Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Апрель
пн вт ср чт пт сб вс
      01 02 03 04
05 06 07 08 09 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30    

«Кидалово» - стратегия антицивилизации

«Кидалово» - стратегия антицивилизации Когда тонет большой корабль – одни ищут средства залатать пробоину. А другие одержимы мыслью, что количество шлюпок ограничено. И надо успеть уплыть на шлюпке – чтобы не оставаться в гигантской воронке погружающегося в пучину «Титаника». Было время, когда Запад обдумывал свой выбор – когда там ещё оставались сторонники «мирного сосуществования», предполагающие, хотя бы в теории, право других людей на жизнь. Это время на Западе безнадёжно прошло. Всё свелось к стратегии «сдохни ты сегодня, а я завтра». Ставка была окончательно и бесповоротно сделана на тех, кто панически ищет личную шлюпку для бегства в единственном числе…

Борьба с перспективной (пусть и со множеством локальных ошибок, сбоев) ветвью цивилизации, советским укладом жизни и экономики, подтолкнула Запад к опоре на «врагов общего корабля». Планета Земля воспринимается теперь не как «общий дом», а как «общая могила». Циклы воспроизводства сменены разорванной логикой одноразового хищения, «кидалова» соплеменников и бегства подальше с награбленным.

Прозападные правительства не обустраивают судьбу своих народов. Теперь они обустраивают только своё персональное (семейное) будущее в «тихих гаванях» подальше от своих народов. Их стратегия – взять (вырвать с кровью) «здесь» – и утащить «туда», вместе с собственными телесами и всеми видами на будущее.

Мы можем изучать материалы современной Польши, или прибалтийских карликов, или Украины, или Молдавии, или Румынии, Болгарии, Греции – повсюду видим одно и то же: отказ от систем, предусматривавших рост или хотя бы простое воспроизводство извлечения потребительских благ из доступных на данной территории ресурсов. Грубее говоря – земля не обрабатывается, а гробится. Правительство ведёт себя не как рачительный хозяин, а как кочевая орда. По принципу «ограбим, и пойдём дальше».

Понятие о личном успехе в этих разлагающихся обществах заключается теперь в триаде «захватить-присвоить-бежать». Социопсихический кризис таких масштабов, что смена политиков ничего не меняет по существу. Новые приходят ровно за тем же самым, за чем приходили предыдущие.

Тем более, что по мере бегства с награбленным происходит естественная ротация властей: тот, кто посчитал, что уже «пора» - уступает место следующему в очереди на разграбление будущего своих народов.

Итог: вместо обустройства жизни идёт её дезорганизация, так плотно, что кажется – она планомерная. Впрочем, значительная часть паразитов пожирает национальные организмы вовсе не с какими-то далеко идущими планами, а просто по причине неутолимого стяжательского голода.

Попробуйте объяснить глистам, что они – сознательный враг организма. Они вас не поймут. Глисты выедают изнутри донорский организм – потому что таков их инстинкт, и никакого зла они организму не желают (хотя по факту истощают, убивают его).

Можно подпитывать будущее из настоящего. А можно и наоборот – подпитывать текущее потребление будущим. Очевидно, какой выбор сделала стратегия либералов. Простейший вариант – набрать долгов на любых условиях, под любые проценты, и смачно их растратить, в надежде, что не тебе придётся отдавать. Впрочем, и другие варианты «либеральных инициатив» сводятся к тому же: «берём мы – отдавать другим».

+++

Главный вывод из атеизма – разрушительную силу которого большинство «теоретиков атеизма» не понимает – «жизнь коротка». Эта логика локализует Вселенную по времени биологической жизни особи, с неизбежным «на наш век хватит».

С долгосрочными проектами цивилизации, суть которых – в преемственной передаче постоянно возрастающего наследия между поколениями – это несовместимо.

«Зато» мы получили другое: истерию кратковременности. Это истерический ужас особи-носителя по формуле «не успею пожить». Он долбит и точит носителя изнутри, превращая ситуационные «кидалово», «подставу», «использование» - в стратегию поведения. Складывается характерная для либеральных режимов «матрёшка кидал»: партия хочет «кинуть» другую партию, корпорация – смежников и потребителей (а потребители – производителей), лидеры партии хотят «кинуть» рядовой актив своих партий и т.п.

За каждым «кидаловом» внутри скрывается ещё одно «кидалово». Например, варварское разорение планеты со стороны США объяснялось попытками сосредоточить материальные блага для населения США. По формуле, вполне арифметически-понятной: чем меньше получает сборщик кофе в Эквадоре, тем дешевле это кофе для североамериканского потребителя[1].

