Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Март
пн вт ср чт пт сб вс
01 02 03 04 05 06 07
08 09 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

Вопросы культуры и "стяжание Духа"

Вопросы культуры и "стяжание Духа" На днях нашёл старую советскую книжку В. Клёпова «Четверо из России» и начал читать её своей младшей дочке. Мне и самому было интересно перечитать её через 45 лет. Там, в одном из эпизодов, рассказывается о том, что когда советских граждан угоняли в Германию, на одной из остановок из состава вышла девушка с новорожденным ребёнком, за едой. К ней подошёл немецкий офицер, выхватил у неё ребёнка и, схватив его за ноги, разбил голову ребёнка об угол вагона. Девушку тут же расстрелял.

И я невольно начал анализировать своё отношение к немцам, и вообще, к европейцам. Я никогда не стремился в Европу, и уж точно не представлял себе – как там жить. Да, я не понимаю - как там можно выпрашивать гражданство после того, что делала объединенная Европа в нашей стране во время и после ВОВ. Гражданин СССР и России (после распада СССР), уехавший в Европу на ПМЖ перестаёт для меня быть соотечественником не только по документам – прежде всего по духу.

Но при этом – я не испытываю к «европейцам» и немцам острой ненависти. Умом понимаю, что они являются моими врагами, но в сердце злости нет. Так – лёгкое раздражение недоумками. К чему это я?

А к тому, что в начале 40-х (до ВОВ) у жителей СССР (естественно, я лишь предполагаю), скорее всего, тоже не было острой ненависти к немцам – фашистам. Да, шла Вторая Мировая война, уже была Испания И Финляндия, умом тоже все понимали, что «немец» прёт и надо его останавливать. Но, повторюсь, у наших людей ещё «сердца не пылали». Об этом всё чётко сказал И. Эренбург:

«Разговаривая с бойцами в первые месяцы войны, я то испытывал гордость, то доходил до отчаяния.
Конечно, мы были вправе гордиться тем, что советские учителя воспитывали детей и подростков в духе братства.
Но мы сдавали за городом город, а я не раз слышал от красноармейцев, что солдат противника пригнали к нам капиталисты и помещики, что, кроме Германии Гитлера, существует другая Германия, что если рассказать немецким рабочим и крестьянам правду, то они побросают оружие.
Многие в это искренне верили, другие охотно к этому прислушивались - немцы стремительно продвигались вперед, а человеку всегда хочется на что-то надеяться.

Люди, защищавшие Смоленск или Брянск, повторяли то, что слышали сначала в школе, потом на собраниях, что читали в газетах: рабочий класс Германии силен, это передовая индустриальная страна, правда, фашисты, поддерживаемые магнатами Рура и социал-предателями, захватили власть, но немецкий народ против них, он продолжает бороться.

Это снова ставит перед нами вопрос: что есть цивилизация? Набор технических устройств вокруг человека? Или же догматическое ядро личности, набор непереступаемых «табу», строго запрещающих, например, людоедство? Кто более цивилизован: тот, кто имеет зажигалку, и при этом «лакомится» человечиной? Или тот, кто высекает огонь старомодным огнивом – но при этом ни при каких условиях человечину жрать не станет?

Наша цивилизация – это набор технических новинок, или же твёрдая память о традиционных ценностях нашей цивилизации? Эти вопросы были остры в 1941 году, остры они и сегодня. Высокотехнологичный монстр не может искать оправдания своим зверствам в своих высоких технологиях. Их следует рассматривать как отягчающее, а не как смягчающее обстоятельство его преступлений…

Я – читая, как это происходило у красноармейцев, и сам стал понимать: цивилизация, прогресс, культура – это, в первую очередь, нетерпимость ко злу. Которое – для начала – нужно очень точно диагностировать, именно как зло, а не как «чудачество», например. А во вторых – уметь устранять, удалять. Сколько при этом вилок человек использует за завтраком – дело десятое.

