Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Апрель
пн вт ср чт пт сб вс
      01 02 03 04
05 06 07 08 09 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30    

Осуждение геноцида – вопрос идеологии

Осуждение геноцида – вопрос идеологии Признание российским судом массовых убийств мирных жителей СССР германскими нацистами военными преступлениями и геноцидом – говорят многие, запоздало. Германские нацисты и их приспешники совершили большое число военных преступлений и против военнослужащих Красной Армии, но особую ненависть у нас всегда вызывали их расправы над мирными гражданами, бомбёжки городов, сел, расстрелы колонн беженцев и санитарных поездов. Теперь всему этому, наконец, дано верное юридическое определение.

И тут главный вопрос – где поставить смысловое ударение. Это осуждение Германии, немцев – или осуждение геноцида, как практики? В первом случае речь бы шла о привычном в веках осуждении побеждённых победителями. Оно сколь привычно, столь и бесплодно. Понятно, что всякий победитель рисует себя молодцом, а побеждённого извергом.

Велик соблазн ограничиться немцами и осуждением германского варианта фашизма, прикрепив к нему для проформы итальянский фашизм, но и только. Но этой узостью мы бы сняли вопрос о преступности геноцида, как такового.

Представление о геноциде, как о преступлении возникло только в ХХ веке, и тесно связано с борьбой Советского Союза, с картиной мира, предложенной из Москвы. Геноциды до появления СССР либо осуждались только морально, на словах, либо… вообще никак!

Почему? Да потому что юридическое представление о преступности геноцида до ХХ века отсутствует! В лучшем случае (и только в лучшем случае!) – ему грозили пальчиком, сетовали, что «безнравственно и жестоко», пугали загробным судом в лучших традициях христианской теологии, но и только.

Потому что, если убрать религиозную сторону оценки – для социал-дарвинизма геноцид является естественным и обыденным проявлением борьбы за существование, за жизненное пространство и место под Солнцем, и осудить его юридически, не осуждая при этом капитализма в целом, невозможно. Богословы, конечно, имели на этот счёт своё мнение, но сугубые практики геополитики советовали попам в земные дела не лезть с загробными уставами. Да и что – кроме словесного обличения – может монах противопоставить монарху?

У нас нет цели подробного описания истории геноцидов до ХХ века, их обыденности для рыночного сознания, зацикленного на «горе побеждённым», мы лишь выдернем из кучи материала несколько ярких иллюстраций.

Общепринято в исторической науке считать английские «огораживания» геноцидом английского крестьянства. Это уже доказано, передоказано сто раз, никто и не пытается спорить. Как, впрочем, и делать какие-то выводы.

Английские лорды, исходя из капиталистических интересов (личного обогащения) уничтожили в Англии крестьянство, как класс, и как людей тоже. Если огромная армянская диаспора в мире – результат геноцида армян турками, то ещё более гигантская англоязычная диаспора на множестве континентов – прямое следствие геноцида английского населения его королём и парламентом. Это – потомки беглецов, убегавших в неведомые края уничтожать там туземцев – от неумолимого уничтожения у себя на родине.

Памятник Гитлеру посчитали бы кощунством, а памятник Кромвелю стоит, отличие же между ними только в том, что они жили в разные эпохи. Методы Кромвеля и его практика ничем не отличалась от гитлеровской ни в Ирландии, ни на Ямайке. Целью выступает жизненное пространство, дополнительные ресурсы для англичан, обнищавших у себя дома, а средством – геноцид (и порабощение) населения, «мешающего» солдатам Кромвеля своим существованием.

Нельзя отделить геноцид, как метод от цели безграничного обогащения человека с капиталистическим сознанием. Зачем нужны ножницы, если ими ничего не резать? Точно так же – зачем нужен рыночный капитализм, если никого не подвергать геноциду?!

