Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Май
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    

ЧЕРВИ МГЛЫ ПРОТИВ ИСТОРИИ

ЧЕРВИ МГЛЫ ПРОТИВ ИСТОРИИ Снова и снова новости экономической и политической жизни подтверждают наше предположение: основная линия глобальной борьбы за/против будущего человечества объективно (независимо от личных мнений участвующих в ней людей) находится не между странами, не между классами, не между расами или континентами. Не между «Севером и Югом», не между городом и деревней, не между богатыми и бедными. Основная линия битвы за/против человеческой цивилизации отчётливо проступает между инфинными идеологиями и психологическим локализмом. Самую страшную угрозу для будущего представляют люди, потерявшие способность воспринимать вечное, как актуальное.

Локализм – больше, чем просто эгоизм. Эгоизм – это настроение, любовь к себе (то есть чувство), а локализм – фундаментальная философия бытия (точнее, небытия) и познавательная картина мира. Говоря кратко, эгоист влюблён в себя (+формы коллективного эгоизма, эгоизм групп и коллективов), а локалист – верит в абсолютность смерти.

Локалист может себя любить или не любить, речь не об этом. О другом: локалист «твёрдо знает» что будущего нет, вселенная заканчивается вместе с ним, жизнь возникла случайно и лишена смысла. А раз нет в жизни смысла – то нет и истины.

Отсюда философия прагматизма – истинно то, что тебе полезно. Локалист относится к жизни, как к компьютерной игре, в которой неважно, что игрок делает (всё равно всё ненастоящее) – важно только, чтобы ему было интересно или забавно.

То есть жизнь «понарошку», а настоящее в ней – только единый для всех, неразборчивый в наших поступках, финал: небытие.

Вопросы морали такая картина мира снимает начисто. Вопросы единства мира, всего живого, единства человечества, вопросы существования универсалий (страны, нации, конфессии, науки, как отрасли знания) – тоже.

Что же остаётся? Остаётся «Я» в полнейшей окружающей бессмысленности и мир, который нужно успеть доесть до смерти (как доедают продукты, которые не могут взять с собой, и которые всё равно пропадут после отъезда).

Локализм убивает все цивилизационные институты, не слишком разбираясь в них. Американский локалист гробит и Россию ради игры-поживы, но вместе с ней – и собственное государство. Он пытается всё «сжечь перед уходом» - тогда как цивилизация построена на коллективизме, преемственности, поступательной передаче знаний и традиций, на культурных ценностях, отделённых от биологической жизни людей (скажем, автор давно умер, а книги его живут).

Но для локалиста ничего сверх его биологического пространства и времени существовать не может. Стремление жить ради будущего, или ради крупной общности незнакомых лично людей он рассматривает как психическое расстройство! Как глупость и следование ложным маякам.

Цивилизация уходит оттуда, куда приходит психологический локализм. Он подобен библиотекарю, который решил книгами своей библиотеки топить печь, предпочитая тепло очага культурной преемственности.

- Если сжечь все книги, то завтра люди станут дикарями, животными? А какое мне дело до завтра, в котором меня не будет?

- И какое дело мёртвой Вселенной – дики или культурны, живы или мертвы пузырьки биомассы на космическом теле? На каком-нибудь Плутоне нет ни атмосферы, ни жизни – и ничего, вертится себе, горя не знает…

- Что мне Гекуба, что я Гекубе?[1]

Цивилизация, начавшаяся как строительство храма бессмертию духа – завершается как разграбление храма людьми, потерявшими веру в бессмертие духа.

+++

Любой человек стремится к гармонии, другое дело – как он себе представляет гармонию. Не любой идеал гармонии (условий, на которых человек готов примириться с собой и миром) приемлем для существования цивилизованного образа жизни.

Универсализм мысли(её приверженность вечным ценностям, а не текущим интересам) – фундаментальное и необходимое условие.

В голове человека существуют:

Глобальная гармония (здесь и сейчас = везде и вечно)
Локальная гармония (здесь и сейчас = Х пространства и Y времени).

Поставленная, как цель, глобальная гармония требует, чтобы «максима твоего поведения могла быть вместе с тем и принципом всеобщего законодательства» (И.Кант).

Звучит сложновато, давайте попроще: я делаю то, что может делать любой другой человек, и я охотно научу любого другого своему делу.

