Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
      01 02 03 04
05 06 07 08 09 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31  

Разум в истории и безумие либералов

Разум в истории и безумие либералов ​Коварный лозунг предложили в своё время российские эсеры: «В борьбе обретёшь ты право своё!». Снаружи он вроде бы как безупречен: кто бы спорил, что человеку нужны права? Худо, когда люди бесправны. Никто не поспорит и с тем, что права не даются просто так: за них необходимо бороться. Слабость наказуема бесправием – это известно от Адама, так сказать. Однако эсеровский подход, ныне восторженно проповедуемый либералами, всё время зовущими обделённых на площади – не отделяет борьбу за право от самого права. А это очень и очень серьёзно, важнее, может быть, всего остального в жизни. Право обретается в борьбе точно так же, как и бесправие.

Оборону от нападения отличить трудно, почти невозможно: вчера удерживали фронт – а сегодня уже пошли вперёд. Человек, который добился себе равноправия – чаще всего, не останавливаясь, даже без передышки – идёт дальше, до окончательной зоологической победы. Вчера я был раб, ты рабовладелец. Сегодня мы сравнялись. Завтра уже ты раб, я рабовладелец. Такова ловушка рабовладения, преследующая человеческую историю.

Вонь про «люстрацию» начинается у либералов практически без всякого перехода после нытья о «репрессиях». Главная смысловая проблема прозападного либерализма во всём мире – в том, что он требует терпимости только к себе.

Он был бы благороден, если бы требовал терпимости ко всем (хоть это и утопия[1]). Но о терпимости ко всем речи не идёт. Никто из либералов не собирается изучать проблемы террора вообще, сопоставляя факты белого и красного террора на равных условиях. Никто из них не собирается изучать польские преступления против русских – наряду с польскими обидами и претензиями.

Принято по умолчанию, что Колчак имеет прирождённое право вешать, кого вздумается, а поляки – резать и убивать «русских рабов» - для либерала «глупо» говорить об этом, как о преступлении или грехе. Возмущение вызывает лишь ответная реакция жертв, не пожелавших умирать или порабощаться безропотно…

+++

Подлинная борьба за Право (как священность Закона) – есть борьба за прекращение борьбы. Закон только тогда закон, когда он прекращает вечную зоологическую грызню между особями, жрущими друг друга, и запрещает представителям разумного вида взаимопожирание. Конечно, для либералов «законом» называется любая бумажка, подписанная их любимым Пиночетом или ему подобными. Для них «законность» - лишь произвол, записанный на бумаге. Вздумалось Пиночету или Франко написать, чтобы все ходили, надев трусы на голову – вот вам и закон: сверху «шапка» бланка, снизу подпись законодателя, чем не «норма права»?

Такое отношение к законности снимает всякую грань между произволом и законом. Устная былина, записанная на бумаге собирателями фольклора, не перестаёт быть былиной. Точно так же и разнузданный произвол Силы и насильников, записанный на бумаге, ничуть не перестаёт быть произволом и фундаментальным беззаконием.

Можно лишь сказать, что оформлять произвол насильников на бумаге и гласно – большее бесстыдство, чем вершить его тайком и негласно. Но и только. Другой разницы нет.

+++

Если мы говорим о Праве (сакральных скрижалях, священных для того, кто о них говорит), а не о проституировании права, то мы говорим о социализме. Ведь фундаментальная цель Закона (если он настоящий) – не только продекларировать равноправие, но и добиться его на практике. Закон – не декларация, а норма жизни. Иначе какой в нём смысл?

Религия была первым законом в истории человечества, а она же показала первой вырождение закона, происходящее путём отделения норм веры от жизни и быта людей. Под влиянием человеческой греховности (этой постоянно действующей социальной радиации) религия переставала быть жизнью человека и становилась набором талисманов «на удачу» в паскудных делах.