Это настолько очевидно, что вошло в масс-культуру, в массовое потребительское сознание. Например, главный герой романа «Дьюма-Ки» прогрессивного американского писателя Стивена Кинга размышляет о дешёвой кукле так: «Да и чего еще я мог ожидать от тряпок, засунутых в розовое тело каким-нибудь несчастным ребенком, которого заставляли трудиться и нещадно эксплуатировали где-то в Камбодже или в гребаном Уругвае». Сказал об этом между делом, как об очевидном факте – и вернулся к изложению сюжета…

США – «кидала» для Камбоджи и Уругвая, стоящий своё изобилие на их крайнем, запредельном истощении и безысходности. Но теперь мы видим, что и общество в США отнюдь не однородно: за «кидаловом» планеты в пользу США, стоит «кидалово» американским обществом «двух третей» третьей трети населения, а за этим – кидалово лидерами, реальной властью США, банкирами – основной массы «общества двух третей»…

Получается целая цепочка «грабежа награбленного»: Уругвай грабят ради США, США грабят ради верхушки США, но и в верхушке США отношения – как между пауками в банке.

Во всех этих цепочках нет только одного: попыток обустроить жизнь на будущее наилучшим образом. Попыток договорится о взаимно-щадящих отношениях при обмене, которые у нас называют «взаимовыгодными», забывая, что их можно (в силу диалектики) назвать «взаимно-невыгодными».

Ведь если при дележе выручки в 100 рублей двое людей поделили их 50 на 50, то каждый из них не только получил 50 рублей, но и недополучил 50 рублей.

То есть его упущенная прибыль составила половину наличной суммы. А чтобы он получил максимум прибыли – нужно, чтобы другой человек не получил вообще ничего. Если вам трудно понять эту «суть» рыночных отношений, то возьмите у детей счётные палочки, и разложите по столу. Авось, станет очевидным то, что для людей, не забывших уроки младшей школы и так очевидно!

Всё нытьё о «маленьких зарплатах» в СССР, хорошо знакомый нам скулёж на тему – «мы жили пусть достойно, но скромно», «люди были добрые, отзывчивые – но стояли в очередях за дефицитом» - отсюда.

Всякий «неграбитель» накапливает сумму упущенной прибыли, которую он получил бы, если бы был грабителем. Он это ощущает, и порой – ощущает очень болезненно. Ведь богатство – это чужая бедность. Превосходство в доходах над окружающими.

Богатство не материально. В XIX веке электричеством и водопроводом пользовались только самые богатые члены общества, в ХХ веке ими стали пользоваться все – но как богатство это уже не воспринималось. Богатство – не обладание, а превосходство. Когда превосходства нет – то для нашей психологии уже неважно, чем мы обладаем, раз оно общедоступно, то стало быть, «живём мы лично скудно».

Богатство – это идея превосходства, и когда превосходства нет – возникает психологическое ощущение собственной бедности, даже нищеты. Поэтому равные возможности приводят к равному недовольству. Всякий полагает себя лучше другого, и получая наравне с другим – видит в этом «ужасную несправедливость».

Если сборщик кофе в Эквадоре станет получать приличную зарплату – оплата его труда ляжет на цену его продукции – и кофе в США вздорожает. И невыносимо - для привыкших к дешёвому (для себя) кофе. Это касается и любого другого потребительского блага. Как только повышаются возможности одного человека – автоматически снижаются возможности другого.

+++

Стратегия обустройства жизни, выработанная цивилизацией (мудростью веков) как раз и заключается в болезненном, но необходимом для существования культуры подавлении потребительского эгоизма. Всякий правитель, который облегчит жизнь внизу – тем самым осложнит жизнь самому себе (потому цивилизация и требует самопожертвования в рамках сакральной этики служения).

Человечество лишь тогда не распадается на враждующие, взаимно-пожирающие и взаимно-ненавидимые особи, когда человек имеет целью общее, а не собственное удобство и благо. Только в этом обобщении, порождённым развитием абстрактного мышления, мы и можем говорить о человечестве, как о чём-то реальном. Потому что объединять в «единое человечество» гитлеровцев и пожираемых ими евреев – согласитесь, нелепо. Отношения «хищник-жертва» не предполагает никакого единства, кроме пищеварительного.

Разумеется, быть начальником в СССР, и отвечать за выполнение плана при ограниченной зарплате – значительно сложнее и дискомфортнее, чем быть начальником в условиях «ельцинского пакта», в рамках которого начальник ни за что не отвечает и ничем не ограничен. Именно это очевидное удобство (меньше работать - больше получать) и подтолкнуло большинство советского начальства в объятия ельцинизма.

И никто не рискнёт сказать, что нынче министр или директор завода, глава корпорации - живёт хуже, чем в СССР. Сказать так – означало бы солгать, если мы не имеем в виду моральной стороны вопроса.