Вообразите традиционную забаву наших горожан – садоводство. Я строю дом на своём участке – а сосед хочет построить такой же. И я ему показываю всё без утайки – пожалуйста, мне же хуже не будет, если ты хороший дом себе построишь! То же самое: помидоры или огурцы. Если у меня хороший урожай, то я охотно подскажу соседу, как такого добиться. Мне не будет хуже – если у соседа будет много огурцов или помидоров…

Это и называется (у Канта) «максима личного поведения – может стать всеобщим законом».

- Мол, "я не против, чтобы на всех участках были такие же дома, как у меня, такие же урожаи, как у меня"… Или против?

В рыночной экономике – конечно, против. Если я торгую огурцами и помидорами, то мне не нужны крепкие конкуренты.

Максима моего личного поведения – она только для меня. В принципе, любого можно обучить слесарному или столярному делу, и хуже от этого никому не станет, а вот обучить любого быть главой корпорации? Кто тогда будет работать в корпорации клерками – если все научаться быть главами корпораций?

+++

Теоретически обобщая – глобальной гармонии некуда сбрасывать собственную энтропию, и она вынуждена гасить её в себе (грубо говоря, самому стирать собственные вонючие носки).

А локальная гармония, именно потому что локализовалась во времени и пространстве – может сбрасывать энтропию во внешние среды. Ну, вроде как бутылки и окурки за борт кидать!

Кто-то пусть стирает мои вонючие носки вместе со своими, а я получают только чистые носки, и всё прочее – только в позитиве, без сопутствующего негатива. Моя удача компенсируется чужой бедой: чтобы мне стало лучше - другому должно стать хуже. Это и есть процесс переваливания энтропии во внешнюю среду...

К примеру: что такое государственная пенсия? Это право всех выйти на заслуженный отдых в определённое время. А что такое рента? Это личное право выйти на отдых в любое время, но только для узкого круга привилегированных лиц.

Обратите внимание, что пенсионный возраст активно обсуждают, а вот возраста выхода на ренту (жить на проценты с банковского вклада или на дивиденды с акций) – не обсуждают. Тут нет какой-то планки: стать рантье (если повезёт) – можно и после средней школы, и даже в дошкольном возрасте.

Это и есть пример локальной гармонии, противопоставленной локалистами[2] глобальной гармонии. Мы разделяем и пространство и время на своё и чужое; в своём всё обустраиваем по максимуму, а в чужом – хоть потоп. Так появляется двуединая задача локалиста:

  • 1.Изъять из чужих сред всё хорошее.
  • 2.Скинуть в чужие среды от себя всё плохое, весь мусор и все проблемы.

Потому у локалиста не может быть иной экономики, кроме хрематистики[3].

Интересно отметить, что по мере атеизации европейского сознания (торжество смертопоклонничества) – термин «хрематистика» исчезает из обихода, сливается с экономикой. Смертопоклонник, локализованный в биологическом краткоживущем и бессмысленном коконе времени и пространства, просто не может искренне вести иной экономической деятельности, кроме хрематистики. У него «потом – суп с котом»…

+++

Мрачное торжество духа «европейщины» - это победа Смерти над Жизнью вначале в умах европейцев, а потом и всех остальных, кто себя с них лепит. Идеал локальной гармонии окончательно торжествует над идеалом глобальной гармонии. Единство мира и человечества фундаментально отрицается.

Возникают локальные пузыри сверхблагополучия, черпающие свою энергию из окружающего каждый пузырь океана неблагополучия и нарастающего неустройства внешних сред.

В нормальном мире, от Бога задуманном – ученик со временем становится таким же, как учитель, или даже превосходит учителя. Но европейщина уже в средневековых цехах создала прослойку «вечных подмастерий» - которым не давали выходить в мастера. Мастерам цеха было выгодно иметь вечно подчинённых учеников. Ученичество из временного состояния стало превращаться в сословие и обречённую низшую касту.

Эти процессы, зачаточные в средневековье, своё развитие получили в европейском (а после и американском) капитализме.

Главный-то смысл любого капитализма в том, что максима личного поведения успешного человека не может стать всеобщим законом!

