной жизни рода человеческого (существующей автономно от его биологической стороны, а во многом и в конфликте с ней) – помогает нам глубже осознать нелинейность и противоречивость становления цивилизации. Цивилизация и культура существуют параллельно житейско-бытовым и конкретно-биографическим соединениям разных видов. Прямо как иной мир, альтернативная реальность...

Например, очень многие умершие люди продолжают жить в рамках культуры и цивилизации, и наоборот, очень многие живые – оказываются вне культуры и цивилизации. Гомер, скончавшийся тысячелетия назад, и не говоривший по-русски, является, тем не менее, для нас актуальным собеседником. В то же время очень много наших современников, даже в близко расположенных городах – выступают для нас «предметом отсутствия» - ибо мы никогда их не видели, не слышали, и понятия конкретно о них не имеем.

Совершенно чужой нам по крови человек – в рамках культуры и цивилизации оказывается зачастую родным и близким. Наоборот, самый близкий по крови, землячеству, родству, биографии человек – в рамках культуры и цивилизации часто бесконечно далёк от нас.

Род человеческий, взятый как биологический вид, является носителем культуры и цивилизации. Но, тем не менее, они чужды друг другу, как лошадь с наездником или шофер с пассажирами. Зачастую физиологические и культурные потребности человека враждуют, конкурируют за своего носителя, заставляют его выбирать между «радостью» и «совестью»[1].

+++

Нетрудно заметить, что как при становлении, так и при функционировании цивилизации (особой, искусственной формы существования человека, противостоящей дикой, первобытной, естественной свободе человеческих отношений) – важнейшее значение имеет массовая психология граждан слагающихся государств.

Человек, который может использовать огонь, колесо, керамику, лук со стрелами – скорее всего, будет их использовать. Но в отношении самопожертвования, самоцензуры, самоограничений, сохранения традиций, преемственности знаний, письменности и памятников культуры такой жёсткой взаимосвязи между «может» и «будет» уже нет.

Поэтому тут в определённом смысле пропасть: лук, гарпун, гужевая тяга – единожды появившись, вряд ли выйдут из употребления. А вот письменность или «предания старины глубокой» - зачастую выходят из употребления даже после долгого и устойчивого функционирования.

Если брать самые первые, самые примитивные ступени цивилизации – то их, в принципе, можно рассматривать так, как их рассматривали атеисты: накопление знаний – достижение – сохранение. Полезные человеку практики, единожды освоенные, уже не угасают. Но таким путём, какой рисуют атеисты, цивилизация дошла бы только до самого первого своего уровня, доисторического.

Там, где практики, полезные человеку перерастают в практики, полезные человечеству – следует разрыв, который атеистам нечем логически заполнить. Скажем, человек может научится письменности, но не хочет, не считает это нужным и полезным для себя. И что с этим делать? Многие короли в Европе, включая и тех, за которых выходили замуж Ярославны, дочери киевского князя – были неграмотны[2]. Естественно, не потому, что у них (королей!) не было учителей или денег нанять учителя. А просто потому, что грамотностью занималась церковь, книги писали и читали монахи, а королям это казалось и лишним, и неинтересным.

«Может сделать» – и «будет делать» - для любого человека очень и очень разные вещи. Для того, чтобы человек реализовал открытую перед ним чисто-технически возможность, он должен быть внутренне мотивирован. Если мне или вам дадут в руки револьвер – это не значит, что мы начнём расстреливать прохожих, хотя технически вполне могли бы такое учинить, с револьвером-то в руках!

Из всего вышесказанного вытекает, что цивилизация предполагает особую, удалённую от зоологического естества «культуру единства». Самой главной опасностью для этой культуры единства является «личный шанс» человека. Если выбор массово делается в пользу «личного шанса» - то гибнут и государство, и культура, и цивилизация. Это актуально не только для древнейших эпох (в которых один предатель, пуская врага в осаждённый город, губил весь город – что-то выгадывая лично для себя[3]). Ничего не изменилось и до наших дней. Все мы пережили трагедию распада СССР и социализма, как высшей из пока достигнутых ступеней человеческой цивилизации. Причиной трагедии стала реализация циниками «личного шанса» урвать в процессе воровской приватизации. Да, это не единственная причина – но первая и главная.

