Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Август
пн вт ср чт пт сб вс
          01 02
03 04 05 06 07 08 09
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            

СМЫСЛ ИСТОРИИ: ВЕЛИКИЙ ПЕРЕХОД

СМЫСЛ ИСТОРИИ: ВЕЛИКИЙ ПЕРЕХОД ​Задумав рассказать вам, дорогие мои читатели, что такое цивилизация, как таковая, и чем все цивилизованные общества В ЯДРЕ сходны – при всех их внешних, формальных различиях, я, конечно, задумал дело трудное и тяжеловесное. Не раз уже подступая к этому предмету, я то сам не понимал, что получается, то не мог выразить своего понимания доступными массам словами, уходя в дебри терминологической «абракадабры». Дело нужно, и вы, и я понимаем, но такое сложное! Типологическое родство постоянно прячется под толстым слоем сектантской схоластики множества эпох, смысл затемняет «отсебятина», прущая из уст амбициозных политиков каждого времени. Политик, часто бывает, помер уж давно, а то, что он нагородил сверх исходного смысла жизни – продолжает жить и отравлять раздорами людей, по сути, желающих одного и того же.

И тогда решил я поставить на обсуждение вопросы в предельной простоте. Ведь порой в вопросе и заключён ответ! Как только человек задумается, что есть какая-то цивилизация ВООБЩЕ, а не только кружок его текущей секты, как только вместо отрицания отцов попытается понять их тогдашние чаяния, и сравнит их с собственными – он уже, без дополнительной подсказки, многое для себя откроет.

Труден путь, читатель, но сладка награда! За этими вопросами, если вы возымеете мужество поставить их перед собой – вас ждёт искусство жить на Земле, и одновременно смысл жизни, и, вместе с тем, заветная связь времён, которая, по словам Шекспира, «распалась». А вопросы с виду не хитры:

Что такое цивилизация? (её предмет, предметность)
Как она возникла, где и когда?
Для чего, с какой целью её создавали те, кто её создал?
Что для цивилизации развитие?
И что следует считать её регрессом?

Приведу пример аналогичного разбора в отношении более простого предмета.

Что такое автомобиль?
Это транспортное средство для перемещения людей и грузов, использующее энергию двигателя для качения.
Где и когда возник автомобиль – красочно в лицах рассказывает история техники, но общий вывод: он возник там, где совместились потребность и возможность его сборки из наличных элементов.
Цель, с которой создавался автомобиль – преодолеть трудность, маломощность и тихоходность иных средств перемещения.
Прогресс автомобилестроения вытекает из его целеполагания: рост скорости, грузоподъёмности и безопасности (включая экологическую) есть развитие автопрома.
Регрессом мы считаем обратное прогрессу состояние, когда продиктованные целью системы цели решаются не более эффективно, чем вчера, а наоборот, менее эффективно.

+++

Прекрасно понимая всё это в отношении автомобиля, мы должны по той же схеме понять и цивилизацию. Начнём с того очевидного факта, что далеко не любой образ жизни является цивилизованным.

То есть всякий, даже малограмотный человек, понимает, что не всякое поведение можно назвать цивилизованным. Но если это понятно всякому и любому, то, значит, нужно ведь ясно и недвусмысленно описать формы цивилизованного поведения, их отличие от диких (животных) или извращённо-патологических форм поведения[1].

Значит, встаёт задача обобщённого описания цивилизованного образа жизни (сокращённо – ЦОЖ), основных его признаков и свойств, по которым его можно отличить от до-цивилизованной примитивности (животности), и от пост-цивилизационного вырождения (извращений).

Например, одним из ярких признаков, или свойств цивилизованного человека является развитая речь и развитая письменность. Этот признак очевиден во всех известных истории цивилизованных обществах без исключения. Речь и письменность объединяются понятием «коммуникация» (обмен мыслями), коммуникация же восходит к Коллективному Разуму, внутри которого индивидуальные сознания обогащают друг друга мыслями друг друга.

Благодаря получению, впитыванию чужих знаний и опыта в процессе коммуникации (речи, чтения, образования и т.п.) возможности индивидуального сознания возрастают на много порядков. Могущество человеческого Разума неразрывно связано с коллективным наполнением, а оно – с развитием коммуникации.

Индивидуальные возможности человеческого разума очень невелики. Подавляющая часть мыслей нашего мышления привнесена в нас (стала частью нас) извне, посредством коммуникации (образования, чтения, общения). Если отключить человека от этой внешней подпитки его разума, то он очень мало будет отличаться от животных[2].

Поэтому, рассматривая предмет цивилизации объективно и беспристрастно, мы обязаны признать, что коммуникация (речь, письменность, учёба) являются и основным источником, и основным процессом формирования цивилизованного общества. Рост доступа человека к коллективному разуму (ноосфере) – и есть главная задача цивилизации.

Она начинается в биосфере, где действуют законы биосферы (прежде всего, взаимного пожирания), и имеет целью перейти в ноосферу (где главный закон – сбережение и умножение всех форм духовного наследия).

Работа в этом направлении отличает цивилизованный образ жизни от примитивно-животных и вырожденных форм образа жизни.

Как основа жизни организма – выработка и обмен веществ, так и основа жизни цивилизации – мыслительная активность и обмен мыслями. Здесь можно выделить скорость генерирования мыслей и скорость оборота мыслей.

Первое (развитие способности генерировать идеи) – в значительной степени индивидуально, второе (способность их разносить, тиражировать, знакомить с находками одного многих) – общественная функция.

Цивилизация начинается с гениев, но если нет надёжного передаточного механизма – то гений (генератор идей) останется «вещью в себе», не сможет никак повлиять на развитие Коллективного Разума.

В самом деле, что с того, если вы придумаете нечто гениальное – но никому об этом не расскажете? Да никому из окружающих до этого и нет дела, нет любопытства к вашему открытию? В таком случае оно равно собственному отсутствию. Невосприимчивость среды аннигилирует даже самые блестящие и перспективные находки отдельно взятого ума.

Но здесь возникает цепочка смыслов, которая описывает логическую анатомию конфликта цивилизации с биосферой.

- Обострённый интерес к мысли рождает высокий авторитет у способных ярко и глубоко мыслить.

- Этот авторитет попирает формальный статус, происхождение, обладание капиталом, собственностью, наследство и т.п. Ведь если люди ценят в первую очередь мысль – они перестают поклоняться материальным фетишам успеха.

- Биосфера завязана на зоологический эгоизм, на культ собственного «Я», поставленный в центр всей картины мира. С точки зрения животного – оно ничего не должно миру, из которого всё нужное для себя берёт, сколько сможет урвать. «Не я создан для мира, но мир для меня».

- Если так, то я сужу мир, а не миру судить обо мне! Если я хочу, чтобы власть, уважение и влияние принадлежали моему наследнику, то я должен избавить его от экзаменов, от риска выглядеть глупым по сравнению с другими людьми в силу неспособности мыслить.

-Следствие этой смысловой цепочки – ненависть биосферы к мысли и мышлению, попытки его затоптать грубой силой, подавить, снизить авторитет образования и духовной развитости по отношению к формальным признакам (амулетам, талисманам) земной власти и уважения.

Что такое частная собственность? Это костыли для того, кто в обществе равенства ощущает себя хромым.

Ненависть к ноосфере (столь явная в наши дни со стороны «приватизаторов») – это инстинкт самосохранения биосферы, ощущающей[3], что её «снимают», заменяют, переводят в какое-то иное, чуждое её естеству состояние.

Изначально-то ведь (например, у медведя или совсем дикого дикаря) разум очень мал и слаб, инстинкты же очень развиты и почти всемогущи. Мысли коротенькие, бессвязные, смутные и мало влияния имеют на поведение. Система же инстинктов, пронизывающая организм реагированием на раздражители – напротив, всеобъемлющая, ясная, недвусмысленная и цельная.

С развитием разума (в первую очередь, абстрактного разума) инстинктам приходится потесниться. Они в социализированном существе утрачивают и свою власть, и свою цельность, и свою однозначность. А поскольку система инстинктов является атрибутом живого существа, она реагирует на вытеснение, как живое существо. То есть имеет потребность в самосохранении и самозащите.

С точки ощущения инстинктов абстрактное мышление есть заражение, червь-паразит, мешающий животному оставаться здоровым и полноценным животным. И потому включается по тревоге иммунная система, стремящаяся выдавить из организма любовь к знаниям, к книге, стремление мыслить и к образованию. В итоге мы имеем современного дегрода эпохи либеральной приватизации, который не только не читает книг, но очень этим гордится, и на каждом углу с гордостью всем об этом рассказывает. У них есть даже поговорка на этот счёт: «пока ты учебники учил, я недругов мочил».

При всей сложности и многомерности процессов, породивших «перестройку» в СССР, её ход постепенно привёл ко всё более оголяющемуся и простому, без примесей посторонних мотивов, реваншу чувственного животного над абстрактным мышлением. Этот мотив среди множества оказался доминирующим, и в итоге избавился от всех «попутчиков».

Разные люди хотели разного – одни гуманизации карательных систем, другие роста уровня потребления, третьи – торжества «белого дела», но все остались «с носом», потому что всех оттеснил ЗВЕРИНЫЙ НАХРАП т.н. зоомахии[4].

Советское общество могло двигаться путём НАДСТРОЙКИ – то есть путём включения своих цивилизационных достижений в качестве подсистемы в более полную систему грядущего развития. Это путь роста над собой – когда не отрицаешь, а дополняешь прежде достигнутое. Наша ОТЦ – Общая Теория Цивилизации – и есть, может быть, запоздалая, но попытка идти путём НАДСТРОЙКИ, роста над собой прежними. Взять прежнее хорошее, ничего не растеряв, и дополнить новым хорошим – вот путь цивилизованного человека.

Достижения цивилизации неприкосновенны в том смысле, что единожды достигнутое благо бережно сохраняется навсегда. Но они не являются неизменными – потому что цивилизация стремится добавить к набору благ новые (не отрицающие, а дополняющие собой предыдущие).

Можно, для краткости и образности, сказать так:

Цивилизация – это лестница, по которой подъём открыт, а спуск – закрыт. Вверх ей двигаться не только можно, но и поощряется, а вот опускаться – строго запрещено. Так ниппель впускает воздух, но не выпускает его. Цивилизация наполняется благами и достижениями в одну сторону – не распыляя и не разбрасывая то, что единожды уже собрала. Оттого и растёт её могущество от поколения к поколению – ведь каждое новое поколение, получив наследие, дополнило его, но не растратило.

+++

Советское общество могло пойти путём НАДСТРОЙКИ, но оно пошло путём РАСПАДА, и эта историческая трагедия может быть преодолена только через понимание ОТЦ.

Через отделение вечно-прогрессивных идей (стабильного ядра всех цивилизаций) от той сектантской оболочки и шелухи, которыми ядро прогрессивных мотиваций обрастает, продираясь через тернии истории.

Ведь совершенно бесспорно: прежде чем «делать» цивилизацию, нужно сперва понять – что она вообще такое? Как же мы будем делать, строить, формировать то – про что даже не знаем, как оно выглядит и для чего служит?

Если ноосфера считает вершиной творения созидающую, творческую мысль, способную планировать, проектировать, накапливать знания до уровня «фактора геологического и космического влияния»[5] - то биосфера, активно сопротивляющаяся собственному вытеснению, вершиной творения ощущает и инстинктивно нащупывает ПАРАЗИТА.

Дело в том, что в биосфере ранги присваиваются согласно месту в пищевой цепи, и высшим, начальствующим, господствующим в ней является тот, кто в пищевой цепи выше. Лев – «царь зверей», потому что он есть антилоп. А если бы антилопы ели львов – они считались бы «царицами зверья». В силу тех же ощущений биосферы в рядах уголовников наиболее авторитетен «пахан», а не рядовой бандит. Бандит питается с «лохов», а «пахан» с бандита. Значит, «пахан» выше, более уважаемая роль.

Следуя этой смысловой цепочкой, мы приходим к ПАРАЗИТАМ, как к вершине пищевой цепочки. Если глиста кушает льва, который кушает всех остальных – то она не только выше всех остальных, но и выше льва! Именно глиста, получается, наиболее приспособленная, и мир, получается, в конечном счёте, служит ей!

Это не каламбур и не балагурство, не игра праздного ума. В любом угнетательском обществе наибольший авторитет и уважение имеет именно рантье, человек «с правами, но без обязанностей», получающий, но ничего не отдающий. Рантье (латифундист, рабовладелец) стоит не только выше людей труда, но и выше организаторов производства, практикующих предпринимателей. У паразита общества, смакующего дары ренты, нет цели выйти в активные буржуа. Напротив, это у всех активных буржуа, всех практикующих фабрикантов стоит цель – по итогам трудов и нервотрёпки, если повезёт – выйти в рантье, в чистые паразиты общества.

+++

Именно поэтому мы и говорим, что капитализм с его активными акторами – недоразвитая, несформировавшаяся форма феодализма. Маркс считал иначе, он думал, что из феодализма переходят в капитализм, но мы-то видим на практике обратное!

С нашей точки зрения капитализм и «свободный рынок» – это половинчатое рабовладение, сильно разбавленное гуманистическими идеями христианской цивилизации[6].

Если в спирт наливать воду, то получится водка, а если в рабовладение античного типа заливать разного рода, пусть даже оторванные от жизни или лицемерные, но говорливые теории человеколюбия – его ядро начнёт размываться, размягчаться, появятся некоторые половинчатые формы свободы личности, которых в чистом рабовладении нет и быть не может.

Таким образом, капитализм – это не следующая за феодализмом формация, а промежуточная форма его полураспада. Экономически капитализм всегда стремится обратно в рабовладение, в латифундизм, уйти от активной роли организаторов производства к пассивной роли получаетеля чистой ренты – важнейший мотив деятельности любого современного капиталиста.

В частности, этому посвящена незаурядная книга современного коммуниста, написанная им в заключении, в тюрьме, куда он попал за свои убеждения, Игоря Данилова «ТЕЛЕГА ВПЕРЕДИ ЛОШАДИ»[7].

«Почему же все-таки исчезло рабство?» – задается вопросом Данилов. И сам же отвечает себе: «Потому, что изменилась идеология. Прежде всего, из-за христианства, возможно частично из-за схожего мировоззрения «варваров», после завоевания Западной Римской империи «варвары» приняли христианство (если только раньше этого ими не были), что свидетельствует о том, что семена упали на благодатную почву.

Как видно, нет никаких объективных, в т.ч. экономических предпосылок для отмирания рабства. – делает Данилов совершенно верный и актуальный вывод. – «Оно не существует только благодаря морали и соответствующему законодательству. Но стоит только измениться морали и обстоятельствам, как рабство расцветет пышным цветом».

«Рабство эффективно функционировало в стране с самым динамичным развитием капитализма в мире – Соединенных штатах Америки. Просуществовав дольше, чем крепостное право в России оно благополучно прекратило свое существование не от объективных причин и внутренних противоречий, а было уничтожено чисто военными методами. И то, что конфедерация оказалась в военном и экономическом отношении слабее Северных штатов якобы из-за рабства, из-за которого там было меньше населения (по не уточненным данным – 9 млн., из них 4 млн. рабов против 23 млн. в Северных штатах) и хуже развивалась промышленность – это натяжка под определенную теорию. И сейчас, несмотря на отсутствие рабства, через почти полторы сотни лет, эти штаты менее заселены, и промышленность там менее развита.

Капиталистическое промышленное предприятие не выдержит конкуренции с гипотетическим рабовладельческим. Недаром США время от времени грозится ввести санкции против товаров легкой промышленности Китая на том основании, что на их производстве используется труд заключенных»[8].

Таким образом, опираясь на слова современного коммуниста, мы можем сделать вывод: без внеэкономических факторов христианской цивилизации не могло быть ни социальной, ни производной от неё научно-технической революции.

+++

Несколько упрощая дело, с точки зрения практической, могу сказать так: христианство и коммунизм для нас, как планка и мушка прицела. Там, где они совпали – там с очень высокой степенью вероятности находится общечеловеческая суть цивилизации. Но если мушка и планка разошлись – значит, мы неправильно целимся. Там, где коммунизм отошёл от христианского наследия мысли – он «ушёл не в ту степь». Там, где религиозный формализм начинает противоречить и противодействовать коммунизму – там тоже сбился прицел.

Понятно, что общая сборка ОТЦ – это не только христианство и коммунизм. Она, по большому счёту, вбирает в себя опыт древнего Египта и Междуречья, греков и персов, Аристотеля и Конфуция, индусов, американских индейцев и т.п. Но это не отменяет преобладания над исторической местностью двух вершин: христианской цивилизации, как авангарда человеческой созидательной практики на протяжении целого ряда веков, и СССР – предопределившего и сформировавшего собой всю цивилизационную громадность ХХ века.

Конечно, мы и Аристотеля, и Конфуция тоже туда подверстаем, тем более, что их базовые смыслы не противоречат христианским или советским нормам жизни. Если в СССР (в отличие от нынешней РФ) книг на помойку не выбрасывали, то ведь и Конфуций отнюдь не призывал их выбрасывать, да и средневековые католики очень косо посмотрели бы на смену вывески с «библиотека» на «винно-водочный магазин»…

В том-то и перспективное значение ОТЦ, что все великие мыслители тянут в одну сторону, и только социальные дегенераты – в обратную. Гениев мало – но их имена помнят тысячелетиями. Дегенератов много (больше, чем хотелось бы) – но они только икринки в безымянной биомассе, сильной не мыслью, а лишь общим давящим весом. Ноосфера хранит память о «своих», биосфера не имеет хранилища долгой памяти по определению.



[1] ОТЦ выделяет недостаточное развитие, ПРИМИТИВНОСТЬ поведения, поступков, мышления, и поведение искажённое, неестественно-иррациональное, психопатическое. Его мы определяем как ВЫРОЖДЕНИЕ умственно-поведенческой модели.

[2] Все мы знаем историю “Маугли” Киплинга, и у нее есть реальные прототипы и случаи воспитания детей в диких условиях.

Детей, выросших в диких условиях без контакта с человеком называют “феральными”, они выросли в полной социальной изоляции, вне контакта с людьми, не испытывали заботу, не слышали человеческую речь.

Они представляют большой интерес для исследователей в области психологии и социологии. Если до изоляции от общества у таких детей были некоторые навыки социального поведения, процесс их реабилитации происходит значительно проще. Но если первые 3,5-6 лет жизни ребенок находился в изоляции, то в дальнейшем он практически не может освоить человеческий язык, ходить прямо, осмысленно общаться с другими людьми, несмотря даже на годы, проведённые в последующем в обществе людей, где они получали достаточно заботы.

[3] Связно и последовательно думать биосфера не умеет, потому её инстинкты всегда проявляются в неявной форме, в форме продиктованных инстинктами ощущений. Поэтому приватизатор не может ясно выразить даже сам для себя – зачем он разрушает памятники культуры и культуру мышления. Это проявление его инстинкта. Он ощущает, что в обществе равенства, лишённый орудий террора и шантажа – будет выглядеть слишком плоско и мелко, не сможет доминировать, не заслужит авторитета, потеряет статус вожака стаи. И получается такая вот смысловая цепочка: «Если все «тащатся» от учёных, а у меня лично нет способностей к науке, то мой единственный шанс доминировать – разрушить авторитет науки, заменить его криминальным «авторитетом». Этим приватизаторы и занялись – не всегда понимая источников своей мотивации.

[4] Зоомахия – звериная борьба, термин, описывающий борьбу двух одинаковых существ, не имеющих между собой никаких принципиальных отличий, за сладкий кусок.

[5] Слова академика В.И.Вернадского о ноосфере. Согласно его представлениям, мысль, развиваясь, станет способной изменять сперва геологическую, а после и космическую реальность, научится, путём накопления знаний, создавать новые реки и моря, новые континенты, новые планеты, звёзды и галактики!

[6] Важно отметить, что при всём пёстром множестве исторически-существовавших обществ на планете, никто, кроме христианских народов, дальше рабовладения так и не продвинулся. Рабовладение без христианства не переходит даже в феодализм, не говоря уж о каком-то там капитализме! Оно с колоссальной стабильностью воспроизводит само себя. С ослаблением влияния христианской цивилизации оно стремительно возрождается на планете, не только фактически (постоянное ухудшение условий труда), но и формально. Глобальный индекс рабства — индекс оценивающий численность людей, живущих в современном рабстве в 167 странах мира. По его оценкам, 45,8 млн людей по всему миру находятся в современном рабстве, 58% из которых находятся в пяти странах: Индия, Китай, Пакистан, Бангладеш, Узбекистан. Индекс был создан международной группой экспертов по борьбе с рабством и торговлей людьми Walk Free Foundation при содействии Gallup. Последний отчет вышел в 2018 году. Согласно данным из таблицы Глобального индекса рабства, в Украине насчитывается 286 тысяч людей, живущих в условиях современного рабства. Так, примерная доля тех, кто живет в стране в условиях современного рабства, составляет 6,41 на 1000. Среди стран Европы и Центральной Азии Украина оказалась на пятом месте среди стран с самым высоким уровнем современного рабства.

[7] Цит. по «Совет рабочих депутатов», 1(27), 2006 г.

[8] Аналогично, из истории Бразилии: «Отношение императора Педру II к рабству было ясным и однозначным…Рабство отменяли постепенно. Даже несмотря на петиции и требования королевы Виктории, которая указывала, что бразильские рабы - это ценовое преимущество продукции перед экономикой Британской империи…

Александр Леонидов; 22 июля 2020

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.