Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Сентябрь
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30        

Традиция и есть прогресс-2

Традиция и есть прогресс-2 Снижает ли карнавальный разгуляй напряжение в обществе? Безусловно, да. Но тут нужно понимать, что падение напряжения сопоставимо с реакцией электроприборов на падение напряжения в сети. Напряжение падает, и приборы сперва мигают, а потом вообще отключаются. То же самое происходит и с либерализуемым человеком: напряжение, безусловно, снижается, что и привлекает человека в либерализации. Но сложные приборы перестают работать от сети, один за другим.

Продолжение. Начало: https://economicsandwe.com/E73... 

В 1989 году показалось бы странным связывать отмену цензуры со смертью литературы, киноискусства, а сейчас только ленивый об этом не говорит: нет цензуры, да ведь и искусства-то тоже нет! Получается, оно, как массовое явление, формировалось под давлением. Сняли давление – прекратилось и формирование.

Старинный фундаментальный конфликт между буднями и праздниками, породивший карнавальную субкультуру – всего лишь отражение двойственности природы человека: биологической и социальной. В праздник человек делает то, чего он сам хочет, как индивид. В будние дни он делает то, что должен, по заданию цивилизации. И часто бывает, что сам по себе он, мягко говоря, «не очень хочет»… Принудительный характер государства вырос из принудительного характера труда, почему Коран и говорит, что «нет принуждения в вере». Вера не труд для пропитания и обороны, а добровольный выбор, и становится бессмысленной, если к ней принуждать.

Но вера – понятие духовное, а труд, даже умственный – понятие материального мира. Его нужно делать – даже если не хочется. В это упёрлась в своё время цивилизация, и породила в итоге государство, как отражение принудительности труда. Как диктат коллективного разума, лучше знающего, что нужно делать, над произвольными хотениями отдельной особи.

Чтобы отменить принудительный характер государственности, нужно отменить принудительный характер труда, а как это сделаешь, не свалившись в Сомали? Если каждый будет следовать своим желаниям, то что, кроме Сомали, получится, сами посудите!

Чтобы жить в условиях цивилизации, нужно преодолеть зоологический произвол особей. А преодолевая зоологический произвол – ликвидируешь свободу личности. А это плохо – превращает человека в муравья. И где же выход? В воспитании самосознания, самоцензуры, этих уникальных, порождённых цивилизацией гибридов свободы и необходимости. Если человек осознал необходимость – то она, осознанная, становится его добровольным, свободным выбором.

Высокоразвитый человек достоин доверия. Его, до определённых пределов, конечно, можно освободить, спиной к нему без страха повернуться. У него «совесть лучший контролёр». У него мораль жёстче закона, являющего, как говорят юристы, «необходимый минимум добра».

Но ключевое-то слово во всей конструкции – «ОСОЗНАЛ»! Осознают чем? Умом, мышлением. Значит, они сперва должны быть. А если их нет? Изначально нет – или усохли от либеральной деградации личности, напоминающей алкогольную деградацию личности, а часто и совмещённую с ней?

Ты к такому человеку, уповая на несуществующую сознательность, спиной повернёшься – а он тебе нож туда всадит.

Свобода в цивилизованном обществе скрещена с ответственностью и разумом, она отличается от дикой, зоологической свободы-произвола осознанием сложных необходимостей. А значит, она всегда вторична от уровня мышления! Не хотите попасть в Сомали – не допускайте свобод больше, чем человек может в себя вместить. Иначе человек себя и окружающих убьёт или покалечит.

+++

Что касается либерализма, то в нём совершенно утрачена связь цивилизованной свободы с уровнем мышления, а вместо этого - злостный и корыстный подхалимаж, ядовитая лесть социальному дегенерату, с ходу признаваемому «эталоном всех человеческих совершенств». Пытаясь толкнуть дегенерата, как ледокол, перед собой, либералы врут ему, что свобода первична, не требует предварительной подготовки в виде развития мышления, и что дегенерат – с ходу, какой есть – уже полностью созрел для абсолютной свободы. И «дозревать» ему совсем не нужно, «и так сойдёт!».

А что может произвести такое зоологическое понимание безусловной ценности свободы? Отказ от условности её ценности, присущей любой из форм цивилизации? Только катастрофу.

Если человек любит цивилизацию в себе, то он тянется вверх, растёт над собой. Он не Гомера с Данте ругает за сложность, а себя за тупость. Он изучает законы природы – а не пытается их попрать, как малолетняя королева в сказке «Двенадцать месяцев».

