Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Ноябрь
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

Эскалация криминализации (ЭК) рыночных отношений.

Эскалация криминализации (ЭК) рыночных отношений. Суть теории «ЭК» в том, что большинство начинающих рыночные отношения не понимают до конца сами, куда приведёт их логика рынка, и в какие глубины криминализации всех сфер и сторон жизни они в итоге опустятся. Собственность есть объект, привлекательных для многих (неограниченного числа претендентов). Это отличает собственность от мусора (не нужного никому) и памятно-сувенирного блока (нужного лишь ограниченному числу лиц). Почему же неизбежно происходит процесс «ЭК», эскалация криминализации вокруг частной собственности?

Из-за того, что она не носит именного (выделительного) характера и имеет свойство переходить из рук в руки.

Первые претенденты на собственность вовсе не обязательно матёрые преступники. Начинаться всё может с относительно-невинного и весьма ограниченного оградительного насилия. Человек осуществляет присвоение материального предмета, исходя из принципа:

-Я добрый. Если меня никто не тронет – то и я никого не трону.

Далее эта позиция либо убивает собственника, либо трансформируется в постоянно возрастающую агрессию.

Почему?

Потому что есть другие претенденты на собственность, и они пытаются осуществить её захват. То есть – «трогают» - и заставляют реагировать собственника отражением нападения.

Вначале, какое-то время, эти игры могут идти по определённым, и даже довольно строгим правилам. Но они обречены скатиться к драке без правил, потому что выигрывает в них тот, кто использует максимально жестокие методы захвата.

Если один боец соблюдает правила (скажем, ниже пояса не бить), а другой не соблюдает, то при прочих равных условиях, выиграет боец, не соблюдающий правила. Если силы равны, но одна сторона себя сдерживает, то получается преимущество сил у той, стороны, которая никак себя не сдерживает.

Для удержания собственности (особенно её самых лакомых кусков) надо или идти на эскалацию преступных методов, или смирится с потерей собственности. А что такое эскалация преступных методов?

Ну, допустим, сторож охранял объект. И у него был только свисток. На робких грабителей свистка хватало. Но появились более наглые – их свист уже не пугает. Тогда сторож берёт ружьё, заряженное солью. Которое потом меняется на ружьё, заряженное боевыми патронами, и т.п.

Если ты сдерживаешь агрессию – ты вынужден соответствовать уровнем вооружений агрессору. Это не выбор, не твоя воля – это необходимость, диктуемая жизнью. Тот, кто уровнем вооружений не соответствует агрессору – становится жертвой агрессии.

Это мы и видим вокруг частной собственности.

Проблема ведь не только в том, что высшие командные посты захватывают представители преступного мира. Идёт и обратный процесс: руководитель высокого уровня, даже если изначально не имел преступных наклонностей – отражая ЗАХВАТНОЕ ПРАВО претендентов на его собственность, криминализируется, постепенно (не всегда сам того замечая) превращаясь в бандита и убийцу.

Между мафией и топ-менеджментом рыночных экономик идёт не только процесс сращивания, но и процесс КОНВЕРГЕНЦИИ ПРИЗНАКОВ. Легальные корпорации всё больше похожи на мафию (вплоть до полной неотличимости), и наоборот, мафии всё более похожи на легальные компании.

Этот процесс носит объективный характер, довлеющий над людьми, и не зависит от воли или желания, планов или настроений отдельного человека. Человек-то может быть каким угодно хорошим, но если он не участвует в процессе эскалации криминализации – ЗАХВАТНОЕ ПРАВО выбрасывает его на обочину жизни.

Чтобы отстоять лакомый кусок – надо стать злым. Не стал злым – лакомый кусок подберёт себе другого хозяина, выбраковав тебя, избавившись от тебя. Так Ельцин, умеющий расстреливать парламенты и города, вышибает Горбачёва, не умевшего это делать. Но ведь на корпоративном уровне, и даже на уровне малого бизнеса – идут сходные процессы.

Вопрос в ставке (она велика или мала), но не в правилах игры. Бедные порой дерутся за грош более жестоко, чем богатые за миллион, потому что для богатых конкуренция – игра, а для бедных – вопрос жизни и смерти.

+++

Хищничество и хищения есть источник частной собственности, а частная собственность – продукт хищничества. Они соотносятся как гусеница и бабочка: вначале захватное право, потом кокон стабилизации, потом – кажущаяся парадоксальной внезапная любовь крупных хищников к теориям ненасилия.