В итоге человек ненавидит коммунистов, уничтожает их – и молится о помощи в этом деле апостола - м Христа, совершенно однозначным коммунистам: апостольских правил жизни он для себя обязательными не считает. Для него религия – лишь набор амулетов и талисманов, магическая подпитка «энергиями», в оккультизме нейтральными, как электрический ток.

Закон вырождается в символизм поклонения тем символам, про которые давно забыли – чего они изначально призваны были символизировать. Светское законодательство прошло тем же путём, что и каноническое: норма жизни вырождается в декларацию о намерениях, имеющую всё более и более необязательный и формальный характер.

Человек крестится бездумно, не думая, что тем налагает на себя крест (таков был изначальный смысл жеста). Для человека это становится не напоминанием о самоотверженности, сораспятии с Христом за грехи мира, а просто магическим жестом-оберегом.

А все жесты-обереги, утратившие изначальный смысл разумного и осмысленного выбора личности – пустое, тёмное суеверие (в этом согласимся с атеистами, не всё же с ними спорить!).

+++

Проблема со светским законодательством та же: подлинного закона нет без равенства всех перед законом. А равенства всех перед законом нет без равенства всех в жизни, ибо закон ведь регулирует жизнь! Он же не апеллирует к загробным реалиям, на которых всегда спекулировали представители проституированных церквей: мол, в этой жизни закон Божий не действует – зато после смерти вступит в силу!

А для гражданского кодекса никакой загробной реальности нет, он создан для этой жизни, не имеет даже той жалкой «отмазки», к которой прибегали кардиналы-феодалы. Написано в законе, что все равны – значит, и в жизни все должны быть равны.

Ибо если закон не регулирует жизни – что он тогда регулирует и для чего он вообще тогда нужен?!

+++

Являясь, наряду с религией и государственностью одним из трёх основных слагаемых метафизики социализма[2], законность по духу, и даже по букве, выступает против частной собственности. В основе частной собственности лежит немотивированность владения, которая для развитого правосознания нестерпима. Ни награды, ни наказания не могут, с точки зрения рациональности, раздаваться просто так, без заслуг и проступков.

Всякое благо в идеале есть оценка хорошего поступка, а всякое лишение – наказание плохого.

Человека награждают и наказывают за его личные дела, а не по наследству! Согласитесь, ведь нелепо посадить в тюрьму внуков за преступление, совершённое их дедом? А как же тогда быть с обратным: внуки владеют заводом, который когда-то захватил и отхапал их дедушка?

Именно немотивированность владения – главная претензия Разума к частной собственности. Частный собственник не обязан иметь обосновывающих его владение заслуг перед обществом. Собственность бездоказательна – иначе она перестаёт быть собственностью (и превращается в выданный обществом человеку для каких-то общественно-полезных работ инвентарь).

В то же время именно доказательность лежит в основе законности и судопроизводства. Суд, которому не интересны доказательства законности решения – мягко говоря, странный суд…

А почему человек вообще должен что-то рационально доказывать, если у него есть и воля и силы удерживать захваченное? Почему уже фараоны Древнего Египта пишут длиннейший список обоснований своих действий – как письмо богам в загробный мир? И там весьма витиевато доказывают, зачем они что-то делали или не делали?

Произвол не требует разума: хулиган сделал то, что сделал, никак не обосновывая разумностью или общественной пользой свои действия. Фараон, казалось бы, хозяин жизни – а оправдывается в своей «книге мёртвых» за свои поступки, как будто слуга перед хозяином. Хаммурапи – царь, восточный деспот, и его слово – закон. Но Хаммурапи выставляет дело так, что он – лишь слуга богов, которые дали ему закон (высеченный на камне). И Хаммурапи якобы не своей волей действует – а по воле небесных предписаний. Он даже картинку нарисовал: как он, Хаммурапи, стоит почтительно принимая из рук богов тексты, высеченные на камнях…

+++

Причина такого поведения (стремление мотивировать личные поступки коллективным разумом и общественной пользой) – порождены практикой религиозного человека, занятого оправданием перед Богом (т.е. Единой Истиной, Объективной Реальностью, противоспоставленный субъективному бытию особи).