Но может ведь быть и наоборот: человек любит не цивилизацию в себе, а себя в цивилизации. Он начинает командовать, чтобы принесли побольше того, чем он пользуется, и выбросили нафиг то, чем он не пользуется. Такой человек не пытается подняться до автора – наоборот, это автор должен к нему снизойти, угождая. Культура обязана упрощаться до уровня потребителя – хотя изначально её миссия была в том, чтобы этого потребителя поднимать до своих высот.

В старинной поговорке «человек есть мера всех вещей» нет даже намёка на то – какой человек имеется в виду? А если он, извиняюсь, дурак? Ну ведь бывает же так, и часто! Он дурак, а мера всех вещей. И всё, что ему непонятно – выбрасываем, упрощаем, адаптируем? Что ему не нужно – то и вообще не нужно?!

+++

При всём богатстве форм экзотических кривляний человека конца ХХ – начала XXI веков есть в этой карнавальной кипени «революций достоинства» очевидные типологически-единые черты. Обратите внимание, что «достоинство» приписывается человеку, извините за выражение, «имманентно», как будто это достоинство прямо из утробы матери вместе с ним выскочило! То есть достоинство уравнивают с инстинктами, с дыханием и сердцебиением…

Тогда что оно? Если оно зоологическое – тогда ведь оно суть самодурство зверя! Цивилизация любых её форм достоинства просто так не выдавала. Это ведь как орден вручить младенцу, чем грешат некоторые короли…

Хоть короли и грешат, порой медалируя малолетних наследников – но в целом же понятно, что орден или медаль нужно заслужить! Какой в них смысл если раздавать всем и ни за что, как либералы раздают «достоинство»?!

Человеческое Достоинство – продукт труда и образования, признание обществом заслуг человека. У цивилизации есть выражения «достойный человек» и «недостойный человек». Задумайтесь, о чём они? Почему язык культуры одних считает достойными, а других недостойными?

Но можно, конечно, пойти либеральным путём, и признать, что достоинство в человеке «имманентно». Врождённое, то есть. А это выводит нас на высмеянную классиками формулу купеческих оргий-кутежей:

-Воле моей не препятствуй!

Чего бы не вздумалось дураку – надобно ему тут же это сделать, или он будет считать, что его «достоинство унизили». Само представление о «недостойном поведении» в таком понимании «достоинства» снято!

+++

Далее, кривляния «вынутых из под спуда», когда им дали свободно паясничать на площадях, выявило определённый уровень их «цивпригодности» (т.е. «цивилизационной пригодности» - по аналогии с «профессиональной пригодностью»).

Понятно сразу, что до коммунизма, как жизни, обустроенной на началах науки и разума, эти люди решительным образом не доросли и не дотягивают. Но и XIX век, с его борьбой программ партий (а не рож лидеров партий!) для них сложноват, оказывается.

Вначале в Средней Азии, а потом и на майданах позападнее всплыло, что уровень цивилизационной пригодности в среднем стабилизируется где-то на стадии феодализма. Именно такой уровень общественной организации как показывает опыт пост-советских «свободолюбов» им наиболее понятен и для их восприятия наиболее адаптирован.

Чтобы всем владели крупные латифундисты, к которым все мечтают попасть в челядь, а количество образованных, читающих людей колебалось в пределах нескольких процентов.

Поймите меня правильно: они не выбирают феодализм, они не голосуют за феодализм! Но ведь и те, кто жил в XVII веке, тоже никакого феодализма не выбирали (и слова такого, наверное, не слышали).

Они выбирают, как и выбирали, голосуют, как и всегда голосовали – за молочные реки и кисельные берега. Их выбор – не сомневайтесь – разлюли-малина. И проблема вовсе не в этом сахарно-пряничном выборе «сладкой жизни», а в том, насколько потемневшее сознание способно осознать пути к нему.

Для того, чтобы сказку сделать былью, инженеру нужно построить технику, возможностями своими сопоставимую с волшебством. Это очень сложная техника, требующая очень сложного психического устройства не только от своего создателя, но и пользователей. Никто не говорит, что ковры-самолёты, скатерти-самобранки и чудесные эликсиры невозможны! ХХ век доказал, что они очень даже возможны – но только при соответствующем уровне науки.

К сожалению, дорога ведёт в два конца. Можно сказку сделать былью. А можно обратно быль превратить в сказку. Когда голова утратила понимание технологии и снова ищет сказочных заклинаний для обустройства жизни на высшем уровне. И мечта – во все века стабильная – снова пытается опереться не на познание, а на шаманизм.

+++

Феодализм – не проект. Он никем не придуман. Он сам собой складывается там, где основная масса людей уже не в состоянии понять ничего сложнее зуботычины и грубого террора «хозяев жизни».