Англичане, выдавленные из своих домов чудовищными зверствами во имя обогащения короля, его лордов и парламента – устроили наиболее масштабный, в пределах целого огромного континента, геноцид американских индейцев. Английским переселенцам нужна была земля (которой их лишили дома) – а землю «засоряли» краснокожие племена. И встал классический вопрос классического рынка:

-Кому жить? Нам вместо них – или им вместо нас?

Ответом на этот вопрос является сила. Гитлер неоднократно подчёркивал, что его отношение к славянам – простая калька отношения англичан к индейцам. «Просто у Англии была Америка, а у нас славянские земли».

Кратко отметим геноцид европейцев (рыночных хищников) в Африке, неразрывно связанный с охотой на людей в рамках обширной многовековой работорговли, а так же с заселением колонизаторами земель чернокожих народов. Тут отметились все, даже бельгийцы – уничтожившие в Конго, в погоне за плантаторской прибылью, больше негров, чем население всей Бельгии!

А о чём нам говорит поведение европейцев в Азии, например, «опиумные войны»? Уничтожение азиатских народов сопровождалось уничтожением европейцами друг друга. И это не только геноцид голландцев силами Испании, но и англо-голландские войны на далёких колониальных берегах. Ценное, доходное место – не бывает нужно лишь одному! Нашли его, к примеру голландцы – а англичане отобрали, зачастую, перебив всех предшественников…

Турки (Османская Империя) занимались геноцидом народов на протяжении всей своей завоевательной истории. Хотя геноцид армян имел место как в XIX веке, так и в ХХ, под юридическое определение «геноцид» попали только события ХХ века. И тут возникает хороший вопрос: а почему?!

Что такого случилось в ХХ веке, а в XIX ещё не было?

Хотя вспышки резни армян в XIX веке (да и ранее) – поражают воображение. И не только армян. Турки поголовно уничтожили население Константинополя, составлявшее к моменту захвата более миллиона человек. Все историки об этом знают, из этого делают поучительные притчи – как плохо, если люди не служат своей стране (население города поголовно уклонилось от его обороны). Но ведь никто же эмоционально не ставит вопрос о «холокосте византийцев»!

Потому что для Средних Веков такая резня – как бы норма. Плохо, конечно, но что поделаешь? Или ты – или тебя, закон рыночных отношений…

+++

Когда в биосфере сражаются два биологических объекта – никто не рассуждает о геноциде. Говорят лишь о том, что в природе идёт борьба за существование, борьба за ресурсы между живыми организмами, в которой истребление чужих – вопрос выживания своих.

Христианство, как ярчайший из примеров развития абстрактного мышления, способности человеческого разума к обобщениям – существовало параллельно политике, параллельно земному. Оно демонстративно подвесило своё понятие о добродетели к Небу, потому что на Земле такой добродетели не было места, и понятия об истинном добре веками висели в воздухе, в буквальном смысле слова, не опираясь на практику.

Христианство апеллировало к загробному суду, к посмертному воздаянию, оно выстроило параллельную «власть мертвецов» рядом с королевской или республиканской «властью живой плоти». «Власти мертвецов» мы обязаны, между прочим, преемственному сбережению наследия умерших умов, из чего выросла вся наша рациональная наука (много веков – чисто монастырское занятие).

Монастыри, как посольства загробного мира, бессмертия в мире торжествующей смерти – подчёркнуто оборонялись крепостными стенами, превращались в неприступные крепости, порой выдерживавшие многолетние осады. Христианские ценности сильны среди тех, кто верит в бессмертие, но трагически-слабы среди тех, кто не верит в бессмертие, кто верует в смерть.

Там, где царствует смерть – там, задолго до Дарвина, царствует и оголтелый социал-дарвинизм.

А суть его проста и всегда была понятна любому конкистадору, будь он Кортес или Писарро: сперва мечом победи, а потом уж свои правила устанавливай! Если мне нужно то, что нужно другому человеку – то война решает, кто получит желаемое.

Социал-дарвинизм не рассматривает геноцид, как преступление. Он, напротив, рассматривает геноцид как «очищение» вида от слабых. Право продолжить род эволюция даёт лишь тем, кто сильнее – и в этом, мол, её биологическая мудрость.

+++

Согласно закону перехода количественного в качественное, христианская цивилизация много веков накапливала для такого перехода абстрактное мышление, обобщающую разумность.

Идея «человека вообще» - когда другой человек имеет равные права со мной – вообще достояние религиозной мысли (не только христианской) и продукт обобщения идеи человека, взятого отдельно от биологической его локации, как некая универсалия, чистая идея.

Дикий духом и воинственный феодал или ростовщик – поверхностно увлекались богословием или слегка пугались рассказов про ад, пытались (сперва очень грубо) «на всякий случай» заранее купить себе местечко в раю. Но всё равно им веками было непонятно – почему нельзя доминировать, как положено от природы, как не убивать врагов, и что делать, если неубитый враг сам попытается убить тебя?

Проблема христианского идеала аналитически делима на две (диалектически связанные) части:

-Во-первых, зачем, с какой стати так жить? Почему нельзя жить привычно, по-звериному, на инстинктах?!
-Во-вторых, если уж твёрдо решил жить «так» - как технически обустроить такую жизнь?

В условиях феодального общества (от свинцовых мерзостей которого монахи и бежали за стены монастырей и в далёкие безжизненные пустыни) «такая» жизнь была просто технически невозможна.

Ну, ладно, ты для себя решил – а другие-то не решили! Ты простил врага своего – а он потом тебя убил, ты дурак, а он торжествует! Ты призываешь к ненасилию – а насильник надел на тебя ярмо, и использует, как вьючный скот – кто из вас дурак? И т.п.

Садистские стремления тёмного человека, вытекающие из зоологического инстинкта доминирования, превосходства особи в рамках внутривидовой (наиболее жёсткой) конкуренции – одна сторона проблемы. И твой ответ на вопрос зачем так жить – кажется садисту неубедительным.

Но если ты тёмного, озверевшего садиста умело запугал адом, какими-то раскалёнными сковородками (явная выдумка проповедников, потому что в священных текстах об аде мало что сказано, а о сковородках – вообще ничего) – дальше что?

Получается, что ты, в условиях зверского взаимного пожирания, «уболтал лоха», он перековал меч на плуг, и стал репу выращивать. А завтра придут его же вчерашние дружки – и вас обоих (уболтавшего и уболтанного) ножом по горлу. И съедят вашу репу…

Технически – как?!

Монахи – упорны. Монахи не только проповедуют, но и в тех же кельях, превращённых в первые лаборатории грешного мира – изобретают технические средства для формирования добродетельной жизни. Один монах придумал огнемёт – «греческий огонь», чтобы спалить нахрен варваров, детям в головы забавы ради гвозди забивающих… Второй монах выдумал порох. Мало материальных благ в «голодом мире»? Значит, надо напрячь мозги и выдумать машины, механизмы, чтобы повысить производительность труда, чтобы хлеба, тканей, иных благ – стало бы больше. Будет их больше – и люди между собой драться будут меньше…

Монахи, вооружённые идеей бессмертия – выковывают и зачатки философии, и селекции с агрономией, и науки, и техники. Они снова и снова пытаются свой небесный, подвешенный в воздухе идеал добродетели - спустить на землю и закрепить на земле.

А где монахов нет? А там ничего и не происходит! Там как резали, так и режут, из века в век, ничего не меняя! Сильные – слабых, потом наиболее сильные – просто сильных и т.п.

+++

Многовековой самоотречённый и самоотверженный труд «активистов христианства» - опирался на фанатичную, накалённую веру в христианского Бога. Никак иначе свершиться в течении стольких поколений он не мог, не имел основания – и нигде, за пределами христианского мира, не свершился.

