Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Март
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

РАЗНЫЙ РЫНОК, НОВЫЙ ПУТИН…

 РАЗНЫЙ РЫНОК, НОВЫЙ ПУТИН… «Нам нужна новая экономика» — под таким заголовком газета «Ведомости» недавно опубликовала новую программную статью Владимира Путина. Говоря о состоянии дел в России, глава правительства констатирует, что вся экономика основана на экспорте сырья, страна сидит на так называемой «нефтяной игле»…

За новыми тезисами Путина – отчетливо сложившееся понимание, что рыночные страны – очень разные. Настолько разные, что в 1979 году, например, отличие рыночных США от административно-командного СССР было существенно ниже, чем отличие тех же рыночных США от рыночных Эквадора, Бразилии или Таиланда.

Рынок присутствует, как институт, в Люксембурге и в Бангладеш, в Дании и в Чаде, в Австрии и в Румынии. А есть ещё промежуточные варианты – например, Португалия. И не Бельгия, и не Колумбия, а что-то среднее между ними по уровню жизни…

Рынок, как институт, не препятствовал самым высшим взлетам хозяйственного развития; но он же, как институт, не препятствовал и самым страшным ямам национального падения. Рынок окормлял успех, и рынок же равнодушно взирал на агониальные судороги «конченных» экономик…

Неслучайно поэтому в статье Путина говорится: «Больше четверти ВВП России — это результат продажи на мировом рынке газа, нефти, металлов, леса, других сырьевых продуктов. Сегодня Россия зависит от мировой экономики сильнее, чем большинство других стран».

Путин отметил, что страна пережила масштабную деиндустриализацию, потерю качества и тотальное упрощение структуры производства. Отсюда крайне высокая зависимость от импорта и колебания цен на основные экспортные товары, то есть от факторов, которые мы, по большому счету, не контролируем.

Иметь экономику, которая не гарантирует нам ни стабильности, ни суверенитета, ни достойного благосостояния для России непозволительно, заявляет Путин. Премьер убежден, что стране нужна новая экономика, работающая на современной технологической базе.

В статье говорится: «Основные решения должны быть приняты уже в этом (т.е. 2012 – ЭиМ) году, чтобы со следующего года владельцы дорогих домов и машин платили повышенные ставки налогов. При этом важно не увлекаться, чтобы под эти меры не попали представители среднего класса».

Новый курс Путина отчетливо делит рыночные экономики на два разных типа: с развивающейся социальной системой и с деградирующей социальной системой. Вторые раньше называли «развивающимися», сегодня зовут «конченными», но суть не меняется: им, 2-го типа странам, рынок счастья не принес, а наоборот — отнял то, что было до него…

Рынок есть система обращения. Великий американский экономист Д.М.Кейнс подметил, что при обращении денег их число на рынке убывает, и необходимо «доливать» денежной массы, потому что по мере оборотов все меньше и меньше становится покупок. Объяснения этого закона у Кейнса довольно узки: Кейнс полагал, что это – неискоренимая психология накопительства, человек «под влиянием здравого смысла» все время пытается вывести часть денег из оборота «в чулок».

Кейнс замкнулся на финансовой сфере, мы же попробуем взглянуть шире: посмотреть на оборот, как на финансово-производственный цикл. Мы включим в оборот не только условные знаки (деньги), но и материальные блага, которые тоже переходят из рук в руки, задействованы в системе обращения, каковой рынок, безусловно, является.

И тут мы отчетливо понимаем: ЛЮБАЯ СИСТЕМА ВРАЩЕНИЯ ИМЕЕТ ТЕНДЕНЦИЮ К ТОРМОЖЕНИЮ! Это – безусловно и бесспорно. Нет на свете такой карусели, раскрутив которую, можно было бы больше никогда её не подталкивать. Кстати, эта необходимость постоянного подталкивания не отрицает пользы карусели, её функционального значения как детской игрушки. Но без постоянного притока энергии извне карусель – бесполезна.