Которые грубы, а не тонки, потому что плоть от плоти своего народа и всех заблуждений его! Феодализм – не столько экономический уклад, сколько мир сказок, легенд, фольклорных топорных чудес, беспочвенных фантастических мифов, примитивности самой мыслительной структуры принятия информации.

Экономический уклад, как всегда, лишь задним числом оформляет эту познавательную темноту и смутность, следуя социальному закону: отношения между людьми соответствуют среднестатистическому мышлению человека в данном обществе. Жизнь сама, без спроса и оповещения, подгоняет социальную среду под качество мышления масс.

Если человек прост (в плохом смысле слова) – то он хочет простых решений. Сложные умственные построения ему непонятны, и злят его. Не раз я слышал упрёк С. Кургиняну, например, что он «болтун», и, мол, «умножает сущности без крайней необходимости»! Нет бы кинуть два-три лозунга, а он громоздит и громоздит какую-то ахинею, начиная с античности и Шекспира!

А как вы думали действует опрощение? Так оно и действует! Сложное с вызовом выносят на помойку, уравняв непонятное с неверным. Надобно найти какого-нибудь «расолога», он всё объяснит по форме носа и строению лба! А тут, понимаете ли – Тесей, Ясон, Гамлет… Конгресс, немцы какие-то…

Даже не с целью выгородить Кургиняна, а просто с целью понять этих людей, я спрашивал у них:

-А как же вы собираетесь понимать мир без Шекспира и античности, без космогонии и философии, если современный мир современного человека и есть, в сущности, их совокупность?! Ведь они, слагаясь в знание, и создают человека современного типа!

А если их выбросить «для простоты и удобства», то современный человек «волшебным образом» (на самом деле вполне предсказуемо) превращается в средневекового или дикого. Потому что биологически он от пещерного очень мало отличается! Все его отличия от древних людей – в совокупности накопленных знаний, которые вы столь щедро расточаете за кажущейся «ненадобностью» и «лишней сложностью».

Человек, который стал знать, помнить и учитывать меньше факторов – автоматически откатывается к уровню тех или иных своих предков, знавших не больше него. Такой человек легко сдаёт за непонятностью всё то, за что его отцы и деды вели тягчайшую социальную и военную борьбу на баррикадах и в окопах.

Ну, а как вы хотите? Чтобы человек сражался и кровь лил за предмет, ему непонятный и им невостребованный?!

+++

Когда говорят, что Запад от прямого насилия перешёл к управлению посредством манипуляции сознанием, это половина правды. Куда интереснее другая половина: а почему, собственно, террористы смогли отложить дубинку колонизатора и автомат оккупанта, и заменить их сборником сказок для туземного населения? С чего это вдруг туземцы (не везде, заметим, в Латинской Америке они дерутся отчаянно) вдруг стали такими доверчивыми и лопоухими?!

Взрослый человек понимает, что сказка – ложь, и если в ней есть намёк, то уже хорошо. А человек, не сумевший повзрослеть, принимает сказку буквально, как истину в последней инстанции. Человек недоразвитый слишком много воспринимает некритически.

Если в идеале европейского рационального знания (по двум Бэконам ставленого) лежит доказательность, обоснованность, проверка логикой и опытом, то идеалом тёмного ума выступают простота, понятность и «кратко-кратия», особая любовь к волшебным эликсирам от всех недугов и «экономическим чудесам».

Убедительность среди недоразвитых и не повзрослевших достигается не доказательностью, а доходчивостью. Например, мрачных проповедников и скучных профессоров сменяют балаганные юмористы, которые «хоть и врут – зато легко и остроумно». «Чисто поржать» - это же само по себе удовольствие… Чего там ещё занудно доказывать?!

Когда у человека матрица сознания на таком уровне – вокруг него возникает феодализм, и человек, попадая в крепостные, плачет, кричит, что не хотел этого, и не за это голосовал. Ему кажется, что феодализм возник сам собой, как морок злого колдуна. Человек не понимает взаимосвязи между примитивизацией собственного мышления и примитивизацией общественных отношений вокруг.

В каком-то смысле феодализм выступает консерватором распада, когда деградировавшее общество рухнуло в такую матрицу:

-Желания грандиозны, средства безумны

-Пытаясь таких желаний достичь такими средствами, страну и общество ввергают в хаос и паралич.

-Чтобы как-то отформатировать возникшую бессистемную труху и дурдом, приходят сильные воинственные люди. И грубым террором загоняют толпы полоумных по стойлам. И таким образом восстанавливают посильный для данного общества порядок, потому что более сложные устройства для данного общества непосильны.

