Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Март
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

В. Авагян: солидарность как выживание

В. Авагян: солидарность как выживание ​Человек потребляет ресурсы пригодной для его жизни территории – без чего не смог бы выжить. Точка. Спорить не о чем. Кто хочет спорить – поживите в пустыне без воды или в болоте без почвы. Но! Потреблять ресурсы может любое существо, включая и самые низшие. Не только баран щиплет траву, когда его выпустят на пастбище, но и амёба тоже что-то глотает. Однако жизнь барана не исчерпывается тем, что он способен щипать траву, и тем, что трава эта есть в наличии. Если барана режут – то наличие самой сочной травы вокруг и большой аппетит ему ничем не помогут. Получается неразрывная связка, которая и есть сама жизнь, без кавычек и оговорок, в прямом и грубом смысле:

Живое существо – природные ресурсы – их защита от другого живого существа, претендующего на них.

В общем и целом феномен биологической жизни имеет формулу, которую нехудо бы учить с 1 класса, а лучше – в детском саду.

Жизнь = потребление + оборона.

Отсюда рождается основное экономическое противоречие, по сути, неразрешимое в эру неопределённых доходов, решаемое только тарифной сеткой оплаты труда (определённостью доходов человека):

- Как потребитель, человек экономически заинтересован в мизантропии, грубее – ни с кем не делиться. Если он начнёт со всеми делиться доступными благами – то ведь ничего ему-то лично не останется!

На эти грабли наступило социалистическое прекраснодушие – помогая всем мыслимым и немыслимым неграм построить социализм, надорвались, обделили собственную глубинку…

- Но, как обороняющийся – человек экономически заинтересован в альтруизме. Проще говоря – заинтересован делиться благами с теми, кто поможет ему потом их отстоять в бою.

Ведь если всех обидел, обделил, всё себе забрал – то тебя и защищать никто не станет. Придут четвероногие и двуногие волки, ОТБЕРУТ ВСЁ. Так жадность доводит до пепелища. Не умея организовать защиту ресурсов, из которых извлекаются блага - человек остаётся без всяких благ, изгоем и нищим босяком.

Как говорилось в детском мультике – «дедушка, мне обязательно нужны и дудочка и кувшинчик». То есть и блага, и возможность их защитить. Если я всё раздам – то останусь ни с чем. Но если я ничего никому не дам – придут и силой отберут, а защищать меня некому (никто не станет). И я тоже останусь ни с чем…

Решая это противоречие между хватательно-поглотительным инстинктом собственности и инстинктом выживания, человечество придумало законы и государства. Эти инструменты должны были найти компромисс между жаждой всё загрести в одни свои руки и необходимостью коллективно (многими руками) – дать отпор грабителям.

Если государство перекашивало в ту или в другую сторону – оно начинало или всё отдавать в одни ненасытные руки, или наоборот, всё своё раздавать всем, кому не попадя – государство гибло. Оно гибло как от чрезмерного эгоизма собственников, их чрезмерной мизантропии, но и от чрезмерного альтруизма.

Отсюда я, как экономист, вывожу две формуле гибнущего государства:

1) Государство, в котором прилично заработать трудом (без блата и связей) невозможно, как ни старайся, что ни делай (современная РФ).
2) Государство, в котором приличный заработок получить слишком легко – без особых усилий и ответственности получателя (погибший СССР).

Выжить может только такое государство, которое, с одной стороны, даёт возможность простому человеку (не входящему в правящие кланы) заработать, повысить свой жизненный уровень, но с другой – только при условии высокой ответственности и чувстве долга со стороны этого человека.

Эти формулы вытекают из самой природы собственности – которая является захватом. Она является захватом и тогда, когда её обретают – обойдя всех остальных, оказавшись шустрее и хищнее. Но и тогда – когда её обороняют: ведь как ты её однажды хапнул – точно так же и у тебя её могут хапнуть.

Собственник, который слишком добрый, перестанет быть собственником, всё раздаст.

А собственник, который слишком злой – не получит защиты, когда его придут «раскулачивать».

Жизнь заставляла государства искать компромисс, и их выживание зависело от того, насколько им удавалось найти этот компромисс между эгоизмом потребителя и коллективизмом обороны.

Перегибая в ту или иную сторону, государство либо растаскивалось изнутри, либо гибло от ударов агрессора извне.

Потому что обойтись «отдельно дудочкой» или «отдельно кувшинчиком» не получится, как в назидательном мультике. Обязательно нужны и дудочка и кувшинчик!