+++

Где кончается мотивация «личного шанса» человека и начинается «культура единства» большой общности – трудно сказать. Невозможно считать предателем всякого порабощённого, который сбежал от поработителя, но немыслимо считать борцом за свободу всякого, кто предал общество ради собственных интересов.

В рамках ОТЦ[4] очень важное значение имеют понятия «Я», «Мы», «Они», а также диалектика их взаимоотношений. Человек, определяясь в мире, осознаёт своё «Я», суверенитет своей личности. Где чёткая грань между «Я» и «Мы»? Её не существует. Выражения «я защищаю свой город» и «мы защищаем свой город» - синонимичны. Здесь личный и общественный интерес настолько сливаются вместе, что разделить их просто невозможно.

Но так же трудно определить и другой стык: где философия «Мы» перетекает в философию «Они», а понятие «наше» в понятие «чужое»? Тут всё очень условно и зыбко. Для крестьянина защищающий Россию от европейских орд Кутузов – это «мы, русские» или «они, крепостники»? Тут, как вы понимаете, возможны варианты. Центростремительная ли сила в душе возьмёт верх и человек скажет – «мы», или центробежная – и тогда человек скажет – «это ваши проблемы»?

Многое зависит от поведения крепостников и захватчиков. Крепостники, зверствуя, разрывают единство, противопоставляют себя крестьянам. Европейцы, зверствуя, укрепляют единство, толкают крестьян в объятия помещичьего государства. И вопрос, получается, в том, кто больше зверствует?

Именно так и ставит его цивилизация. Зверство – не просто определение жестокости. Зверство – это найденное философией живого языка определение разрушающего цивилизацию явления. Звери, перестав быть зверьми, собрались в цивилизацию; а возобновив зверства, обратно распались…

Если внешняя угроза страшнее внутренних неудобств – то система сплачивается, цивилизация укрепляется. Если наоборот, внутреннее неудобство кажется более невыносимым, чем любой внешний враг – государство рассыпается.

Это люди познали уже в первых своих опытах цивилизационного строительства. Литературные тексты, оставшиеся от времен древнеегипетского первого междуцарствия (а это XXI век, как и наш, но только до нашей эры) - доносят до нас весь ужас и отчаяние египтян перед крушением привычного мира.

Суть страданий с точки зрения ОТЦ – совершенно определённо диагностируется. Современники смуты убеждены, что в Древнем царстве все люди жили по законам, данным от века. Лишь разум, доблесть, прилежание или царская милость помогали человеку подняться вверх по социальной лестнице. Теперь же законы растоптаны, а «лучшими людьми» стали разбойники. «Речения Ипувера» (по другим предположениям, он жил в конце Среднего царства) навсегда сохранили память о времени, когда «прежней правды было уже не сыскать»[5].

Все основы древнеегипетской цивилизации, в которой жили эти люди, сотряслись. Не осталось ничего надежного, устойчивого. Внезапно египтяне оказались жителями страны, подобной нашему СНГ, страны, распавшейся на банды, где каждый волен устанавливать законы и диктовать их ближнему, страны, которую невозможно понять и принять. Отчаяние и цинизм охватывали выживших в этом жестоком мире. Все вечное, незыблемое — дворцы и гробницы, богатства и заслуги — оказалось преходящим.

Это время междуцарствия отмечено единственным периодом египетской истории, когда фараон казался своим подданным простым смертным — обычным человеком со всеми присущими ему слабостями, человеком, что постоянно ошибается и заблуждается[6].

