Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Декабрь
пн вт ср чт пт сб вс
          01 02
03 04 05 06 07 08 09
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            

Каюк вашей Европушке. Заметки путешественника

Каюк вашей Европушке. Заметки путешественника - Рус­ский, заходи, заходи. Гор­ба­чё­ва харашо, Ельцин ба­ла­мут! Эти слова нес­лись чуть ли не из каждой лавки в Хур­га­де. Конец де­каб­ря 1994 - начало января 1995. Рус­ские войска за­хо­ди­ли в Гроз­ный. Уже пожгли бро­не­ма­ши­ны Май­коп­ской бри­га­ды, шли оже­сто­чён­ные бои вокруг пре­зи­дент­ско­го дворца. В Москве стояли морозы. А я ходил вдоль берега, под­став­лял лицо лас­ко­во­му солнцу, и меня изум­ля­ло, на­столь­ко вся эта кар­ти­на не со­от­вет­ство­ва­ла моим при­выч­ным пред­став­ле­ни­ям об устрой­стве Все­лен­ной.

Чтобы понять всю гамму моих чувств, нужно вспом­нить, чем была для со­вет­ско­го че­ло­ве­ка за­гра­ни­ца. Для боль­шин­ства на­се­ле­ния Же­лез­ный за­на­вес был непро­би­ва­ем ни при каких усло­ви­ях. Осо­бен­но для нас, со вторым уров­нем до­пус­ка к сек­рет­ным до­ку­мен­там. Я со­вер­шен­но чётко осо­зна­вал, что, если сильно по­ве­зёт, за годы моей службы попаду в какую-нибудь группу войск и при­кос­нусь к са­краль­ным тайнам нена­шей жизни, пусть и в сильно уре­зан­ном со­ци­а­ли­сти­че­ском ва­ри­ан­те. Мы за­во­ро­жен­но смот­ре­ли «Клуб ки­но­пу­те­ше­ствен­ни­ков» и за­пад­ные фильмы как кар­ти­ны с иной пла­не­ты. А от­кро­ве­ния зна­ко­мых, ра­бо­та­ю­щих за гра­ни­цей, вос­при­ни­ма­ли как сказы Афа­на­сия Ни­ки­ти­на. Мир был чётко раз­де­лён на "там" и "тут". Здесь при­выч­ные вещи, слова, го­су­дар­ствен­ная си­сте­ма. Всё при­ев­ше­е­ся, обы­ден­ное, а потому, скуч­ное. Там – свер­ка­ю­щие грады на холме, огни реклам, во­жде­лен­ные шмотки и другие вещи, ко­то­рые иногда про­са­чи­ва­лись сквозь за­на­вес. И то пре­крас­ное далёко манило в силу своей за­кры­то­сти неимо­вер­но. Во всяком случае, таких впе­чат­ли­тель­ных натур, как я.

И вдруг зд­рас­сь­те-мор­дась­те – по­лу­чай па­ч­порт и вали на все четыре сто­ро­ны, если есть деньги и коли эти сто­ро­ны тебя ждут. В начале по­езд­ки были за­труд­ни­тель­ны в связи с фан­та­сти­че­ским курсом дол­ла­ра, по ко­то­ро­му пол­стра­ны жило на де­ся­ток баксов в месяц. Потом курс вы­пра­вил­ся, от­кры­лись врата и – смотри «До­рож­ную» Шнура.

Та­мож­ни, пас­порт­ный кон­троль. Это были для нас реалии новые и непо­знан­ные, как За­прет­ный город в Пекине – туда пус­ка­ли только из­бран­ных. Но они стали моими ре­а­ли­я­ми. И огром­ный ИЛ-86, во­брав­ший в себя толпу жаж­дав­ших иных земель, воз­нёс­ся над Ше­ре­ме­тье­во.

Когда в ил­лю­ми­на­то­ре стал расти еги­пет­ский берег, первая мысль была – ну, и куда меня за­нес­ло? Внизу была жёлтая ино­пла­нет­ная унылая пу­сты­ня, и я пред­ста­вить себе не мог, каким об­ра­зом тут можно «щщи­кар­но», как го­ва­ри­вал Жир­т­рест в «Южном парке», от­дох­нуть. А потом вспых­ну­ло море, да такими яркими крас­ка­ми, ко­то­рых я до этого ни на одном море не видел, и на­стро­е­ние взмыло до небес!

Ну что ска­зать о первом впе­чат­ле­нии пе­ре­се­че­ния гос­гра­ни­цы? Ты как кос­мо­навт, ко­то­рый ступил на Луну – в иной мир. «Ма­лень­кий шажок для че­ло­ве­че­ства, но огром­ный для че­ло­ве­ка». Внут­ренне в тебе про­ис­хо­дит какое-то из­ме­не­ние, как ини­ци­а­ция в сектах. Ты был из тех, кому ни­ко­гда не по­бы­вать за бугром, и вдруг пре­вра­ща­ешь­ся в того, кто уже там. Момент пе­ре­хо­да в иное ка­че­ство… Эх, говорю же, ны­неш­ней мо­ло­дё­жи ни­ко­гда не понять и не оце­нить этого на­строя!

Потом был отель «Марлин ин», как сейчас помню – вполне при­лич­ная "чет­вёр­ка". По старой памяти, что в домах отдыха по от­дель­но­сти не живут, мне при­ш­лось делить номер с парнем из Бе­ло­рус­сии, ко­то­рый сразу заявил, что старые еги­пет­ские камни и пи­ра­ми­ды ему на фиг не упёр­лись, и при­нял­ся ак­тив­но ухлё­сты­вать за слабым полом.

Вообще, народ при­е­хал в Египет от­ры­вать­ся. В холле играет в карты толпа грубых, но оба­я­тель­ных неф­тя­ни­ков из Ханты-Ман­сий­ска.

- А мы вообще в Эми­ра­ты пу­тёв­ку взяли! – объ­явил один из них. - А при­вез­ли в Египет. Но мы не в обиде. Глав­ное, море есть. И вы­пив­ка.

С вы­пив­кой в Хур­га­де был напряг – её про­да­ва­ли в спец­ма­га­зине по пас­пор­ту, ставя на стра­ни­це штамп, чтобы во второй раз не пришли. Давали что-то типа пары бу­ты­лок водки или ящика пива. Но у неф­тя­ни­ков все было с собой.

Пуб­ли­ка была самая раз­но­шёрст­ная. В со­сед­нем номере ко­ро­та­ли время спортс­ме­ны-бан­ди­ты – они вы­вез­ли своих девах на про­гул­ку, и далеко не в первый раз. Когда я в ожи­да­нии от­кро­ве­ний спра­ши­вал, как оно в их пу­те­ше­стви­ях, глав­ный спортс­мен мне важно от­ве­чал са­кра­мен­таль­ны­ми сло­ва­ми де­вя­но­стых:

- Хорошо везде, когда бабки есть.

Отель был по тем вре­ме­нам крутой. Помню, мимо идёт на­сто­я­щая ОПГ – пахан весь та­ту­и­ро­ван­ный, и за ним шныри и ко­зыр­ные фраера толпой пле­тут­ся. Видимо, где-то маза по­пёр­ла, сру­би­ли бабла по-лёг­ко­му и при­е­ха­ли в Египет гулять, как раньше по во­ров­ским тра­ди­ци­ям гуляли в Сочах. Пахан оста­но­вил­ся перед нашим отелем и важно по­ка­чал го­ло­вой:

- Ну, это ко­зыр­ной отель!

Через много лет я про­ез­жал мимо этого отеля – к нему как раз по­до­гна­ли экс­ка­ва­то­ры для сноса. И по­ка­зал­ся он мне жалким и вовсе не фе­ше­не­бель­ным.

Я как губка впи­ты­вал новые впе­чат­ле­ния. Они об­ру­ши­лись Ниа­гар­ским во­до­па­дом. За­го­рал при де­кабрь­ском солнце. Плавал в море, когда тебя плав­ни­ком за­де­ва­ет по ластам де­вя­но­сто­ки­ло­грам­мо­вая рыбина. Гулял по узким улоч­кам Хур­га­ды – она тогда была меньше ны­неш­ней раз в десять, глав­ным отелем там счи­тал­ся недо­сти­жи­мы для нас по тем вре­ме­нам "пя­тё­роч­ный" круг­лый «Ше­ра­тон», ко­то­рый се­год­ня, по моему, то ли снесли, то ли хотят снести за вет­хо­стью. Тогда ещё море не было всё белым от тысяч ка­те­ров – бол­та­лось си­рот­ли­во пара ло­ха­нок, за­зы­вая ту­ри­стов. И мор­ской жив­но­сти было куда больше. И ко­рал­ло­вые рифы ещё не рас­тас­ки­ва­ли ту­ри­сты с какой-то за­пре­дель­ной остер­ве­не­ло­стью.

Пу­те­ше­ствие в Луксор – это вообще как удар по голове. Ти­та­ни­че­ские ко­лон­ны и статуи древ­не­го Египта, долина Мёрт­вых, а потом два дня в Каире. Тогда, кстати, экс­кур­си­он­ные про­грам­мы были куда лучше. Нас про­вез­ли по кре­по­стям города, уни­каль­ным хри­сти­ан­ским храмам и ме­че­тям. После этого, сколь­ко я не бывал там, про­грам­ма неза­тей­ли­вая – Пи­ра­ми­ды, обед и фаб­ри­ка па­пи­ру­сов, где тебе гид будет вдалб­ли­вать, что он с этого не имеет ничего, но объ­ек­тив­но­сти ради должен ска­зать – тут един­ствен­ный на­сто­я­щий па­пи­рус (масло, камень и так далее), а вот в других местах фуфло полное.

По на­ив­но­сти ду­шев­ной я купил со скид­кой два жутко тя­жё­лых ка­мен­ных идола, ко­то­рые пы­лят­ся на даче, после чего понял – су­ве­ни­ры не моё. И больше ни­от­ку­да ничего не при­во­зил.

Напряг был в Египте по от­но­ше­нию к нам тогда в связи с Чечнёй. Из каждой лавки нес­лось:

- Чечня неха­ра­шо!

Мол, оби­жа­ем бра­тьев-му­суль­ман, гады мы такие. Но бизнес все же глав­ное. Потому ото­всю­ду – из су­ве­нир­ных лавок, зо­ло­тых ма­га­зин­чи­ков, бьющих по гла­за­ми необыч­ным раз­но­об­ра­зи­ем низ­ко­проб­ных, но мно­го­чис­лен­ных по­де­лок, до­но­си­лось:

- Рюс­ский, заходы!

И там тебе хозяин даст крас­ный чай, рас­ска­жет какие-то дикие ис­то­рии, типа что у него была рус­ская де­вуш­ка Наташа, только у каж­до­го рас­сказ­чи­ка своя, или у всех одна – ис­то­рия об этом умал­чи­ва­ет. И всё на ло­ма­ном рус­ском, ко­то­рый арабы уже успели осво­ить – лишь бы что купил. Потому что ты для них не граж­да­нин или то­ва­рищ, ты для них – клиент!

Впер­вые в жизни я ощутил себя кли­ен­том. До этого я был граж­да­ни­ном, го­су­дар­ство за­бо­ти­лось о том, чтобы я не умер с голоду, тру­дил­ся, был здо­ро­вым, имел жилье и неза­тей­ли­вый отдых в во­ен­ном са­на­то­рии, где я для пер­со­на­ла враг. Потом го­су­дар­ство обо всех за­бо­тить­ся пе­ре­ста­ло, а слово "клиент" в рус­ском биз­не­се срос­лось со словом «лошара». А тут я впер­вые ощутил, что за мои деньги мне делают всё, что обе­ща­ли. При­лич­но кормят, предо­став­ля­ют от­лич­ный по моему ра­зу­ме­нию номер, возят на ав­то­бу­се, по­ка­зы­ва­ют па­мят­ни­ки зод­че­ства. Чув­ство это было новое и даже где-то при­ят­ное.

Кра­си­вые ин­те­рье­ры, хорошо одетые люди, при­лич­ная еда – непри­выч­но было всё. Через несколь­ко лет, по­гу­ляв по отелям раз­лич­ной сте­пе­ни звёзд­но­сти, рос­ко­ши и за­пу­щен­но­сти, я поймал какое-то стран­ное ощу­ще­ние. Будто су­ще­ству­ет два мира – один пашет, ни­щен­ству­ет или бо­га­те­ет, весь в суете. А другой - такие все­мир­ные за­по­вед­ни­ки, по ко­то­рым пе­ре­ме­ща­ют­ся из года в год по­сто­ян­ные оби­та­те­ли. Это ку­рорт­ные отели, где ты окру­жён за­бо­той, за тобой уби­ра­ют, тебя кормят. И ты только ры­га­ешь и ва­ля­ешь­ся под солн­цем. Такой остров Ду­ра­ков из «Незнай­ки на Луне». Ощу­ща­ешь себя не частью боль­шо­го мира, а ля­гу­шон­ком в уютной ко­ро­боч­ке, со­здан­ной каким-то тайным есте­ство­ис­пы­та­те­лем для ма­ло­по­нят­ных экс­пе­ри­мен­тов.

Рим­ские при­клю­че­ния

Потом был жуткий, теперь я это по­ни­маю, но страш­но ин­те­рес­ный ав­то­бус­ный тур в Италию из Чопа. Ма­ло­бюд­жет­ные сту­ден­ты и ма­ло­бюд­жет­ный я, ин­тер­на­ци­о­нал из ту­зем­цев Укра­и­ны и жи­те­лей России. При­ми­тив­ный пи­те­кан­троп-гид, до того во­зив­ший чел­ноч­ни­ков, мог выдать:

- А чего нам в Ве­не­цию за­ез­жать? Чего там ин­те­рес­но­го? Под го­ро­дом хо­ро­ший тор­го­вый центр.

И по­ло­ви­на ав­то­бу­са орала:

- Даёшь тор­го­вый центр!

Шок номер два – ста­руш­ка Европа, чи­стень­кая, ухо­жен­ная, сол­неч­ная, будто спе­ци­аль­но со­здан­ная для того, чтобы в ней рас­слаб­ля­лись вы­рвав­ши­е­ся из-за же­лез­но­го за­на­ве­са рус­ские ту­ри­сты. Монако, Ницца, Польша – даже не вспом­ню, где тогда при­ш­лось по­бы­вать. Как крот наш еле дви­гав­ший­ся старый ав­то­бус с во­ди­те­ля­ми ла­ты­ша­ми про­по­рол Европу и во­ткнул­ся на курорт на Ли­гу­рий­ском По­бе­ре­жье, где сотни ки­ло­мет­ров идёт всего одна нескон­ча­е­мая при­мор­ская улица.