Можно всех обучить куроводству или выращивать грибы – но нельзя всех сделать богатыми, и тем более – сверхбогатыми. Ведь сам термин "богатый" или "элита" означает превосходство, и без превосходства недействителен.

Богатых и тем более сверхбогатых не может быть много. Они всегда в меньшинстве.

Научить других своим приёмам и методам – для них означает потерю статуса, привилегий. Это восходит к древним практикам магии, которая, как и наука, изучала окружающий мир, но не публиковала, а засекречивала все свои находки. Знать больше другого – значит, иметь над ним преимущество. А потому маг скрывает свои истинные знания, в отличие от учёного, который везде радостно трезвонит о своих находках. Этим маг, собственно, и отличается от учёного.

Если социализм – это порождение открытой науки, то капитализм – порождение закрытой магии. Этим и объясняется ненависть капитализма к массовым формам просвещения, массовой грамотности и популяризации науки, стремление сохранить привилегию правящего слоя на любые формы глубокого знания и на сами методы познания реальности.

Это ведь прямо противоположные устремления:

  • 1) Я хочу, чтобы все были, как я.
  • 2)Я не хочу, чтобы другие добились того же, что и я.

Если другим желаешь того же, что себе – тогда это одна матрица поведения. Если же противоположного – тогда матрица совсем другая.

Желая пустить других по ложной дороге, чтобы увести их от своих «рыбных мест» и «ягодных полян» - капитализм создал и эксплуатирует колоссальную машину лжи и напускного безумия.

Идеал капитализма – рабочий-питекантроп, который вообще не понимает даже простейших законов жизни, и, обладая первобытным сознанием – всё воспринимает как данность.

Страшно то, что с развитием психотропных технологий капитализм от гуманитарного решения этой задачи перешёл к техническому: глушить мозг не просто тупостью, а химией и волнами, делая деградацию низших слоёв (большинства населения) необратимой.

Если научное развитие человечества создавало рациократию (власть рациональности), то современный капитализм явно тяготеет к наркократии (власти галлюцинаций и искусственных раздражителей центров страха и удовольствия).

+++

«Диктатура научности[4]» до сих пор господствует в школе, где ученикам ставят оценки назначенные, а не избранные ими учителя. Школа выстроена на несвободе посещения и несвободе ответа: ученик обязан ходить на занятия и обязан давать ответы, удовлетворяющие учителя.

Это – наследие (всё больше пережиток) рациократии, власти разума, при которой разумное, обоснованное и доказуемое считается высшим идеалом. Нужно понимать, что рациократия стремиться устроить жизнь по уму, а не по свободе выбора. За таблицу умножения никто не голосует, равно как и техника безопасности не принимается голосованием.

Идеалы свободы претендуют на низвержение рациократии после многих веков её безусловного господства (когда слово «рациональный» считалось комплиментом). Разум говорит нам о единственном верном ответе, а выбор имеет презумпцию равенства множества ответов. Что бы ни выбрала толпа – раз она это выбрала, то это и правильно!

Свобода – понятие многогранное. Есть религиозное понимание свободы как «свободы от греха» - то есть системы, в которой люди и обстоятельства не принуждают человека преступать закон. Грубо говоря – дети дома не голодают – воровать хлеб нет необходимости, и т.п. «Свобода от греха» к либеральным свободам относится как противоположность. Она сводит все варианты поведения к каноническим. С точки зрения либерализма она означает внешнюю несвободу, отягощённую внутренней несвободой – когда человек и не может, и не хочет поступать вариативно, выбирать из множества путей.

Есть свобода бытовая – обозначаемая термином «свободное время», противопоставленное рабочему дню, труду и занятости. Если расширять тягу к такой свободе, то вырастишь тунеядца и прожигателя жизни. Человеку хочется балдеть не только вечером, но и днём, и утром, и вообще всегда – таков его идеал жизни.

Ещё хуже свобода антицивилизационная – означающая раскрепощение низших инстинктов и звериных мотиваций, вырывающая человека из несвободы культурного поведения (всегда настаивающего на сдержанности и этикете). Культ такой свободы рождает уже не просто тунеядца, безобидного (и бесполезного) как цветок, а агрессивного зверя.

+++

Любая форма цивилизации включает в себя в обязательном порядке представление о ПЕРВОРОДНОМ ГРЕХЕ человека. Порочность человека принимается как аксиома, и дальше с ней начинают работать власти. Для православных первородный грех человека во вкушении плодов познания добра и зла, для коммунистов – пережитки угнетательского общества, и т.п.