В целом в египетской смуте мы впервые видим действие закона, который потом десятки раз повторится на тернистом пути цивилизации: там, где погоня за «личным шансом» на успех, реальный или призрачный (вспомним наши ваучеры и мечту масс прорваться «в капиталисты») вытесняет культуру единства – происходит не только распад конкретных государственных форм, но и в целом единого тела единой для всех эпох, преемственно развивающейся человеческой цивилизации.

+++

Если современному человеку храмовую (религиозно-культовую) теорию возникновения цивилизации и государства нужно доказывать, то, как свидетельствует анализ древних текстов, приоткрывающий нам психологию древнего человека – для него это была единственно мыслимая реальность. Само по себе предположение, что культура, государство, письменность, образование, цивилизация может возникнуть где-то кроме храма – показалось бы древнему человеку очевидно-бредовым.

И здесь нужно признать, что им, стоявшим у истоков возникновения цивилизации, виднее. Ведь мыслители XIX- ХХ веков работали с человеком-данностью, человеком, сформированным сложением усилий многих поколений догматических миссионеров. Этот человек – человек Локка, Рикардо, Маркса или Конта – был причёсан, уложен и завит в «парикмахерской веков». Неудивительно поэтому, что, начиная с французских энциклопедистов, и даже ранее, с М.Монтеня, очень многие внушённые свойства присваиваются человеку, как «врождённые», а продукт многовекового воспитания воспринимается как естество человеческой натуры.

Нужно очень осторожно относиться ко всему, что Смит, или Рикардо, или Гегель, или Маркс называют «естественными человеческими интересами» или «естественными стремлениями». Если бы пламенные революционеры конца XIX – начала ХХ веков, в грош не ставившие религию и идею Бога, увидели бы, какая массовая мразь в итоге делала «перестройку» - я думаю, они многое пересмотрели бы в своих взглядах.

Проблема не только в том, что человек может предпочесть личный шанс на успех – культуре единства (т.е., например, получить 30 сребреников вместо 13 друзей[7]). Проблема даже большая в том, что личные интересы человека – назначаемы весьма произвольно самим человеком.

То, что мы считаем абсолютной мотивацией – для другого человека может быть мотивацией слабой или даже совсем никакой. Один считает, что деньги всему голова (отсюда и химера «экономического человека» у Смита и Маркса), а другой плевать на деньги хотел. Следовательно, идеальная мотивация для одного – совершенно не побудит ни к чему другого.

Для того, чтобы просто свести понятие о личном интересе хотя бы к приблизительно-единому знаменателю, потребовались века упорного внушения, воспитания, катехизации[8], говоря грубо – попросту дрессировки, которые сделали сверхпластичную человеческую психику менее эластичной, более жёсткой и каркасной.

От первой проповеди – до представлений о содержании проповеди, как естественной природы нормального человека – прошли столетия. Простое отучение от каннибализма – и то продолжалось много веков. И, как показывает наше время – не до конца ещё преуспело…

+++

Наиболее известный документ, отражающий внутреннюю психологию древних людей, создателей цивилизации, стоявших у её истоков – конечно же, Библия. Любой библеист, даже из числа атеистов, скажет вам, что отражённый в Библии психологический настрой безусловно и неразрывно связывает цивилизацию, государственность, культуру с идеей Бога.

Если римляне и поздние греки, особенно в период упадка своей (античной) стадии цивилизации, представляли себе некую светскую, отделённую от храма и культа, административную структуру, могли вообразить какую-то «гражданскую администрацию» и акты гражданского состояния, то для более древних писателей это просто немыслимо. Этого не только нет в ранней библейской истории, но этого там и вообразить не могут. Это объясняется с точки зрения ОТЦ так: если устойчивая и прочно сложившаяся цивилизация может «пошалить» с вероисповедными вопросами (впрочем, с катастрофическими для себя последствиями) - то цивилизация ранняя, только складывающаяся, зыбкая и рыхлая, окружённая со всех сторон рецидивами первобытного зверства – такие «шалости» справедливо почитает самоубийством.