Человек не просто так начинает оправдывать сам себя: он соотносит себя, как частность, с неким целым, общим, свою кратковременную субъективность – с вечной объективностью. Правовое сознание вырастает именно из этого: я служил, как верховный жрец, а не доминировал, как сильное животное!

Здесь – узел соединения таких понятий, как идейность (религиозность, идеология), государственность, цивилизация, культура и правосознание.

Проявляясь по-разному, они сходятся в приоритете надчеловеческого над человеком.

Если «Я» поставлено выше, чем «Мы», то ни религиозности, ни патриотизма, ни государственности, ни цивилизации, ни культуры, ни правосознания просто не может быть. Им неоткуда возникнуть.

Человек занялся самооправданием перед лицом святыни – и в процессе этого самооправдания создал цивилизацию. Он решил:

-То, что появилось до меня, и будет после меня – важнее меня.

А когда он так решил, возник строительный материал для науки и нравственности, законодательства и государства, искусства и книжности, и т.п.

+++

Цивилизация – есть общее достояние всех людей, которое переходит от человека к человеку[3] и от поколения к поколению[4]. Поэтому борьба цивилизации с зоологическим индивидуализмом, либеральными «свободами» - неизбежна.

В этой борьбе чем-то индивидуалист жертвует легко, как маловажным и малоинтересным. Когда его заставляют креститься на купола – он плюёт и крестится, чтобы отвязались: мол, с меня не убудет. Невелик труд и убыток. Формальная победа религии достигается относительно-легко: эгоисту наплевать на общие идеи, и он не рвётся умирать за идеологию социал-дарвинизма.

Но цитаделью эгоизма, вырывающей особь из вида, противопоставляющей личную выгоду общественной пользе – является частная собственность. Это в полной мере достояние зверя, сложившееся в мире животных в полном и законченном виде. За неё (а не за абстрактные символы) зверь ведёт борьбу с человечностью не на жизнь, а на смерть.

Именно поэтому борьба цивилизации с частной собственностью (немотивированным, не ограниченным рамками разумного владением) растянулась на тысячелетия…

+++

Чего нужно от нас цивилизации? Поставив тот же вопрос иными словами – спросим: для чего создают закон? Ну, ответ же очевиден, он же лежит на поверхности:

-Закон создают, чтобы награждать за добро и карать за зло.

То есть в идеале правосознания – всеобъемлющая зависимость поступков человека и уровня его жизни. Это тот полюс, на который всегда указывает стрелка любого законодательства, каким бы древним и примитивным оно ни было.

А как быть, если человек ни в чём не обвиняется, но наказан? Ведь главное в наказании – вопрос «за что?». А если человек ничего плохого не сделал, но нищий? Или наоборот: за ним не числится ничего хорошего, а он в роскоши купается?

Понятно, что зверей такие вопросы не волнуют, они им чужды. Зверем правит фортуна, лотерея, которая вслепую раскидывает и блага и беды – кому как повезёт. Волк съедает зайца не потому, что конкретно этот заяц в чём-то виноват, а потому, что именно он имел случайность подвернуться по дороге…

Человеческое общество в корне отличается от мира животных мотивированностью наград и наказаний.

Если человек работал на заводе, и ему там дали квартиру – то вот причина, а вот следствие. Общественно-полезный труд вознаграждается жильём. Хочешь жилья – займись общественно-полезным трудом. Мотивация в чистом виде.

А если человек ни дня ни работал, а владеет несколькими дворцами? Где тут мотивация средствами разума?

Попробуем обобщить.

+++

Слепой случайности и «везению» человеческое общество, стремящееся к развитию, противопоставляет Режим «вознаграждаемого выбора».

Это когда человек стоит перед реальным, посильным для него выбором – и вознаграждается за правильный, с точки зрения общества, выбор. Ну, и соответственно карается за неправильное поведение.