Они – из поколения в поколение – не думали о себе, о своей выгоде, своих интересах. Умерщвляя плоть, и доходя в этом до изуверства, они жили, вопреки всей окружавшей их зоологической реальности – своей мечтой, своим идеалом.

Вопреки земному, вопреки плотскому, вопреки всем законам и инстинктам зоологии – христианская цивилизация немыслимым и невообразимым усилием многих веков вскарабкалась к самой возможности научно-технической революции.

Европеец «вдруг» стал силён, почти как Бог! Его могущество (преемственно и систематически копившиеся знания) стали просто несопоставимы с силами и возможностями всех иных континентов. Это могущество науки и техники можно было использовать во зло, и часто его использовали именно во зло. Волшебные машины попадали в руки питекантропов, и те уничтожали ими народы, как встать, только с куда большим техническим размахом…

Но христианская цивилизация по почти отвесному склону животных инстинктов в человеке вскарабкалась не только к техническому могуществу. Ведь техника для монахов и их преемников, фанатиков светской науки, были лишь средством!

Целью же выступало – «на Земли, яко и на Небе», то есть переделать земную жизнь по свои стандарты добродетели. Конечно, когда живёшь под руководством Кромвелей и Наполеонов, это очень трудно, ведь ты оказываешься, со всеми твоими знаниями, подчинённым Зверя!

Но, так или иначе, христианская цивилизация постепенно созревала для социализма

+++

Христианство имело свою иерархию, но находилось, по сути, в загробном пространстве. Царь - владыка живых, а Патриарх при нём – лишь владыка мёртвых, власть лишь над мертвецами (включая потенциальных – занятых активно подготовкой к своей неизбежной смерти).

Корень социализма в том, чтобы принципы, веками довлевшие лишь для мёртвых – стали бы обязательными в быту и для живых. Земные владыки, сколько бы ни крестились показушно в храмах – всегда очень ревниво относились к этой идее, справедливо полагая, что «это же получится свержение земных царей»…

Оно так и получилось.

Но, конечно, свержение земных царей – совсем не главное в социализме, в его корневой сути. Главное в нём – напрямую противопоставившее себя зоологическому естеству каннибализма и геноцида правило новой, добродетельной жизни.

+++

Людоед и каннибал, человек духовно-тёмный, бывает, чаще всего, весьма суеверным. Веками он охотно хватался и истово славил всякое ритуальное запрещение каннибализма, убийства, воровства. Но, естественно (зоологически-естественно) не собираясь прекращать практику людоедства и резни!

Людоед и каннибал, и сегодня, как и века назад, требуют ритуального списка запрещённых способов убийства и пожирания ближних. И когда власть ограничивается таким списком «запрещённых» способов убийств – это охотно принимают все лицемеры каннибализма, потому что где есть этот список, там есть и другой, тайный, тёмный: список разрешённых форм убийства ближнего.

-Топором убивать нельзя? Грех? В ад попаду? Понял, топором не буду. А ножом? Что, и ножом нельзя?! Ну, а уж на фабрике чахоткой заморить-то можно?! Что, и это нельзя?! А как тогда мне убивать?! Что значит – «совсем никак»?! Как тогда экономика будет работать, на чём власть станет держаться, как меня самого тогда не убьют?! Вы ерунду какую-то придумали, она в реальной жизни невозможна…

Пока «христианнейшая» власть давала короткий список запрещённых форм и методов убийства ближних – каннибалы и хищники с ней мирились. И легко мирились, а иногда даже искренне любили.

Все эти изверги капитала, уморившие на своих фабриках и стройках сотни, тысячи людей, включая и детей, и женщин, и стариков, страшной мучительной экономической смертью – порой искренне трепетали при мысли, что выстрелят в человека из «ливольверта». Так-то, экономически убивать они привычны, но чтобы ножом или топором – тьфу, анафема, душегубство!

И это не только лицемерие, когда одним способам убийства, пожирания ближнего – ужасаются, а другие ежедневно используют. Это въевшийся в плоть и кровь образ жизни, вне которого каннибал совершенно искренне себя не видит, не представляет. У него не хватает воображения на что-то иное.

Но правда, суровая правда развитого абстрактного мышления, обобщения мыслей в том, что всякое убийство есть убийство, независимо от избранного убийцей орудия. Нож не лучше и не хуже топора, капиталистическая фабрика – каторги, и «по плодам их узнаете их».

Наивна была и остаётся эта попытка каннибалов обмануть Бога с их списками «запрещённых способов» людоедства и приложенным к ним списком «разрешённо-допустимых».

Человечество созрело для социализма в том смысле, что оно попыталось не ритуально, не символически, не на уровне прекраснодушной демагогии, а реально и окончательно освободиться от каннибализма. Мы две тысячи лет говорили об этом, мечтали, воображали – теперь у нас есть могучая техника и развитая наука, давайте сделаем!

Перефразируя Конфуция, скажу: долог, труден и тернист путь от мечты до её воплощения, особенно у того, у кого и мечты-то изначально не было…

Одни люди 2 000 лет мечтали в кельях о новой Земле, а другие, их современники, ближних убивали и жрали. Мечта – не грипп, воздушно-капельным путём не заражает.

Кого сумел убедить, обратить в свою веру, кто возлюбил твой идеал – тот твой. А остальные – извините… Они с кулацким обрезом вас за углом ждут, «поправить фантазёров»…

+++

До христианства цари геноцидами гордились. Цари высекали каменные стелы, в которых хвастливо перечисляли, какие народы ими истреблены. Цари надеялись, что их слава великих убийц переживёт их, с помощью камня пытались похвастать убийствами перед далёкими потомками.

Были в музеях? Видели эти стелы?! В любом учебнике древней истории есть фотографии с них…

«Христианнейшим» монархам гордиться геноцидами стало неловко. Однако и в их среде слишком добреньких быстро убивали более злые и агрессивные, так что отменить геноциды «христианнейшие короли» не могли. Может быть, и не хотели. Надеялись перед смертью покаяться, получить отпущение грехов, и стать, как тот пострел, который везде поспел: и на земле поураганил, и в царство Божие заранее оплатил билетик.

Но – с приходом христианства – геноциды стали прятать, как кошка какашки, забрасывая лапкой. Кошка, может быть, и брезгует своим калом, а куда её деваться? Совсем не испражняться? Так помрёт…

Обычно для геноцидов изобретали обоснование в стиле «они сами виноваты, они плохие были». И мы их не просто убили – мы их за зло покарали. Бедняков – за лень и тупость (любимый мотив капиталистов – мол, работали бы больше, были бы как мы). А соседний народ – за его порочность и всяческое непотребство. Турки, вырезая армян город за городом, до сих пор (буквально в 2020 году!) рассказывают, как сильно их армяне обижают, и как армяне у турок земли отняли.

-Мы хотим там жить… А они там уже живут… А мы же хотим там жить!

Но – при всех гуманитарных соплях – никакой юридической трактовки геноцида, как преступления, а не просто «некрасивого поступка» капитализм дать не может.

Потому что он – выстроен на геноцидах, как на фундаменте. И если геноцид запрещать по-настоящему, тогда придётся и сам капитализм (с его захватным правом сильного, навязывающего свою волю другим) отменить.

+++

Потому геноцид армян 1915 года – последний перед появлением СССР, как общества нового типа – застрял в полосе полу-осужденности. Он до СССР, но он слишком близко по времени к СССР. Он, конечно, отчасти признан преступлением, в ряде стран – но не так, как гитлеризм, куда мягче и двусмысленнее. Время всерьёз осуждать геноциды в 1915 году ещё не пришло.

Черчилль ещё и попозже закатил геноцид в Бирме, а в США в «Великую Депрессию» было что-то вроде английских «огораживаний», жуть и ужас… Начни осуждать – не закончишь!

Гитлер – редкое и исключительное явление только для апологетов мирового капитала. А по совести говоря, ничего редкого и исключительного (кроме, может быть, размахов и масштаба) в его деятельности нет. Это обычная и привычная деятельность империалистической державы, которой занимались и Кромвель, и Наполеон, и кайзер в 1-ю мировую, и британский колониализм, и бельгийцы в Конго, и вообще: кого не возьми, у всех рыльце в пушку.

По многим причинам (включая и делёжку германского наследства) апологеты капитала пытаются выпихнуть фашизм в отдельную социально-экономическую формацию, в нечто небывалое-неслыханное, в нечто принципиально-новое, в корне отличающееся от капитализма.

Нового же в фашизме только некоторые элементы его символики, ритуалов да то, что он свои фокусы вытворял под боком советского государства нового типа. Занимайся он этим же самым в прошлых веках – стоял бы в одном бронзовом ряду со статуями Кромвеля и Наполеона.

Но ему, можно сказать, «не повезло» - психологические настроения в мире ХХ века, благодаря русским, серьёзно изменились. Люди стали иначе оценивать «шалости» с геноцидом целых наций, которые, скажем, бельгийскому фюреру Леопольду II (умер в 1909 году) простили, не глядя[1]. Да ведь и немецкого кайзера[2], за развязанную им Первую мировую бойню – не судили, и не осудили даже формально!

Если бы люди, посещая музеи концлагерей, понимали бы, что смотрят в лицо капитализму – они бы мыслили иначе. Но их убеждают, что они смотрят в лицо какому-то особому «нацизму-фашизму», который капитализму чужд и даже враждебен… Как будто и не было английских концлагерей для буров, с которых немцы скопировали свои концлагеря, как будто не было после 1945 года ни Франко, ни Пиночета, ни Вьетнамской войны…

+++

Вот главная мысль моей статьи: осуждение геноцида – не существует отдельно, само по себе. Оно возникло и оформилось, как представление об ужасном преступлении, требующем для организаторов суда и казни, только вместе с социализмом, его идеологией и картиной мира.

Только в той картине мира, которую несли с собой победители, водрузившие знамя победы в Берлине – геноцид есть недопустимое и чудовищное явление, выходящее из ряда вон и вопиющее об отмщении.

Для капитализма в его чистом виде геноцид народов не является преступлением, он является там «средством производства» и частью «производственных отношений».

Он считается у англосаксов «грязной работой», для которой отыскивают «дьявола для грязной работы» - но именно работой, бизнесом, а не уголовно-наказуемым преступным деянием.

Чтобы это понять, как говориться, на пальцах, в простоте, вообразите некоего человека, живущего в доме.

Выясняется, что прежний жилец был убит, и только благодаря этому нынешний тут живёт, вместо предыдущего.

-С одной стороны, убийство – нехорошо! – говорит человек – Но с другой, что же делать?! Меня в наказание выселять?! Так это ж получится какой-то уже «геноцид меня»… Его смерть – это моя жизнь, понимаете? Осуждая его убийство – вы лишаете жизни меня…

Таков суровый закон капитализма.

Совершенно очевидным образом американцы живут поверх индейских могил, а турки – поверх армянских гробов. Никто и не пытается спорить, что они заселили свои земли после этнических чисток. Но «окончательное решение вопроса» снимает и истца (уже мёртвого) и ответчика.

А сегодня арабы режут головы французам, и заселяются поверх французских гробов в бывшей Франции – потому что оказались сильнее, наглее, агрессивнее, целеустремлённее несчастных галлов. И что с этим сделаешь?! Или арабы французов дорежут, или французы встрепенуться, и… Не буду «разжигать рознь», и так понятно, каким единственным способом французы могут сохраниться на Земле.

Это очень, очень плохо – и то, и другое, но какое иное решение даёт капитализм с его захватным правом сильного?! Если победят арабы, расчистив землю своим потомкам – организаторов геноцида французов будут считать не преступниками, а героическими «отцами-основателями» новой геополитической реальности…

Вначале капиталистическая Европа выжала всё из колоний, выстроив из награбленного свой высокий уровень жизни. А потом старушка одряхлела, и колонии пришли к ней за своим, мол, возвращай! У нас-то твоя экономика ничего для жизни не оставила, а у тебя тут – смотри сколько потребительских «ништяков»!

«Свободное перемещение капиталов», вышибание людьми друг у друга богатства - есть война и ничего кроме войны. А где война, там и геноцид.

Обычно он начинается внутри страны – где одни бойкие соплеменники всё у других отняли, и те дохнут, как при холере. И вот, ярость обобранных направляют во внешнюю среду – идите и ограбьте других, как мы вас ограбили, и будет вам счастье…

Причём, знаете, что интересно: меняются причёски, камзолы, меняется оружие, названия, конституции… А этот основной принцип неизменен веками. У тебя всё отняли – тебе плохо. Иди сам кого-нибудь ограбь – станет хорошо.

Лорды отобрали пашню у английских крестьян, а крестьяне отобрали землю у индейцев. Индейцы же, в своё время, истребили первое население континента, полинезийской расы. Археологи раскрывают сегодня картины ужасного доисторического побоища – индейцы «серокожим» не оставили даже резерваций в пустынях…

Хоть тысячи лет назад, хоть сейчас, сегодня, в Карабахе, одно и то же: народ в гроб, землю себе. Казалось бы, как много изменилось – а это вот правило нерушимо, увы.

+++

Когда христианская церковь и социализм (мать и сын) вошли в нелепый, но непримиримый конфликт – это предопределило их взаимный упадок. Христианство без социализма – лицемерие, социализм без христианства – бессмыслица.

Но этот упадок жутчайшим образом сказывается на отношениях человечества к геноцидам! Для рыночных отношений, для капитализма, для социал-дарвинизма ничего преступного в геноциде нет, хоть тресни, они отказываются осуждать геноциды, даже если их заставляют. А как они могут осудить то, чем живы?!

Как могут Ельцин с Чубайсом осудить геноцид русского народа, который они же сами и организовали? И ведь не из пустого хулиганства же, не от нечего делать: они тем самым обогащались. Сами обогатились на этом геноциде сказочно, и огромное количество своих соратников, союзников по борьбе в миллионеры вывели. Одному гроб, другому рубль. Два гроба – два рубля, и так дальше, до самого списка «Форбс»…

Начни их сейчас стыдить – скажут: ну, а что нам было делать?! Не обогащаться?! Жить в двухкомнатных панельных квартирах без яхт – чтобы, видите ли, миллионы русских живы остались?! На такое соглашаются только христиане или коммунисты, а мы ни то, ни другое. Для нас, ельциных, чубайсов – это противоестественно.

Ну, не может хищник чувствовать боль расчленяемой жертвы! Если он станет чувствовать её боль, как свою – он же подохнет! Он же ни одной антилопы тогда расчленить не сможет!

+++

Мой прогноз: или одновременное возрождение религии и социализма, без гримасы истории в виде их нелепого конфликта, или мы захлебнёмся в кровавом аду, во тьме и ужасе «чёрных переделов» собственности и земель.

Третьего не дано.

Социал-дарвинизм, как идеология, и рыночные отношения, как практика – отменяют преступность в преступлении, декриминиализируют, по сути, любое преступление, если оно ведёт к обогащению.

Мы уже много из этой чаши выпили – но, боюсь, впереди ещё больше придётся выхлебать.

Цивилизация потеряет всё то, что поднимало её над животным миром, соотносило с «миром иным», не-зоологическим. Она растеряет (и уже много потеряла сегодня) не только культурное наследие и духовные сокровища своего уклада, но даже и самые прикладные науки (не говоря об фундаментальных). Потому что всякое системное и глубокое знание основано на этике служения, а не на кураже господства и самодурства.

Мы шагнём в мир, в котором не только Бога не осталось, но не осталось и электричества, и законов, и элементарных оконных остеклений, фабричной обуви, и т.п.

Потому что звериная борьба за существование требует от человека совсем иных качеств, нежели этика служения общему делу. Перестань быть учёным очкариком – или станешь трупом в этой борьбе!

Мы уже видим, что станет с городами Франции, когда к власти там придут нынешние фанатичные арабы-головорезы: вряд ли вас потянет туристом в ИХ Париж! Мы видим какая самоуверенная тьма прёт из Турции, которая, как клякса, расползается чернотой прямо у нас на глазах во все стороны.

И мы видим ещё кое-что: Средняя Азия, в советское время индустриальная, академическая, с университетами, самолётами, поездами, космодромами и атомными станциями – моментально стала средневековьем в стиле туркменбаши.

Это строить цивилизацию долго.

Ломать её – быстро.

Только выпусти Зверя, только дай ему свободу в либеральном смысле слова, а дальше он уже всё сам сделает.

----------------------------------------------------------------------------

[1] Леопольд II был горячим сторонником идей колониализма и основал в Африке формально независимое Свободное государство Конго, став в период с 1876 по 1908 год его личным владельцем. Для увеличения производительности слоновой кости и, прежде всего, каучука коренное население подвергалось жестоким истязаниям и эксплуатации. Зверства в Свободном государстве Конго за период хозяйствования Леопольда II имели, по оценкам историков, «апокалиптические масштабы», население государства сократилось с 30 до 15 миллионов человек.

[2] Вильгельм II умер 4 июня 1941 года в своём поместье Дорн, (Рейхскомиссариат Нидерланды, Третий рейх) в возрасте 82 лет от тромбоэмболии лёгочной артерии, всего за несколько недель до Германского вторжения в СССР. Был торжественно похоронен в мавзолее на территории Дорна, который с тех пор стал местом паломничества немецких монархистов. Многие из них собираются здесь каждый год в годовщину его смерти, чтобы отдать дань уважения последнему немецкому императору. После смерти императора, Дорн и место его погребения охранял почётный немецкий караул. Возгласы о необходимости суда над убийцей десятков миллионов человек в Европе раздавались, но к трибуналу, по типу Нюрнбергского, так и не привели.

Алексей КУЗНЕЦОВ, обозреватель "ЭиМ".; 30 октября 2020

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Подписка

Поиск по сайту

  • Дети, Крым, счастье, позитив...

    Дети, Крым, счастье, позитив... В нашей жизни очень много грустных новостей. И потому мы часто забываем, что кроме мрачной геополитики есть ещё и просто жизнь. Наши дети выходят в жизнь и занимаются творчеством, создают нехитрые истории о своём взрослении, создавая позитивные эмоции всякого, кто видит: жизнь продолжается! Канал без всякой политики, о замечательных и дружных детишках, об отдыхе в русском Крыму и не только - рекомендуется всем, кто устал от негатива и мечтает отдохнуть душой!

    Читать дальше
  • Геноцид армян: новая глава

    Геноцид армян: новая глава Карабахский конфликт - это одна из глав чёрной книги геноцида армян, которым с XIX века занимаются турки. В их понимании армяне "недобиты", и хотя армяне потеряли большинство своих земель, всё-таки небольшой анклав армян остаётся в турецком море Закавказья. Геноцид армян обрёл второе дыхание в годы "перестройки", в конце 1980-х, когда турки вырезали армян в ряде населённых пунктов, но снова не везде. Военное сопротивление побудило турок прекратить резню.

    Читать дальше
  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения — Томас МАНН