У неё нет той инерции поступков и преемственности, которую имеет «цивилизация со стажем». На ранней стадии становления государства начни играть в либеральные игры – и не будет тут же никакой ранней стадии, всё провалится обратно в доисторический хаос.

А поскольку Библия по большей части отражает не греко-римскую античность, а более ранний Древний Мир, то в ней (в полном согласии с другими источниками – египетскими папирусами, шумерскими клинописями и др.) – отражается безусловность храмового происхождения государства, и культового происхождения культуры. Другие теории там не просто отвергаются – их там вообще нет. Очевидно, что для древнего человека, родоначальника цивилизации, они не стояли даже в виде сомнительной гипотезы.

При этом древний человек – не такой уж фанатик, который ни в чём не сомневается. Он сомневается порой даже в самой идее Бога[9], он частенько сомневается в правах царской власти[10], в той или иной картине мира[11]. Единственное, в чём он вообще нигде и никогда не сомневается – так это в том, что культура, цивилизация – и храм, религия неразрывно взаимосвязаны. А если для древнего атеиста нет Бога – то для него и культурное наследие отсутствует. Оно становится ненужным.

+++

Такую картину раскрывает перед нами, например, одно из древнейших учений о государстве: подробно запротоколированное Библией учение Иезекииля о создании иерусалимской храмово-городской общины.

Контекст таков: иудеи, переселённые вавилонским царём Навуходоносором II, сидя в городах Вавилонии, обдумывают, как им вернутся на Родину и возродить государство. Среди них получило распространение религиозно- политическое движение, связывавшее себя с традицией «пророков». Наиболее значительным деятелем этого движения в середине VI в. до н. э. был пророк Иезекииль.

В своём учении Иезекииль описывает современное ему понимание государства. Оно – суть есть единое царство, управляемое – «естественно» жречеством во главе с «мессией».

Иезекииль в конкретной ситуации предлагает первожрецом потомка династии Давида, причём полноправными в его государстве считаются только приверженцы культа Яхве в той его форме, которая была выработана «пророческим» учением. Центром государства должен был быть Иерусалим с храмом Яхве, при полном исключении возможности существования каких-либо иных культов.

Такие идеи получили дальнейшее развитие у части пленных иудеев и были приспособлены к условиям, складывавшимся в то время в Передней Азии. Государство Яхве, согласно этим планам, должно было стать самоуправляющейся теократической храмово-городской общиной по образцу подобных общин, уже существовавших в Вавилонии. Такие храмовые общины являлись первичными ячейками (клетками) власти той державы, в состав которой они входили.

Персидский царь Кир, овладевший в 538 г. до н. э. Вавилонским царством, разрешил восстановление Иерусалима. Возможно, что Иерусалим должен был явиться опорным пунктом в борьбе против Египта, тогда ещё не завоёванного персами. Несколько тысяч потомков выселенных вавилонянами иудеев отдельными группами возвратились в течение VI—V вв. до н. э. в Иерусалим. Интересно отметить, что политический практик Кир совершенно солидарен с теоретиком Иезекиилем: новая храмовая община освобождалась от царских налогов и повинностей, а на построение города и храма отводились даже средства из доходов сирийско-палестинской провинции.

Членам общины дозволялось жить по собственным законам, а храму — собирать с общины определённые поборы. Местное население на территории, подчинённой храму, ставилось в полностью зависимое от неё положение и облагалось в её пользу поборами и повинностями. Цель этого общества (тогда рабовладельческого, но это не так важно) – питать Храм. Иной цели у общества нет.

Изоляция «праведных» поклонников Яхве, носителей цивилизации от окружающего дикого мира закреплялась правовыми и религиозными запретами. Создание подобной привилегированной храмово-городской общины вызвало серьёзное недовольство всего местного населения Палестины[12]. Были противники и среди персидской администрации.

Поэтому организация иерусалимской общины и восстановление города и храма происходили очень медленно и с большими перерывами. Они были завершены только в конце V — начале IV в. до н. э.

