Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Сентябрь
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30            

ГЛАВНАЯ ТАЙНА «ПИСАТЕЛЕЙ-ДЕРЕВЕНЩИКОВ»

ГЛАВНАЯ ТАЙНА «ПИСАТЕЛЕЙ-ДЕРЕВЕНЩИКОВ» Говоря о «деревенском направлении» в русской советской прозе – я говорю о том, что мне близко и дорого, о том, к чему стремлюсь и сам (хотя пишу совсем не о деревне, очень мало мне, потомственному горожанину, знакомой). Ведь «деревенщики» философски и эстетически, образно и лексически выделили, выплавили из советской власти всё то духовно-ценное, что в ней было. И они же, коллективным великим творческим трудом, отделили нас от шлаков и токсинов советской эпохи, от посторонних к «русской правде» примесей. Направление это, концентрат русского начала в словесности, началось в советской литературе 1950-1980-х годов, и по поверхностным оценкам было связано лишь «с обращением к традиционным ценностям в изображении современной деревенской жизни».

Говоря формально, сухим языком энциклопедий, отдельные произведения, критически осмысляющие колхозный опыт, начали появляться уже с начала 1950-х, и это были очерки Валентина Овечкина, Александра Яшина, Анатолия Калинина, Ефима Дороша. К середине 1960-х «деревенская проза» достигла высочайшего уровня художественности, и оформилась в особое философское, мировоззренческое направление, не чуждое, но и не тождественное советскому быту. Тогда же, в попытках осмыслить явление, возник и сам термин, на мой взгляд, не очень удачный: ведь сконцентрировались на форме и сюжетности, а не на смыслах и идеях. Авторы группировались, по большей части, вокруг почвеннического и патриотического литжурнала «Наш современник».

Крупнейшими представителями, «патриархами» направления считаются Фёдор Абрамов, Василий Белов, Валентин Распутин. Ярким и самобытным представителем «деревенской прозы» младшего поколения стали Василий Шукшин, Сергей Залыгин, Владимир Крупин, Виль Липатов, Владимир Личутин и многие другие. Иногда к ним добавляют чуждых им по духу бытописателей деревни – чуть ли не до асфальтового фермера Черниченки… Это, мне кажется, из-за обманчивости термина «деревенщики», подменившего мировоззренческие вопросы сельской локацией сюжета.

«Деревенщики» – люди отнюдь не расплывчатых нравов конфедерации этнотуризма. У них есть и общий стержень, и общие маркеры, позволяющие их безошибочно чувствовать. Ну и конечно – огромный литературный талант. Ведь даже их злейшие враги, либералы-западники, всё же признают, что их произведения «имеют огромное значение для сохранения национально русской культуры и исторической памяти».

Начало шабаша «перестройки» ознаменовалось взрывом общественного интереса к новым произведениям наиболее видных из деревенщиков («Пожар» Распутина, «Печальный детектив» Виктора Астафьева, «Всё впереди» Белова). В них пытались обрести талантливых обличителей советского строя – опираясь на их неприятие казённой мертвечины КПСС.

Но «роман» с особым отрядом русской литературы длился у либералов недолго. Чужеродность «деревенщика» либеральному душку выявилась почти сразу же, сделав многих из них настоящим духовным знаменем противостояния западничеству. «Деревенская проза» выпала из числа произведений популярного жанра у власть предержащих и околовластной тусовки образованщины.

Почему же Белов, Распутин, Крупин, Личутин и другие – были «не совсем ко двору» красному Кремлю, и стали совсем «не ко двору» Кремлю рыночному? Что придаёт направлению, наиболее мной ценимому в современной литературе, – его особую гравитацию, выводящую его из «черлидерских групп» той или иной власти?

Что перед нами?

Моё предположение – перед нами бунт свободолюбия в высшем смысле этого понятия, КАК против казённого порабощения, ТАК и против «античного рабства». Того самого «античного рабства», для интеллектуалов очевидным образом заложенного базовым основанием в рыночном либерализме и буржуазной демократии!