Можно, конечно, нагнать ослов в университетскую аудиторию, но какой бы лектор не читал ослам – это не их мир. Пока человек осёл – его место в стойле, что и подчёркивает неустанно история социально-экономических формаций. Чем темнее в голове, тем проще и страшнее общественные отношения. Совсем уж дураки – попадают совсем уж в пещеры. Понятно, что они мечтали не об этом.

Но в том и жестокость законов природы, что они могут быть поняты, даже преодолены силой разума – но не могут быть отменены произволом фантазий. Всякое наше действие имеет объективное следствие, и порой совсем не такое, какое мы себе навоображали…

+++

Снятие конфликта между социальным и биологическим – на самом деле капитуляция перед биологическим с ликвидацией социального. Биологическому ничего не будет: оно прошито в инстинктах, в подсознании. Ему не нужно учиться или помогать – оно, как сорняк, самозарождается вместе с организмом и само себя поддерживает. И если человека ничему не учить – то в нём исчезает не всё, а только социальное. А биологическое монополизирует своё влияние на человека.

Двойственное существо перестаёт быть раздвоенным и становится цельным. Но совершенно диким и первобытным. С одной стороны, это очевидная научно-технически-культурная катастрофа масштаба украинства (на материалах которого её изучаем). С другой – не сразу цивилизованному человеку понятная, но в принципе объяснимая психологическая эйфория, чувство неподдельного облегчения при «освобождении».

Это когда был тиран – был завод, теперь завода нет, но нет ведь и тирана! Не может биологическое существо не наслаждаться тем, что предоставлено самому себе. Правда, на языке социальности это называется «быть всеми брошенным и забытым», но у биологии свой, нечленораздельный, зато очень эмоционально-окрашенный язык ощущений.

И – конечно же (не будем закрывать глаза!) – всякое животное испытывает психологическое наслаждение, когда вырвалось из-под контроля, навязываемых ограничений, и предоставлено само себе.

Конечно, холодная рациональность может довольно подробно объяснить, что навязываемые ограничения были (хотя бы частично) связаны с безопасностью, здоровьем и социальными гарантиями живому существу. И что, избавившись от обязанностей, оно автоматически теряет и все права. Убежал в лес – так и живи там лесной жизнью…

Но мы не можем скрывать и «пилюлю эйфории», которая чувственно взрывается в биологическом существе, когда снимаются с него запреты и ограничители. Только эффектом этой эйфории можно объяснить, например, массовость протестов в Белоруссии, подчёркнуто-иррациональных и глубоко-инфантильных по своей природе[1].

+++

Как учит марксизм «свобода есть осознанная необходимость», и в силу этого всякая неосознанная необходимость воспринимается биологическим существом как мучение и издевательство. Как только мы перестали разделять какую-то идею, само существование этой идеи кажется нам нелепым и ненужным. Фигурально выражаясь, глухой может искренне считать шарлатанами музыкантов, слепой – художников, и они очень болезненно воспринимают выделение сил и средств на эти «платья голого короля».

Как только человек утратил понимание смысла действий власти, он начинает видеть в них тиранию и ненужное насилие, не только физическое, но даже и моральное (когда его уговаривать пытаются не безобразничать). Причина проста: человек не понимает, зачем нужно то, что заставляют быть.

Зачем нужны пожарные, если пока нет пожара? Зачем нужна армия, если пока нет войны? И уж тем более – зачем мне культура, если я по своему внутреннему выбору бескультурный, примитивный человек? Зачем мне все эти астрономии и стихи Пушкина в школе?!

Непонимание причин – рождает нешуточное раздражение к следствиям. Родилось уже не первое поколение, которое смысл самого существования власти понимает очень смутно, если вообще понимает.

Очень распространено представление о власти – обслуживающем персонале, лакеях народа, которые должны всё подать, предоставить, и удалиться по первому требованию. То, что такой власти не бывает в реально-исторической среде, попросту не может там быть – люди слышать не хотят.

Хотя логическое противоречие между властью и подчинённостью очевидно, и тот, кто подчиняется – уже, как минимум, по определению не власть, если не сказать хуже!

+++

В стихийном анархизме небитого идиота он хочет сам собой управлять без посредников, откликаясь только на подкуп, да и то – если достаточно, с его точки зрения, предложат. Эта модель кажется ему совершенно естественным и безусловным правом человека – потому что он не видел танков Гудериана, всех «свободных личностей» оптом наматывающих на гусеницы.

Небитый идиот не понимает, что право на анархию исключает собой право человека на жизнь. А когда его побьют – то поздно уже станет что-то понимать…

_________________________________________

[1] Это когда перемен хочется не ради чего-то разумного и важного, полезного, а просто ради самих перемен.

Виктор ЕВЛОГИН, обозреватель "ЭиМ".; 15 сентября 2020

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..