Возьмем уровень абстракции выше: любой замкнутый цикл неизбежно распыляет часть своей энергии движения и угасает. Всякое устройство быстро или медленно, но остановит вращение. Поэтому для любого цикла обращения вокруг любой оси нужна ВРАЩАТЕЛЬНО-ВОВЛЕКАЮЩАЯ СИСТЕМА. Классический же рынок обмена товарами и услугами – вращательная система. Сам по себе классический рынок товарооборота лишен разгоняющего эффекта, который в экономике именуется «субвенциональными факторами».

Нет субвенций производству – нет роста производства. Для того, чтобы оборот ускорялся, а не замедлялся, нужно постоянно вливать бесплатные для производителя блага – новые земли, новые месторождения, новые технологии, в прежние времена – новых рабов, захваченных в бою и трофеи грабежа. Именно так мы ставим вопрос, творчески развивая Кейнса, который сосредоточился лишь на необходимости вливания новых условных знаков – денег.

Между тем, историк Бродель отмечал, что «Запад построил себя из материала колоний», и писал, что на рыночном Западе Европы голод и нищета не прекращались до эпохи массовых колониальных вливаний. Этот взгляд шире кейнсианского, он отдает отчет в том, что кроме условных знаков нужны и реальные товары, разгоняющие скорость вращения рыночной карусели.

Давайте для удобства понимания проблемы построим условную модель рыночного оборота. Допустим, в нашем условном селе 1 рубль движется по следующей цепочке: Мясник – Пекарь – Кузнец – Обувщик – Портной – Мясник. Таков круг оборота денежной единицы: мясник купил у пекаря хлеб, пекарь у кузнеца – противень, кузнец у обувщика – ботинки, обувщик у портного рубаху, портной у мясника – вырезку.

Наш рубль как бы катается на карусели – от исходной точки к точке финиша цикла, которая является все той же исходной точкой. Поскольку никакой ГосПлан не регулирует этот оборот (то есть никто из покупателей не обязан, не принужден законом отдавать рубль), то возможны случайности энтропического толка.

Энтропия оборота заключается в том, что под влиянием бесконечного числа жизненных факторов кто-то в цепочке завредничал и не пустил рубль в оборот. Мы не знаем, что именно случилось, например, с мясником. Может быть, он впал в скупость, и не хочет покупать хлеба, а может, он вздумал похудеть, а мучное полнит. Может быть, он заболел, может быть – отправил сына в город, а может – припрятал рубль для любовницы… Повторюсь – мы не знаем. Но что-то случилось. Рубль от мясника не вышел в рейс.

Что же произойдет? ВНИМАНИЕ, САМОЕ ВАЖНОЕ. Любой единичный добровольный и случайный сбой в цепи оборота повлечет за собой целую цепочку совсем не добровольных и вполне закономерных сбоев в потреблении.

Мясник, может быть, и худеет, но пекарь-то худеть не собирался. Пекарю нужен противень, но мясник зажал тот рубль, на который противень планировалось приобретать. Следовательно, у пекаря без противня остановится пекарня. А кузнец тоже несчастен: он останется с ненужным противнем и будет ходить босым, потому что ему нечем заплатить обувщику. И так далее…

Конечно, наша схема очень проста, очень условна и очень линейна. Но вообразите вместо нашей схемы живую жизнь – там не одна цепочка, а миллионы. И любой обрыв в единственном месте вызывает цепную реакцию срывов, распада, порой невозобновимых утрат.

Рыночный оборот с неизбежностью начнет наращивать энтропию – как любая динамическая система, неважно, в физике ли, в биологии или в экономике. Это и есть главное, научное объяснение того, почему рынок, как система, одновременно и мотивирует производство, и демотивирует его. Стремление к прибыли, как ориентир, действительно, умножает блага на мотивацию труда. Но это же стремление к максимальной прибыли делит их на сокращение производственного персонала. Любой рыночный игрок заинтересован произвести побольше продукта; но он точно так же заинтересован произвести этого продукта побольше меньшим числом рабочих рук. Эту проблему и решать новому Путину. И не в статье, а в реальном управлении.

Николай ВЫХИН, специально для «ЭМ»; 13 февраля 2012

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..