+++

Почему наш внешний враг, подогревая наш хватательно-поглотительный инстинкт собственников (эгоизм собственника) – постоянно мурлычет о том, что нам ничто не угрожает, что осаждённая крепость – это сказки, враки, и т.п.? Да потому что ему нужно (и позарез) заглушить коллективистский оборонительный инстинкт совместного выживания!

Если эта задача ему удастся, то люди в осаждённой крепости перегрызутся, как в фильме «Гараж», и брать-давить их можно будет голыми руками любому сколько-нибудь организованному противнику.

Именно так давили соседи раздробленную Германию в Средние Века. Как писал виднейший историк Средневековья С.Д. Сказкин, фактический руководитель Франции кардинал(!) Ришелье надел на себя

«…маскарадное одеяние ревностного миротворца и сердобольного защитника слабых… Он старался выступить в одеянии хранителя мира, великодушно спасающего от императора бедных немецких князей, а заодно и «милую им немецкую свободу». Речь идёт не об одном Ришелье. Ещё в середине XVI века католический король Франции Генрих II помог немецким раскольникам-протестантам и сепаратистам нанести поражение императору Карлу V. Как «добрый католик», Генрих травил и преследовал протестантов во Франции, но при этом бесстыдно (как и современный Запад) объявил себя защитником раскольников в Германии и присвоил себе титул «защитника немецкой свободы».

Иностранная империя всегда заботится не о свободе у себя, а о «свободе» у геополитического противника.

Как остроумно пишет классик современной литературы Стивен Кинг про 1984 год – «Воспользоваться самолетом [в этом году - ЭиМ] мешали не только моя стойкая нелюбовь к этому виду транспорта, но и забастовка авиадиспетчеров и их последующее увольнение Рейганом (Рейган, как оказалось, становился ярым сторонником профсоюзов только, если профсоюзы эти действовали в Польше)».

То есть в просоветской Польше профсоюзы – рыцари свободы, но у себя в тылу они же – враги и диверсанты. На тебе, СССР, то, чего мы у себя держать не хотим!

Используя жадность личности против общества, внешний враг уничтожает в конечном итоге и это общество, и составляющих его личностей. Ему нужно, чтобы враги верили в вечный мир – и тогда у врагов резко усиливаются центробежные собственнические инстинкты рвачей.

Именно об этом предупреждает Священное Писание, используя неожиданно-современные слова: «…ибо, когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут. ... И когда они воскликнут: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут»[1].

А в самом деле, что случится, если два собственника, примерно равной силы, передерутся между собой? Кто выиграет? Правильный ответ – третий, тот, кто со стороны. Именно он получает все выгоды от взаимного ослабления соседей взаимными тяжбами.

= Человек жаден, и жаден по природе своей. Он любит брать, с запасом, даже излишнее ему – и не любит делиться.

= Но ему необходимо делиться, чтобы не остаться в одиночестве перед лицом организованного, спаянного в железные фаланги врага. Ибо иначе со всеми своими жадно накопленными сокровищами он станет как жирный каплун в пасти волка.

Тот, кто не имеет армии, в которой популярен – собирает сокровища не для себя.

+++

Если от врагов сбежать, бросив им все свои ресурсы – жить станет нечем и не на что. Если же врагам сдаться – то становишься для них убытком и обузой, ненужным им обременением, потребляющим сданные им ресурсы.

Пост-советские пацифисты, воспитанные в ужасе не только перед пресловутой «слезинкой ребёнка», но и слезинками любого великовозрастного детины, опробовали на себе и то, и другое.

Они попытались бежать со своих заводов и фабрик, полей и лабораторий – без боя сдав их приватизаторам, решив «не мелочится». Их никто не преследовал – но оказалось: в тех местах, куда они сбежали, корма (обозначим этим грубым словом) нет. Конечно, иногда Господь кормил великих праведников в мёртвых пустынях, но вы, ребята, не великие праведники, чтобы вас миллионами кормить «из ничего и ни за что», вне ресурсной базы…

Попытались они так же и сдаваться на милость победителя, очень быстро обнаружив, что для победителя само их существование очень накладно, потому что человек вообще, сам по себе – сумма издержек на его поддержание. Одно дело, если кормишь своё дитя, наплевав из любви на все убытки. И совсем другое – если тебе предлагают прикормить чужого детину, к тому же за счёт твоего дитяти…

И то, и другое носит в экономике имя «монетизация и вывод с территории средств к существованию». Процесс состоит вот в чём:

Работники делятся на лишних и необходимых хозяину ресурса, из которого путём переработки даров природы извлекаются блага.

Лишние – это убытки на 100%.

Человек, который платит зарплату 100 работникам, имея нужду лишь в 50 – достоин канонизации за личную святость!