[ Поскольку в древневосточных цивилизациях рабовладение было, с одной стороны, довольно уделом меньшинства (большинство населения составляли относительно свободные общинники). С другой стороны – всё население считалось рабами царя, государства. Это т.н. «казённое рабство» (Маркс называл его «азиатским способом производства»), при котором частная собственность на рабов практически отсутствует.

Египетский или вавилонский рабовладелец – государственный служащий, руководитель работ, которые ему поручает царь. Он так же абсолютно зависим от царя и государственной власти, как его рабы – от него самого. Античное рабство выдвигает на первый план поработителя-частника, который владеет рабами, но при этом относительно свободен и наделён правами по отношению к государству. Демократия понимается в античном полисе или рабовладельческих штатах США XIX века не как свобода человека вообще, а как свобода рабовладельца делать что угодно со своими рабами, не оглядываясь на государство.

В этом же смысле трактует права человека «Великая Хартия Вольностей» в Англии (1215 г.). Она освобождает не народ от феодалов, а феодалов от короля. Несомненно, это и есть источник западничества и либерализма, при котором свобода понимается не как неотъемлемое общее достояние всякого человека, а как индивидуальное право сильного на произвол без оглядки на государственные и общественные институты коллективизма. Античная демократия и современная буржуазная демократия близкородственные явления.

В том числе и в их отношении к свободе: она понимаема не как дар человеку от государства и общины, а право, обретаемое в борьбе с другими людьми (конкуренция, частная собственность, власть денег и т.п.). Свобода и защищённость рабовладельца от государственных и общинных институтов контроля и опеки (отказ от патернализма власти) при изуверски неограниченной власти шантажа и террора этого рабовладельца над зависимыми от него «меньшими» людьми в науке именуется «античным рабством» – в противовес восточным типам всеобщего рабства у фараона ]

Главная отличительная черта настоящего «деревенщика» (даже если он и не пишет про деревню) – присутствие у него морального компаса Свободы в высшем смысле. А такой прибор уводит и от фараоновых пирамид, и от либерального паскудства. Оттого тихо, но яростно ненавидим и фараонами, и паскудниками.

Я полагаю, не надо локализовать писателя-«деревенщика» на деревне или на годах брежневизма, локализовать его на месте или на времени. Допустим, его сюжеты взяты из деревни или из 70-х годов; но по сути-то писатель-«деревенщик» на этом материале отражает критическое отношение к казённому рабству и в то же время – апологетику защищённости от ещё более страшного и безнадёжного «античного» рабства.

Этим объясняется и двойственность отношения к советской власти у «деревенщиков», о которой спорят не одно десятилетие.

[ Об этом много писал профессиональный провокатор от литературы, скандально известный поклонник генерала Власова Дмитрий Быков.

Например: «А теперь – почему бы не назвать вещи своими именами? Распутин являет собой пример того, как ложная, человеконенавистническая идея сгубила первоклассный талант, как следование навязанной концепции изуродовало гуманиста, психолога, интеллектуала».

Быков снова и снова возвращается к анализу прозы Распутина, находит в этой прозе и «свободолюбие», близкое ему, и «апологетику советской власти, СССР» – которые Быкову непонятны. Разгадка проста: Быков – апологет либерального «античного рабства».]

Что они приняли «деревенщики» – и что отвергли? Совершенно очевидно, что казённое, чугунное «синодальное» советианство свободолюбивым авторам-народникам, тяготеющим к простоте и простому человеку, чуждо и даже враждебно. Но не менее, и даже более враждебен им дух античного рабовладения, сочащийся из каждой строчки либеральной писанины. Либералы ведь стремятся «освободить» человека от казённого ига только лишь для того, чтобы сделать его товаром и вещью, расходным материалом для частного собственника рабов.

Живой душой и центральным стержнем патриотизма «деревенской прозы» выступает проклятие всякому рабству, и государственному (древневосточного типа) и частнособственническому (антично-демократического типа). В той части, в которой государство порабощает душу – патриот от него отталкивается. А в той части, в которой государство защищает от неистовых чудовищ приватизации – патриот примыкает к нему.

Государство, казёнщина – опасны как поработители, но необходимы – чтобы через институты коллективизма обуздать расправу волков над разновозрастными детьми, наивными простаками социальных низов.

Именно такое отношение к советской власти видим мы у всех без исключения «деревенщиков», которые ей и критики, и апологеты в одном лице (за что такие как Быков и упрекают их в двоедушии.

«Но как же так? – восклицает Быков. – Ведь Распутин очень не любил советскую власть, почему же крах Советского Союза был им воспринят так болезненно? Вероятно, беда в том, что советская власть была убита чем-то ничуть не лучшим, а скорее значительно худшим; или, как сказала Майя Туровская, на смену советскому пришло не русское, а мёртвое. И то, чем одержим был поздний Распутин, – тоже было продиктовано не любовью, а ненавистью. В 1979 году можно было написать «Прощание с Матёрой», а в 1995-м – нет»).

Всё началось с революции, и даже не в 1917-ом, а в 1905-ом и ранее, с французской. Поставленная просветителями цель – освобождение человека – лукаво и страшно преломилась. Ведь существует не одна, а две свободы, и они несовместимы.

Православное сознание понимает освобождение – как свободу от греха. Не в том смысле, что ты делаешь разные гадости, и никто тебя за это не наказывает. А наоборот: ты освобождён от необходимости плохо, гадко поступать. Есть внешняя свобода от греха: когда тебе гарантирован кусок хлеба – и тебе не нужно его воровать, ты не принуждён к этому потребностями выживания. Тогда ты можешь позволить себе роскошь жить честно – и ничего с тобой страшного при этом не случится. А если нет?

Об этом я пишу в романе «Мускат и ладан (рыночный эпос)», главное содержание которого – невозможность для человека выжить честно, не совершая недостойных поступков, в современных реалиях. Это когда человек ворует не по собственной воле, а потому что иначе у него выжить не получится, его сама жизнь принуждает к бесчестным поступкам.

Конечно, коммунисты с их гарантированными пайками (пусть даже и небольшими) – кардинально освобождали человека от внешнего принуждения к греху.

Человек при гарантированном материальном минимуме лишён необходимости врать, воровать, пресмыкаться, унижаться, раболепствовать, низко актёрствовать и т.п. Он может этим заниматься, если ему хочется, – но не обязан. В условиях рыночной экономики без гарантий его ко всему этому попросту обязывают – под страхом смерти! И это огромная драма «античного типа рабовладения» – когда твоя жизнь и всё в ней зависят от капризов и произвола «инвестора»…

Кроме внешней свободы от греха есть в Православии и понимание внутренней свободы от греха.

Это когда человека умеет сам себя ограничивать, когда он умеет обуздать дикого Зверя внутри себя. Умеет сказать «нет» своим низменным страстям, зоологическому зверству. Такой человек – хозяин своим страстям и похотям, а не их раб. Он вполне в силах самостоятельно отвергнуть соблазн, возникающий в мыслях, внутри его души.

Понимание свободы как свободы от греха – красной нитью проходит через все произведения «деревенщиков», и является вполне объяснимым в них проявлением русизма и православности. Если человек связан с русской традицией и православным духом – он просто не сможет понимать свободу иначе.

Даже если он теоретически, абстрактно, не до конца понимает это – в его практических делах всегда свобода народа будет выглядеть как освобождение народа от греха, от паскудства и непристойности, от растлевающей нравы нищеты и не менее растлевающего их вороватого сверхбогатства.

Но ведь есть и другая свобода! Совершенно очевидно, и чем дальше, тем больше (а «деревенщикам», сердцеведам, было видно и в 70-е годы, при Брежневе), что Свобода для либерала-западника есть прежде всего свобода безобразничать, паскудничать, безнаказанно вредить и растлевать! И от репрессивного аппарата, от пресловутого «Сталина» либерал хочет избавиться, в первую очередь, именно ради этого: невозбранности и безнаказанности индивидуальных извращений, непотребств и безобразий!

Положите руку на сердце: этого мотива не было в революции 1917 года, и после, у коммунистов?

Был. Был, конечно, и тот, первый – свобода от греха, – но с ним, словно в горниле, в накалённых тиглях революции сплавился и этот либеральный. До полной неразделимости!

Для либерала-западника мила та свобода, которая ничего не знает о грехе, о табу, свобода от всяческих норм, включая и базовые нормы человеческого поведения. Такая свобода в первые же годы «перестройки» «подарила» нам Расторможенного Зверя. Но прогрызался этот Зверь из нутра, конечно же, ранее, уже при Хрущеве и Брежневе…

Такая свобода видит «рабство» в любом принуждении, в любом, что противоречит её личной, порой дурацкой, а порой и патологической воле. Она крушит государство – потому что по сути своей зоологическая, догосударственная, первобытная. Вся она сводится к первичному бульону звериной борьбы за существование.

Оттого в либеральной свободе мы наблюдаем (с ужасом!) стирание всякой грани между добром и злом – когда в борьбе за выживание все методы хороши.

И тут мы возвращаемся к лучшему наследию советской власти, советского этапа человеческой цивилизации – которое мы же и критиковали за многие рецидивы древневосточного казённого, мертвящего подавления!

И пусть провокатор Быков видит в этом «противоречие» Распутина и Белова, Личутина и Крупина, а мы совершенно не видим тут никакого противоречия. Наоборот, только такую позицию, равно осуждающую и государственное порабощение и частнособственническое владение бессловесными рабами в латифундии, может принять просвещённый человек, который дорожит Цивилизацией Разума!

Именно поэтому – не закрывая глаза на все ужасы ХХ века, мы всё же очень высоко в целом оцениваем этот ХХ, советский целиком и полностью, невообразимый без советской закваски, век. Не потому, что мы стремимся вернуться к каким-то уродливым, сектантским практикам сусловщины, наиболее ярко разоблачённым в произведениях классиков «деревенской прозы»! А потому, что цивилизованный и культурный человек знает и чтит только одну свободу: свободу от греха. Только её он и ценит, между Сциллой фараонова рабства, превращающего человеческое богоподобие в винтик государственной машины, и Харибдой либерального скотства, разрушающего в человеке человека.

А в литературе ХХ века наиболее полно такое высшее свободолюбие отразилось именно в произведениях авторов, именуемых «деревенщиками». В этом их главная тайна, а не в том, что они много, красиво и зримо про деревню писали. Ну, на мой взгляд, по крайней мере…

Уфа, 12.04.2019

Александр Леонидов; 26 апреля 2019

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ...

    ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ... Можно спорить о художественных достоинствах или философских идеях романа «Апологет» А. Леонидова, на днях опубликованного замечательным издательством «День Литературы»[1]. Об одном спорить не приходится: с такой стороны революцию и советский строй ещё никто не осмыслял! Ни сторонники, ни противники таким образом её не рассматривали, факт. Остальное – спорно. Как, в общем-то и должно быть с художественным произведением, главное требование к которому во все времена – свежесть и оригинальность. И это есть…

    Читать дальше
  • ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике

    ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике В первой части Открытого Письма (Слово о счастье) мы выяснили, что сверхбогатым людям мешает обрести счастье внешняя и внутренняя агрессия. Чтобы найти способ преодоления проблемы, надо определить её источник. Так, где же "собака зарыта"? На данный момент политэкономия указывает нам: произвольное деление земных, материальных благ делает людей врагами друг другу. Не какие-то мифические классы, а именно людей, персонально.

    Читать дальше
  • о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье

    о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье Василий Литвинов, священник Русской Православной Церкви, написал Открытое письмо к олигархам и всем деловым людям, всех людей считая братьями. Он просит все СМИ распространять это пастырское назидание, надеясь, что оно дойдёт до адресата. Будет принято или нет – другой вопрос. Но всегда лучше попытаться решить дело миром, пробудить в человеке человека – прежде чем суровая необходимость заставить уничтожить свирепых зверей. Вот что пишет о. Василий:

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..