Безответственность – враг цивилизованности, но она открывает колоссальные возможности как роста доходов, так и снижения нагрузки у отдельно взятого человека. Наоборот, ответственность, чувство долга (продукт многовековой культово-миссионерской «обработки сознания») – очень сужают и личное богатство, и личный досуг «несвободного человека», «раба божьего».

Если человек врывается в жизнь не как служитель и хранитель, а как медведь на пасеку – то он, в роли крупного хищника, будет купаться в меду и сладости.

Печальный принцип «за всё приходится платить» - он обходит, перекладывая «платежи» за свои удовольствия на чужие плечи, на других людей. И, когда у него это получилось – наслаждается. И, наслаждаясь, сочиняет либеральную версию экономической науки, которая очень похожа на записки медведя о пчеловодстве: «найти, сломать, выгрести до донышка, и всех других отогнать: вот путь к изобилию мёда».

+++

Они лишают будущего и своих, менее нахрапистых, менее наглых современников, и в ещё большей степени – потомков, следующие поколения. Но их нельзя назвать безумцами: они логичны в рамках локализма. Атеизм порождает ощущение биологической локальности, предельно сокращает как время, так и пространство ощущения. Что, в свою очередь, неизбежно меняет (деформирует) любые представления о смысле жизни и мотивах действий.

Локальность не может вместить в себя смыслы и мотивации Вечности – поскольку конечное не вмещает бесконечного. Всё, что для Вечности кажется разумным и адекватным – в локальности предстаёт и безумным, и неадекватным.

+++

Поскольку одинокий эгоист бессилен против крупной группы себе подобных – он не имеет возможности открыто проявлять свой идейный эгоизм, свой цинизм, как мировоззрение. Это удел эпатажных подростков – а во «взрослой» жизни эгоист пытается эксплуатировать какую-либо обобщённую идею, чтобы его безверие паразитировало на чужой вере.

Это приводит к хорошо нам знакомой проблеме вытеснения идеологии псевдологией. Когда носитель идеологии сам ни в коей мере не верит в то, что произносит и представляет.

Получается теория «двойной истины», градусы посвящения масонерии (карьерно-финансового заговора). Низам преподают идеологию – а верхи живут псевдологией, тайно, в режиме заговора, отрицают всё то, что гласно и публично заявляют.

Можно спорить, но я полагаю, что вытеснение псевдологией коммунизма в СССР и аналогичной псевдологией теорий демократии на Западе шло параллельно. То есть они бы состоялись и друг без друга, под влиянием гравитационного поля локализма.

Если мы возьмём любую идеологию и прибавим к ней локализм особи, то что получим? Псевдологию. Почему? Объясняю:

Если жертва обмана будет знать то же самое, что и обманщик – то обмана не получится. Поэтому, чтобы обман состоялся – жертва обмана должна обладать иным знанием и верой, нежели обманщик. В итоге обманщик сознательно насаждает и отстаивает публично те формы веры, в которые сам, лично, внутренне – не верит.

Ему это необходимо – без этого у него не получится цель его жизни, «всех нае…ть».

Парадокс псевдологии в том, что она является учением (логией) о неистинном. В псевдологии истина и ложь меняются местами. Через это прошли и КПСС, и американские партии-близнецы. А до них – мировое христианство: когда жречество полагает символ собственной веры уделом дураков, и втайне хранит верность противоположному символу веры.

Идеология, как концентрат наук, доступного данной эпохе научного знания – порождается тем же, чем и науки: то есть представлением о вечности, бесконечности и единстве мира. Это представление (т.н. инфинное сознание) включает в себя всеобщность знания как аксиому и априори. Иначе совершенно непонятно – зачем одному химику делится своими достижениями с другим химиком, и т.п.

Локализм выбивает аксиому и априори научного знания и цивилизационного строения. Жизнь не начинается до меня, и не продолжается после меня, есть только я, локальный и конечный.

Такая позиция обрекает на сворачивание идеологии в псевдологию, в совокупность демагогии для обмана простаков.

Цивилизация прославляет тех, кто «сделал вклад» (например, в науку, культуру, развитие).

Локализм уважает только тех, кто, наоборот, сделал «максимальное изъятие» из окружающих сред.

Играть против этого рвачества внутри локализма и его «логики отрезков» - заведомо безнадёжная, проигрышная игра.

Ведь для того, чтобы цивилизация развивалась – нужно отдавать больше, чем берёшь. А для биологической особи – это чистое безумие и удел каких-то кретинов, зомби с «рабской психологией». В рамках локализма, обессмысливающего перспективы всего вечного, безразмерного – разумно брать от жизни как можно больше, а отдавать ей как можно меньше.

К чему это приводит? К тому, что видим вокруг себя сегодня: к очень быстрому исчерпанию накопительного резервуара цивилизации.

Если сосуд опорожнять быстрее, чем наполняешь – то что останется в сосуде?