Но и в необходимых работниках заключена упущенная прибыль хозяина. Чем лучше они живут – тем выше доля прибыли от ресурса, которая на них уходит.

Снижая их заработки – хозяин ресурса наращивает свой доход, а сокращённые «лишние рты» помогают ему, пытаясь вернутся на работу, заменив недовольных.

+++

Скажут: современный капитализм не таков. Отчасти соглашусь – но он «не таков», потому что в нём много инородных вкраплений и примесей.

Чтобы он оставался «не таким» - нужно сохранять и наращивать в нём эти посторонние примеси, а не «очищать» его от них.

Очистивши отношения от гуманистических напластований, мы получим именно то, что я описал. И уже получаем.

+++

Единственной формой собственности и потребления любого человека является только то, что у него не отобрали. Никаких иных определений или оснований для собственности или потребления не отыщешь, как ни пытайся.

Оттого и законность – что бы там ни говорили – определяется только мечом. Докуда он дотягивается – дотуда и дотягивается собственность (владение). Рассуждать про том, что «это да то у нас отобрали незаконно», конечно, можно, но толку от этого никакого. Только душу травить… Что считаешь твоим – то пойди и возьми. И заранее знай, что просто так не отдадут (за исключением редких случаев, следствия идиотизма – когда Россия дарит НАТО свои Таллин или Ригу просто так, без боя).

Нет ни у человека, ни у государства ничего, кроме того, что с боем отстояли. И потому рассуждения о государстве, которое неправильно тратит «наши деньги» со стороны тех, кто без боя уступил приватизации – пустое колебание воздуха. Нет больше никаких «ваших денег» - как нет больше у вас Риги и Львова. Вы их сдали, чтобы не драться, уступили нажиму хулигана, посчитав, что бежать умнее. Поскольку кошелёк вы выбросили – хулиган не стал вас догонять.

Но потом вы обнаружили, что жить без кошелька как-то не очень получается…

+++
Человек, который ничего не защищает (уступив угрозам и шантажу) – с одной стороны, находится в полной безопасности. Причина проста – он никому не нужен.

Правда, он однажды обнаруживает, что жить в этой полной безопасности не получается: сказывается необходимость утраченных ресурсов для жизни.

Именно это и получили в конечном итоге непротивленцы «перестройки» и приватизации…



[1] Сол. 5:3

Вазген АВАГЯН, специально для ЭиМ.; 12 февраля 2019

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"?

    В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"? ​Основное противоречие США, как мирового гегемона заключается в конфликте расширяющейся, углубляющейся политической экспансии – и сжимающимся контуром экономических отношений. Чем больше поглощает империя – тем больше она разоряет тех, кого поглотила. Если у нормальных империй после захвата начинается восстановление разрушенных борьбой экономик, уже на своей территории, то для США после их победы начинается разорение, выжирание и вымаривание дотла побеждённого.

    Читать дальше
  • …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ…

    …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ… «Можно изображать становление национальной буржуазии» – говорит герой новой книги «Волки из пепла» Александра Леонидова – «А можно национальной интеллигенции… Но когда это в одном лице – то смешно получается». И действительно, получилось смешно. Но не в том смысле, что получилось плохо, а в том, что всё произведение пронизано тонким и психологическим юмором, включило в себя сочное богатство народного анекдота, именно язык, а не сюжет анекдотической (в хорошем смысле слова) речи. Если говорить о сюжете, то действительно, персонаж не солгал: основное содержание – становление в РФ национальной буржуазии и национальной интеллигенции. Они метафизически противопоставляются космополитам и компрадорам во власти и быдловатой, худшей части народной толпы.

    Читать дальше
  • В. АВАГЯН: "ТРИЕДИНЫЙ ДЕКРЕТ"

    В. АВАГЯН: "ТРИЕДИНЫЙ ДЕКРЕТ" ​Вот представьте, что вы – производитель сковородок. Конкурентов у вас нет: продуманный протекционизм вытеснил с рынка иностранные сковородки. При этом зарплаты и пенсии в стране растут. И при этом повышать цены запрещено. Людям куда деваться? Они идут и покупают ваши сковородки. Чужих они купить не могут: чужих с рынка удалили. Не покупать – зачем тогда деньги? Продать им дороже твёрдой цены вы не имеете права. Таким образом, перекрывая все сливы капиталов (за границу, в спекуляцию и др.) вы канализируете энергию производительного труда в рост производства. Ваше производство сковородок растёт, предложение расширяется. Вы обновляете производственные фонды, обеспечиваете занятость на рынке труда, ищите новые технические решения, придумываете новые виды продуции...

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.