+++

Таким образом, письменные источники по психологии древнего человека подтверждают наши предположения, возникшие по итогам археологических, внешних впечатлений.

Общество не просто создаётся, чтобы кормить Храм и Культ; оно не видит для себя иного смысла единства. Оно не только не хочет, но и просто не может «работать для людей» (как говорят современные демократы перед выборами). Ведь всякая попытка «работать для людей» (по удовлетворению не нужд сверхпроекта, а бытовых нужд жителей) – тут же обнажит экономический антагонизм людей друг с другом.

Как в древности, так и в современности константой истории мы видим единое правило всех эпох: выгодное одному невыгодно другому, а выгодное всем – в равной степени всем и неудобно (ведь поровну делятся не только удобства, но и неудобства быта). Начиная «работать для людей» - власть поднимает одних людей – и автоматически опускает (отдаёт фаворитам в заложники) других людей.

Екатерина Великая, заискивая перед дворянством, и стремясь к максимальному комфорту дворян – головой выдала им крестьянство. Ельцин, который, собственно, и начинал с лозунга «работать для людей»- сказочно обогатил одних. Но – как нетрудно умным было догадаться с самого начала – за счёт других. Для того, чтобы дать что-то людям, нужно сперва отнять это у других людей, если речь не идёт о долгом и сложном, безмерно далёком от демократии, технологическом прогрессе, дающем больше сразу всем за счёт совершенствования производства.

Демократический посул не может строиться на обещаниях сложнейшего и длительного, требовательного к личным качествам человека, всеобщего совершенствования. Сказать – «вы плохо живёте, потому что вы безнравственные, безответственные и безмозглые, и производство у вас организовано глупо, нерационально» - демократический политик не может. Такая речь ещё может прозвучать из уст Сталина, но никак не из уст избранного толпой и потому заискивающего перед толпой, ищущего дешёвой популярности временщика.

Поэтому демократия и одаривает за счёт уже готовых к употреблению благ, подкармливая тех, кто более нужен политику, за счёт тех, кого политик считает менее для себя нужными. Это и отображает материально-вещественный антагонизм между людьми, отображённый В.И. Далем в записанной им народной поговорке «рыба рыбою сыта, а человек человеком».

Именно поэтому общества, которые стремятся выстроить себя по Смиту и Марксу, то есть отталкиваясь от материальных интересов людей – изначально обречены на цивилизационный провал, по итогам представляют либо хаос, либо концлагерь. Материальные интересы отдельных людей убивают и расчленяют материальные потребности общества – даже если сами люди этого не понимают, и сознательно к этому не стремятся.

Только храмостроительство, то есть сверхпроект, идеологическая сверхценность, которая оценивает отдельных людей не как самоценность, а по мере их пригодности великому делу (и поступая с людьми порой весьма жестоко) – оказываются перспективными с цивилизационной точки зрения. Они делают великими жестоких и заляпанных большой кровью лидеров – европейских королей-фанатиков, Ивана Грозного, Петра Великого, Сталина и т.п.

Руководителей иного склада – таких, как Горбачёв – история неумолимо осуждает потом, как ничтожеств на тронах. Если лидер не делает фанатично великого единого дела, а «гоняется за бабочками» сиюминутных капризов растленных заботой власти инфантильных современников – то он погубит и себя, и вверенную страну, а по большому счёту – и человеческую цивилизацию, если слишком большой размах его деятельность получит. Погубит будущее именно тех людей, во имя которых изначально клялся «работать».

Это отмечают и классики (порой до конца не осознавая). Приведу лишь одну цитату, из М.Горького:
"Жизнь Клима Самгина":
"Лицо Лютова вдруг вспыхнуло красными пятнами...
– Не было у нас такого подлого царствования! – визжал и шипел он. – Иван Грозный, Петр – у них цель... цель была, а – этот? Этот для чего? Бездарное животное..."