Либерализм, пожалуй, единственное учение, которое не включает в себя очевидность первородного греха и изначальной порочности человека. Человеческий низ и тёмные инстинкты первородного существа в либерализме легализуются, представляются нормой – тогда как во всех культурах мира всегда считались патологией.

Это приводит к тому, что с невменяемыми начинают разговаривать как с вменяемыми. Культурологи не дадут соврать: вменяемость есть очень сложный продукт цивилизации, вырабатываемый воспитанием, и даже в этом случае постоянно дающий сбои. Взять тёмного человека, как он есть – без школьной и идеологической муштры, и объявить его прирождённо-вменяемым – означает превратить общество в дурдом.

Но капитализму, как чёрной магии, именно этого и нужно. Рациональный (вменяемый) человек задаёт очень много неудобных для хозяев жизни вопросов. Он ведь не может принять богатство, как данность: у всякого явления есть причина, он начнёт искать эту причину. А богатым не нужно, чтобы нашли истинную причину их богатств…

Им гораздо удобнее иррациональная, невменяемая масса, которая не понимает причинно-следственных связей, и оттого не может выступить «следователем» по их «делу» (как правило – уголовному). Невменяемый человек или вообще всё воспринимает статично, без причин и динамики (слабоумие) или находит причины явлений в галлюцинациях, фантастических предположениях и завиральных гипотезах (шизопатии).

Имея близкую, ясную и понятную цель – уйти от следствия по своим делам – капиталисты мирятся с нестабильностью, разорванностью восприятия и фантасмагорическим сюрреализмом невменяемой паствы. Для них это пусть нежелательный и во многом неожиданный, но всё же побочный эффект. Главное – уйти от ответа по конкретно-своему «пути к успеху» - а судьбами человечества в дальней перспективе пусть заморачивается кто-нибудь другой.

Так они роют могилу человечеству и его цивилизации. Маркс думал, что они роют могилу себе – жизнь доказала, что Маркс ошибался. Руководители процесса деградации умрут последними – в этом и цель их схемы: чтобы все сдохли сегодня, а лично они – только завтра, или даже послезавтра…

Первопричина всего – психологический локализм, то есть нежелание, неготовность и неспособность личности думать о веках и континентах. Мысль не обобщается на человечество, способность смотреть «глазами Бога» - то есть сразу на всю совокупность явлений – утрачена. Остаются физические глаза биологической особи. Урвать своё, крысиное, любой для общества ценой, «доехать» до могилы в максимальном комфорте – а потом уже ничего нет, вся вселенная исчезает, свернувшись в чёрную точку небытия.

Беспокоиться о загробной жизни могут только те, кто действительно верят в загробную жизнь. Для остальных – это предмет лицемерной демагогии, двуличного политиканства, когда говорят одно, а подразумевают совсем другое[5].

+++

Нельзя убрать внутреннюю, психологическую мотивацию «жить по-людски» - и при этом сохранить человеческий образ жизни.

Низшая мотивация строится на страхе наказания, высшая - на понимании смысла, согласии со смыслом. У смертопоклонников, смастеривших людоедское чудище современного глобализма, нет ни наказания по итогам (божьего суда), ни смысла в жизни.

То есть никакой мотивации жить по человечески (кроме показухи - когда ему это в текущем режиме выгодно, прикинуться добряком) у смертопоклонника не только нет: её и быть не может, в силу его базовой картины мира!

Нет сомнений, что люди, у которых зоопатия поселилась в голове – начнут насаждать вокруг себя звериный образ жизни и звериные отношения, не всегда даже осознавая это. Они не ставят себе сознательной цели обрушить цивилизацию, как червь, точащий древо – не ставит перед собой цели обрушить его.

Их вполне устраивает цивилизация – за одним исключением: они не готовы поступиться даже третьестепенными собственными удобствами или выгодами ради неё. Честь поддерживать цивилизацию предоставляется ими другим – сами же они стремятся только пользоваться.

Когда их становится слишком много – подточенное ими «в пищевкусовых целях» древо рушится по неумолимым законам сопромата…

Ведь цивилизации и культуре нужна опора – эта опора люди, которые жертвуют собой ради них.