Кап­стра­на – это было го­раз­до круче какого-то Египта. Раньше в араб­ские страны про­стые смерт­ные могли ещё по­пасть, но кап­стра­ны - это только для пред­ста­ви­те­лей пар­тий­но-че­кист­ских кланов, устра­и­вав­ших­ся в по­соль­ствах или, о чудо, по­лу­чав­ших туда пу­тёв­ки. И вот нате – тебе и Италия, и Ав­стрия, и всё у твоих ног. Точнее, под твоими по­дош­ва­ми, по­сколь­ку воз­ни­ка­ла за­гвозд­ка с день­га­ми – их было мало. Ты как бы уже и граж­да­нин мира, но как бы ещё и нищий со­вет­ский турист.

Ко­неч­но, без при­клю­че­ний не обо­ш­лось. Я там, в Ли­гу­рии, весь такой на измене по старой памяти – все же кап­стра­на. А мы вос­пи­та­ны на песнях Вы­соц­ко­го:

«Там шпи­он­ки с креп­ким телом,

Ты их в дверь – они в окно».

Ка­жет­ся, что любой шаг в сто­ро­ну чреват про­ва­лом, как у Штир­ли­ца. И тут под­ва­ли­ва­ет ко мне тётка, снис­кав­шая славу ба­ла­мут­ки, му­зы­каль­ный ра­бот­ник из Киева. Каким то шестым чув­ством она по­чу­я­ла во мне под маской на­ро­чи­той бла­го­об­раз­но­сти и осто­рож­но­сти ро­ман­тич­но-аван­тю­рист­скую натуру. Объ­яв­ля­ет:

- Рима в про­грам­ме нет. А я умру, если не увижу этот город! Может, вообще в Италии больше по­бы­вать не при­дёт­ся...

Резон в её словах был. У меня всё время было ощу­ще­ние, что всё это вре­мен­но. Вот кто-то на­вер­ху скажет: «Чего это вы разъ­ез­ди­лись? К жизни хо­ро­шей при­вы­ка­е­те? Хватит!» И тогда, как поёт все тот же Вы­соц­кий, "больше не увижу я не Риму, ни Парижу". Или эко­но­ми­ка России рухнет окон­ча­тель­но, и денег не будет до По­доль­ска до­е­хать. Рим же хо­те­лось уви­деть страш­но.

- У меня все спла­ни­ро­ва­но, - объ­яс­ня­ла дама. – Едем на поезде в Рим. Группа вы­ез­жа­ет на сле­ду­ю­щий день в Пизу. И мы туда по­ез­дом – там встре­ча­ем­ся с ав­то­бу­сом.

- А если не успеем? – жа­лоб­но про­бле­ял я.

Пер­спек­ти­ва остать­ся непри­ка­ян­ным на чуж­бине со старых времён вну­ша­ла ир­ра­ци­о­наль­ный ужас. Хотя, ко­неч­но, теперь по­ни­маю – идёшь в аэро­порт и по­ку­па­ешь билет до Москвы в случае такого про­ко­ла – денег должно было с на­пря­гом хва­тить. Но тогда это вос­при­ни­ма­лось как за­брос­ка в тыл врага и выход в экс­тре­маль­ной си­ту­а­ции в рас­по­ло­же­ние своих войск.

- Успеем, - твёрдо объ­яви­ла дама.

Гид-пи­те­кан­троп умолял не по­ки­дать его и за­ве­рял, что мы до­ез­дим­ся. И ока­зал­ся прав. Мы и вправ­ду чуть не до­ез­ди­лись до пол­но­го аута.

Ночной поезд. Купе с си­дя­чи­ми ме­ста­ми на шесть че­ло­век, в боль­шин­стве своём пустые. Но стоило выйти в туалет, вер­нул­ся я уже в купе, на­би­тое негра­ми, пло­то­яд­но огля­ды­ва­ю­щи­ми мою спут­ни­цу. Ну ладно – эти дети саванн вскоре смы­лись.

И на­ча­лись Рим­ские ка­ни­ку­лы. Дама была про­бив­ная, бодро тре­ща­ла на ан­глий­ском. Июль­ская жара такая, что ас­фальт пла­вит­ся, и хо­те­лось оста­ток жизни про­жить в хо­ло­диль­ни­ке. Мы с каким-то от­ча­ян­ным на­халь­ством при­лип­ли к рус­ской ту­ри­сти­че­ской группе, и ав­то­бус возил нас на халяву по Риму. Потом пло­ща­ди, улицы – просто песня. Ночной Рим, гу­дя­щий как улей. Ощу­ще­ние эй­фо­рии и сво­бо­ды.

Пло­щадь Навона. Ту­сов­ка. Ита­льян­ский ор­кестр. Мы раз­го­во­ри­лись с ита­льян­цем, ко­то­рый заявил:

- Живу здесь рядом. Это моя при­хо­жая.

Потом кивнул на ис­пан­цев и груст­но заявил:

- Они поют, потому что у них жизнь хо­ро­шая. Эко­но­ми­че­ский подъем. А у нас всё плохо.

В общем, пора уже было вы­дви­гать­ся на вокзал и дви­гать в Пизу. Дама мне объ­яв­ля­ет, вы­тас­ки­вая плё­ноч­ный (других тогда не было) фо­то­ап­па­рат со вспыш­кой:

- А сфо­то­гра­фи­руй меня си­дя­щей на фон­тане!

И плю­ха­ет­ся зад­ни­цей на гранит фон­та­на. А там остав­лен­ная кем то пивная бу­тыл­ка. Бу­тыл­ка раз­би­ва­ет­ся. И глу­бо­кий порез на бедре дамы. А я на­чи­наю су­до­рож­но вспо­ми­нать су­деб­ную ме­ди­ци­ну – как нам го­во­ри­ли, если по­ре­зать бед­рен­ную ар­те­рию, то че­ло­ве­ка спасти почти невоз­мож­но – он за пару минут ис­те­ка­ет кровью.

В общем, смотрю я, как джинсы её крас­не­ют, и су­до­рож­но пы­та­юсь при­ки­нуть – задета ар­те­рия или нет. А она даже не пищит, а только оша­ра­шен­но гло­та­ет воздух ртом.

И вот я смотрю факту в глаза – рус­ский мент в центре Рима с ис­тек­шим кровью телом на руках. И чего дальше? Куда бечь? Кому орать? Тем более языка не знаю. И даже аптеки ночью все за­кры­ты – бинта купить негде.

На­чи­на­ет­ся ита­льян­ский галдёж, все ме­чут­ся, кричат, машут руками, но кон­крет­но как помочь – никто не знает. Нужно скорую вы­зы­вать.

Тут по­яв­ля­ет­ся ита­льян­ский мачо, что-то гыр­ка­ет на ита­льян­ском, за­пи­хи­ва­ет нас в жмущую в плечах мик­ро­лит­раж­ку, и мы дуем на окра­и­ну Рима на пе­ре­вяз­ку.

Дальше вообще анек­дот. Мачо му­же­ствен­но берёт за руку и ведёт на хату даму, ко­то­рая уми­ра­ю­щим ле­бе­дем пор­ха­ет за ним.

Я оста­юсь в машине. Све­та­ет, Скоро поезд, про­пу­стить ко­то­рый никак нельзя, иначе от­ста­ём от группы, а таких из­ли­шеств, как мо­биль­ная связь, тогда не было. А они про­па­ли. Пол­ча­са нет, час... Двор­ни­ки на­чи­на­ют мести утрен­ние улицы, на меня смот­рят с по­до­зре­ни­ем. А я сижу в этой машине и думаю – может, за­мо­чил он там де­вуш­ку. Ну, маньяк, почуял запах крови, и сейчас до­еда­ет её.

Вы­полз­ли они где-то через час, когда я уже со­би­рал­ся за­ка­ты­вать раз­бор­ку, пы­та­ясь вы­чис­лить, в какую квар­ти­ру уво­лок­ли укра­ин­скую диву. И тут они – до­воль­ные, как слоны.

Как я понял, пе­ре­вя­зал он её минуты за три, а осталь­ное время ушло на лю­бов­ные утехи. Но это их личное дело. Глав­ное, пе­ре­вя­зал ка­че­ствен­но - трупа не будет. И до­пле­лись мы до Пизы во­вре­мя. После чего я понял – за гра­ни­цей нужно вести себя как спец­на­зо­вец. Ни­ка­ких лишних ини­ци­а­тив и при­клю­че­ний, только вы­пол­не­ние по­став­лен­ной задачи и жёст­кий кон­троль си­ту­а­ции.

Когда грянул дефолт, я с горя опять на­мы­лил­ся в Италию. Мос­ков­ский рейс обычно ждали три-четыре ту­ри­сти­че­ских ав­то­бу­са. На этот раз ту­ри­стов уме­сти­ли в мик­ро­ав­то­бус «Фолькс­ва­ген». И один битый жизнью муж­чи­на выдал:

- Мы тут су­ма­сшед­шие все со­бра­лись. Ко­то­рые просто за­бо­ле­ли пу­те­ше­стви­я­ми.

И был прав. Это как бо­лезнь, от ко­то­рой из­ба­вить­ся невоз­мож­но.

До сих пор этот ветер стран­ствий так меня и не от­пу­стил.

При любой воз­мож­но­сти я куда-нибудь сры­ва­юсь. И хотел бы выдать на общее обо­зре­ние и кри­ти­ку свои ощу­ще­ния и мысли от по­ез­док по ма­туш­ке Европе и по миру. Сразу ого­во­рюсь, что это за­пис­ки ди­ле­тан­та. Ни в одной стране я не жил за раз более двух недель, по­это­му ни на какую глу­бо­кую оценку пре­тен­до­вать не могу. В связи с этим не судите строго и не ру­гай­те сильно. Это просто на­блю­де­ния и со­пут­ству­ю­щие идеи, ко­то­рые вполне могут не со­от­вет­ство­вать дей­стви­тель­но­сти.

Города

В ве­ли­кие города нужно ехать только про­ник­шись их мифами. Иначе это не пу­те­ше­ствие, а просто обзор пей­за­жей, ко­то­рые можно по­смот­реть и на мо­ни­то­ре. Про­ни­ка­ясь го­род­ски­ми мифами, ты по­лу­ча­ешь воз­мож­ность на месте про­ве­рить, стать их плен­ни­ком или с него­до­ва­ни­ем от­верг­нуть, что оди­на­ко­во воз­вы­ша­ет тебя в соб­ствен­ных глазах.

Глав­ным таким мифом, со­здан­ным ге­ни­я­ми недоб­ро­со­вест­ной ре­кла­мы - фран­цу­за­ми, яв­ля­ет­ся Париж. Шарль Азна­вур, Дар­та­ньян, Коко Шанель – всё изыс­кан­но, всё изу­ми­тель­но, всё вос­хи­ти­тель­но, рав­но­го нигде в мире нет. По­ло­ви­на че­ло­ве­че­ства живёт под дав­ле­ни­ем этого мифа.

Иди­от­ская по­го­вор­ка со­вет­ской ку­хон­ной ин­тел­ли­ген­ции:

- Уви­деть Париж и уме­реть.

Когда я увидел Париж, то понял – уме­реть там до­стой­но про­бле­ма­тич­но, а вот сдох­нуть вполне можно.

Это была моя вторая какая-то со­вер­шен­но безум­ная по­езд­ка по Европе. Хорошо, когда здо­ро­вья полно и сил столь­ко, как будто ядер­ный ре­ак­тор вместо сердца. Вот и под­пи­сал­ся я на это пу­те­ше­ствие – са­дишь­ся на Ле­нин­ском про­спек­те в Москве, и везёт тебя ав­то­бус до самого города Парижу. Как в анек­до­те, когда тер­ро­ри­сты за­хва­ти­ли на коль­це­вой вагон метро, тре­бо­ва­ли до­ста­вить их в Сток­гольм, не слушая воз­ра­же­ния, что поезд по кругу ездит. Ма­ши­нист вздох­нул:

- Осто­рож­но двери за­кры­ва­ют­ся. Сле­ду­ю­щая стан­ция Сток­гольм.

Вот и про­шур­шал наш упор­ный ав­то­бус сквозь бес­ко­неч­ные рос­сий­ские и бе­ло­рус­ские леса, по горам и до­ли­нам, по ев­ро­пей­ским до­ро­гам.

В Париж въе­ха­ли ночью. Такого за­му­со­рен­но­го города я не видел. – Каир от­ды­ха­ет. Там как раз прошла серия тер­ак­тов. Ис­лам­ские тер­ро­ри­сты за­кла­ды­ва­ли бомбы неболь­шой мощ­но­сти в урны, и те взры­ва­лись, слава Богу, без смер­тель­ных жертв. За несколь­ко ме­ся­цев про­изо­шло более двух де­сят­ков таких взры­вов. И фран­цуз­ское пра­ви­тель­ство в лучших своих тра­ди­ци­ях решило бо­роть­ся не с тер­ро­ри­ста­ми, а с урнами. Урны быстро пали в этой нерав­ной борьбе, и кучи мусора по­лу­чи­ли полную сво­бо­ду на­хож­де­ния и пе­ре­дви­же­ния.

В общем, ве­чер­ний Париж – это горы мусора, по колено, среди ко­то­рых бродят толпы смуг­лых ту­зем­цев. Мне по­ка­за­лось, судя по кон­тин­ген­ту, что я в Баку вер­нул­ся. Правда, в Баку смуг­лых меньше было. А тут бес­чис­лен­ные толпы арабов - ту­су­ют­ся, шаурму го­то­вят, об­ни­ма­ют­ся, хищно по сто­ро­нам зыр­ка­ют. И ни одного фран­цу­за, Дар­та­нья­на или хотя бы Гобсе­ка и Мадам Бовари. Париж, однако.

Дальше с ма­зо­хист­ским удо­воль­стви­ем я рушил па­риж­ские мифы. Лувр, ко­неч­но, хорошо, но Эр­ми­та­же по­кра­сив­ше будет. Па­риж­ские улочки, зна­ме­ни­тые - на самом деле всё од­но­тип­но, как хру­щов­ки, только де­вят­на­дца­то­го века. На­по­ле­он Третий в каком-то ар­хи­тек­тур­ном при­пад­ке снёс весть старый город, явив прямо пер­пен­ди­ку­ляр­ную пла­ни­ров­ку – чтобы бар­ри­ка­ды было труд­нее ста­вить и легче пуш­ка­ми по вос­став­шим массам лупить. Все эти Ели­сей­ские поля, Риволи, улицы Роз и Во­жи­рар только лишь раз­ре­кла­ми­ро­ван­ные пустые звуки. Правда, многие свя­за­ны со зна­ме­ни­ты­ми пи­са­те­ля­ми и ху­дож­ни­ка­ми, – но с неко­то­ро­го вре­ме­ни ве­ли­ких я решил вос­при­ни­мать только через их ве­ли­кие тво­ре­ния, а не ка­феш­ки, в ко­то­рых они пьян­ство­ва­ли с па­риж­ски­ми шлю­ха­ми.