Не нужно путать цивилизацию с проституткой: цель цивилизации не ублажить человека, а взнуздать и оседлать его. То есть: ломая (первая ломка начинается в начальных классах, когда с затрещинами учат читать и писать) – сделать пригодным для великого, общего дела. А не адаптировать Дело под человеческие слабость, тупость, распущенность и причуды. Пойди таким путём (как наши «перестройщики») – и придёшь в зоологическое никуда.

+++

Особенно отчётливо это видно археологам и историкам древнего мира, когда мы работаем с вопросами первичного становления цивилизации, теми её формами, в которых нет устоявшейся инерции процесса, неких условных рефлексов, включенных в родовую память поколений. Ведь инерция очень затрудняет понимание для исследователя: из-за неё причина и следствие явления (например, советский атеизм – крах СССР) оказываются удалёнными по времени друг от друга. С точки зрения мировой истории расстояние очень краткое, а вот с точки зрения человеческого взгляда – приличное. Из-за инерции поведенческой модели мы теряем связь между причиной и следствием в цепи событий.

А вот в древних цивилизации этой вбитой веками упорного догматического воспитания инерции поведенческой модели – нет. Как только бог твоего города перестал быть твоим богом – сокровища его храма стали для тебя тем же, чем является сыр для крысы. Как только культура единства ослабевает – погоня за личным шансом личного преуспеяния, обогащения, карьеры убивает все устойчивые человеческие связи, как бы они ни были важны для цивилизации.

(Продолжение следует)



[1]« Живут не для радости, а для совести» - русская народная поговорка, имеющая аналоги и в фольклоре других народов. «Убавь совести на ячменное зерно — что угодно сделаешь» (Персидские пословицы и поговорки), «Зайца губят заросли камыша, человека убивает совесть» (уйгурские пословицы и поговорки) и др.

[2] На брачном контракте Анна Ярославна Киевская написала свое имя, ее же супруг король вместо подписи поставил "крестик". В дальнейшем подпись Анны на сохранившихся документах часто соседствует с крестами, поставленными французскими придворными.

[3] Например, 120 октября 539 года до н. э. несколько жрецов Вавилона, недовольные царём Набонидом, открыли ворота Вавилона, и войска персидского полководца Угбару без боя вступили в город.

[4] ОТЦ – Общая Теория Цивилизации

[5] Вот некоторые цитаты из этого «Плача Смутного времени»:

«Воистину: лица свирепы... Лучшая земля в руках банд. Человек поэтому идет пахать со своим щитом. Воистину: кроткие говорят: «[Человек свирепый] лицом стал повсюду. Нет нигде человека вчерашнего дня». Воистину: грабитель повсюду... Воистину: люди стали подобны птицам, • ищущим падаль. Грязь по всей стране. Нет человека, одеяние которого было бы белым в это время. Воистину: земля перевернулась, подобно гончарному кругу. Разбойник [стал] владельцем богатств... Воистину: корабль юга охвачен смутой. Города разрушены. Юг превратился в пустыню... Воистину чужеземной землей стала страна... Варвары извне пришли в Египет. Воистину: достигнуто» (пер. В. В. Струве).

Перестали поступать подати, а те, что еще приходили, расхищались. Прекратилась торговля с соседними странами. «Не едут [больше] люди на север в [Библ] сегодня. Что нам делать для [получения] кедров нашим мумиям, [ведь] в саркофагах из них погребались «чистые» и бывали набальзамированы маслом их [кедров] [вельможи] вплоть до Кефтиу [Крита]* Они не привозятся [больше]».

Лучше жизни стала теперь смерть, но и ей нет никакого почтения. «Мор по всей стране. Кровь повсюду. Не удаляется смерть... Воистину: многие трупы погребены в потоке [в Ниле]. Река [превратилась] в гробницу, [а] местом для бальзамирования сделалась река».