«Конечно,— говорили красноармейцы,— офицеры — фашисты, наверное, и среди солдат попадаются люди, сбитые с толку, но миллионы солдат идут в наступление только потому, что им грозит расстрел».

Наша армия в первые месяцы не знала подлинной ненависти к немецкой армии. …

… В начале войны у наших бойцов не только не было ненависти к врагу, в них жило некоторое уважение к немцам, связанное с преклонением перед внешней культурой.

Это тоже было результатом воспитания.

В двадцатые и тридцатые годы любой советский школьник знал, каковы показатели культуры того или иного народа — густота железнодорожных сетей, количество автомашин, наличность передовой индустрии, распространенность образования, социальная гигиена.
Во всем этом Германия занимала одно из первых мест.
В вещевых мешках пленных красноармейцы находили книги и тетради для дневников, усовершенствованные бритвы, а в карманах фотографии, замысловатые зажигалки, самопишущие ручки.
«Культура!» — восхищенно и в то же время печально говорили мне красноармейцы, пензенские колхозники, показывая немецкую зажигалку, похожую на крохотный револьвер.

Помню тяжелый разговор на переднем крае с артиллеристами.
Командир батареи получил приказ открыть огонь по шоссе.
Бойцы не двинулись с места.
Я вышел из себя, назвал их трусами.
Один мне ответил:
«Нельзя только и делать, что палить по дороге, а потом отходить, нужно подпустить немцев поближе, попытаться объяснить им, что пора образумиться, восстать против Гитлера, и мы им в этом поможем».
Другие сочувственно поддакивали.
Молодой и на вид смышленый паренек говорил:
«А в кого мы стреляем?
В рабочих и крестьян.
Они считают, что мы против них, мы им не даем выхода...»


Конечно, самым страшным было в те месяцы превосходство немецкой военной техники: красноармейцы с «бутылками» шли на танки.
Но меня не менее страшили благодушие, наивность, растерянность.

Я должен был предупредить наших бойцов, что тщетно рассчитывать на классовую солидарность немецких рабочих, на то, что у солдат Гитлера заговорит совесть, не время искать в наступающей вражеской армии «добрых немцев», отдавая на смерть наши города и села.

.… Ненависть не далась нам легко.
Мы ее оплатили городами и областями, сотнями тысяч человеческих жизней.
Но теперь мы поняли, что на одной земле нам с фашистами не жить...

... Впервые я увидел ненависть к врагу, когда наши части при контрнаступлении под Москвой заняли сожженные немцами деревни.

У головешек грелись женщины, лети.
Красноармейцы ругались или злобно молчали.
Один со мной разговорился, сказал, что ничего не может понять — он считал, что города бомбят потому, что там начальство, казармы, газеты.
Но зачем немцы жгут избы?
Ведь там бабы, дети.
А на дворе стужа...
В Волоколамске я долго глядел на виселицу, сооруженную фашистами. Глядели на нее и бойцы...

Так рождалось новое чувство, и это предрешило многое.»


Что я этим хочу сказать? А то, что мы до сих пор не представляем себе вклад в Победу погибших и умерших во время войны. Вот тот ребёнок новорожденный, которого убил фашист (в книге В. Клёпова), нескольких дней от роду – он и мамы своей ещё не видел даже. И мать его – молодая девчонка, тоже в руках держала не винтовку, а своего ребёнка. Но ведь именно они своими смертями ставили и укрепляли дух нашим людям. После таких случаев бойцы бросались на амбразуры и под танки.

«Мы знаем все.
Мы помним все.
Мы поняли: немцы не люди.
Отныне слово "немец" для нас самое страшное проклятье.
Отныне слово "немец" разряжает ружье.
Не будем говорить.
Не будем возмущаться.
Будем убивать.
Если ты не убил за день хотя бы одного немца. твой день пропал.
Если ты думаешь, что за тебя немца убьет твой сосед, ты не понял угрозы.
Если ты не убьешь немца, немец убьет тебя.
Он возьмет твоих и будет мучить их в своей окаянной Германии.
Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком.
Если на твоем участке затишье, если ты ждешь боя, убей немца до боя.
Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину.
Если ты убил одного немца, убей другого - нет для нас ничего веселее немецких трупов.
Не считай дней.
Не считай верст.
Считай одно: убитых тобою немцев.
Убей немца! - это просит старуха-мать.
Убей немца! - это молит тебя дитя.
Убей немца! - это кричит родная земля.
Не промахнись.
Не пропусти.
Убей!»

Илья ЭРЕНБУРГ «Красная звезда», 24 июля 1942 г (№173 [5236])

Прошёл год и один месяц с начала войны, когда появилось это знаменитое «Убей». Сколько за это время было убито бойцов и мирных жителей Советского Союза? Даже сейчас точно не скажет никто, но это миллионы человек. Все погибшие и умершие гражданские люди, во время Великой Отечественной Войны, достойны своих Матросовых, Покрышкиных и Овчинниковых. Ибо благодаря им бойцы и громили врага, становясь Героями. И место, уже в нашем, «Бессмертном полку» им обеспечено.

И опять ведь тут вопрос Веры. То есть, сначала советские люди не верили, что все немцы такие, потом поВерили. То есть, убитые гражданские и военные своими смертями вселили Веру в наших бойцов! Получается, что Веру нужно выстрадать, заслужить. Ведь малоВерие ведёт к предательству.


Но, собственно, я хотел сказать о современности. Мы, почему-то, решили, что раз мы живём здесь и сейчас, то вправе решать - куда двигаться стране. Причём в единоличном праве. Но мы не только должны смотреть вперёд, но и назад глядеть надо. Это, как опытный водитель – постоянно бросает взгляд в боковые зеркала и заднего вида – как бы чего не прилетело. И вот эти все наши погибшие и умершие (в ВОВ – просто яркий пример) – они должны быть для нас – как зеркало заднего вида для водителя. Я, примером, с помощью И. Эренбурга хотел показать, как умирающие и погибающие люди оказывают влияние на живых – и, тем самым, - на наше будущее.

Когда я слышу от молодого поколения – сами решим - иметь нам детей или нет - я пытаюсь сказать, что это не только ваше дело. Это дело тех ваших предков, которые умерли только для того, чтобы мы жили. Мы, почему-то, на этот вопрос, вообще, не оглядываемся…

Если мы живём в Вечности – то мы живём. Если же мы живём во времени – то мы фантом. Призрак. Потерявший своё начало – и лишённый продолжения краткий морок, гримаса небытия.

Алексей Ситников, Бирск; 19 февраля 2021

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Подписка

Поиск по сайту

  • Дети, Крым, счастье, позитив...

    Дети, Крым, счастье, позитив... В нашей жизни очень много грустных новостей. И потому мы часто забываем, что кроме мрачной геополитики есть ещё и просто жизнь. Наши дети выходят в жизнь и занимаются творчеством, создают нехитрые истории о своём взрослении, создавая позитивные эмоции всякого, кто видит: жизнь продолжается! Канал без всякой политики, о замечательных и дружных детишках, об отдыхе в русском Крыму и не только - рекомендуется всем, кто устал от негатива и мечтает отдохнуть душой!

    Читать дальше
  • Геноцид армян: новая глава

    Геноцид армян: новая глава Карабахский конфликт - это одна из глав чёрной книги геноцида армян, которым с XIX века занимаются турки. В их понимании армяне "недобиты", и хотя армяне потеряли большинство своих земель, всё-таки небольшой анклав армян остаётся в турецком море Закавказья. Геноцид армян обрёл второе дыхание в годы "перестройки", в конце 1980-х, когда турки вырезали армян в ряде населённых пунктов, но снова не везде. Военное сопротивление побудило турок прекратить резню.

    Читать дальше
  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения — Томас МАНН