Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Сентябрь
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30        

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ БАНКРОТСТВО

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ БАНКРОТСТВО Воры, осуществлявшие «приватизацию» и «реформы» в 90-е годы не имели ни планов, ни желания восстанавливать ими разрушенное. Операция имела одноразовый характер: сломать-украсть-сбежать. И что останется за спиной - бегущих с награбленным «прагматиков» совершенно не волновало.Пустоту заполнили бредни о каком-то «эффективном частном собственнике», об «инвесторах», о «чуде предпринимательства», суть которых сводилось к одному: придёт кто-то и восстановит нами разрушенное, восполнит нами разворованное. Кто он – мы не знаем, да и знать не хотим: короче говоря, мы побежали вослед своим валютным вкладам, а вы тут оставайтесь и ждите, пока вам рыночная экономика всё отрегулирует…

Шли годы. На смену беглым «генералам» приходили их замы, в свою очередь сбегали, и заменялись «замами замов». Цунами расплаты за подлость и идиотизм 1991 года сперва настигла народ, а потом расхлебывать потоп выпало и представителям власти, замещающим должности уже в новом веке.

Всё более выпукло и отчётливо проступало очевидное: банкротство. Банкротство нелепых надежд и фальшивых обещаний, липовых проектов и расчётов, банкротство средств, методов и подходов. Обнажился во всей неприглядной открытости гоголевский Хлестаков, который живёт в долг, и по долгам своим, ясно уже, никогда не расплатится, что вызывает шок и ужас народных кредиторов.

+++

Всё дело в том, что управлять – не значит пользоваться. Телезритель – не есть телевидение, даже если он умеет починить телевизор своими руками. Телевидение создаёт продукт, которым телезритель пользуется.

Точно так же и управление – не есть силовое доминирование. Настоящее управление – это организация и активное участие в производственном процессе, его становлении и развитии, при котором плоды власть получает от собственных трудов, а не в качестве рэкета чужих.

С помощью силового доминирования можно отобрать блага, напугать и убить – никто не спорит, но силовое доминирование никак не контролирует процессы воспроизводства жизни. Если эти процессы разложились или пресеклись – силовикам остаётся только в небо палить или от отчаяния застрелиться.

С 1991 года очень прочно, железобетонно складывались пропитанные криминальным духом структуры власти, которые не организуют жизни народа и страны, а только паразитируют на имеющихся.

Полагающие, что это очень удобно – самим в производстве не участвовать, а просто прийти и забрать готовенькое, когда его «доведут» другие – в виде налогов, например… Налогов с чего?! Если нет производства – с чего вы собираетесь брать налоги?

+++

Экономика может:

  • 1)Удовлетворять или не удовлетворять интересы конкретного человека (грубее говоря, вы в доле или вы изгой).
  • 2)Удовлетворять интересы человека нормальной прибылью или зашкаливающей, запредельной сверхприбылью.
  • 3)Удовлетворяя интересы широкого или узкого круга людей – развивать территорию, или приводить к её инфраструктурной деградации.

Учитывая эти основополагающие нормы экономики, как науки, мы понимаем, что кроме субъективных оценок экономики (связанных с положением человека в ней) – есть и объективная оценка её прогрессивности или упадка.

Помещику хорошо при феодализме, рабовладельцу прирабовладении. Им гораздо лучше, чем среднему человеку сегодня. Субъективная логика их потомков может подтолкнуть к тому, чтобы признать ХХ век «ошибкой», а «правильной экономикой» - античную или средневековую. Что мы, собственно, и наблюдаем сейчас, когда личные интересы воровской верхушки, захватившей командные позиции – отвергают и отрицают объективную оценку.

Смысл же объективной оценки экономики – оценить, насколько широко она охватывает население, и насколько она перспективна с точки зрения развития инфраструктуры, производительных сил, технопарка.

Если бы смыслом экономики было обогащение конкретных лиц, то тогда идеальной была бы система, в которой один человек всех убил, и получил всю планету в единоличное владение (к чему, видимо, нас и вела американская глобализация).

С одной стороны, экономики не существует без человека: не включая вас, она для вас плохая – какой бы хорошей ни казалась тем, кого включает. Если вы крепостной или пролетарий-изгой, то никакая пышность балов господствующих над вами паразитов не может вас умилять (скорее, наоборот, пышность этих балов бесит). А то, что эти балы нравятся паразитам – никоим образом к вам не относится.

С другой стороны, экономики не существует без идеологии. Ведь по самой своей сути экономика – это прикладная, вспомогательная научная дисциплина о том, как лучше организовать производство. Производство чего? – хороший вопрос! Ведь нельзя же производить само производство, производится В КОНЕЧНОМ СЧЁТЕ что-то, и для кого-то, и с какой-то целью. Сама экономика, внутри себя, не может ответить на вопрос, что нужно строить: пирамиды фараонам или космодромы Гагариным, или рестораны для «элиты», или рабочие столовые. Ведь у экономики совершенно другая задача: ответить на вопрос, как это быстрее и дешевле сделать. А цель перед ней должна поставить идеология!

И если поставит целью строительство пирамид, гигантских статуй на острове Пасхи – значит, всё общество будет искать пути эффективного возведения пирамид или гигантских статуй.

+++

Следовательно, экономики как науки, вообще не существует без ответа на два главных вопроса:

  • 1)Кому она служит, а кого игнорирует?
  • 2)Какова конечная, идеологическая цель её усилий?

У сложившейся в дегенеративное пост-советское время мировой экономики нет ни широты охвата, ни глубины перспективы. Она узкая и плоская – и в таком виде признаётся либеральными экономистами «правильной». А в других видах – «неправильной»[1].

Либеральная экономика – существует для узкого круга всех пославших нахрен бенефициаров, и она существует по принципу «после нас хоть потоп». Ничего, выходящего за пределы биологической жизни эгоистов-инвесторов рыночная экономика не рассматривает. Для неё нет грядущих поколений[2], как нет и славного прошлого[3].

В этом смысле либеральная школа экономики не просто лженаучная – она вызывающе антинаучная. Кратко говоря, она учит всех обворовать, продать, предать, а «потом помрёшь – и все концы в воду». Жизнь коротка, создана для удовольствий, а смерть всё всем спишет.

За либеральной школой экономики стоит СМЕРТОПОКЛОННИЧЕСТВО, это та экономика, которую создаёт Смерть, возведённая в ранг Бога.

+++

Предмет, состоящий из деревянных деталей – деревянный.

Предмет, состоящий из металлических деталей – металлический.

Общественный строй, состоящий из множества разнокалиберных и асимметричных обманов – лживый строй, выстроенный на обмане.

А как иначе? Как можно назвать ящик, сбитый из деревянных досок пластиковым? Если в нём нет ни одного пластикового элемента?

А что такое капитализм?

Я нашёл дурака, который за 100 рублей купил у меня то, что продаётся в других местах за 50. Обман и составил мою прибыль: ведь 50 я должен был потратить, чтобы этот предмет приобрести (себестоимость).

А другой нашёл дурака, который за 25 рублей продал то, что в других местах продают за 50. Этот обман составил его прибыль: 25 он бы «по любому» отдал, и в другом месте, а вот другие 25 сэкономил.

Если всю эту совокупность больших и малых взаимных обманов, объегориваний и очковтирательства составить в большую систему, то мы и получим капитализм.

Каким будет ящик, сбитый из деревянных досок? Он будет деревянным. Каким будет строй, выстроенный из множества обманов? Лживым.

+++

Корень великой лжи либерализма и западничества – в мистификации личной «свободы», под которой понимается полнота свободы низших, зоологических отправлений. Что скрывает эта коварная ложь?

Ужас демократии в том, что в ней сталкиваются два свободных человека без всякого пригляда со стороны третьей силы. Оба эти человека свободны в том смысле – что никем и нигде не востребованы. За ними никто не следит – а человек, за которым никто не следит, пребывает в полной неизвестности (ведь о нём нет никаких данных).

Хорошо ему или плохо, жив он или уже нет – никому, кроме него самого, неинтересно. За хорошие деньги можно нанять профессиональных плакальщиков, которые будут создавать в обществе истерию сочувствия конкретно к плательщику. Но профессиональным плакальщикам безразличны страдания тех, кто им не проплатил, а страдания проплативших интересуют их лишь в пределах чека[4].

По традициям «дикого Запада», как в вестерне, два свободных человека посреди пустыни свободно выясняют – кто из них останется в живых, и будет жить вместо другого. Пустыню же фоном создаёт общественное безразличие, связанное с тем, что все возможные свидетели дуэли – сами свободные люди, сами погрязли в разборках со своими противниками, сами на собственной дуэли. Им вмешиваться в чужую дуэль некогда, незачем, да и запрещено «принципами свободного общества»: не лезь в чужой бизнес, не лезь не в своё дело!

Такая кровавая, мясницкая свобода не имеет ничего общего с романтичным и светлым образом Свободы, поднявшей факел в руке: рыночная свобода живёт в темноте, и света не терпит.

Очень изящно выразил это И.В. Сталин: «Мне трудно представить себе, какая может быть «личная свобода» у безработного, который ходит голодным и не находит применения своего труда. Настоящая свобода имеется только там, где уничтожена эксплуатация, где нет угнетения одних людей другими, где нет безработицы и нищенства, где человек не дрожит за то, что завтра может потерять работу, жилище, хлеб. Только в таком обществе возможна настоящая, а не бумажная, личная и всякая другая свобода»[5].

+++

Зоомахия, звериная грызня, когда зверь у зверя кусок норовит отнять – шокировала своими пережитками советское общество (стоны о «сталинских репрессиях», о «доносах, чтобы в квартиру вселиться») – но совершенно не шокирует рыночное общество.

Если в социалистическом обществе зоомахия – осуждаемый эксцесс, то в рыночном – совершенно обыденная повседневная практика. Здесь нет нужды создавать какой-то отдельный, удалённый ГУЛАГ, потому что ГУЛАГом выступает каждая капиталистическая фабрика, каждое полеводческое хозяйство, вообще повседневный быт подавляющей массы населения – сводится к бесправной каторге без суда, следствия и приговора[6].

Социальный ад, в котором человек неизбежно или жертва или убийца, или каннибал, или пища (что крайне осложняет борьбу с рыночными отношениями изнутри: никто не чист, все в крови замазаны) – только часть тупика и банкротства либерализма.

Может быть, даже важнее, что это общество без будущего. Дело в том, что его бесчисленные жертвы «не выстраиваются клином» - ни ударным, ни журавлиным. Если жертвы социализма – «трение при взлёте», то жертвы капитализма – «трение при беге по замкнутому кругу».

Жертвы сталинизма – одноразовые. Это состояние крайней нужды и нехватки новорожденного уклада, которое нужно один раз пережить – чтобы больше в них уже не было нужды. Потому что общество выходит(преодолев трение бортами) в принципиально-новое состояние, отрицающее зоомахию, «естественный отбор» как основополагающий принцип жизни.

Жертвы ельцинизма, либерализма – цикличны. За их горами трупов, никому не нужных, никем не оплаканных – не стоит никаких побед, никаких свершений. Общество, как первобытное племя, постоянно жертвует какой-то своей части жестоким идолам рыночных стихий – чтобы «злые боги» не уничтожили всё племя. И это не путь вверх или вперёд, это снова и снова повторяющееся действие…

+++

Голем этого общества – усреднено-коллективное сознание его вожаков и главарей – сопротивляясь социализму, вытаскивает «жестокость социализма» как аргумент. Но этот Голем не против ЖЕСТОКОСТИ ВООБЩЕ, он живёт на крови постоянных человеческих жертвоприношений. Этот Голем просто делит жестокость на «правильную» и «неправильную». Нет таких жертв или преступлений, на которые Голем Капитализма не пойдёт во имя самосохранения.

И никто лучше либералов это не доказывает: они парадоксальным, ошеломительным образом совмещают рыдания по жертвам коммунизма с нарастающей год от года апологетикой гитлеризма, фашизма. Когда ему это нужно – либерал не считается ни с какими жертвами, и ни с какой жестокостью, ломясь к цели собственного доминирования и обогащения. Но он становится очень «щепетильным» моралистом – когда с ним самим поступают жестоко или просто сурово.

+++

А на самом деле эти существа – ваши убийцы, и убийцы собственных детей. Они убийцы той среды, в которой они живут, отравляя своей алчностью и природу, и человеческие отношения.



[1] Потому что экономический либерализм – это картина мира, сложившаяся в специфических условиях, в мышлении паразита, рассматривающего все процессы во Вселенной ИЗНУТРИ организма-донора. Паразит не признаёт донора ни полезным, ни истощимым. Намертво зависимый от донора паразит, чтобы эффективно истощать донора – должен ненавидеть донора (поэтому либералы ненавидят Россию, русский народ – но не уезжают, не выходят через задний проход во внешнюю среду). Паразита парализует ужасом, если он признает, что донор истощим, и что вместе с гибелью донора погибнет и сам паразит. Поэтому паразит исходит из догмата неистощимости донора. Либеральная экономика катастрофически разрушает и социальную, и природную среду. Например, до 40% себестоимости товара уходит на яркую кричащую упаковку, которая выбрасывается сразу же после покупки, и заполняет свалки рыночного общества, удушая экологию. Стремясь выжать побольше для работодателя – либерализм сокращает оплату работников до физиологического минимума, и ещё ниже, провоцируя массовое вымирание, неразмножение народов мира, и т.п.

[2] Апогей и апофеоз этого – «планирование семьи» и детоненавистничество «чайлдфри». В рамках этого, органичного для ледяных вод корыстного расчёта, движения грядущие поколения уничтожаются в прямом и буквальном, физическом смысле. Они, конечно, уничтожаются и в других смыслах, экономически. Стандартная английская ситуация: человек взял дом в ипотеку и всю жизнь её выплачивает. К старости он, так и не рассчитавшись до конца – отдаёт дом банку, а на ранее выплаченные деньги выкупает себе пенсион, место в хорошем доме престарелых. Дети же этого человека, вместо того, чтобы самим ухаживать за отцом и доплатить его долг, довыкупить дом семьи – снова впрягаются в собственную ипотеку, и так из поколения в поколение.

[3] Совершенно очевидно, что американизм и западничество подменяют реальную историю, реальное прошлое – примитивным и плоским мифом, всё более и более превращая «величайших героев Земли» в персонажей детских комиксов, носящих трусы поверх штанов.

[4] В истории с жертвами массовых расстрелов в Сандармохе либералы долго бесились и выли, полагая, что перед ними жертвы «сталинских репрессий». Но когда региональное отделение Российского военно-исторического общества по Ленинградской областив ходе научной экспедиции неопровержимо доказало: останки, которые педофил Дмитриев и его коллеги из «Мемориала» упорно пытались выдать за «жертвы сталинских репрессий» - принадлежат красноармейцам, зверски убитым финскими нацистами во время Великой Отечественной Войны, либералы моментально потеряли всякий интерес к костям. За жертв Маннергейма им не плачено, плакать над жертвами Маннергейма им неинтересно. Им и над сталинскими жертвами плакать неинтересно – просто такова их оплачиваемая работа. Платили бы за обратное – они и вели бы себя обратным образом. Многие антисталинисты начинали как яростные бойцы сталинского идеологического фронта.

[5] Беседа с председателем американского газетного объединения «Скриппс-Говард Ньюспейперс» Рой Говардом. 1 марта 1936 г. Источник: Сталин И.В. Cочинения. — Т. 14. Издательство «Писатель», 1997. С. 103-112.

[6]Демограф Владимир Тимаков: Реформы Ельцина погубили больше людей, чем репрессии Сталина (https://www.ufa.kp.ru/daily/26586.5/3601504/), газета «Комсомольская правда», 26.09.16 г

Вазген АВАГЯН, специально для ЭиМ.; 25 апреля 2020

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..