[6] Смиренно гераклеопольский царь кается перед сыном в своих ошибках: «Не разрушай гробниц, уничтожая оставшиеся. Я сделал подобное. Случилось подобное тому, что я сделал».

[7] Иуда Искариот, предавший Иисуса Христа, был 12-м апостолом, но после него вместо него в число двенадцати апостолов вошёл Матфей. Таким образом, Иуда был проклят 13-ю близкими, включая Христа и 12 его апостолов.

[8] греч. Κατήχησις — поучение, наставление

[9] «Сказал безумец в сердце своем: „нет Бога“. Они развратились, совершили гнусные дела; нет делающего добро» (Псалом 13:1).

[10] После свержения римского царя Тарквиния Гордого народ дал клятву, провозгласив героем первого консула Римской республики Брута. Самое слово «царь» стало ненавистным для уха свободного римлянина, ибо с этим словом было связано представление о неограниченном произволе и деспотизме. Был даже издан специальный закон о тех, кого подозревали в стремлении к царскому венцу. Этим честолюбцам грозила смертная казнь, если подобное намерение было доказано.

[11] ПЕСНЬ 9, Ирмос: «Бога человеком невозможно видети, на Негоже не смеют чини Ангельстии взирати». – то есть нельзя понять до конца абсолютное человеческим умом и увидеть подлинное устройство мира человеческим глазом, «увидеть Бога» и окружающие его конкретные детали.

[12] Так называемых самаритян — по имени Самарии, столицы Палестинского округа), состоявшего частью из потомков иудеев и израильтян, остававшихся в Палестине, частью из потомков жителей, переселённых сюда ассирийскими и вавилонскими царями.

Александр Леонидов; 19 апреля 2018

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • "Нержавеющее ядро" истории человечества

    "Нержавеющее ядро" истории человечества Продолжаем публикацию глав из книги А.Леонидова "ИДЕЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ: Происхождение. Значение. Перспективы". В 13 главе автор рассматривает экономические основания цивилизованного образа жизни (ЦОЖ) и доказывает, что они не могут вырастать из самой экономики. Они являются туда идеологически привнесёнными. Глава называется ​"ЭКОНОМИКА ЦИВИЛИЗАЦИИ: ЦОЖ ПРОТИВ РАЗБОЯ", и разъясняет роль идеи справедливости вне и поверх индивидуальной экономической выгоды в становлении не только социализма, но и вообще государства, права, человеческой морали и критериев психиатрии. Рекомендуется к прочтению самым широким кругом думающих людей, поскольку содержит в себя целый ряд свежих идей по проблемам междисциплинарных исследований общества, юридической сферы, экономических систем и др.

    Читать дальше
  • РАССЧИТАТЬ МРОТ ПО КОЭФФИЦИЕНТАМ.

    РАССЧИТАТЬ МРОТ ПО КОЭФФИЦИЕНТАМ. Учитывая существующие различия в экономических, природно-климатических условиях субъектов Российской Федерации, величина минимального прожиточного минимума, рассчитанная для конкретного региона, является наиболее объективной, нежели усреднённая по Российской Федерации. МРОТ — минимальная оплата труда, ключевой параметр при расчёте заработных плат работников. С 1 мая 2018 года её размер составляет 11 163 рублей, что согласно данным официальной статистики соответствует величине прожиточного минимума трудоспособного населения в среднем по Российской Федерации.

    Читать дальше
  • ЗНАКОМЬТЕСЬ: ТОВАРИЩ КРАМЕР!

    ЗНАКОМЬТЕСЬ: ТОВАРИЩ КРАМЕР! Издательские услуги сегодня предлагает очень много компаний, каждая со своим набором функций, ценами и сроками. Непосвященному в тонкости издательского дела человеку сложно правильно сориентироваться в этом вопросе. Особенно нет опыта общения с акулами издательского бизнеса, а сделать нужно быстро и качественно. Со своей стороны рекомендуем издательство "для своих" - в котором заказчик почувствует себя в кругу друзей и единомышленников...

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин.