Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Апрель
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      

Наследие цивилизации и его транжиры

Наследие цивилизации и его транжиры ​Если мы говорим про обходчика путей на одном из железнодорожных полустанков, то мы понимаем, что он может быть каким угодно. Человеческая личность, конечно же, не сводится к обходу железной дороги. Обходчик может быть грубым и злым, он может быть развратником и безобразником в личной жизни, он может поколачивать свою семью, пьянствовать по выходным, иметь дурацкие хобби, странные привычки и т.п. Наградив нашего обходчика всеми земными пороками, мы противопоставим ему совершенно ангельскую личность. Она хороша в каждом своём проявлении, за исключением одного: быть обходчиком дистанции пути она не умеет, не хочет, и не занимается этим. Во всём же остальном – душка и милашка. Но все его великолепные личные качества – ничего не значат для поезда, который сойдёт с рельсов…

Основная функция цивилизованной власти (системы, политического режима) – СОХРАННО-ПЕРЕДАТОЧНАЯ функция. Это главный смысл механизма, деталями которого служат государство и право, семья и школа, наука и культура. Это главное, чем человеческое общество отличается от животного стада.

Суть в том, что все мы, такие разные с виду – получаем НАСЛЕДИЕ, которое, если грубо говорить, «заливает» в наш личный орган мышления КОЛЛЕКТИВНЫЙ РАЗУМ человечества. Это «коллективное сознательное» существует безотносительно биологических носителей мозга. Мы читаем книги мёртвых людей, пользуемся знаниями предыдущих поколений, которых, в биологическом смысле – уже нет. А их знания, опыт – есть. Носители преемственно меняются, а цивилизация остаётся прежней: она пополняется новыми знаниями, НО СТАРЫЕ НЕ ДОЛЖНЫ ТЕРЯТСЯ.

Если мы свой личный опыт внесём, но предыдущий выкинем, и так же поступят наши дети, внуки – тогда чем мы будем отличаться от животных?

Коллективный разум человечества довлеет над биологической индивидуальностью человека. Он – коллективный разум – значительно больше личного, он живёт гораздо дольше, он не имеет границ телесности, он преемственно передаётся и поступательно пополняется. «Система ниппель: туда дуй, оттуда …».

То есть новое знание вноси – старое утрачивать не имеешь права. Потеряешь часть наследия – преступник в глазах цивилизации. Это сурово, но иначе нельзя, иначе цивилизации быть просто не может.

Вся научно-техническая усилительная аппаратура цивилизации неразрывно связана с КОЛЛЕКТИВНЫМ РАЗУМОМ. Если будет утрачено знание, создавшее технику – то люди не смогут воспроизводить, чинить, использовать сложную технику. То есть знание о механизме, ясное представление о его работе – первично, механизм же (любой) – вторичен.

Дегенерат, потерявший знания предков, потеряет и их техническую мощь. Она превратится в «таинственные руины великих древних», известные нам по фантастической литературе и по современной Украине, где процесс общечеловеческой деградации идёт быстрее, чем где-либо ещё.

+++

Понимая это (а ведь это очевидно, когда изложишь, правда?!) – мы понимаем, что главная функция государства – СОХРАННО-ПЕРЕДАТОЧНАЯ. Оно принимает народ в некоем готовом виде, в том или ином состоянии, и должно сделать так, чтобы народ не вымер, не одичал, чтобы демографическое и культурное достояние народа было передано следующим поколениям.

Как государство это делает, какими способами – уже второй вопрос. Методы, конечно, могут быть грубее или мягче, тоньше или жёстче, гибче или твёрже. Но главное – сделать дело, а как – второстепенная проблема.

Обходчик путей может быть добрым или злым, умным или глупым, знать много стихов – или вообще не читать поэзии. Конечно, когда он добрый, умный, поэтичный – лучше. Но главная его задача – чтобы поезда ходили и локомотив не сошёл с путей! То есть он обслуживает железнодорожное полотно, и в первую очередь надо смотреть именно на это, как он справляется с главной функцией, а не на его личные качества. Которые могут быть сколь угодно хороши или сколь угодно дурны, но остаются его личными качествами. А не тем делом, которому, главным образом, он призван служить.

Вопрос же не в том, комфортно вам с ним или некомфортно! Очень комфортно Макаревичу со старым Горбачёвым петь песни под гитару и гонять чаи. И они даже мило смотрятся в телевизоре – если оставить в стороне главный вопрос: а страна ваша где?! Пока вы песни поёте и друг другу комплименты говорите – у вас поезд под откос ушёл, вы это понимаете?!

Не сомневаюсь, что со Сталиным Макаревичу было бы куда менее комфортно, чем с Горби. И далеко не одному Макаревичу. Больше скажу: им было бы очень хреново, с личной точки зрения. Но единственная объективная оценка для власти – результат. Всё остальное – вкусовщина и субъективщина. Если страна расширяется, население растёт, заводы и дороги строятся, пульс жизни мощный и напористый, а не «нитевидный», как после инфаркта – значит, власть справилась с главной задачей своего создания и существования.

Что она при этом делала – не так важно, как результат. Потому что если (упаси Бог!) вас морят голодом в «лагере смерти», то материт вас конвоир или вежлив, бьёт прикладом по зубам или педантично-корректен – уже не важно. Если вы лишаетесь средств к существованию, то уже неважно, в какой обстановке это происходит: всё едино по итогам смерть.

Тот, кто пинками и зуботычинами вёл вас к жизни и будущему – безмерно умнее и ценнее того, кто безвольно и тупо улёгся умирать рядом с вами, потакая вашему – «не могу идти, нет сил, оставьте меня в покое».

+++

В либерализме главное – человек и его субъективные ощущения. Если они приятны – то человек радуется, даже если при этом они смертоносны, и он знает об этом. Если они неприятны – то не сумевший повзрослеть либерал-инфантил отказывается от них, даже если понимает, что они необходимы для выживания.

Погоня за удовольствиями личности в либерализме формирует наркомана в широком смысле слова, то есть того, кто своё движение к гибели, к смерти – оправдывает краткосрочными наслаждениями «кайфа».

С цивилизацией и её ОБЪЕКТИВИЗМОМ это несовместимо в принципе. Потому что сохранно-передаточная функция делает, условно говоря, «яйцо всем, а курицу – ничем». Приятно курице нести яйца или неприятно, больно ей или не больно, хочется или не хочется – курицу никто не спрашивает. Равно как и не желала ли бы она заняться с петухом «безопасным сексом», когда и ей приятно, и завязи никакой. Курица, может быть, и желала бы, с её-то куриными мозгами – но на кой чёрт строить птицефабрики для кур, неспособных нести яйца?

Сохранно-передаточная функция цивилизации спрашивает только о том, сохранили ли вы наследие предков и передали ли его потомкам? Как вам лично дался процесс сохранения-передачи – ваши проблемы. Может быть, вам хотелось в детстве играть в футбол с ребятами, а не математику зубрить. Может быть, вам хотелось мармелада, а не учится читать по слогам. Это не только может быть, но, скорее всего и было.

Припомните своё детство золотое! Нет?

Но если бы вы в детстве, потакая своим удовольствиям, жрали бы только мармелад с шоколадом, вместо математики и чтения, то кем бы вы выросли и выросли бы вы вообще? Неужели не очевидно, что с подходом «удовлетворения желаний», «запретом на запреты» - человек не то, что будущим поколениям ничего не передаст, да ведь и до взрослого возраста-то вряд ли доживёт?!

+++

Экономический, культурный тупик современного Запада, его демографическая яма, превращающаяся в могилу белой расы – связаны, прежде всего, с тем, что Запад повернулся «лицом к человеку», и, соответственно, встал задницей к сохранно-передаточной функции цивилизации.

На протяжении нескольких десятилетий, шаг за шагом, Запад шёл по пути заискивания перед человеческим низом. Он сделал это и своим оружием в борьбе с пафосом коммунизма, и просто своим бытовым выбором.

Человеку постоянно предлагается делать то, что лично ему приятно и привлекательно – а последствия не просчитываются. И в этом подходе потакания греху – истоки разложения школы и образования, семьи и родительства, власти, ставшей безответственной, и закона, ставшего гуттаперчевым.

Посреди необходимости человек вдруг включает «дурочку желаний», и чем он дурнее, тем чудовищнее последствия его хотелок посреди выживательной необходимости.

То человеку вдруг в очереди за колбасой стало «вломы» стоять, и он сделал колбасу без очереди ценой многомиллионного геноцида соплеменников, «не вписавшихся в рынок». Ну и хрен с ними, главное – теперь я колбасу без очереди покупаю! То ему семью создавать неохота – и куда ж деваться, ведь на то его свобода личности! Детей рожать неохота – ну, не заставлять же его! Воевать ему неохота, вылез из окопа и ушёл домой, обрушил фронт обороны – но виновато командование: не сумело его должным образом развлечь и ублажить на фронте! Понятно, что ему учится и развиваться неохота, и он объявил глупым не себя, дурака, а чтение книг. Мол, я эталон ума, а кто на книги время тратит – тот глуп.

Из самовлюблённых идиотов вырастают майдауны и чайлдфри, содомиты и каннибалы, а главное – могильщики цивилизации и всего её наследия. Они утратили главную функцию, бесконечно прислушиваясь к собственному пердежу: функцию сохранять и передавать наследие, невзирая на любые трудности и неудобства.

Они говорят: «не мы для государства, а государство для нас». Но задумайтесь – разве кто-то станет строить такую гигантскую и затратную систему, как держава ради краткоживущей биологической особи, к тому же ничего из себя не представляющей, ничем, кроме заносчивости, не знаменитой?

И потому «государство для нас» - лишь псевдоним «государства не будет». Оно просто развалится, потому что его не поддерживают, а наоборот, хаотично выдёргивают из его конструкции кирпичи и прогрызают, как крысы, дыры для личного удобства.

+++

Главная особенность психологии «локалиста»[1] в том, что он приходит в мир тешить свои животные инстинкты и похоти. Более ни за чем. Отношение локалиста к вам двояко. Он воспринимает вас, как

- Досадную помеху (если вынужден делить с вами то, что мог потратить на себя)
-Невидимое ничто (если вы ничем ему не угрожаете, и потому абсолютно ему безразличны).

Поэтому локалист рвётся к власти, чтобы:

-Отнять всё у тех, у кого есть что отнять.
-Не замечать в упор ни жизни, ни смерти тех, у кого отнять нечего.

+++

Оба отношения к людям вступают в катастрофическое противоречие с сохранно-передаточной функцией цивилизации, то есть с базовой и основной её функцией. Ведь задача сохранять людские жизни не ставится, и задача наполнять их знаниями тоже не ставится. И выживание и образование конкурентов ни к чему локалисту – выживание делает их конкурентами, а образование – сильными конкурентами.

Отсюда отношение локалиста к Знанию (главному достоянию цивилизации). Оно делится:

- на прикладное, которое можно использовать непосредственно;
- и фундаментальное, не содержащее в себе очевидной немедленной выгоды.

Соответственно:

- фундаментальное сбрасывается, ликвидируется как неактуальное, как недойная корова или нестреляющее ружьё. Ему присваивается статус испорченной вещи, ненужного хлама.
-прикладное засекречивается (коммерческая тайна, патентование, авторское право и т.п.), чтобы пользоваться им монопольно, чтобы им не могли воспользоваться другие.

Итог:

Локалист фундаментальное наследие цивилизации теряет сразу, а прикладное – исчезает вместе с его биологической смертью, как его секрет, который он стремится унести с собой в могилу.

Можно ли это отделить от отношения к людям, как к досадной помехе или невидимому ничто? Нет, это не отделяется. Одно вытекает из другого. Предельный прагматизм мышления порождает геноциды, а геноциды – предельный прагматизм мышления.

Здесь надо добавить, что всё это не является для локалиста отчётливо сформулированным мировоззрением, которое он сам понимает. Наивно думать, что он в состоянии так же сформулировать словами своё отношение к жизни, как я сейчас это сделал.

Ведь я описывал результат господства биологических инстинктов, которые формировались до возникновения человека, членораздельной речи, лексикона. Это зоолог классифицирует медведя, как медведя, но сам-то медведь не знает, что он медведь. Сам медведь – это уникальное «Я» особи, противопоставляющей себя «не-Я» окружающей среды. «Я», следуя инстинктам, извлекает из среды приятное, и опасается, сопротивляется всему неприятному.

Локализм психики, в чём его отличие от эгоизма – это не выбор, сделанный сознательно, а органическое строение мышления, перед которым уже не стоит никакого выбора. Существо делает то «единственно-правильное», на что алгоритмически настроено. Можно упрекнуть в эгоизме человека, но нельзя упрекнуть в эгоизме механизм. Механизм следует своей конструкции, и никакой свободы выбора у него нет.



[1] Локализм – термин из социопатологии, обозначающий мышление, не оперирующее категориями вечного, бесконечного, замкнутое на биологическом пространстве-времени-веществе особи.

Александр Леонидов; 14 февраля 2020

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..