А Вер­саль – рус­ско­го­во­ря­щие гиды со смаком рас­пи­сы­ва­ют, как в ши­кар­ных залах за­мер­за­ла зимой вода в ста­ка­нах, а за пор­тье­ра­ми гадили гра­фи­ни с гра­фи­на­ми, так что оча­ро­ва­ние само как то рас­тво­ря­ет­ся. М-да, это не Пет­ро­дво­рец. Да и Эй­фе­ле­ва башня – всего лишь боль­шая ин­же­нер­ная кон­струк­ция, удачно утрам­бо­ван­ный ме­тал­ло­лом, правда, сильно за­бав­ная. И дико бес­стыд­но рас­пи­а­рен­ная в стиле ля­гу­шат­ни­ков.

Но все можно было бы пе­ре­жить, и с но­сталь­ги­че­ски­ми сле­за­ми на глазах вспо­ми­нать Эдит Пиаф и Лю­до­ви­ка Че­тыр­на­дца­то­го, если бы не чёткое ощу­ще­ние – город за­хва­чен. Го­во­рят, с того вре­ме­ни всё из­ме­ни­лось в худшую сто­ро­ну, и теперь про­хо­да от ок­ку­пан­тов нет вообще. Но и тогда по ночам сло­ня­лись только ту­ри­сты и арабы.

Ещё бро­си­лось в глаза жлоб­ство - зна­ме­ни­тое фран­цуз­ское. Речь не о без­об­раз­ных до­ро­гу­щих ка­феш­ках – этим все сто­ли­цы сла­вят­ся. И дело даже не в жутких бюд­жет­ных отелях – таких я больше нигде не видел, ком­на­та метров пять, в сор­ти­ре душ над уни­та­зом для эко­но­мии места. Го­во­рят, там и квар­ти­ры по­хо­жие. Но когда на­чи­на­ют­ся па­мо­ро­ки в со­зна­нии… Сижу на ла­воч­ке около по­лу­но­чи, смотрю на Париж, тщетно пы­та­ясь про­ник­нуть­ся его оча­ро­ва­ни­ем. Вда­ле­ке Эй­фе­ле­ва Башня - такая хорошо под­све­чен­ная иг­руш­ка, что сердце, надо при­знать­ся, ра­ду­ет­ся. Обер­нул­ся по­смот­реть в другую сто­ро­ну, гляжу об­рат­но, и как-то жутко ста­но­вит­ся. Ощу­ще­ние, будто ослеп. На месте Эй­фе­ле­вой башни чёрный провал.

Тут же со­об­ра­зил, что ради эко­но­мии ровно в две­на­дцать под­свет­ку вы­ру­ба­ют. Мол, не фиг. Кстати, на Ка­на­рах по при­чине кри­зи­са в неко­то­рых на­се­лён­ных пунк­тах вообще сняли ночное осве­ще­ние. Ре­сурс­ный голод иногда ощу­ща­ет­ся до­ста­точ­но сильно даже в бы­то­вых во­про­сах. То ли ещё будет…

А теперь о хо­ро­шем. Миф, ко­то­рый для меня стал своим. Москва – третий Рим. Вот это идеей я про­ник­ся. До сих пор ощущаю - если это не са­мо­вну­ше­ние, что ма­ло­ве­ро­ят­но - Рим, Кон­стан­ти­но­поль и Москва свя­за­ны незри­мой нитью. Во всех этих го­ро­дах я как дома. Не из-за каких-то бы­то­вых мо­мен­тов. Их роднит общая энер­ге­ти­ка. И чув­ство ци­ви­ли­за­ци­он­но­го род­ства. И ещё что-то неизъ­яс­ни­мое.

Эти города по­тря­са­ют на­пла­сто­ва­ни­я­ми ци­ви­ли­за­ций. В Риме и ан­тич­ность тебе прямо перед тобой в то­вар­ных ко­ли­че­ствах, и рос­кош­ные об­раз­цы хри­сти­ан­ской куль­ту­ры, и даже Мус­со­ли­ни от­ме­тил­ся пря­мы­ми про­спек­та­ми и мо­ну­мен­таль­ны­ми зда­ни­я­ми. Все эти ци­ви­ли­за­ции сли­лись во­еди­но. Рим - это за­стыв­шие в камнях волны вре­ме­ни, следы ве­ли­ких эпох.

Так же как в Кон­стан­ти­но­по­ле – со­вер­шен­но неве­ро­ят­ная Святая София на­про­тив Го­лу­бой мечети сви­де­тель­ству­ет о раз­ра­зив­шей­ся в пят­на­дца­том веке ка­та­стро­фе Во­сточ­ной Рим­ской Им­пе­рии. Турки с одной сто­ро­ны по­ко­ря­ли, а с другой впи­ты­ва­ли этот город, ста­но­вясь его частью.

Москва – те же холмы, бо­яр­ские домики, ве­ли­че­ствен­ные храмы, ста­лин­ские вы­сот­ки. Та же умо­по­мра­чи­тель­ная смесь эпох, в ко­то­рую впи­са­лись даже луж­ков­ские мон­стры. Эх, это вечные наши родные города.

Есть города, в ко­то­рых по­гру­жа­ешь­ся, как в сказку. Это старая Прага – пря­нич­ный город сред­не­ве­ко­вых кол­ду­нов и ере­ти­ков, сильно по­трё­пан­ный, но не по­те­ряв­ший своего оча­ро­ва­ния. Ещё глубже по­гру­жа­ешь­ся в сказку, когда ве­че­ром въез­жа­ешь ночью через кре­пост­ные стены в ма­лень­кие ба­вар­ские го­род­ки с до­ми­ка­ми и пло­ща­дя­ми, не ме­няв­ши­ми­ся пять сотен лет. Тут ощу­ща­ешь себя вос­тор­жен­ным ре­бён­ком, от­крыв­шим сбор­ник сказок.

Вена – тоже вполне со­от­вет­ству­ет мифу. Хо­лод­ный рос­кош­ный город, рас­чёт­ли­вый, где Мо­цар­та по­хо­ро­ни­ли в могиле для бед­ня­ков. Зато до сих пор в иде­аль­ном со­сто­я­нии под­дер­жи­ва­ет­ся па­мят­ник со­вет­ским воинам, а до недав­не­го вре­ме­ни была улица Ста­ли­на. Это вам не бра­туш­ки бол­га­ры, где своими гла­за­ми в Бур­га­се видел из­ма­зан­ный крас­кой па­мят­ник со­вет­ским воинам-осво­бо­ди­те­лям. И не поляки, ко­то­рых ни об­суж­дать, ни видеть не хо­чет­ся.

Ис­па­ния – ра­ци­о­наль­но-хо­лод­ная копия Италии. Соборы, сред­не­ве­ко­вые го­род­ки, пло­ща­ди - все похоже, но похуже. Ита­льян­цы об­ла­да­ют врож­дён­ным эс­те­ти­че­ским чув­ством, в ре­зуль­та­те чего вы­зы­ва­ют со­вер­шен­но дет­ский вос­торг и Ве­не­ция, и Сиена, и многие другие. У ис­пан­цев, как мне по­ка­за­лось, его нет. По­это­му страна ин­те­рес­на, но далеко не ше­девраль­на.

Недав­но открыл со­вер­шен­но обособ­лен­ный изу­ми­тель­ный уголок Европы, бывший не так давно самой её нищей пе­ри­фе­ри­ей – Пор­ту­га­лию. В ней, во-первых, какое-то окра­ин­ное тихое оча­ро­ва­ние. Во-вторых, по ар­хи­тек­тур­но­му эс­те­ти­че­ско­му чув­ству они больше похожи на ита­льян­цев. Жи­во­пись и ваяние их по­зор­ны, но города по­стро­е­ны ак­ку­рат­но, с лю­бо­вью, на­пол­не­ны по­тря­са­ю­щи­ми ар­хи­тек­тур­ны­ми па­мят­ни­ка­ми. Это место уюта и рас­слаб­ле­ния. А заодно бед­но­сти.

Мифы во весь голос звучат на Мальте. Там, шагая по улицам, смотря на ти­та­ни­че­ские ба­сти­о­ны, ощу­ща­ешь накал былых битв, когда именно здесь ре­ша­лась судьба Европы – быть ли ей ту­рец­кой. Мальта – от­дель­ный какой-то ры­цар­ский мирок в море, ове­ян­ный ле­ген­да­ми, безум­но кра­си­вый.

Пол­но­стью сбы­лись ожи­да­ния по поводу Гол­лан­дии. Ам­стер­дам остал­ся в памяти вспо­ло­ха­ми ре­клам­ных огней, дико вра­ща­ю­щим­ся чёр­то­вым ко­ле­сом, под­све­чен­ным в ночи, и лип­ну­щим к тебе шлюхам и неграм со сло­ва­ми – сэр, не хотите ли кокаин? И улица крас­ных фо­на­рей – куда же без неё. На первом этаже в вит­ри­нах сидят девки в ку­паль­ни­ках – в ос­нов­ном тайки, хотя и немоч­ки бе­ло­бры­сые тоже по­па­да­лись. И смот­рят при­зыв­но. За­хо­дишь в ка­мор­ку, за­дра­и­ва­ют шторы – и по­нес­лось.

Мы там про­гу­ли­ва­лись вместе со здо­ро­вен­ным част­ным охран­ни­ком из Москвы. У него был талант отыс­ки­вать везде улицы со шлю­ха­ми. В Ант­вер­пене он набрёл на неё через пять минут. В Ам­стер­да­ме через десять. А в Париже нас вообще по­се­ли­ли на Пляс Пигаль - улице пуб­лич­ных домов и стрип­тиз-баров. Осве­дом­ля­ясь, сколь­ко стоит удо­воль­ствие, он от­пры­ги­вал, ви­ти­е­ва­то ма­те­рясь:

- Да в Москве за эти деньги я ба­та­льон шлюх найму!

Эх, Ам­стер­дам. Первый город нар­ко­ти­че­ских свобод, куда за дурью дви­ну­ли торчки со всей Европы. Днём они офи­ци­аль­но на­ка­чи­ва­ют­ся нар­ко­ти­ка­ми, а по ночам доб­ро­со­вест­но пе­ре­пи­ли­ва­ют це­поч­ки, ко­то­ры­ми при­ко­ва­ны ве­ло­си­пе­ды, чтобы про­дать же­лез­но­го коня и купить ещё мешок дури.

- В кафе-шопы не ходите, - пре­ду­пре­ждал со­про­вож­дав­ший. – Не кофе там варят.

Что там варят, я быстро убе­дил­ся, за­гля­нув в один из кафе-шопов. Там за сто­ли­ком сидела пара девок и парень, тупо глядя перед собой, в конец об­дол­бан­ные. Девки курили ма­ри­ху­а­ну, а парень, чавкая как свинья, жрал бу­лоч­ки с какой-то нар­ко­той.

Город ве­че­ром какой-то адский. А днём – мутные воды, на­кло­нён­ные трёх­окон­ные до­миш­ки, ком­па­ния «Де-Бирс», где тебе всу­чи­ва­ют ши­кар­но огра­нён­ные брил­ли­ан­ты. И от­пе­ча­ток какой-то бо­лез­нен­но­сти – неда­ром нор­маль­ные гол­ланд­цы валят в по­след­ние годы в Ав­стра­лию. Пока я там не был, а это пят­на­дцать лет, го­во­рят, там стало совсем плохо. Негри­тян­ско-нар­ко­ман­ский анклав – привет де­мо­кра­тия и сво­бо­да!

Брюс­сель – офи­ци­аль­ный, скуч­ный, с при­вку­сом бумаги на губах. Ко­неч­но, если не счи­тать Пло­ща­ди Цветов. В этом городе вполне могут втис­нуть рядом с го­ти­че­ским со­бо­ром небо­скрёб и ра­до­вать­ся по-ду­рац­ки этому. Бю­ро­кра­ти­че­ский пыль­ный дух там так и витает, так что миф о Брюс­се­ле как сто­ли­це ев­ро­пей­ской гнус­ной бю­ро­кра­тии вполне со­от­вет­ству­ет ре­а­ли­ям.

Швей­ца­рия – са­мо­до­воль­ное сонное цар­ство, ко­то­рое доит мир и жители ко­то­ро­го лю­бу­ют­ся изу­ми­тель­ны­ми видами на за­сне­жен­ные горы в своих до­ста­точ­но скром­ных, ма­ло­люд­ных, уютных го­ро­дах.

Кня­же­ство Монако по­ка­за­лось диким на­гро­мож­де­ни­ем зданий. Кня­же­ский дворец убогий. Оно было вполне спра­вед­ли­во за­пу­щен­но, пока его не рас­кру­ти­ли гол­ли­вуд­ские звёзды.

В тур­груп­пе был двух­мет­ро­вый пол­но­ва­тый пар­ниш­ка из Киева. Несмот­ря на то, что он по­зи­ци­о­ни­ро­вал себя ярым ка­то­ли­ком и грезил о неза­ви­си­мо­сти Укра­и­ны, хотя не слиш­ком агрес­сив­но, в нём ощу­ща­лись доб­ро­та, по­зи­тив и на­ив­ность. Время от вре­ме­ни он вспо­ми­нал, что яв­ля­ет­ся ярым ка­то­ли­ком.

- Ру­лет­ка – это дья­воль­ское изоб­ре­те­ние, - бубнил он, когда мы подъ­ез­жа­ли к казино в Монте-Карло. – Под­счи­та­ли, что если сло­жить там цифры, то по­лу­чит­ся число зверя – шесть­сот ше­сть­де­сят шесть. Дья­воль­ское на­ва­жде­ние. Ноги моей там не будет.

При при­бли­же­нии к цели то­наль­ность его начала ме­нять­ся. В конце он пришёл к выводу, что ис­тин­ный хри­сти­а­нин должен по­знать зло, прежде чем его воз­не­на­ви­деть. В общем, по­пёр­ся он в это казино и тут же вы­иг­рал, по моему, дол­ла­ров пять­де­сят.

А я не пошёл. Я ходил по изу­ми­тель­ным садам рядом с казино, потому что на самом деле считаю азарт­ные игры бе­сов­ским на­ва­жде­ни­ем.

По­сте­пен­но, пе­ре­дви­га­ясь по Ев­ро­пам, я понял, что она все же на­хо­дит­ся с нами на одной пла­не­те. Тем более с годами раз­ни­ца в вещах, ма­га­зи­нах, ма­ши­нах сошла на нет. А по­ряд­ка в Москве по­бо­лее, чем там. Так что ино­пла­не­тя­на­ми ев­ро­пей­цы мне ка­зать­ся пе­ре­ста­ли.

А вот Китай – это дей­стви­тель­но иная пла­не­та. Первый раз меня за­нес­ло в Харбин, когда я был в ко­ман­ди­ров­ке на Даль­нем Во­сто­ке. А потом, не вы­дер­жав, взял двух недель­ный тур по всему Китаю – с пе­ре­лё­та­ми, пе­ре­ез­да­ми на сверх­ско­рост­ных по­ез­дах.

И тут ощу­ще­ние и миф пол­но­стью сов­па­ли. От­кры­лась мно­го­ты­ся­че­лет­няя им­пе­рия, за­ро­див­ша­я­ся незна­мо когда и в пер­спек­ти­ве ухо­дя­щая куда-то в веч­ность. В Китае есть ощу­ще­ние, что он был и будет всегда. Тер­ра­ко­то­вая армия, За­прет­ный город, ги­гант­ские буд­дист­ские статуи, вы­ре­зан­ные в скалах. Ве­ли­кая ки­тай­ская стена. Сверх­со­вре­мен­ные ста­ди­о­ны и небо­скрё­бы. Вы­рас­та­ю­щие как грибы огром­ные города, часть из ко­то­рых даже не за­се­ле­на. Рос­кош­ные парки и со­вер­шен­но ир­ре­аль­ная ночная ил­лю­ми­на­ция. Хай­те­ков­ские бизнес и тор­го­вые центры с дико за­га­жен­ны­ми сор­ти­ра­ми, по­хле­ще, чем на сов­хоз­ных фермах. И сами ки­тай­цы. Ну, ей Богу, мар­си­ане. При этом ди­на­мич­но раз­ви­ва­ю­щи­е­ся мар­си­ане.

А ещё по при­ез­ду в Пекин на миг воз­ник­ло ощу­ще­ния воз­ра­ще­ния в самые бла­гост­ные вре­ме­на се­ми­де­ся­тых годов СССР. Тишина, спо­кой­ствие, по­ря­док, какая-то уве­рен­ность и раз­ме­рен­ность. И вместе с тем сила и мощь. Уже ради этого стоило туда съез­дить.

Китай остав­ля­ет после себя какое-то ого­ро­ши­ва­ю­щее впе­чат­ле­ние. Более по­зи­тив­ное, чем нега­тив­ное. Его на­чи­на­ешь сильно ува­жать. Хотя что-то стал со­мне­вать­ся, что ува­же­ние это обо­юд­ное – они нас пре­зи­ра­ют, что мы про­фу­ка­ли свою страну.

Ну и ещё разок о до­сто­при­ме­ча­тель­но­стях. Все же боль­шин­ство оча­ро­ва­ния в них – это наше к ним от­но­ше­ние. Наши за­про­сы. И све­жесть взгля­да.

С годами я стал за­ме­чать, что па­мят­ни­ки куль­ту­ры имеют стран­ную тен­ден­цию – они как-то съё­жи­ва­ют­ся, ста­но­вят­ся меньше, хуже. На них на­чи­на­ют про­сту­пать кон­струк­ци­он­ные де­фек­ты, ровные линии уже не такие ровные. И гамма красок не так уж и хороша. И с каждым годом про­цесс ста­но­вит­ся всё за­пу­щен­нее.

Что же про­ис­хо­дит? Это что, про­хо­дит эффект но­виз­ны, на­чи­на­ет все при­едать­ся?

При­ез­жая в новую страну под­со­зна­тель­но жаж­дешь чего-то ещё более гран­ди­оз­но­го, рос­кош­но­го. Мас­штаб­но­го. Через неко­то­рое время на­чи­на­ешь вор­чать – видели и по­луч­ше. А ведь дей­стви­тель­но видели. Больше и ши­кар­нее Свя­то­го Петра со­бо­ров вряд ли найти. Вот и срав­ни­ва­ешь.

Про­из­вед­шие ого­ро­ши­ва­ю­щее впе­чат­ле­ние еги­пет­ские храмы во второй раз уже ка­за­лись не такими гран­ди­оз­ны­ми - ко­лон­ны там, ко­неч­но, со­лид­ные, но вроде уже и не так. И пи­ра­ми­да – ну она и есть пи­ра­ми­да. И больше об­ра­ща­ешь вни­ма­ние уже не на неё, а на бе­ду­и­на, ко­то­рый бес­плат­но по­са­дил муж­чи­ну из нашей группы на вер­блю­да, а потом вы­цы­га­нил с него пять­де­сят баксов, чтобы спу­стить на землю.

А ещё у меня ко­ло­тит­ся кра­моль­ная мысль. По­зна­вая мир, мы ищем в нём мас­штаб­ность и со­вер­шен­ство, ко­то­рые за­зву­чат ор­га­ном в нашей душе. По­сти­га­ем куль­ту­ру, смот­рим на новые города, вос­хи­ща­ясь ими. Поиски со­вер­шен­ствам и мас­шта­ба на­чи­на­ют уты­кать­ся в какие-то пре­де­лы. При­хо­дит по­ни­ма­ние, что кар­ди­наль­но нового ты ничего не уви­дишь, хотя, можешь по­смот­реть на Ко­ро­лев­ских пинг­ви­нов, белых мед­ве­дей. И од­на­ж­ды при­хо­дит по­ни­ма­ние – а ведь со­вер­шен­ство не здесь, не в этих мирах. А где-то там, за пре­де­лом. И по­лу­ча­ет­ся, что ты пе­ре­рас­та­ешь наш ма­те­ри­аль­ный мир.

И что же тогда нам оста­ёт­ся, когда уже ничто не удив­ля­ет? При­вя­зан­ность к го­ро­дам, их милым улоч­кам. На­сла­жде­ние ню­ан­са­ми. Под­ме­ча­ние скры­то­го. И любовь к ним…

Братья по разуму

В первые по­езд­ки я раз­вле­кал­ся в местах со­сре­до­то­че­ния куль­тур­ных цен­но­стей со­зер­ца­ни­ем ту­ри­сти­че­ских групп из разных стран. Осо­зна­вал, что в душу им не вле­зешь, но по­вад­ки тоже го­во­рят о многом.

Гогот, под­кол­ки, за­ка­ты­ва­ние глаз якобы в эс­те­ти­че­ском раже от пред­ста­вив­ших­ся красот, вы­со­ко­мер­ный вы­пенд­рёж типа «видели в Лон­доне ко­ло­коль­ни и повыше, а ба­зи­ли­ки по­шир­ше» – это наши со­оте­че­ствен­ни­ки. Юркие как ман­гу­сты, три се­кун­ды – и уже об­ле­те­ли всё, сфо­то­гра­фи­ро­ва­ли, по­щу­па­ли камни, по­пи­ща­ли, как кошки, за­гру­зи­лись в ав­то­бус и ис­чез­ли, как на­ва­жде­ние – это японцы. Со­лид­но улы­ба­ю­щи­е­ся, будто при­смат­ри­ва­ю­щие земли для бу­ду­щих цехов по из­го­тов­ле­нию иг­ру­шек и ри­со­вых полей – это ки­тай­цы. А вот школа даунов на про­гул­ке, и гид со сло­ва­ми: «по­смот­ри­те на­пра­во, там боль­шое окно, по­смот­ри­те налево, эта фигня на­зы­ва­ет­ся ал­та­рём». Все по­слуш­но обо­ра­чи­ва­ют­ся и за­учен­но улы­ба­ют­ся – это аме­ри­кан­цы, жутко за­ко­но­по­слуш­ные и дис­ци­пли­ни­ро­ван­ные, тупо це­ле­устрем­лён­ные, по ним видно, что для них от­кро­ве­ние вообще всё ви­ден­ное, это дети, сва­лив­ши­е­ся с Луны. Для них что древ­не­рим­ские термы, что пра­во­слав­ные храмы, что Рейхс­таг всё одно – боль­шой старый дом. Они не знают ничего, но всем готовы по­слуш­но вос­хи­щать­ся.

Гид, тас­кав­шая нас по древ­не­рим­ским термам, раз­го­во­ри­лась по поводу ту­ри­стов:

- Немцы самые об­сто­я­тель­ные. До­ста­ют во­про­са­ми – сколь­ко ко­лон­на в об­хва­те, как тех­ни­че­ски осу­ществ­ля­лись по­став­ки воды и прочее. Такое ощу­ще­ние, что они по воз­вра­ще­нию у себя такое же стро­ить на­ме­ре­ва­ют­ся. С рус­ски­ми все проще – у них всё шутки-при­ба­ут­ки, где в этих термах пат­ри­ции пре­да­ва­лись с ге­те­ра­ми пирам и оргиям и сколь­ко чего пили. Слож­нее всего вести япон­ские группы. Осо­бен­но в Европе. У япон­цев отпуск неделя в году. Так они успе­ва­ют про­ехать всю Европу. Га­ло­пом по до­сто­при­ме­ча­тель­но­стям. Оста­нав­ли­ва­ют­ся в отеле, три часа поспят, зубы по­чи­стят, и дальше – сни­мать­ся на фоне раз­ва­лин…

На мой неис­ку­шён­ный взгляд мне уда­лось со­ста­вить свой личный рей­тинг ту­зем­цев, на­се­ля­ю­щих нашу ока­зав­шу­ю­ся совсем неболь­шой пла­не­ту. Не пре­тен­дую на истину, но как ху­дож­ник аб­страк­ци­о­нист – я так вижу.

Самые мерз­кие мас­со­вые пред­ста­ви­те­ли рода Хомо Са­пи­ен­сов – ан­гли­чане. Был как-то на Ка­на­рах в отеле, на­се­лён­ном без­обид­ны­ми по­жи­лы­ми нем­ца­ми, ко­то­рые сидят на крыше и пьют кок­тей­ли, ин­тел­ли­гент­но по­гля­ды­вая на океан. И все бла­го­при­стой­но, чинно, пока не по­ва­ля­ют­ся две мо­ло­дые ан­гли­чан­ки и ан­гли­ча­нин. Тут же они де­мон­стра­тив­но на­ку­ри­ва­ют­ся анаши, на­пи­ва­ют­ся в хлам, об­га­жи­ва­ют лежаки у бас­сей­на и на чет­ве­рень­ках упол­за­ют в номер. И это пра­ви­ло, а не ис­клю­че­ние. Ан­глий­ская гопота вообще не знает равных в мире. Также как и ан­глий­ские из­вра­щен­цы.

Тихий се­мей­ный пя­ти­звёз­доч­ный отель в Турции, спо­кой­ная заводь с се­мей­ны­ми парами. Даже един­ствен­ный рус­ский алкаш, ко­то­рый, не в силах при­вык­нуть, что вы­пив­ка бес­плат­ная и без­ли­мит­ная, вы­ца­г­ни­вал все время у бар­ме­на ещё гло­то­чек и падал мордой о стойку, смылся на Родину дивить со­бу­тыль­ни­кам рас­ска­за­ми о ска­зоч­ных краях, где на­ли­ва­ют, сколь­ко по­про­сишь. И длится это до какой поры? Пра­виль­но – пока не на сцене не по­яв­ля­ют­ся ан­гли­чане. Маль­чик-оду­ван­чик и томный негр при­на­род­но ли­жут­ся в фойе, а две ши­ро­ко­пле­чие лес­би­ян­ки тис­ка­ют друг друга за ко­лен­ки. Англия, етить её. Ве­ко­вая куль­ту­ра-муль­ту­ра.

Есть другая ка­те­го­рия ан­гли­чан – на­ду­тые, вы­со­ко­мер­ные, смот­рят на окру­жа­ю­щих, как на на­се­ко­мых. Не менее про­тив­ные, чем гопота. Ну и все они внешне страш­ны до без­об­ра­зия. Мужики с ра­хи­тич­ны­ми лбами, мелкие и мут­но­гла­зые. Девки под­жа­рые, су­хо­ща­вые, ши­ро­ко­пле­чие, по виду чистые лошади, но невзрач­нень­кие, так что даже наша Ксю­шадь на их фоне была бы ко­ро­ле­вой манежа. Ко­неч­но, из­ред­ка встре­ча­ет­ся ко­ло­ни­аль­ный тип ан­гли­чан с гордо по­са­жен­ны­ми го­ло­ва­ми и во­ен­ной вы­прав­кой, тогда вспо­ми­на­ешь о бре­ме­ни белого че­ло­ве­ка. Девки тоже иногда бывают сим­пот­ные. Но это ис­клю­че­ние.

Самые шумные – это, несо­мнен­но, ита­льян­цы. В Си­ци­лии в отеле на двух этажах рядом по­се­ли­лись ита­льян­ские семьи. Будто по­бы­вал на пти­чьем базаре, гвалт и ку­дах­та­нье стояли с утра до ночи – это они бе­се­до­ва­ли. Два ита­льян­ца, об­суж­да­ю­щие по­ли­ти­ку – это буря. Самое смеш­ное, когда на вок­за­ле в Риме в по­ли­ти­че­ский диспут вклю­чил­ся дол­го­вя­зый, с вы­во­ро­чен­ны­ми губами негр – орал, что-то до­ка­зы­вая, ещё громче ита­лья­шек, да ещё раз­ма­хи­вал длин­ню­щи­ми руками, гро­зясь задеть всех в ра­ди­у­се по­лу­то­ра метров – ру­чон­ки очень длин­ные были.

Вообще, ита­льян­цы мне сим­па­тич­ны. Они до­ста­точ­но доб­ро­душ­ные, в меру раз­гиль­дяи, эстеты и, как они счи­та­ют, гур­ма­ны, хотя кухня у них дрян­ная по моему опыту и убеж­де­нию. Но, го­во­рят, ита­льян­цы уже не те. Всё меньше ста­но­вит­ся оча­ро­ва­тель­ных ти­па­жей, ко­то­рых мы знаем по ге­ни­аль­ным филь­мам ита­льян­ских нео­ре­а­ли­стов пя­ти­де­ся­тых-ше­сти­де­ся­тых годов. Новый ми­ро­вой по­ря­док сти­ра­ет на­ци­о­наль­ные осо­бен­но­сти.

- Весь их уклад ка­тит­ся к черту, - за­яв­ля­ет мне ав­то­ри­тет­но жен­щи­на, эми­гри­ро­вав­шая в Рим лет трид­цать назад. – Детям не нужны ро­ди­те­ли, ро­ди­те­лям – дети. Един­ствен­ный способ до­стой­но про­жить ста­рость – купить недви­жи­мость и сда­вать её. На гос­служ­бе бардак – муж ра­бо­тал на же­лез­ной дороге, ужа­сал­ся, в какой хаос при­хо­дит там все в по­след­нее время. Об­ра­зо­ва­ние школь­ное такое, что, может, лучше бы вообще не было. Про­эк­за­ме­но­ва­ла од­на­ж­ды своего сына, он в седь­мом классе, и поняла, что он вообще ничего не знает. Я же помню со­вет­скую школу, чему там учили. А здесь то уче­ни­ки бузят, то учи­те­ля ба­сту­ют. Пошла к ди­рек­то­ру вы­яс­нить, почему детей не учат ничему. А он мне и выдал: «Учить и го­то­вить в ин­сти­тут – это задача ро­ди­те­лей. Школа для того, чтобы они по улицам не ша­та­лись»… Эх, Бер­лу­с­ко­ни с но­сталь­ги­ей вспо­ми­на­ем. Он хоть и жулик был, но народ за­став­лял ра­бо­тать, за­бо­тил­ся о про­мыш­лен­но­сти. А по­бе­ди­ли его те, кто пред­ла­га­ет кор­мить па­ра­зи­тов и ничего не делать. Страна ка­тит­ся в про­пасть, гос­по­да.

Италия разная. Север и Юг друг друга не пе­ре­но­сят и все время дол­до­нят о том, как непло­хо бы раз­де­лить­ся. Рим­ляне и ми­лан­цы прямо как моск­ви­чи и пи­тер­цы – де­ло­вые и рас­чёт­ли­вые ин­ди­ви­ду­а­ли­сты, офис­ные хомяки. Я прямо обал­дел, когда утром в безум­но жарком июле, когда тем­пе­ра­ту­ра под­ни­ма­лась до сорока двух гра­ду­сов, видел, как целые толпы офис­ных клер­ков в темных ко­стю­мах и в гал­сту­ках через дикий зной спешат на работу, це­ле­устрем­лён­ные, пре­ис­пол­нен­ные ре­ши­мо­сти. А юг - оби­тель ве­сё­лых без­дель­ни­ков, спа­ян­ных креп­ки­ми се­мья­ми, склон­ных к кражам и ту­не­яд­ству. Без­ра­бо­ти­ца там то­таль­ная, и всем все до фонаря.

- Вы спра­ши­ва­е­те, какие они? – го­во­рит гид в Неа­по­ле. – Смот­ри­те фильм «По­хи­ще­ние Свя­то­го Яну­а­рия» - неа­по­ли­тан­цы такими были, такие есть, такими и оста­нут­ся.

На Си­ци­лии наш эми­грант, при­е­хав­ший туда лет десять назад из Ма­рий­ки, со­кру­шал­ся:

- Всё, зна­ко­мой нам по филь­мам и книгам Си­ци­лии больше нет. Редко уви­ди­те жёст­ких и су­ро­вых си­ци­лий­цев. Даже мафию всю под­вы­ве­ли. Вон, отель ши­кар­ный. Два ма­фи­о­зи его по­стро­и­ли. А теперь он в доходе го­су­дар­ства, а им за гос­счёт другой отель предо­ста­ви­ли, с креп­ки­ми ре­шёт­ка­ми. Ещё лет десять назад тут всё было – и рас­стре­лы средь бела дня в центре города, и раз­бор­ки, и рэкет. Се­год­ня такого уже нет. Но ведь и нор­маль­ных мужчин не оста­лось. Мо­ло­дое по­ко­ле­ние – парень с утра как баба шмот­ка­ми за­то­ва­ри­ва­ет­ся и ма­ни­кюр делает. Девах меньше чем па­ца­нов. И они тут дико вы­со­ко­мер­ные, прин­цес­сы цирка все как одна, потому что даже самую страш­ную под­бе­рут. Парни из кожи вон лезут, чтобы им по­нра­вит­ся. Ра­бо­тать мо­ло­дёжь не хочет, учить­ся тоже, сидят на шее ро­ди­те­лей до сорока лет или пе­ре­би­ва­ют­ся се­зон­ны­ми при­ра­бот­ка­ми. Боль­ших семей по два­дцать че­ло­век уже нет – один ре­бё­нок, и хватит. Я их не уважаю. Это люди без цели в жизни…

Самые рас­слаб­лен­ные и ле­ни­вые - греки. Но­си­те­ли ис­тин­но­го сре­ди­зем­но­мор­ско­го тем­пе­ра­мен­та. Правда, их лен­ность опре­де­ля­ет­ся ещё и тем, что все эти экс­пе­ри­мен­ты с Ев­ро­со­ю­зом угро­би­ли их про­мыш­лен­ность и фи­нан­со­вую си­сте­му, так что без­ра­бо­ти­ца дикая. В отеле каждый день новый бармен. Ока­зы­ва­ет­ся, вся семья по­де­ли­ла дни недели между собой, чтобы все были при деле.

Греки при­вер­жен­цы старых устоев. Ча­шеч­ка кофе, хо­ро­ший длин­ный раз­го­вор, лен­ность – всё это есть. Нас роднит с ними пра­во­сла­вие, только они го­раз­до более ре­ли­ги­оз­ны. По­это­му многие греки от­но­сят­ся к нам по брат­ски, что не мешает им быть порой уди­ви­тель­ны­ми про­хво­ста­ми и хит­ре­ца­ми. Так, уже не первую сотню лет они самые лучшие кон­тра­бан­ди­сты в мире, и се­рьёз­ные люди за этими услу­га­ми об­ра­ща­ют­ся именно к ним.

Мне по­ка­за­лось, что они разные. Самые при­вет­ли­вые и от­кры­тые живут на ма­те­ри­ке – правда и самые бедные. А на ост­ро­вах у них на­чи­на­ют­ся разные мел­ко­на­ци­о­на­ли­сти­че­ские ком­плек­сы. Крит, ка­жет­ся, вообще эдакая сре­ди­зем­но­мор­ская Укра­и­на - мол, це не Греция, а от­дель­ное го­су­дар­ство, по недо­ра­зу­ме­нию про­жи­ва­ю­щее вместе с боль­шой стра­ной. Именно там на рус­ских смот­рят порой с нескры­ва­е­мой непри­яз­нью, и там в ре­сто­ране офи­ци­ант, услы­шав рус­скую речь, про­жи­га­ет тебя злоб­ным взором.

Ки­при­о­ты-греки самые боль­шие про­хво­сты. Един­ствен­ное место, где меня пы­та­лись внаг­лую об­счи­тать – пусть на один евро, и сразу отдали, но все же оса­до­чек то никуда не делся.

Греки обо­жа­ют шумную по­ли­ти­ку. Тут лен­ность сле­та­ет, и про­ры­ва­ет­ся необуз­дан­ный тем­пе­ра­мент, по­яв­ля­ет­ся спло­чён­ность. У меня но­сталь­ги­че­ская слеза по щеке ка­ти­лась в Афинах 1 мая. Де­мон­стра­ция там была под стать нашим со­вет­ским. Строй­ны­ми рядами шли объ­еди­нён­ные пе­ре­до­вой ком­му­ни­сти­че­ской идео­ло­ги­ей люди, ис­кренне уве­рен­ные в своей право­те. За­бы­тые нами уже с трид­ца­тых годов транс­па­ран­ты – буржуй в ци­лин­дре, ко­то­ро­го бьёт по носу крас­ный про­ле­тар­ский кулак. Вот только вся эта энер­гия масс вы­ле­та­ет впу­стую. Ев­ро­со­ю­зом и новой то­таль­ной идео­ло­ги­ей все страны по­вя­за­ны как цепью – не до смены об­ще­ствен­но-эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций.

Кстати, лю­би­мое за­ня­тие греков стар­ше­го по­ко­ле­ния клясть Ев­ро­со­юз и пе­ча­лить­ся о раз­ва­ле СССР:

- Мы дома двери не за­пи­ра­ли. Никто не крал, Потом раз­ва­лил­ся СССР и к нам при­е­ха­ли ру­мын­ски­ми цыгане, теперь у нас же­лез­ные двери. Потом мы всту­пи­ли в Ев­ро­со­юз, у нас по­пи­ли­ли олив­ко­вые де­ре­вья, ис­чез­ла работа, мы всем должны, цены на жилье вы­рос­ли в де­сят­ки раз.

Вторят им ис­пан­цы:

- У нас было самое де­шё­вое жилье в Европе. Теперь ипо­те­ку берут на сто лет – иначе её не об­слу­жишь.

И те же пре­тен­зии – развал семьи, го­су­дар­ства, со­ци­аль­ной помощи. Вместе с тем огром­ное стро­и­тель­ство, новые виллы, за­ме­нив­шие ветхие стро­е­ния. И не пой­мёшь, что хорошо, а что не совсем.

Самые со­вет­ско-ан­ти­со­вет­ские – это страны на­род­ной де­мо­кра­тии, бывшие са­тел­ли­ты СССР. Их всех роднит какое-то на­вяз­чи­вое вы­яв­ле­ние от­но­ше­ний с нами. Нас тоже тер­за­ют вечные обиды на их небла­го­дар­ность, и мы всё пы­та­ем­ся с тупым упор­ством вы­знать – а любят ли они нас? Это как рассо­рив­ши­е­ся в хлам род­ствен­ни­ки – всё время их тянет про­дол­жить вы­яс­не­ние от­но­ше­ний и до­ка­зать, кто же всё-таки из них сво­лочь, при этом де­мон­стра­тив­но по­ка­зы­вая, что они друг друга больше не ин­те­ре­су­ют. Их стар­шее по­ко­ле­ние оза­бо­че­но со­вет­ским про­шлым. Неко­то­рые счи­та­ют на фоне сва­лив­ше­го­ся кри­зи­са, что тогда был рай земной, люди за­ни­ма­лись делом, ра­бо­та­ли заводы и была со­ци­ал­ка, бес­плат­ное жилье и проф­со­юз. Другие бьют по­кло­ны каждый день, бла­го­да­ря Гос­по­да за из­бав­ле­ние от кро­ва­вой со­вет­ской ок­ку­па­ции. Ну а мо­лод­няк их по­про­ще, он оза­бо­чен одним – впи­сать­ся в ев­ро­пей­скую жизнь, но по­лу­ча­ет­ся это неваж­но, потому что они ни­ще­бро­ды.

От­дель­ная песня - это бра­туш­ки-бол­га­ры. В моём списке они ре­корд­сме­ны по пе­ре­обу­ва­нию в воз­ду­хе и ма­зо­хиз­му. В прин­ци­пе ос­нов­ное на­се­ле­ние к нам от­но­сит­ся непло­хо, знает рус­ский язык. Но бол­га­ры своими эко­но­ми­че­ски­ми про­бле­ма­ми и про­даж­ны­ми вла­стя­ми, ко­то­рые они ис­прав­но из­би­ра­ют, при­дав­ле­ны до со­сто­я­ния потери голоса и даже писка. При этом идёт ак­тив­ное раз­ме­же­ва­ние на про­рос­сий­ски и ан­ти­рос­сий­ски на­стро­ен­ную часть на­се­ле­ния – в ос­нов­ном у мо­ло­дё­жи. Отсюда из­де­ва­тель­ства над нашими па­мят­ни­ка­ми и за­яв­ле­ния, что зря их от турок осво­бож­да­ли. Хотя с пра­ви­тель­ством, со­сто­я­щем из самых от­пе­тых по­ли­ти­че­ских про­сти­ту­ток, по иному быть никак не может. В своих ме­та­ни­ях бол­га­ры по­след­нее время ис­прав­но об­ма­ны­ва­ют сами себя, влетая в угоду за­бу­гор­ным хо­зя­е­вам на дикие бабки то с рос­сий­ской ядер­ной стан­ци­ей, то с рос­сий­ским газом.

Самые об­сто­я­тель­ные – это, ко­неч­но же, немцы. И самые мно­го­чис­лен­ные – ими за­по­ло­не­ны все ку­рор­ты мира, такое ощу­ще­ние, что на свете их больше, чем ки­тай­цев. Они куч­ку­ют­ся в фойе отелей огром­ны­ми ком­па­ни­я­ми и ржут как лошади. Или сидят три часа в баре, цедя пиво и смотря лениво по сто­ро­нам.

У них все по пра­ви­лам и рас­по­ряд­ку. Они всегда дают чаевые пер­со­на­лу в строго опре­де­лён­ных рамках. Но вместе с тем этот пер­со­нал ставят на уши за ма­лей­шие про­счё­ты, по­это­му в ок­ку­пи­ро­ван­ных гер­ман­ца­ми отелях от­ды­хать лучше – там об­слу­га шуршит, как элек­тро­ве­ни­ки, правда, в ос­нов­ном вокруг тех же кол­бас­ни­ков.

Как нация нынче немцы на­хо­дят­ся в до­ста­точ­но жалком со­сто­я­нии, несмот­ря на то, что яв­ля­ют­ся фак­ти­че­ски эко­но­ми­че­ским и фи­нан­со­вым цен­тром Ев­ро­со­ю­за и де­мон­стри­ру­ют за­вид­ную эко­но­ми­че­скую и по­ли­ти­че­скую мощь. С сорок пятого года ми­ро­вое со­об­ще­ство це­ле­на­прав­лен­но сги­ба­ет стер­жень их на­ци­о­наль­но­го ха­рак­те­ра, и, порой ка­жет­ся, что хва­лё­ный тев­тон­ский дух утра­чен окон­ча­тель­но и бес­по­во­рот­но. Аме­ри­кан­цы и прочие враги че­ло­ве­че­ства семь­де­сят лет ак­тив­но на­саж­да­ли там край­ний ин­ди­ви­ду­а­лизм и за­став­ля­ли ка­ять­ся за Хо­ло­кост. Сейчас немца как су­ко­ва­той ду­би­ной долбят по башке то­ле­рант­но­стью и за­став­ля­ют любить негров больше, чем себя. В Ба­ва­рии есть тра­ди­ция к празд­ни­кам на окне вы­став­лять за­бав­ные фи­гур­ки свиней – вы­гля­де­ло это очень мило, веяло старым немец­ким ска­зоч­ным вол­шеб­ством. Недав­но му­суль­мане под­ня­ли ис­тош­ный вопль в своих лучших тра­ди­ци­ях оби­жен­но­го неви­нов­но­го Рафика, что свинья их оскорб­ля­ет так, что они халяль кушать не могут! За­ко­но­да­те­ли рады ста­рать­ся – тут же при­ни­ма­ет­ся со­от­вет­ству­ю­щий закон, и теперь по­ли­ция ходит, смот­рит в окна и штра­фу­ет тех, кто об­наг­лел вы­ста­вить на под­окон­ни­ке фар­фо­ро­вую свинью в по­вар­ском кол­па­ке. По­ли­ция ра­бо­та­ет раз­ме­рен­но и бес­ком­про­мисс­но – этого у них не отнять. И немцы в ответ только по­слуш­но кивают го­ло­вой, как в нашей ре­кла­ме, когда под­вер­га­ю­щи­е­ся из­де­ва­тель­ствам офис­ные ра­бот­ни­ки на призыв по­ра­бо­тать ещё два­дцать лишних часов за ту же зар­пла­ту по­слуш­но дол­до­нят: «ну надо так надо». Из­ред­ка в немец­ких го­ро­дах по­яв­ля­ют­ся фашики и прочие и спра­ши­ва­ют – а на хрена нам такое сча­стье? За что огре­ба­ют от по­ли­ции и об­ще­ствен­но­сти и уго­ма­ни­ва­ют­ся. А их место за­ни­ма­ют пол­чи­ща рас­по­я­сав­ших­ся го­ми­ков. Как-то ве­че­ром вышел в центр Мюн­хе­на, и в глазах за­мель­те­ши­ло от толп от­корм­лен­ных фрицев в ба­лет­ных пла­тьях, вы­ру­ли­ва­ю­щих из гей-клубов.

Но как нас убеж­да­ет соб­ствен­ная ис­то­рия, стер­жень народа до конца до­гнуть очень сложно. Помню, в отеле пошёл по­стре­лять в мишень из лука в ком­па­нии с доб­ро­душ­ным спор­тив­ным немцем. Из лука я до того на стре­лял, но начал лупить всё в де­сят­ку в от­ли­чие от со­пер­ни­ка. И доб­ро­душ­ный фриц стал на­ду­вать­ся и уже по­смат­ри­вал на меня с непри­кры­той зло­стью. Потом я начал про­ма­хи­вать­ся, а он по­па­дать. И рас­цвёл, зараза такая, по плечам меня хло­па­ет, что-то бор­мо­чет о рос­сий­ско-гер­ман­ском един­стве, до­воль­ный такой. Это их на­ци­о­наль­ная черта – быть впе­ре­ди и делать все мак­си­маль­но ка­пи­таль­но, и её не сло­мить. Вся эта то­ле­рант­ность, как всё на­нос­ное, смы­ва­ет­ся быстро. Мне ви­дит­ся, что за месяц-другой боль­шин­ство немцев, ко­то­рые яв­ля­ют­ся иде­аль­ным ма­те­ри­а­лом для мас­штаб­ной про­па­ган­ды, можно их пе­ре­про­грам­ми­ро­вать так, что они на­стро­ят конц­ла­ге­ря и сожгут в печах всех бру­таль­ных бе­жен­цев, счи­тав­ших себя за­во­е­ва­те­ля­ми немец­ких тер­ри­то­рий. Будет или нет такое? Сейчас время выбора – и он, к со­жа­ле­нию, между са­мо­уни­что­же­ни­ем и же­сто­ким ав­то­ри­та­риз­мом…

Самые оби­жен­ные на пре­врат­но­сти ис­то­ри­че­ско­го про­цес­са – турки. Они до­ста­точ­но ев­ро­пе­и­зи­ро­ва­ны, в го­ро­дах там по­ря­док, го­су­дар­ствен­ные струк­ту­ры функ­ци­о­ни­ру­ют хорошо – живи и ра­дуй­ся. Но в глазах турка горит вос­по­ми­на­ние о ве­ли­чии Осман­ской им­пе­рии. На этом от­лич­но на­учи­лись играть по­ли­ти­ки. И, глядя на турок, воз­ни­ка­ет стой­кое ощу­ще­ние, что пре­вра­тить­ся из по­кор­ных судьбе офис­ных ра­бот­ни­ков в сви­ре­пых янычар для них – три минуты.

Нена­ви­сти к России турки не ис­пы­ты­ва­ют, равно как и любви. Хотя в глу­бине души ува­жа­ют нас за силу – счи­тать ис­то­ри­че­ско­го врага, ко­то­рый тебя нещад­но ко­ло­тил, слабым – это при­зна­вать соб­ствен­ную сла­бость. Неустан­но они за­яв­ля­ют, что между нами го­раз­до больше общего, чем с Ев­ро­пой. Россия и Турция – бывшие Им­пе­рии, по­став­лен­ные За­па­дом на колени.

Самые стран­ные – ки­тай­цы. Что скры­ва­ет­ся за их улыб­ка­ми – понять невоз­мож­но. Так же как и им трудно понять, что скры­ва­ет­ся за нашими ма­тю­га­ми. В Китае другое всё – пси­хо­ло­гия, тра­ди­ции. Объ­яс­нить­ся же­ста­ми с ними невоз­мож­но – они просто не по­ни­ма­ют нас.

Вместе с тем у нас много общего – стрем­ле­ние к го­су­дар­ствен­но­му ав­то­ри­та­риз­му, ком­му­ни­сти­че­ское про­шлое, ко­то­рое на­ло­жи­ло от­пе­ча­ток на со­зна­ние не одного по­ко­ле­ния.

Ещё у меня со­зда­лось впе­чат­ле­ние, что в народе у них бродят до­ста­точ­но при­лич­ные ре­ван­шист­ские идеи. Только не плана – мы всех за­во­ю­ем. А типа – мы им всем по­ка­жем. И по­ка­зы­ва­ют, эко­но­ми­че­ски опу­ты­вая весь мир.

- Этот ко­ло­кол по­ка­зы­ва­ет нам, что народ не имеет права быть слабым, – по­ка­зы­вая на какой-то раз­би­тый ан­гли­ча­на­ми во время ок­ку­па­ции древ­ний ко­ло­кол в им­пе­ра­тор­ском дворце, грозно объ­яв­ля­ет сим­па­тич­ная, строй­ная де­вуш­ка-гид.

Пришло время как-то по­счи­тать­ся за ис­то­ри­че­ские обиды, ко­то­рых у ки­тай­цев на­ко­пи­лось немало по от­но­ше­нию к очень многим стра­нам, де­лив­шим Китай как торт кус­ка­ми. Но если к нам и ев­ро­пей­цам они больше от­но­сят­ся, как к неиз­беж­ным силам при­ро­ды, то япон­цев нена­ви­дят ис­кренне и на века.

- Мы им ничего не забыли, - го­во­рит китаец. – Ни Нан­кин­скую резню, ни уни­же­ния.

Мало кто знает, что во Вторую ми­ро­вую войну Китай по­те­рял почти столь­ко же людей, как и мы, если не больше.

С Япо­ни­ей они тесно эко­но­ми­че­ски со­труд­ни­ча­ют. Но же­ла­ние по­ка­зать япон­цам, кто круче, у них просто ма­ни­а­каль­ное. Японцы в Шанхае по­стро­и­ли самый вы­со­кий в мире небо­скрёб. Ки­тай­цы над­ры­ва­ют­ся и строят своими силами здание выше хоть не метр, чтобы по­ка­зать про­кля­тым япон­цам, что те от­ста­ли, что у ки­тай­цев всё лучше.

Самые бес­по­лез­ные – это арабы. Они как наш Кавказ и Сред­няя Азия, только в ка­ри­ка­тур­ном виде. Во вре­ме­на первых Ха­ли­фа­тов были пе­ре­до­вые араб­ские страны и от­ста­лая Европа. Но что-то они с тол­ко­ва­ни­я­ми ислама пе­ре­муд­ри­ли, дог­ма­тизм стал тор­мо­зом раз­ви­тия, в ин­ду­стри­аль­ную эпоху они не впи­са­лись, ядер­ные ре­ак­то­ры это не их. Так же как дис­ци­пли­на, по­ря­док и ор­га­ни­зо­ван­ность, ко­то­рые тре­бу­ют­ся для ци­ви­ли­за­ци­он­но­го про­грес­са. Ди­ко­ва­тость их ши­ро­ких масс и необуз­дан­ность всегда тре­бо­ва­ли от власть­при­дер­жа­щих со­от­вет­ству­ю­ще­го ре­а­ги­ро­ва­ния, по­это­му от­се­че­ние рук, ног и голов там ви­дит­ся мерой вполне гу­ман­ной и оправ­дан­ной. В своих стра­нах это тихие люди, а за пре­де­ла­ми дей­ствия су­ро­вых па­ла­чей с дыбами и ви­се­ли­ца­ми и су­ро­вых за­ко­нов рас­пус­ка­ют­ся мо­мен­таль­но, пре­вра­ща­ясь в агрес­сив­ную свору. Осо­бен­но неадек­ват­на их мо­ло­дёжь. А дети на­по­ми­на­ют стадо злоб­ных мар­ты­шек. Тут фран­цу­зы не дадут со­врать.

Правда, жёст­кие тра­ди­ции дают им и пре­иму­ще­ства – в таком со­сто­я­нии они могут жить тысячи лет, в от­ли­чие от стре­ми­тель­но де­гра­ди­ру­ю­щих ев­ро­пей­цев, и то­ле­рант­но­стью их не сло­мить. Для вы­жи­ва­ния они вполне го­дят­ся, даже для экс­пан­сии, но не для раз­ви­тия. Их судьба всегда оста­вать­ся на за­двор­ках Все­лен­ной, сидеть в лавках и орать:

- Рюс­ский! Заходи!

Если, ко­неч­но, не будет им какой-то встряс­ки. Со­ци­а­ли­сти­че­ский проект был их шансом на рывок и пе­ре­ход в иную ве­со­вую ка­те­го­рию, но с раз­ва­лом Союза ак­ту­аль­ность уте­ря­на. В общем, зре­ли­ще тя­гост­ное, хотя ме­ста­ми и за­нят­ное – всё-таки в на­сто­я­щем Во­сто­ке есть оча­ро­ва­ние. И люди, в общем-то, ра­душ­ные, если в ИГИЛ не за­пи­са­лись.

Ну а самые по­теш­ные и бес­по­кой­ные – это, ко­неч­но, хохлы. Когда го­во­рят – рус­ский в даль­них краях на­бу­я­нил и устро­ил непо­треб­ство, это на де­вя­но­сто про­цен­тов был щирый хохол (не путать с граж­да­на­ми Укра­и­ны и эт­ни­че­ски­ми укра­ин­ца­ми). В альин­клю­зив­ной сто­лов­ке отеля он обя­за­тель­но влезет в оче­редь перед тобой и схва­тит по­след­ний кусок, да ещё зырк­нет хищ­ни­ком – мол, чего это ты тут? Он обя­за­тель­но возь­мёт целый торт на халяву, чтобы съесть ма­лень­кий ку­со­чек, а осталь­ное вы­бро­сить. Он все время чем-то недо­во­лен и на­суп­лен.

Пя­ти­звёз­доч­ный отель, время до­май­дан­ное. Тела упи­тан­ных тю­ле­ней – щиро-хох­ляц­кая семья на выезде. Отца се­мей­ства со­гна­ли с лежака в вип-зоне, он лежит на общем пляжу и воз­му­ща­ет­ся:

- Меня оттуда хоббит погнал!

Приняв сол­неч­ные ванны, толпа хряков встаёт. Отъ­ев­ша­я­ся тётка идёт по пляжу, взва­лив на плечо огром­ную, ре­ву­щую на полную гром­кость двух­кас­сет­ную маг­ни­то­лу – ну чисто негри­тян­ка в Гар­ле­ме. Под за­зыв­ное пенье Верки Сер­дюч­ки, тётка, при­топ­ты­вая в такт музыке, ис­тош­но орёт:

- Слава Укра­ине!

Тогда ещё не вос­при­ни­ма­ли это как «Хайль Гитлер», и я глядел на них, как на обыч­ных кло­унов. Но клоуны бывают и злыми, и потом по­лы­ха­ют дома проф­со­ю­зов.

В Бол­га­рии два года назад укра­ин­цев было какое-то бе­шен­ное ко­ли­че­ство. Но кризис по­сте­пен­но вымел их из Европы, частью ко­то­рой они вроде как яв­ля­ют­ся.

В Пор­ту­га­лию в начале де­вя­но­стых пе­ре­еха­ли и при­ня­ли граж­дан­ство, по-моему, триста тысяч укра­ин­цев, но там они вполне вме­ня­е­мы, не по­ра­жён­ные на­цист­ски­ми ви­ру­са­ми и тянут на себе ту­ри­сти­че­ские кон­так­ты с Рос­си­ей. К нам от­но­сят­ся нор­маль­но, к бан­де­ров­цам – как к иди­о­там, а «клятых ис­пан­цев» очень не любят, как и все пор­ту­галь­цы.

Му­зей­ные ра­бот­ни­ки

- Вы ничего не сде­ла­ли сами! Вся ваша за­слу­га – это на­сле­дие ве­ли­ких пред­ков, ко­то­рые стро­и­ли эти храмы и со­зда­ва­ли жи­во­пис­ные по­лот­на и статуи. Сами же вы никто.

Со­труд­ник тур­фир­мы рас­ска­зы­ва­ла, что она по­сто­ян­но чи­хво­стит этими сло­ва­ми своих друзей ита­льян­цев. Те скри­пят зубами, но бьёт она в самую боль­ную точку – и воз­ра­зить нечего.

По боль­шо­му счёту ны­неш­ние ев­ро­пей­цы мало от­ли­ча­ют­ся от вар­ва­ров, за­хва­тив­ших древ­ний Рим. Они окру­же­ны тво­ре­ни­я­ми, со­здан­ны­ми ве­ли­ки­ми, хотя давно сами такими быть пе­ре­ста­ли. В чём это за­клю­ча­ет­ся? Они пе­ре­ста­ли видеть бу­ду­щее и мыс­лить ка­те­го­ри­я­ми веч­но­го. Спо­со­бен со­вре­мен­ный ев­ро­пе­ец за­те­ять проект го­ти­че­ско­го собора, ко­то­рый от­кро­ет­ся через триста лет – то есть через много по­ко­ле­ний, га­ран­ти­ро­ван­но не увидев ре­зуль­та­та? Да ещё без от­ка­тов, безум­ной при­бы­ли, и токма лишь для веры и кра­со­ты. Какой тут может быть ответ – ко­неч­но же, нет. Необ­ра­зо­ван­ные сред­не­ве­ко­вые люди умели меч­тать и стре­мить­ся в высь и в бу­ду­щее. Вот только для этого в груди должно гореть пламя, а у ны­неш­них всего лишь тускло све­тит­ся энер­го­сбе­ре­га­ю­щая лам­поч­ка.

По­ко­ре­ние го­ри­зон­тов и новых земель, на­уч­ные от­кры­тия, строй­ка плотин и за­во­дов – все это за­ме­не­но на бизнес-планы. Пер­во­про­ход­цы и кон­ки­ста­до­ры сидят в офисах и множат бумаги, до­го­во­ра, какую-то мерз­кую муть, став­шую неотъ­ем­ле­мой частью со­вре­мен­ной ци­ви­ли­за­ции. Руками ра­бо­та­ют за всех ки­тай­цы. Они же со­би­ра­ют­ся за­пус­кать и ко­раб­ли на Луну.

Со­вре­мен­ный че­ло­век живёт под­ме­на­ми по­ня­тий. Это на­гляд­но видно не только в безум­ном то­ле­раст­ном угаре, ко­то­рый вышел уже за грани че­ло­ве­че­ской логики, но и в со­вре­мен­ном ис­кус­стве, когда пре­крас­ные формы за­ме­ня­ют­ся урод­ли­вы­ми, но зато с за­ум­ны­ми тол­ко­ва­ни­я­ми глу­бин­ных смыс­лов, ко­то­рые фаль­ши­вы на­сквозь. И эти свои убогие тво­ре­ния с упор­ством иди­о­тов они пихают всюду – на рос­кош­ные пло­ща­ди, в ста­рин­ные дво­ри­ки. Помню ста­рин­ный немец­кий замок, с ис­пещ­рён­ны­ми ядрами сте­на­ми, за ко­то­рые ни разу не про­ры­вал­ся враг. Вся его тер­ри­то­рия за­пол­не­на какими-то гну­ты­ми шпа­ла­ми – это вы­став­ка со­вре­мен­ной скульп­ту­ры.

Как ни крути, а именно Европа – со­сре­до­то­че­ние всего луч­ше­го, что со­зда­ло че­ло­ве­че­ство в изящ­ных ис­кус­ствах и ар­хи­тек­ту­ре. Ты­ся­че­ле­ти­я­ми это всё стро­и­лось, раз­ви­ва­лось, де­мон­стри­ро­ва­ло высоты че­ло­ве­че­ско­го духа. И се­год­ня за­сты­ло, пре­вра­тив­шись в музей. А ев­ро­пей­цы се­год­ня – это смот­ри­те­ли музея. Они по мере сил лелеют экс­по­на­ты – иногда хорошо, иногда плохо, при­ни­ма­ют по­се­ти­те­лей и о вы­со­ком не меч­та­ют.

Со­зи­да­тель­ный им­пульс иссяк. Оста­лась уютная Все­лен­ная обы­ва­те­ля. Мечта его про­стая и по­нят­ная – квар­ти­ра, нена­пряж­ная работа, вы­пла­чен­ные кре­ди­ты и кафе с круас­са­ном и чашкой кофе каждое утро, поход за спа­гет­ти или кол­бас­ка­ми в ре­сто­ран пару раз в неделю. Какие там устрем­ле­ния вверх, гло­баль­ные про­бле­мы? Мак­си­мум – за­пи­шут­ся в Грин­пис.

Мне ка­за­лось, что пас­си­о­нар­ность ос­нов­ных ев­ро­пей­ских на­ро­дов рас­тво­ри­лась в двух ми­ро­вых войнах. Ев­ро­пей­цы устали от жуткой бойни два­дца­то­го века и решили пожить хорошо, для себя, что у них от­лич­но по­лу­ча­ет­ся. Теперь я думаю, что просто эти вы­со­кие со­зи­да­тель­ные и раз­ру­ши­тель­ные энер­гии це­ле­на­прав­лен­но в те­че­ние де­ся­ти­ле­тий умело за­зем­ля­ли.

Ведь были после войны и сту­ден­че­ские ре­во­лю­ции, и мощные левые дви­же­ния, притом топили больше за ком­му­ни­сти­че­ские идеи, а не за сытое брюхо и со­ци­аль­ное ижди­вен­че­ство, как ныне. И все это к концу два­дца­то­го века сду­лось. Из ев­ро­пей­ца це­ле­на­прав­лен­но вос­пи­ты­ва­ли руч­но­го обы­ва­те­ля, за­ко­но­по­слуш­но­го, опу­тан­но­го обя­за­тель­ства­ми и кре­ди­та­ми, бо­я­ще­го­ся вяк­нуть лишний раз, чтобы не ока­зать­ся за бортом спо­кой­ной жизни. Вялые пла­тель­щи­ки кре­ди­тов, за­то­ле­ра­зи­ро­ван­ные до пол­но­го оне­ме­ния.

В Китае ощу­ща­ет­ся энер­гия и устрем­лён­ность в бу­ду­щее. В России она есть. В США тоже оста­точ­ные яв­ле­ния име­ют­ся. А Европа за­сты­ла в без­вре­ме­нье и го­то­вит­ся так жить вечно. Точнее, им этого хо­чет­ся. Но ис­то­рия катком ка­тит­ся вперёд.

В Европе бывать ком­форт­но. С ев­ро­пей­ца­ми при­ят­но об­щать­ся. Тебе всегда улыб­нут­ся, могут даже войти в твоё по­ло­же­ние и помочь, если для них это ничего не будет стоить. Тебе не на­ха­мят - хотя разное встре­ча­ет­ся, иногда хамье встре­ча­ет­ся пер­во­ста­тей­ное. Но вол­но­вать­ся они на­чи­на­ют в ос­нов­ном тогда, когда речь за­хо­дит о день­гах и их уюте. И ин­те­ре­сы у них такие скром­нень­кие – как ука­за­но по те­ле­ви­зо­ру, не больше, не меньше. Го­во­рить о вы­со­ких ма­те­ри­ях с ними бес­по­лез­но – не ин­те­ре­су­ет. Иде­аль­ные люди. На­сто­я­щие овцы.

Они всем хороши, пока од­на­ж­ды не при­хо­дят волки. Иметь такие бо­гат­ства, такую сте­пень за­жра­то­сти и думать, что на твои за­кор­ма никто не по­сяг­нёт – это тоже такой милый ев­ро­пей­ский ин­фан­ти­лизм, ко­то­рый по­ра­зил кол­лек­тив­ный ев­ро­пей­ский разум.

По те­ле­ви­зо­ру немка го­рест­но рас­ска­зы­ва­ет, как на неё около дома напали и по­та­щи­ли в кусты трое арабов, а её муж – круп­ный мужик, ко­то­рый ку­ла­ком доску может про­бить, по­то­мок же­лез­ной орды, бес­страш­но по­ко­ряв­шей мир, с из­ви­не­ни­я­ми при­чи­та­ет, прося зверь­ков не оби­жать их.

Арабы, за­тер­ро­ри­зи­ро­вав­шие по­том­ков от­мо­ро­жен­ных муш­ке­тё­ров и бес­страш­ных на­по­лео­нов­ских гвар­дей­цев. Сто лет назад такое воз­мож­но было? С бой­ца­ми и се­год­ня невоз­мож­но. С му­зей­ны­ми смот­ри­те­ля­ми – вполне.

Кстати больше всего со­про­тив­ля­ют­ся де­гра­да­ции страны быв­ше­го то­та­ли­та­риз­ма. Ис­пан­цы вроде бы про­из­во­дят впе­чат­ле­ние людей, спо­соб­ных на кон­со­ли­да­цию. Пор­ту­галь­цы под сю­сю­ка­нье о правах че­ло­ве­ка умуд­ри­лись за­ста­вить ра­бо­тать негров, ко­то­рые в Лис­са­боне кладут плитку, об­слу­жи­ва­ют в ре­сто­ране, и вообще за­ни­ма­ют­ся об­ще­ствен­но по­лез­ным трудом, где самих пор­ту­галь­цев не видно. Во­сточ­ные немцы порой вполне успеш­но со­про­тив­ля­ют­ся Ха­ли­фа­ту на своих тер­ри­то­ри­ях.

Се­год­ня в ев­ро­пей­ский музей все чаще на­чи­на­ют за­хо­дить ху­ли­га­ны без билета, а охране дали приказ – билеты не про­ве­рять. По­это­му охрана молчит в тря­поч­ку. А что взять со смот­ри­те­ля-обы­ва­те­ля? Он сми­ря­ет­ся с ролью жертвы…

В общем, вечно по­вто­ря­ю­ща­я­ся ис­то­рия – раз­ви­тая за­жрав­ша­я­ся ци­ви­ли­за­ция и вар­ва­ры. Вар­ва­ры це­ле­устрем­ле­ны, они ясно раз­ли­ча­ют своих и чужих, не стес­ня­ют­ся в сред­ствах и знают цель – тер­ри­то­рии, золото, жен­щи­ны. Из­не­жен­ная ци­ви­ли­за­ция слаба и даже не хочет видеть, что на неё уже на­це­ли­лись и пощады не будет. У за­жрав­ших­ся вся энер­гия уходит на ре­ше­ние на­ду­ман­ных про­блем – прав геев и зе­лё­ной энер­ге­ти­ки. Мы почему-то счи­та­ем, что муд­ры­ми пра­ви­те­ля­ми там все про­ду­ма­но, уж элиты то все знают и за­бо­тят­ся о бу­ду­щем, со­став­ля­ют хитрые планы. На самом деле кол­лек­тив­ный разум Европы на­хо­дит­ся в со­сто­я­нии ма­раз­ма и един­ствен­но, чем занят – усва­и­ва­ни­ем ложных цен­но­стей. Впе­ре­ди – или горь­кое про­буж­де­ние и кровь, или сон – вечный.

Мне только вот куль­тур­ные цен­но­сти жалко. Не хо­чет­ся видеть мечети в хри­сти­ан­ских храмах.

Наши там

В Ли­гу­рии, в 1995 году, когда наша без­ала­бер­ная тур­груп­па при­е­ха­ла в отель, в тот же вечер пришёл му­жи­чок лет пя­ти­де­ся­ти, рус­ский, смыв­ший­ся из СССР лет два­дцать назад.

- Я всегда при­хо­жу по­об­щать­ся с зем­ля­ка­ми, - с таким видом сказал он, что видно стало – стра­да­ет.

Со­вет­ские вре­ме­на были су­ро­вые. Уехал так уехал - на­все­гда, и о воз­вра­ще­нии забудь. И когда всё из­ме­ни­лось, он с тоской го­во­рил, как на­бе­рёт денег и поедет в Россию.

Хотя бывают и другие ва­ри­ан­ты.

- Я ни в какую Москву не хочу! – как-то нервно вос­кли­ца­ет жен­щи­на-гид. – Я в Италии, где боль­шин­ство ми­ро­вых па­мят­ни­ков куль­ту­ры. Что мне ещё надо?

Но все же сло­жи­лось впе­чат­ле­ние, что боль­шин­ство эми­гран­тов, кроме гла­мур­ных дур – но это и не люди вовсе, все-таки во всём по­сто­ян­но со­от­но­сит себя и свою жизнь со старой Ро­ди­ной, даже когда боятся при­знать­ся в этом и себе.

Хотя граж­да­нам мира, дело даже не в на­ци­о­наль­но­сти, а в на­строе, куда легче. Они вклю­ча­ют новую сетку ко­ор­ди­нат – там всё плохо, здесь хорошо, если здесь плохо, то там все равно хуже.

Си­ци­лия, отель, народ тол­пит­ся у стойки тур­фир­мы, вы­би­рая экс­кур­сии. Вижу ко­ло­рит­ней­ше­го такого граж­да­ни­на Из­ра­и­ля с рус­ской женой. Раз­го­во­ри­лись. Евреи меня, почему-то, любят, впро­чем, как и я их – люди они за­бав­ные и неглу­пые. Вы­яс­нил, что они сва­ли­ли из СССР в 1990-м году, ни разу на Родине не были и пред­став­ле­ние о ней имеют пре­иму­ще­ствен­но из из­ра­иль­ской прессы. И гос­по­дин, исходя из этих паск­ви­лей, на­чи­на­ет меня гру­зить, объ­яс­няя, в какой кро­меш­ной нищете и безыс­ход­но­сти я живу, хотя пре­бы­ва­ние в фе­ше­не­бель­ном отеле, ка­жет­ся, должно го­во­рить об об­рат­ном.

Я ему за­бра­сы­ваю про­во­ка­ци­он­ный тезис:

- Ну что вы. Мы же очень хорошо сейчас живём. По всему миру ездим. Москва рас­цве­ла.

Он на­чи­на­ет на­ду­вать­ся, и тут встре­ва­ет его жена:

- Правда. Вон ребята из Ле­нин­гра­да при­ез­жа­ли. Го­во­рят, там очень хорошо, и уро­вень жизни от­лич­ный. Так что в России сейчас нор­маль­но.

Он уже раз­дул­ся ин­дю­ком, по­ни­мая, что про­иг­ры­ва­ет сра­же­ние. Тогда гордо вы­прям­ля­ет­ся и с видом три­бу­на объ­яв­ля­ет, рас­тя­ги­вая слова:

- Но у вас же в России нет ДЭ-Э-ЭМО­КРА­ТИИ!

Я при­ку­сил язык, с ко­то­ро­го готово было со­рвать­ся – сто лет не видеть вашей ДЭМО­КРА­ТИИ.

Где наи­бо­лее ком­форт­но чув­ству­ют себя наши люди? Го­во­рят, что Греция – вообще дом родной. С ита­льян­ца­ми ужи­ва­ют­ся наши до­ста­точ­но непло­хо – где-то они близ­кие нам. Хотя я был изум­лён, услы­шав, что многие жен­щи­ны, вы­ско­чив­шие за ита­льян­цев, теперь живут не в Римини или Милане, а в Москве вместе с бла­го­вер­ны­ми. В том же Риме при­жить­ся не могут. Летом там жара просто из­ни­что­жа­ю­щая ор­га­низм. Зимой вроде не хо­лод­но, но дома не отап­ли­ва­ют – эко­но­мят, по­сколь­ку нор­маль­ное отоп­ле­ние об­хо­дит­ся семь сотен евро в месяц. Вот они в Москву все и дви­га­ют. Там бизнес делают и жизни ра­ду­ют­ся. Так что куда эми­гри­ру­ет – это вопрос.

В Гер­ма­нии жизнь сытая и спо­кой­ная. Но не видел ни одного че­ло­ве­ка, ко­то­рый был бы рад тому, что там очу­тил­ся.

Помню, в пу­те­ше­ствии по Ба­ва­рии сменил несколь­ко гидов и пред­ста­ви­те­лей тур­фирм. В ос­нов­ном они бежали из Укра­и­ны. Тогда как раз на­чал­ся пе­ре­во­рот, и они, слушая но­во­сти, были рады незна­мо как, что давно уже не там.

Бывший одес­ский биз­не­смен, а ныне со­труд­ник немец­кой тур­фир­мы, взды­хал:

- Одесса – бан­ди­ты, бизнес от­жи­ма­ли, укра­ин­ская бю­ро­кра­тия надо мной ку­ра­жи­лась, как над во­ен­ным пре­ступ­ни­ком. Жить там было невоз­мож­но. Но и здесь не сахар. Здесь все за­ре­гла­мен­ти­ро­ва­но до пол­но­го ужаса. Пока от­чёт­ность во все органы предо­ста­вишь – свих­нёшь­ся. Не дай Бог что забыть – разо­рят в пух. С нем­ца­ми мы общий язык ни­ко­гда не найдём. Мы тут чужие, чужие, хотя сытые и одетые.

Немец, сбе­жав­ший с Киева, был куда более оп­ти­ми­сти­чен. Он в крас­ках нам рас­ска­зы­вал, как вка­лы­ва­ет на кон­вей­ер­ной сборке завода БМВ, а потом ещё водит группы ту­ри­стов, чтобы жить более-менее нор­маль­но и отап­ли­вать зимой дом. Не бед­ству­ет, но пашет как вол. И опять–таки – глав­ная его про­бле­ма, что немец он нена­сто­я­щий, а по­на­е­хав­ший. Даже сред­няя со­ци­аль­ная сту­пень­ка ему не светит. Зато светит сытая тихая жизнь.

Ин­те­рес­нее всего был по­жи­лой про­фес­сор - че­ло­век, просто влюб­лён­ный в гер­ман­скую куль­ту­ру. В Питере он был ди­рек­то­ром ин­сти­ту­та гер­ма­ни­сти­ки. Когда за­кру­ти­лись де­вя­но­стые, пси­ха­нул и сбежал в лю­би­мую Гер­ма­нию. Не нашёл ничего луч­ше­го, чем работа гида. Хотя ис­прав­но про­дол­жа­ет вы­да­вать книги, на­уч­ные труды. Ита­льян­ское пра­ви­тель­ство за его из­дан­ный мо­ну­мен­таль­ный труд о па­мят­ни­ках Италии на­гра­ди­ло его ор­де­ном. И он при­знал­ся:

- В Пе­тер­бур­ге я че­ло­ве­ком был. С сек­ре­та­ря­ми обкома на равных об­щал­ся. В театре ложа Гор­ко­ма – там и для меня ме­стеч­ко было. А здесь? Чего бы ты ни достиг, ре­га­лий, ор­де­нов, на­уч­ных вершин – здесь это не значит ничего. Ты чужой. И тебя ни­ко­гда не до­пу­стят в мест­ное вы­со­кое об­ще­ство. Ты всегда будешь для них че­ло­ве­ком тре­тье­го сорта.

Город в осаде

Январь 2018 года. Из ди­на­ми­ков в салоне звучит при­зыв­но эро­тич­ный голос стю­ар­дес­сы:

- Наш са­мо­лёт ком­па­нии «Аэро­флот» носит имя ве­ли­ко­го рус­ско­го пи­са­те­ля Алек­сандра Сол­же­ни­цы­на.

После этих слов мне непро­из­воль­но за­хо­те­лось вы­прыг­нуть через ил­лю­ми­на­тор. Кто до­ду­мал­ся давать имена пре­да­те­лей Родины са­мо­лё­там авиа­ком­па­нии, эту Родину пред­став­ля­ю­щей? Пре­одо­лев тош­но­ту, я при­ки­нул – несмот­ря на по­зор­ное на­зва­ние, машина вроде летит, пыхтит и не падает. Ну и Бог с ним. Не Степан Бан­де­ра – уже по­зи­тив.

Об­рат­но, правда, летел на «Ни­ко­лае Лес­ко­ве» – са­мо­лёт был го­раз­до старше и раз­дол­ба­нее, кресло не опус­ка­лось, но зато грело, что он назван в честь ве­ли­ко­го рус­ско­го пи­са­те­ля, одного из самых лю­би­мых.

В Риме не был несколь­ко лет. И город за это время стал как-то ком­пакт­нее, менее ве­ли­че­стве­нен и уже не кружит так голову.

И ещё Рим в осаде. Иначе как объ­яс­нить, что на каждом пе­ре­крёст­ке стоит бро­не­ма­ши­на «Ивеко», а рядом, още­рив­шись ав­то­ма­та­ми, ждут вра­же­ской атаки куча му­жи­ков и тёток с ав­то­ма­та­ми на­пе­ре­вес. Почему-то от этого воз­ни­ка­ет не столь­ко чув­ство за­щи­щён­но­сти, сколь­ко мысли – а вот пе­ре­кли­нит сейчас у этой бе­ло­бры­сой фифы в голове, и как даст она по невин­ным ту­ри­стам ав­то­мат­ную оче­редь.

Это ита­льян­цы ждут ИГИЛ с офи­ци­аль­ным ви­зи­том. Пе­ре­до­вые отряды иги­лов­ских ди­пло­ма­тов уже там. Пред­ва­ри­тель­но они по­се­ти­ли Ниццу, Париж, где оста­ви­ли о себе неза­бы­ва­е­мые вос­по­ми­на­ния. Рим пока остал­ся в сто­роне. И эти бес­чис­лен­ные ка­ра­би­не­ры, по­ли­цей­ские и армия на­де­ют­ся, что им удаст­ся что-то там предот­вра­тить. Хо­те­лось бы верить, хотя в ны­неш­ней об­ще­ствен­ной па­ра­диг­ме ка­пи­та­лиз­ма бо­роть­ся с тер­ро­риз­мом бес­пер­спек­тив­но – это как грызть соб­ствен­ную лапу, ведь тер­ро­ризм часть си­сте­мы и время от вре­ме­ни тре­бу­ет жертв. И вообще его Аме­ри­ка дрес­си­ру­ет. Так что все эти пу­ле­мёт­ные рас­чё­ты од­на­ж­ды про­спят пару ша­хи­дов.

В го­род­ские церкви, в Ва­ти­кан - ра­моч­ки, обыски, ме­тал­ло­де­тек­то­ры и прочие ра­до­сти сво­бод­но­го мира.

И слад­кий такой запах тлена и раз­ло­же­ния. На лест­ни­це, под­ни­ма­ю­щей­ся от пло­ща­ди Ис­па­нии, средь бела дня два го­лу­бых, по­рос­ших бо­га­той ще­ти­ной, са­мо­заб­вен­но ли­жут­ся, так что меня едва не тошнит на них. Ин­те­рес­но, если их пнуть бо­тин­ком – по­жиз­нен­но дадут в рамках про­грам­мы победы то­ле­ра­стии над че­ло­ве­ком?

Негры, как и пять лет назад, про­да­ют какие-то брас­ле­ти­ки, ис­поль­зуя все те же при­ём­чи­ки. Цыгане, ко­то­рые шарили по кар­ма­нам и сло­ня­лись та­бу­на­ми, куда-то ис­чез­ли.

Ну а рим­ские бомжи – это нечто. Их много. И они везде.

Оче­редь на про­вер­ку ме­тал­ло­де­тек­то­ра­ми в Ва­ти­кан. Рядом с оче­ре­дью сидит жуткий бич, ко­то­ро­го, похоже, сам папа Рим­ский для тре­ни­ров­ки хри­сти­ан­ско­го сми­ре­ния вы­тре­бо­вал по блату из леп­ро­зо­рия – просто так таких за­пу­щен­ных не най­дёшь. Он вы­цы­га­ни­ва­ет мелочь у ту­ри­стов. А когда это не особо по­лу­ча­ет­ся, идёт к зна­ме­ни­той ват­ти­кан­ской ко­лон­на­де и плю­ха­ет­ся спать. У него там квар­ти­ра – матрас, одеяла, скарб. Гнездо глу­ха­ря.

Таких гнёзд в Риме тьма тьму­щая. На ис­пи­сан­ной граф­фи­ти на­бе­реж­ной. Около ста­рин­ных со­бо­ров и вилл. В центре города. На ан­тич­ных руинах. Везде.

Круг­лая, с ко­лон­на­ми, пло­щадь Рес­пуб­ли­ки – почему-то её бомжи любят больше всех, видимо, как и саму Рес­пуб­ли­ку. У ко­лон­ны сидит бомж – при­выч­но за­пу­щен­ный, за­ку­тан­ный в одеяло и пе­чаль­ный. К нему на­прав­ля­ет­ся пара ка­ра­би­не­ров – важных и гордых. Есте­ствен­но, не могу про­пу­стить эту сцену. Но­сталь­ги­че­ски в груди вско­лых­ну­лось – ну сейчас-то будет скан­дал, за­дер­жа­ние, по­ли­цей­ская машина, на­руч­ни­ки. То есть вся пол­но­та жизни и борьбы.

У бомжа, похоже, такие же пред­чув­ствие. Он за­мет­но при­уны­ва­ет. По­ли­цей­ские о чем-то с ним грозно бе­се­ду­ют. Грозят паль­цем. По­во­ра­чи­ва­ют­ся. И уходят. А бомж устра­и­ва­ет­ся спать.

Италия - бо­га­тая страна, на­пич­кан­ная ту­ри­ста­ми, как сель­дя­ми в бочке. И что бро­са­ет­ся в глаза - всем до фонаря, кто спит на их улицах. Бро­дя­ги – это за­пу­щен­ная со­ци­аль­ная про­бле­ма, ко­то­рую никто и не думает решать. Мол, сдох­нуть под ко­лон­на­дой – личное дело каж­до­го.

Правда, в Риме вообще всем все до лам­поч­ки, как мне по­ка­за­лось. Огром­ный парк Бор­ге­зе, пара об­ще­ствен­ных туа­ле­тов, за­ко­ло­чен­ных дос­ка­ми – ведь всё по фигу. Граф­фи­ти на ис­то­ри­че­ских стенах – по фигу. Правда, меня по­ра­до­ва­ла одна граф­фи­ти – «Крым наш», ко­то­рую до кучи тоже не сти­ра­ют, пусть будет. Слава Укра­ине не видел ни единой, как и Бан­де­ре… Кабаки, где про­цве­та­ет ло­то­трон и на­ду­ва­ло­во по ценам – всем всё по фигу. Зато шесть евро в сутки ту­ри­сти­че­ско­го сбора – это уже не по фигу. Это для города – правда, куда всё де­ва­ет­ся – за­гад­ка, но и это тоже по фигу.

Как ска­за­ла пред­ста­ви­тель тур­фир­мы, когда римлян упре­ка­ют в чёрст­во­сти к ту­ри­стам и неже­ла­нии обу­стра­и­вать нор­маль­ную ту­ри­сти­че­скую ин­фра­струк­ту­ру, они от­ве­ча­ют на подлые на­пад­ки:

- Рим один. Не нра­вит­ся – не при­ез­жай. Най­дёт­ся, кому при­е­хать.

Потому что по фигу.

Помню, нам сказал гид в Гер­ма­нии – в Италии бардак. Немцам бы эту тер­ри­то­рию на несколь­ко лет в аренду, они бы уж по­ря­док навели.

Непо­нят­но, то ли эта неспо­соб­ность решать про­стые про­бле­мы – сви­де­тель­ства краха су­ще­ству­ю­щей си­сте­мы. То ли раз­дол­бай­ство мест­ных жи­те­лей. Но в одном они правы. Всё равно в Рим при­едут. Потому что он на самом деле един­ствен­ный и непо­вто­ри­мый. Там бы только гаечки под­кру­тить и вер­нуть если не Древ­ний Рим, то хотя бы старую, лю­би­мую нам по филь­мам и ли­те­ра­ту­ре Италию.

Са­мо­лё­ты уни­что­жи­ли бес­край­ние про­стран­ства Земли. Раньше тот же Та­и­ланд был прак­ти­че­ски недо­сту­пен обыч­но­му че­ло­ве­ку – пилить туда на па­рус­ни­ке или па­ро­хо­де ме­ся­ца­ми. Теперь все ноют – не полечу, это же целых девять часов в кресле, ноги за­те­кут.

Са­мо­лёт взмы­ва­ет вверх. И вот Рим с солн­цем позади. Впе­ре­ди - за­сне­жен­ная Москва. Третий Рим, род­ни­мый и един­ствен­ный мой город. И я знаю, что меня снова по­тя­нет куда-то вдаль, убеж­дать­ся в чем-то, искать новых чувств, мыслей.

Глаза сли­па­ют­ся под шум мо­то­ров, а в голову лезут на­стыр­ные мысли. Же­лез­ный за­на­вес в своё время сыграл дурную шутку с нашими людьми. Помимо того, что мы просто не могли уви­деть со­кро­вищ­ни­цы ми­ро­вой куль­ту­ры, у нас тупо не хва­та­ло ощу­ще­ний. Не хва­та­ло новых красок, вещей, впе­чат­ле­ний. Потому со­зда­ва­лось ложное ощу­ще­ние – там пре­крас­но. И люди через эту нитку рва­лись, как бе­ше­ные, именно за ними – новыми ощу­ще­ни­я­ми в том числе. При этом на­прочь от­клю­ча­лась при­выч­ное мыш­ле­ние. Ка­за­лось, там хорошо все, а тут всё в свою оче­редь плохо.

Теперь мы можем взгля­нуть на все своими гла­за­ми. И раз­ве­ять мифы. Или утвер­дить­ся в них.

А всё же дома лучше!..

РС. Из­ви­ня­юсь за боль­шой объем ма­те­ри­а­ла, но старая ис­то­рия – вос­по­ми­на­ния на­хлы­нут, оста­но­вить­ся невоз­мож­но Может, кому то они по­па­дут в ритм, кто-то тоже вспом­нит своё, со­гла­сит­ся со мной или воз­не­го­ду­ет – к этому тоже готов… Спа­си­бо всем, кто до­брал­ся до конца этой эпопеи, пусть даже и ко­с­те­ря автора.

Источник

7 февраля 2018

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"?

    В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"? ​Основное противоречие США, как мирового гегемона заключается в конфликте расширяющейся, углубляющейся политической экспансии – и сжимающимся контуром экономических отношений. Чем больше поглощает империя – тем больше она разоряет тех, кого поглотила. Если у нормальных империй после захвата начинается восстановление разрушенных борьбой экономик, уже на своей территории, то для США после их победы начинается разорение, выжирание и вымаривание дотла побеждённого.

    Читать дальше
  • …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ…

    …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ… «Можно изображать становление национальной буржуазии» – говорит герой новой книги «Волки из пепла» Александра Леонидова – «А можно национальной интеллигенции… Но когда это в одном лице – то смешно получается». И действительно, получилось смешно. Но не в том смысле, что получилось плохо, а в том, что всё произведение пронизано тонким и психологическим юмором, включило в себя сочное богатство народного анекдота, именно язык, а не сюжет анекдотической (в хорошем смысле слова) речи. Если говорить о сюжете, то действительно, персонаж не солгал: основное содержание – становление в РФ национальной буржуазии и национальной интеллигенции. Они метафизически противопоставляются космополитам и компрадорам во власти и быдловатой, худшей части народной толпы.

    Читать дальше
  • В. АВАГЯН: "ТРИЕДИНЫЙ ДЕКРЕТ"

    В. АВАГЯН: "ТРИЕДИНЫЙ ДЕКРЕТ" ​Вот представьте, что вы – производитель сковородок. Конкурентов у вас нет: продуманный протекционизм вытеснил с рынка иностранные сковородки. При этом зарплаты и пенсии в стране растут. И при этом повышать цены запрещено. Людям куда деваться? Они идут и покупают ваши сковородки. Чужих они купить не могут: чужих с рынка удалили. Не покупать – зачем тогда деньги? Продать им дороже твёрдой цены вы не имеете права. Таким образом, перекрывая все сливы капиталов (за границу, в спекуляцию и др.) вы канализируете энергию производительного труда в рост производства. Ваше производство сковородок растёт, предложение расширяется. Вы обновляете производственные фонды, обеспечиваете занятость на рынке труда, ищите новые технические решения, придумываете новые виды продуции...

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.