Но никакого парадокса тут нет. Голодный хищник нападает и расчленяет, терзает жертву, сытый хочет спать, чтобы его самого не кусали и не царапали. Крупный собственник уже добился того, чего ему было нужно, и теперь, поощряя толстовско-гандистское нытьё о ненасилии, пытается увековечить свои завоевания.

Пусть, мол, никто никого не трогает! Хорошо же? И меня никто не трогает, и тебя никто не трогает, и его тоже никто… Я живу во дворце, и меня никто не трогает, ты в конуре, и тебя тоже никто не трогает… И не нужно насилия: пусть всё навсегда остаётся, как есть.

Такие настроения в рыночной экономике – именуемы «старость хищников» или «осень хищников». Стабилизация такого типа обманчива, зыбка, а сама попытка сохранить неравенство в условиях ненасилия и кровобоязни – утопия. Старых хищников, слишком уж увлекшихся сытым сном, загрызут молодые и голодные.

+++

К счастью для человечества, этим процессом зоомахии[1] не исчерпывается наша история. Океану диффузного[2] зоологического насилия[3], которое можно называть дикой природой, а можно – всеобъемлющей частностью собственности – противостоят Государство, Право и Культура. Уже давно, на заре истории, три этих института, тесно связанных между собой, бросили вызов таким чисто-зоологическим явлениям, как частная собственность, лишённая административной командности свободная экономика, полнота либеральных свобод личности (особи) и т.п.

Начав историю, выделившись из животного мира, человек тем самым начал строительство социализма и государственной, плановой экономики. Строительство шло с переменным успехом и очень драматично. Обе противоборствующие силы обладают страшной мощью. Если говорить в двух словах, то человека разрывает между силой биоса и силой разума. Его тело и все инстинкты телесности рвутся в одну сторону, абстрактное мышление и всё, что связано с миром духа – в другую.

Представить себя без частной собственности человеку так же жутко и неуютно, как представить себя без Государства и Права. И этот дуализм заставляет человека закрывать глаза на кричащую очевидность: собственность и государство антиподы!

Всё, что государственное – не частное. Всё частное – соответственно, не государственное. Закон есть подчинение, собственность (обладание) – господство. Подчинение и господство – противоположны по смыслу.

Человеку страшно остаться без тела со всеми его врождёнными инстинктами, но ему, уже обработанному культурой, страшно остаться и без мозгов, без души. Самому хочется не подчиняться законам, но не хочется, чтобы другие с тобой поступали беззаконно. Хочется порабощать и властвовать – но одновременно страшно жить в том мире, где это нормально: а ну как тебя самого поработят и подавят?!

Человек ищет компромисс, и находит его в демаркационной линии между вечными противниками: государством и частной собственностью. Человек исторический (современный рыночный либерал есть человек доистоирческий, не о нём речь) делит так не только имущества (казённые и личные), но и дела (это моё частное дело – а то дело государственное), время (это время рабочее, служебное – а то свободное, досуг) и всё прочее.

Человек исторический не хочет, чтобы государство сожрало всё частное. Но он также боится, что частное сожрёт всё общественное, всё государственное, понимая, что когда частное это сделает – оно провалится в чистую первобытную зоологию, страшную, как ночь в джунглях.

Человек исторический уже при фараонах или средневековых королях понимал, что частному воли давать нельзя, частное должно подавляться, его необходимо загонять в резервации, и не выпускать оттуда. Если вынешь огонь из печи и раскидаешь по всей избе – не будет у тебя избы. Если сделаешь то же самое с частной собственностью – тоже останешься на пепелище; если вообще останешься живой!

+++

Как возникло государство? Да наросло, как коралловый риф вокруг скалы! Стержнем является культ и единоверчество какой-либо общины. Построили храм своего культа. Другим этот храм – просто куча сокровищ, хотят разграбить. Чтобы другие не разграбили – вокруг храма строят стену. Получается крепость.

Далее: а как быть с членами храмовой общины? Оставить за стеной? Совершенно логично, что стену расширяют, включая в крепостную защиту и дома членов общины. Не могут же верующие жить в храме, это же кощунство! У них есть собственные, бытовые дома, так появляется светская часть города (огороженного от нападений места).

Далее: даже самому тёмному дикарю ясно, что выжить на пятачке вокруг любимого храма нельзя: нужны поля, леса, воды, ловы, месторождения руд и т.п.

Оборонительные системы культа начинают растягиваться, пытаясь оборонять все природные ресурсы, принадлежащие культу и общине верующих. Так у крепости появляется прилегающая территория, крепости-филиалы (стольный град и другие города).