[1] Из трагедии (действ. 2, сцена 2) «Гамлет» Уильяма Шекспира. Слова принца Гамлета, восхищенного искусством перевоплощения актера, только что рассказывавшего со сцены о страданиях Гекубы.

[2] Локалист – авторский термин, обозначающий человека, внутренне, психологически настроенного только на себя, на своё биологическое время и пространство. Локалист не принимает, а зачастую и просто не понимает вечных ценностей и широких обобщений мысли, считает свои интересы важнее государственных, общественных, общечеловеческих и т.п. Храмом служения локалиста является он сам.

[3] Хремати́стика (др.-греч. χρηματιστική «обогащение» от χρήματα «деньги») — термин, которым Аристотель обозначал накопление личного, эгоистического богатства как самоцель. Аристотель противопоставлял хрематистику — экономике как целенаправленной деятельности по созданию благ, необходимых не только для отдельного человека, но и для общества в целом. Хрематистика — деятельность для получения прибыли и накопления денег. К хрематистике Аристотель относился отрицательно.

Он писал (как современно звучит!): «…хрематистика не следует природе, а направлена на эксплуатирование. На неё работает ростовщичество, которое по понятным причинам ненавидится, так как оно черпает свою прибыль из самих денег, а не из вещей, к распространению которых были введены деньги. Деньги должны были облегчить торговлю, но ростовщический процент увеличивает сами деньги. Поэтому этот вид обогащения самый извращённый». (Аристотель. «Политика»).

[4] Здесь нужно пояснить, что науки мы считаем теоремами, выводимой из аксиом религиозного сознания. Можно думать, если имеешь твёрдые основания для начала процесса мышления. Но невозможно думать ни от чего, без начала. Как прикладная наука невозможна без фундаментальной, так и фундаментальная немыслима без собственного фундамента – религиозных изначальных догм, дисциплинирующих и формирующих мышление. Представление о единстве истины, без которого невозможна научная дискуссия – напрямую позаимствовано из религии. Если истины (Бога) нет или истин много – о чём тогда спорить и что устанавливать?!

[5] 25 млн членов КПСС клялись отдать жизнь за идеалы партии – но в 1991 году практически все испарились, как утренний туман. А ведь агрессоры в США строили самые разные планы долгой и тяжёлой борьбы с многомиллионной армией коммунистов – которых, как выяснилось, просто… не было! Присягу давали ради личного успеха – и забыли дружно в тот самый день, когда личной карьеры она более не сулила.

Александр Леонидов; 14 августа 2018

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье

    о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье Василий Литвинов, священник Русской Православной Церкви, написал Открытое письмо к олигархам и всем деловым людям, всех людей считая братьями. Он просит все СМИ распространять это пастырское назидание, надеясь, что оно дойдёт до адресата. Будет принято или нет – другой вопрос. Но всегда лучше попытаться решить дело миром, пробудить в человеке человека – прежде чем суровая необходимость заставить уничтожить свирепых зверей. Вот что пишет о. Василий:

    Читать дальше
  • В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"?

    В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"? ​Основное противоречие США, как мирового гегемона заключается в конфликте расширяющейся, углубляющейся политической экспансии – и сжимающимся контуром экономических отношений. Чем больше поглощает империя – тем больше она разоряет тех, кого поглотила. Если у нормальных империй после захвата начинается восстановление разрушенных борьбой экономик, уже на своей территории, то для США после их победы начинается разорение, выжирание и вымаривание дотла побеждённого.

    Читать дальше
  • …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ…

    …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ… «Можно изображать становление национальной буржуазии» – говорит герой новой книги «Волки из пепла» Александра Леонидова – «А можно национальной интеллигенции… Но когда это в одном лице – то смешно получается». И действительно, получилось смешно. Но не в том смысле, что получилось плохо, а в том, что всё произведение пронизано тонким и психологическим юмором, включило в себя сочное богатство народного анекдота, именно язык, а не сюжет анекдотической (в хорошем смысле слова) речи. Если говорить о сюжете, то действительно, персонаж не солгал: основное содержание – становление в РФ национальной буржуазии и национальной интеллигенции. Они метафизически противопоставляются космополитам и компрадорам во власти и быдловатой, худшей части народной толпы.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..