Грубо говоря, человек пришёл на работу, которую ему предоставили, и стал там хорошо работать. За это и награждается: качество его жизни неуклонно растёт, давая пример молодёжи и подчёркивая: поступай правильно, и будешь жить хорошо.

Ничего такого в современном обществе, конечно же, и близко не наблюдается. Работы людям нет – на неё не «идут», её выгрызают у жизни и других людей. Что касается заработка, то его постоянно пытаются расхитить ушлые шустряки, которых система поощряет «зарабатывать вместо тебя». То есть ты работаешь – а зарабатывают они!

В такой ситуации человек может сломаться: стать алкоголиком, аутистом, бомжом, опуститься на дно и там дожидаться смерти. Может не сломаться – но тогда он вступает в бешеную борьбу без правил, в рыночную конкуренцию.

Он в этой борьбе может победить или проиграть. Но, что важно, для общества безразлично, победит он или проиграет. Потому что уровень ненависти и агрессии, звериной злобы – одинаково возрастает в обоих случаях. Если он победил - восторжествовала его личная агрессивность. Если побеждён – восторжествовала такая же личная агрессивность, но только его конкурента.

То есть люди-то разные, а ненависть – одна. Люди меняются, а взаимная ненависть между ними остаётся. «В борьбе обретешь ты право своё». Но если ты обретаешь право в борьбе, то неизбежен логическое следствие: другой человек обретает право в борьбе с тобой! Кто-то из вас двоих обретёт право, а кто-то потеряет.

Да, звери всех пород именно так и живут. Но звери ли мы, чтобы так жить? Вот в чём вопрос…



[1] Тот, кто терпим к нетерпимым – станет их рабом и жертвой. Тот, кто не убил своего убийцу – будет убит, и т.п.

[2] Справедливость нужна верующему, чтобы быть чистым перед Всевидящим Богом (который по определению всегда отличает подлинное от показухи и имитации). Государству справедливость нужна, чтобы сохранить единство граждан, чтобы они не разбежались друг от друга, в объятия врагов государства. Законности же справедливость нужна, чтобы она имела смысл, потому что законность и создавалась как технический аппарат обеспечения справедливости. Естественно, идейность, принципиальность, государственничество и правосознание очень тесно переплетены в человеке, одно не может существовать без другого.

[3] Лампочку или телеграф придумал один – пользуются все.

[4] Преемственность знаний и технологий необходима для цивилизации, обязанность каждого – обучить всем, что он знает, следующее поколение.

Александр Леонидов; 2 августа 2019

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике

    ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике В первой части Открытого Письма (Слово о счастье) мы выяснили, что сверхбогатым людям мешает обрести счастье внешняя и внутренняя агрессия. Чтобы найти способ преодоления проблемы, надо определить её источник. Так, где же "собака зарыта"? На данный момент политэкономия указывает нам: произвольное деление земных, материальных благ делает людей врагами друг другу. Не какие-то мифические классы, а именно людей, персонально.

    Читать дальше
  • о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье

    о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье Василий Литвинов, священник Русской Православной Церкви, написал Открытое письмо к олигархам и всем деловым людям, всех людей считая братьями. Он просит все СМИ распространять это пастырское назидание, надеясь, что оно дойдёт до адресата. Будет принято или нет – другой вопрос. Но всегда лучше попытаться решить дело миром, пробудить в человеке человека – прежде чем суровая необходимость заставить уничтожить свирепых зверей. Вот что пишет о. Василий:

    Читать дальше
  • В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"?

    В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"? ​Основное противоречие США, как мирового гегемона заключается в конфликте расширяющейся, углубляющейся политической экспансии – и сжимающимся контуром экономических отношений. Чем больше поглощает империя – тем больше она разоряет тех, кого поглотила. Если у нормальных империй после захвата начинается восстановление разрушенных борьбой экономик, уже на своей территории, то для США после их победы начинается разорение, выжирание и вымаривание дотла побеждённого.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..