В итоге мы имеем государство, которое, в случае деградации культа (веры или идеологии) разваливается в порядке, обратном тому, по которому собиралось.

Если вы с соседом больше не единоверцы, не отделяете себя сообща от «поганых», от каких-то еретиков и отступников снаружи стены, то какая вам разница, жить с соседом в одном государстве, или в разных?

Допустим, враги проведут границу между вами и соседом. Для верующих это трагедия разлучения, «разделённый народ» и т.п.

Но если у вас нет общей веры – тогда кто вам сосед? Просто человек. Такой же человек, как и враги, устанавливающие границу. Он добрее их? Далеко не факт! Они люди и он человек, почему вам нужно быть с ним заодно, а с врагами на ножах? Враги вас могут зарезать – а он что, не может? С точки зрения криминальной хроники соседи убили столько соседей, что это, пожалуй, больше, чем потери на войнах!

Какой-нибудь маньяк Чикатило – он же не «турецко-подданный», он же имеет паспорт советского гражданина, легче вам от одного с ним гражданства?!

Если у вас нет общей веры с соседом, то сосед от врага ничем не отличается. С соседом можно договориться – но и с врагом можно договориться. Враг опасен – но и сосед опасен. Хуже того! Иногда враг явился чёрт знает откуда, и у вас к нему никаких личных счётов, а с соседом вы тридцать лет в конфликте, ненавидите его сильнее, чем какого-то абстрактного врага, вообще вам никак не известного…

Само деление на «своих» и «чужих» - продукт единоверчества со «своими». Если не оно, то с какой стати один человек мне «свой», а другой «чужой»: оба они не я.

Атеизация населения приводит к тому, что наиболее циничные сограждане переезжают в другие страны, где им комфортнее покажется, и совершенно спокойно становятся гражданами чужой страны. Будет ли для такого переселенца трагедией оккупация России Америкой? Нет, ведь он сам давно уже живёт в Америке, ему без границ даже удобнее на «малую родину» прокатиться станет…

Всякое государство возникает из Культа (идеологии) и живёт только ими: иначе центробежные силы личной выгоды при делёжке благ не будут побеждены центростремительными силами Общего Дела. Исчезнет притяжение Храма – рассыплются и элементы, вращавшиеся по его орбитам.



[1] Зоомахия – борьба двух одинаковых силмежду собой за личное первенство, не имеющая никаких принципиальных отличий между противоборствующими сторонами. Например, I мировая война, в которой короли воевали с королями, а банкиры с банкирами. Никаких принципиальных отличий между противоборствующими сторонами не было, нельзя сказать, что республики объединились против монархий, социалисты против рыночников или представители одной религии против представителей другой. Это – феномен полной однотипности претендующих на лидерство персон, он и называется в социопатологии ЗООМАХИЕЙ.

[2] То есть не имеющего плана, центральных органов и общей конечной цели

[3] Гоббс называл его «войной всех против всех»

Николай ВЫХИН, специально для «ЭМ»; 21 октября 2019

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • Наш сайт (ЭиМ) глушат!

    Наш сайт (ЭиМ) глушат! Одно дело - слышать про такое со стороны. Другое - лично столкнуться.В РФ начиная с 30 сентября сего года неизвестными лицами произведено техническое веерное отключение сайта ЭиМ, который для большинства пользователей вдруг стал "недоступным". У нас он работает, как ни в чём не бывало, но мы - в локальном пузыре, а с мест сообщают, что сайт нигде не открывается.

    Читать дальше
  • ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ...

    ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ... Можно спорить о художественных достоинствах или философских идеях романа «Апологет» А. Леонидова, на днях опубликованного замечательным издательством «День Литературы»[1]. Об одном спорить не приходится: с такой стороны революцию и советский строй ещё никто не осмыслял! Ни сторонники, ни противники таким образом её не рассматривали, факт. Остальное – спорно. Как, в общем-то и должно быть с художественным произведением, главное требование к которому во все времена – свежесть и оригинальность. И это есть…

    Читать дальше
  • ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике

    ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике В первой части Открытого Письма (Слово о счастье) мы выяснили, что сверхбогатым людям мешает обрести счастье внешняя и внутренняя агрессия. Чтобы найти способ преодоления проблемы, надо определить её источник. Так, где же "собака зарыта"? На данный момент политэкономия указывает нам: произвольное деление земных, материальных благ делает людей врагами друг другу. Не какие-то мифические классы, а именно людей, персонально.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..