Если от жизни брать больше, чем даёшь (позиция социал-паразита) – то что останется от жизни, и останется ли сама жизнь?

+++

Псевдология демократии прикрывает расхищение и утилизацию наследия человечества точно так же, как она прикрывала под видом «коммунизма» его расхищение и утилизацию в позднем СССР.

«Дураки» отдают – «умные» берут. И чем более они «умны», чем «умнее» сами себе кажутся – тем больше и неразборчивее, страшнее и яростнее обдирают кору с «древа жизни и познания».

Так зайцы по зиме убивают яблоневые сады – лакомясь корой, и совершенно не задумываясь о перспективах садоводства…

Почему общества возглавляют (удручающе-повсюду) корыстные лицемеры и циничные рвачи?

Ответ проще, чем кажется сперва.

Общество возглавляют умные. Но если для инфинных общин умными представляются созидатели грядущего всеобщего величия (сеющие разумное, доброе, вечное), то в общинах локалистов все лавры умных достаются корыстным лицемерам и циничным рвачам. Только такие у локалистов считаются «умеющими жить», только такие пользуются уважением – а других локалисты презирают.

И когда встаёт вопрос – кому править, то религиозное и атеизированное общество отвечают на этот вопрос по-разному.

+++

Рассматривая эту болезненную и сложную тематику, А. Леонидов в своём культовом романе «Апологет»[2] пришёл к выводу, что безверие – паразит веры. Само по себе оно бессильно и бесплодно, как и любой паразит, отделённый от донора.

Само по себе оно не может существовать, и умирает. Циник ничего не сможет выцыганить у других циников. Ему непременно нужны люди наивные, доверчивые, ему надо их где-то найти, а может быть – даже и создать собственными усилиями в рамках псевдологии.

Но вера зачастую бессильна и беспомощна перед безверием, если её организм лишился иммунитета на отторжение паразитов. Паразит проникает внутрь веры, стремится там достичь лидерских постов, захватить власть над общинами верующих. Бесплодный и нежизнеспособный сам по себе, паразит отбирает питательные вещества, собранные самопожертвованием, чувством долга, ответственностью в рамках искреннего служения идеям и принципам той или иной веры.

Ничего больше паразит безверия делать не умеет: но это дело (хищение чужой лепты в храмовую сокровищницу) он умеет делать очень изощрённо.

+++

Если колония паразитов размножается в обществе – то хищений всё больше, а приношений на алтарь некогда вдохновлявших цивилизацию ценностей – всё меньше. В итоге имеем сперва ельцинщину, а потом и байденщину – продукт локалистского вырождения стержневых идеологий своих распадающихся, выжранных паразитами до сухой скорлупы обществ.

Обществ – в которых все пытаются «кинуть» всех, и горизонтально, и вертикально, вырываясь к личному успеху через утилизацию окружающих сред.

И «кидалово» превращается в норму жизни, в основное правило поведения, в признак ума и предмет восхищённого уважения. Вырастут ли в таком токсичном психофоне цивилизованными будущие поколения? Думаю, они рискуют вообще не вырасти никакими – не то, что цивилизованными! Содомиты и «чайлдфри», как апофеоз остервенелого локализма – тому яркая иллюстрация…

----------------------------------------------------------------

[1] В 2016 году на Генассамблее ООН были опубликованы устрашающие цифры. 152 млн детей в возрасте от 5 до 17 лет стали жертвами детского принудительного труда. Во многих странах детский труд не был официально запрещен.

[2] https://denliteraturi.ru/author/702

Виктор ЕВЛОГИН, обозреватель "ЭиМ".; 10 марта 2021

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Подписка

Поиск по сайту

  • Дети, Крым, счастье, позитив...

    Дети, Крым, счастье, позитив... В нашей жизни очень много грустных новостей. И потому мы часто забываем, что кроме мрачной геополитики есть ещё и просто жизнь. Наши дети выходят в жизнь и занимаются творчеством, создают нехитрые истории о своём взрослении, создавая позитивные эмоции всякого, кто видит: жизнь продолжается! Канал без всякой политики, о замечательных и дружных детишках, об отдыхе в русском Крыму и не только - рекомендуется всем, кто устал от негатива и мечтает отдохнуть душой!

    Читать дальше
  • Геноцид армян: новая глава

    Геноцид армян: новая глава Карабахский конфликт - это одна из глав чёрной книги геноцида армян, которым с XIX века занимаются турки. В их понимании армяне "недобиты", и хотя армяне потеряли большинство своих земель, всё-таки небольшой анклав армян остаётся в турецком море Закавказья. Геноцид армян обрёл второе дыхание в годы "перестройки", в конце 1980-х, когда турки вырезали армян в ряде населённых пунктов, но снова не везде. Военное сопротивление побудило турок прекратить резню.

    Читать дальше
  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин