Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Январь
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

НУЖНОЕ И "НУЖНИКИ"

НУЖНОЕ И "НУЖНИКИ" В политической жизни общества есть власть нормы, а есть власть персональная. Сегодня у нас всё спуталось – спуталось и это. Бурное обсуждение персоналий, делающее политические дебаты конкурсом красоты или клубом весёлых-находчивых – отставило в сторону обсуждение «никому не нужных» программ и необходимых действий. Вместо того, чтобы обсуждать «что делать» - начинают бурно обсуждать «кому делать», отчего всякое обсуждение уходит в дудку и оказывается фундаментально бесплодным. Революцию стали понимать не как смену укладов, а как дворцовый переворот: мол, сидел на троне хороший(плохой) – его сверг плохой(хороший). Это их разборки, как у волков: два самца грызутся за лидерство, а волчьи законы в стае неизменны, кто бы не победил…

Персоналистская революция представляет из себя авантюру сложную, опасную, очень затратную, а главное – бессмысленную. Допустим, некий юноша решил посвятить всю свою жизнь романтике борьбы с действующим правителем. Скорее всего, у него ничего не получится. Если начнёт получаться – скорее всего, его убьют. Но даже в тех редчайших случаях, когда игра на лезвии бритвы окончится удачей – общество просто получает нового дракона вместо старого.

Зацикленность на персонах уводит в тень вопрос действий. Уже не важно, что в указе – а важно только, кто его подписывает. Амбиции властолюбивых подонков затмевают ту очевидность, что благое дело хорошо – кем бы ни было сделано. Нет – вопят одержимые – только я и никого кроме меня!

Именно так повёл себя недавно А.Навальный, заявив странное: если, мол, меня на выборах не будет, то и выборов нет! Получается, есть лишь один достойный - и миллионы недоумков вокруг него...

Но ведь для масс-то куда важнее, что делает власть, нежели то, из кого она состоит. Ленин был дворянином, а вожди белых, как на подбор – из крестьян, и что это значит? Да ничего! Формально, конечно, крестьянство должно было метнуться к Корнилову, как к «своему», отшатнуться от Ленина, как от «чужого». Но крестьянство хотело землю, и плевать хотело – кто её даст, лишь бы дал…

Борьба за персоналии социально-бесплодна. Она наиболее ожесточённая, потому что дерутся в ней персоны, а не идеи, и в то же время, порождая море крови, горы жертв – она в итоге возвращает всё на круги своя.

Тот, кто находится у власти – не хочет оттуда уходить, что и понятно. Если не угрожать ему персональным свержением – то он будет гораздо лояльнее смотреть на любые общие идеи, любые проекты. Убедишь – возглавит.

Собственно, вся власть в цивилизованном обществе на том и строится, что подчинённые входят с докладами, убеждают, доказывают – а начальство налагает визу, принимает и передаёт на исполнение. Конечно, эта машинка прогресса работает только в том случае, если начальнику персонально ничто не угрожает. То есть его не вышвыривают от кормушки, а просят поддержать общественно-полезное начинание.

Если же вы угрожаете начальнику персонально – он постарается вас уничтожить, и вся общественная жизнь сведётся к идиотской дуэли персоналий. В такой нервной обстановке никакие общественно-полезные дела решаться не будут. Пока власть не рассядется устойчиво – она обществом заниматься не станет: доказано всей историей.

Решить эту проблему можно только выстраиванием диалога без угроз. Ведь цивилизация строилась не революциями с их очумелым террором, а миссионерством и проповедями, личным примером подвижников (не только церкви, но и шире – науки, культуры, общественного служения).

Эгоиста интересует личная власть. Это зоологический инстинкт доминирования, выдающий в человеке зверя. Человека праведного интересует не его личное место в иерархии, а соблюдение норм бытия, гигиены социальных отношений.

Власть нормы в теории цивилизации носит глубинный и долговременный характер под пеной и мусором персональных кратких периодов правлений.

Скажем, у знаменитого театра с традициями может поменяться десяток руководителей – но театр остаётся театром, и в нём правит неизменный дух коллектива.

+++

Чтобы понять, представьте, что в некоем царстве был царь Сидор, а люди получали 200 рублей зарплаты при стабильных ценах. Потом Сидора сменил Пётр, а люди получали всё то же самое. Потом Петра Иван, Ивана – Трифон, кто угодно, но стабильность в обществе сохранялась, потому что базовые нормы оставались неизменными.

Люди, живущие согласно норме, вообще путали – то ли у власти ещё Пётр, то ли уже Иван. Им до фонаря. Они лично ни с тем, ни с другим не знакомы. Они ходят на привычную работу, делают привычные дела, живут в привычном круге жизни.

Им совершенно не важны персоналии – потому что традиции властвуют над всем, независимо от персоны правителя.

Возьмём другой пример.

Работает на лесопилке некий Владимир Владимирович. Он не соблюдал техники безопасности в работе с циркулярной пилой, и ему оторвало пальцы.

А если бы он соблюдал правила техники безопасности, то ему бы не оторвало пальцы. Два разных случая, а человек-то один!

Он персонально ведь не станет ни Борисом Николаевичем, ни Дмитрием Анатольевичем, если ему отхватит или не отхватит пилой пальцы.

Когда мы приходим выгнать Владимира Владимировича с лесопилки, он, конечно, видит в нас врагов. Он будет защищаться до последнего, как и любой на его месте. Он не хочет видеть другого на своём посту.

Но мы же приходим не выгнать, а объяснить технику безопасности! Мы никакие не враги, а совсем наоборот. Мы говорим – царствуй хоть сто лет, не проблема, да смена персональной власти всегда несёт в себе угрозу смуты. Были бы мудрые цари бессмертны - правили бы вечно, всем на радость...

Но не имея никаких претензий к тебе персонально (к роли первого лица) – мы имеем претензии совсем к другому: не соблюдается техника безопасности в работе со чудовищной по силе машиной. И если тебе руку отхватит – ещё полбеды, а если весь этот агрегат взорвётся – тогда всю округу смерть накроет…

+++

Так? Не совсем. Это на поверхности. На самом деле, любой вменяемый человек (за исключением 5-8% конченных либералов) знает, как сделать общество великим. Тут никаких секретов нет, секрет в другой плоскости: где взять людей, достойный человеческий материал для великих планов?

Если правитель перестанет безумствовать, и возьмёт в руки отлаженную веками истории схемотехнику общественного блага (попросту говоря, начнёт наказывать расхитителей и поощрять созидателей) - он тут же упрётся в "человеческий фактор". Все, вроде бы, понимают, что в общем и целом расхитителей нужно наказывать... Но каждый лично пытается забронировать за собой местечко "последнего расхитителя"... "Этих всех казни, государь, а меня оставь разбойничать"...

Общество отнюдь не заложник власти, как принято думать. Скорее наоборот - это малочисленная власть - заложник огромной толпы рядовых членов общества (сравните количество генералов с количеством солдат!).

Так что дело вовсе не в конкретном правителе, который подлаживается к возглавленной иерархии (и который в другое время состоял бы совсем в другой партии).

Чтобы власть следовала норме – эту норму должно признавать и отстаивать общество.

Чтобы общество – коллективно, многие как один, признавало единую норму – нужно её ясно, чётко, а главное – привлекательно для масс - сформулировать.

Когда идея овладеет массами, она создаст давление и тягу снизу, и в итоге изменит лицо власти. Ведь власть очень чутка к запросу масс, если он солидарен. Если не в аморфной форме «кто в лес, кто по дрова» - когда люди сами не знают, чего хотят, и со стороны выглядят шизиками.

Многие века функцию норматирования выполняла религия. Именно она отделяла Добро от зла, Истину от лжи, приемлемое от недопустимого. Когда сакрального нормировщика убрали – возникли вполне понятные вопросы думающих людей:

-Откуда мы знаем, что добро – это добро? А может, именно зло и есть на самом деле добро? Что есть Истина? То, что учёные озвучивают? Так они, во-первых, врут, как сивые мерины[1], а главное – постоянно меняют свои показания. Не успеешь выслушать один вердикт науки – тут же публикуется новый вердикт, перечёркивающий прежний. Этот опыт показал, что «брито», а следующий – что «стрижено». А в итоге – какому верить? Получается, что Истины (единой) – и вовсе нет. Как учит философия прагматизма – что тебе конкретно сейчас выгодно – то и есть истина…

Если человек есть мера всех вещей, тогда что допустимо, а что недопустимо? Коли человек что-то делает, и ему это нравится, а он и есть мера всего – тогда всё допустимо, всё приемлемо!

+++

Христианская цивилизация существовала последовательно и преемственно много веков. Я не собираюсь её нахваливать, я просто констатирую факт: много поколений прожило с унифицированными представлениями о норме жизни. С этим-то, надеюсь, никто спорить не будет? Я не даю ни положительной, ни отрицательной оценки этой норме, я отстраняюсь от одобрения или осуждения.

Я сухо констатирую: много веков теоретические представления о норме жизни оставались неизменными в бурном водовороте исторических перипетий. В ХХ веке они стали казаться «врождёнными».

Люди вообще перестали задумываться: а откуда известно, что добро – добро, зло – действительно зло? И что ложь – это ложь, а никакое не «альтернативное мнение»? Норма жизни стала представляться людям явлением объективного мира – как закон тяготения, как восход и само наличие Солнца…

Я же утверждаю, что нормы жизни, представления о добре и зле – не объективны, и не субъективны, а средний вектор множества субъективных мнений. Каждый из нас является носителем свой нормы, а среднее значение – будет нормой жизни.

Синхронизация представлений о Норме Жизни - важнейшее из всех социальных действий. Среднее настроение не должно зыбко складываться из случайных слагаемых. Необходимо, чтобы общая доктрина совпадала с личной доктриной большинства людей.

Европу ХХ века мы застаём с очень устойчивыми представлениями о добре и зле, имеющими корни в несколько столетий. Европа ХХ века спорит о методах достижения добра, вообще не заморачиваясь вопросами о цели пути.

Почему-то (откуда-то) всем ясно, что народным массам должно быть хорошо. Это ясно и монархистам, и республиканцам, и марксистам, и анархистам. И они отчаянно дерутся, отстаивая каждый свой метод, но даже и не думая сомневаться в целях…

Но разве это очевидно и безусловно, на самом-то деле? Разве Дарвин, описывая эволюцию, говорит, что всем животным должно быть хорошо, и в этой гармонии, мол, развитие? Наоборот – животным должно быть плохо, голодно, убивая друг друга – они отсеивают слабые формы и «обеспечивают развитие» (правда, непонятно куда[2]).

+++

Поскольку Европа ХХ века базировалась на общепринятых базовых нормах – в ней возник между разными системами здоровый дух соперничества в благих делах.

Какое-то время, рождая надежды на конвергенцию систем, шли состязания Запада и СССР в достижениях цивилизованности. По принципу:

-А у нас вот что есть!
-А у нас оно ещё круче, чем у вас!
- Вы своим гражданам ввели пенсии по старости, а мы своим тоже ввели, и пенсионный возраст ниже! Вы своим гражданам раздаёте панельные квартиры? А мы будем раздавать кирпичные, и площадью побольше!

Такой здоровый дух состязательности связан со всем понятным идеалом вполне конкретной цивилизации. Нельзя бегунам бежать наперегонки, если финиш неизвестно где. А вдруг ты вообще в другую сторону бежишь?!

То здоровое, что было в соревновании «первого» и «второго» миров (Запада и Соцлагеря) – очевидно противостояло «третьему» миру с его безнадёжной нищетой и затхлым застоем.

Чёрт возьми, все эти капитализмы и социализмы для начётников и старообрядцев, в реальной же жизни есть возвышение или унижение человека. Возвышение (уважение к человеку, не на словах, а делами) показывает уровень цивилизованности, а унижение – уровень дикости, варварства страны…

Достаток противостоит нищете, образование – неграмотности, стабильность – нестабильности, законность – произволу. Рост – застою, возможности – безнадёге… Люди спорили лишь о том, как достичь идеала – но сам социальный идеал вообще находился вне спора. Как всем очевидная цель!

+++

Когда и почему соревнование по принципу «кто даст людям больше?» сменилось на соревнование «кто даст людям меньше?»

Когда и почему ужасы «инвестиционной привлекательности» (связанные с дешевизной и бесправием рабочей силы) третьего мира стали примером для подражания первого и второго?

Когда и почему такие люди как Тэтчер и Рейган стали вдруг сомневаться в благе блага и злодействе социального зла? Когда и почему возник ужас либерально-реформаторского безумия, весь смысл которого сводим к двустишию:

Чем больше слёз, тем больше облегченья,
В слезах и заключается леченье…

Зачем нужно было делать системы, уже сложившиеся и опробованные, как стабильные – делать снова нестабильными? И привести мир в состояние, когда традиционная мораль объявляется «пережитком», стыд и совесть – «психологическими комплексами», постоянное нарастание военной и банкротной угроз – «развитием»?

В либерально-рыночном мире даже хорошие новости заведомо несут в себе плохие. Когда нам сообщают, что вырос спрос на рынке труда, выросли зарплаты, выросла цена на нефть, растёт производство – то мы, умные люди, понимаем: как они выросли – так и обратно упадут.

Потому что этот мир не имеет инструментов закрепления успеха, он не умеет никакое развитие сделать необратимым и устойчивым.

Это не подъём по лестнице, когда нижние ступени навсегда оставляешь позади. Это бег по замкнутому кругу – прибежишь, выкарабкавшись из кризиса, только в новый кризис. И больше никуда!

+++

Сторонники теории заговора утверждают, что коварными путями сформировалась дегенеративная власть, которая стала делать дегенеративное общество. Но мне представляется, что всё было с точностью до наоборот: сформировалось дегенеративное общество, которое по себе уже стало формировать власть над собой, исходя из своего (ущербного) понимания о смысле жизни и смысле владычества над людьми.

На старых кадрах вы можете увидеть Константина Устиновича Черненко – последнего хранителя, гуляющего по осеннему лесу в парусиновых туфлях, с доброй улыбкой и умными глазами. Константин Устинович сам пишет стихи, говорит в компании о поэзии, литературе, философии… При этом он вовсе не является гением своего времени. Гения, опередившего своё время, современники не принимают, делают маргиналом общества.

Он середнячок, со средними способностями, и в обыденности своей доходящий до серости. Но это средний уровень общества в 1984 году такой, что средний его представитель беседует в компании о поэзии, философии и литературе…

Хроники деградации. Сравнение экзаменационных заданий по алгебре 1991 и в 2015 годах:

Берём современного представителя правящей элиты. Это человек со спортивной причёской и мыслями о футболе в голове, с разговорами о бабле и лыжных курортах. Жрун и гедонист. По сравнению с партократами времени Черненко (не говоря уж о Брежневе) – это дегенерат человеческой породы. Там в речах Есенин и критика эмпириокритицизма, тут пенальти и «откаты»…

Казалось бы, всё ясно. А что ясно-то?

Дегенеративная «элита» есть продукт дегенеративного общества, в котором общечеловеческое дело заменено личными делами, а вечные ценности – текущими интересами.

Теоретически можно (хотя и трудно и очень опасно) – срезать гнилую верхушку, но ведь проблемы гнилого в целом общества это не решит. И даже наоборот.

Жёсткая власть сковывает созидательные силы общества восходящего типа, мешает жизни меняться к лучшему. Но точно так же автократия сковывает (пока может) разрушительные стихии общества нисходящего, внутри людей разложившегося, и мешает жизни меняться к худшему, притормаживает совсем уж дегенеративные (украинские) сценарии развития политических событий.

Когда общество развивается – власть должна догонять его в духовном развитии, иначе будет свергнута прогрессивным авангардом. Но когда общество гниёт – задача власти сдерживать гниение подмораживанием, не давать вторичным приматам вконец добить институты и атрибуты цивилизации.

Нет никакого основания считать, что люди, получив больше возможностей влиять на ситуацию – обязательно используют их во благо. В большинстве известных нам в истории случаев растленные толпы считают расширение своих прав – правом на произвол и реставрацию самых омерзительных форм грубого варварства.

+++

А что есть благо? Если негодяй разграбил музей – и утащил к себе в нору оттуда бесценные экспонаты, сможете ли вы его убедить, что это «не есть благо?». Он скажет: вот материальное благо, оно было не у меня, а теперь у меня – следовательно, для меня это благо! И точка.

Общественное благо должно иметь священное, религиозное происхождение – или исчезнет, как понятие-химера. Локалиста невозможно убедить, что его личные неудобства служат общественным удобствам. Локалист локализован на себе, любимом. Никаких личных неудобств (вериг, обетов –монашеским языком) он добровольно на себя не возложит. А насильственно накладывать – так конвоиров на каждого не напасёшься…

Утратив ясность представлений о добре и зле, об Истине и о смысле жизни (бессмертие – синоним смысла жизни) – общество неизбежно утратило и представления о норме жизни. Кто живёт нормально – а кто ненормально? Мужик для себя одного построил трёхпалубную яхту в стране голодающих пенсионеров и миллионов беспризорников – «нормальненько так живёт!»

Стирается представление о патологическом поведении в быту. Вместе с ним стирается и представление о патологических формах проявления власти. Захват власти из инструмента для начала дела превращается в само дело. Власть существует сама для себя, её цель – не строить что-то, а себя оберегать и лелеять.

Поэтому главный вопрос уже не о соблюдении норм быта (которые сняты) – а о том, кто конкретно сядет в мягкое кресло, Иван или Пётр. Все копья ломаются не вокруг дел, программ, а вокруг имён и персоналий. Власть из аппарата превращается в клиентелу. Исполнители-функционеры перестают функционировать и становятся просто фаворитами, баловнями, любимчиками правителей.

Всё это густо замешано на всеобщем смертопоклонническом локализме, на попытках «приватизировать Вселенную» силами той или иной банды. Взять и объявить весь Космос своей частной собственностью, с лично-корыстными целями или в рамках группового эгоизма правящей масонерии («братства»).

Ну, а чего стесняться, если жизнь случайна и бессмысленна? И начинается смешно, и кончается ничем? Рви её да крои – без прошлого, без будущего, всё замыкая на себя и свои похоти…

+++

Негодяй может разными путями оказаться у власти. Но удержаться у власти длительный срок он может только одним образом: если внизу, среди подданных, достаточно тех, кто вёл бы себя на его месте точно так же, как он.

Опираясь на эти свои вожделеющие куска добычи подобия и отражения, негодяй формирует иерархию приватизаторов. Большинство клонов в ней – нищие, но думают точно так же, как и их сверхбогатые копии.

Когда мерзость становится массовой – она перестаёт приниматься как мерзость и в глазах общества превращается в норму жизни. Став подобием нормы – мерзость подменяет и снимает те цели и ценности, которые тысячелетиями двигали цивилизацию дорогой прогресса.

И заменяет эти сложные цели тончайшего и грандиозного преобразования естества – простейшими животными целями.

Такими, для реализации которых цивилизации вообще не нужно было бы начинаться. Ведь для того, чтобы сытно кормить только правителей, а не всех – за глаза достаточно уровня каменного века.

Чтобы вожак получал лучшие куски и самок – не требовалось изобретать письменность, и чтобы государство не регулировало ничего в экономике – незачем было создавать государство.

Все либеральные «ценности», все эти экономические и поведенческие «свободы» у животных представлены в полном и окончательном виде. Их дополнять некуда – можно только урезать, чем цивилизация 5 тыс. лет с переменным успехом и занималась…

+++

Чтобы сохранить человека человеком – нам необходимо вернуться к проигнорированному коммунистами в СССР вопросу: ОТКУДА у людей представления о хорошем и плохом? Тот же В.Маяковский лишь иллюстрировал примерами в известном стихотворении «Что такое хорошо и что такое плохо?» - но он не объяснил почему. И не мог объяснить. Идеология ему «поповщину» запрещала.

На кого должен быть похож хороший человек? На самого себя? Но человек всегда является сам собой – следовательно, в любом случае хорош? На чужого дядьку? Почему на дядьку? Чем дядька лучше тебя? Меня? Кто сказал, что он лучше, и почему нужно верить тому, кто так сказал? Коли он Бог, тогда вопросов нет, но коли он такой же человек, как мы – то ведь людям свойственно ошибаться…

Или же человек должен уподобиться Христу? Взять эталонное поведение человека – и сравнить со своим?

Есть такой вариант, что хороший человек должен быть похож на Ленина. Но опять же непонятно, почему? Если Христос в религии всегда живой в прямом, буквальном смысле – то Ленин «всегда живой» у КПСС в аллегорическом смысле, условно. Попытались – не получилось: на мертвеце образ эталонного человека не выстроишь. Надобно после смерти воскреснуть, а потом её и судить людей в конце времён, иначе эталонная мерка поведения окажется недействительной.

К 80-м годам – попросту анекдотической, смешной. «Я себя под Лениным чищу» - попытка эрзац-христианства, но моё поколение над этим уже откровенно ржало…

+++

Органика общества заключается в том, что клеточки, слагающие организм, служат друг другу[3]. Организм важнее органа – и орган жертвует собой ради организма, если нужно. Если клеточки взбесятся и начнут служить сами себе, размножаясь без ограничений – то это называется рак и метастазы. Когда, например, клетки печени осуществляют рейдерский захват других органов, организм в итоге умирает.

Но мы в XXI веке как раз и оказались в ситуации, когда социальные клеточки взбесились и каждая служит сама себе! Это поведение кажется социальным дегенератам нормой жизни, а в теоретическом либерализме пытается найти себе теоретическое оправдание: никакой целостности, каждый сам за себя…

+++

Перефразируя одного неудачливого политика, скажу: «Им нужна личная власть; нам нужна власть нормы». Оппозицию от криминала отличает именно приоритет дел над делателями, требование воплощения программ – а не смены персонала.

От этого озверевшее общество XXI века очень далеко. Но идти нужно – и дорога в тысячи ли, как говорят китайцы, начинается с первого шага…



[1] Недостаточно учитывается в ХХ веке фактор коррумпированности научных исследований. В идеале учёный – это независимый искатель истины, руководствующийся только опытами и логикой. Но фактически-то он всегда пролетарий, лицо наёмного труда, страшно зависимое от нанимателя! Ему скажут доказать, что Бога нет – он изобразит наукоподобное решение. Ему прикажут доказать, что Бог есть – он изобразит не менее наукообразное доказательство. А если начнёт упираться – власть объявит его «лжеучёным», лишит всех званий и регалий (или сразу их не даст) – и вообще, само его существование окажется под большим вопросом. Учёные нанимаются идеологией не для свободного поиска истины, а для доказательств в пользу правящей идеологии. В этом их отличие от монахов-отшельников.

[2] Сами понятия «вверх» и «вниз» связаны с религиозными Небом и Преисподней. В мёртвом Космосе, который равен во все стороны, и не имеет центра – не может быть ни верха, ни низа, в нём нельзя подниматься или спускаться, развиваться или деградировать. Совершенствовать что-то или испортить можно только относительно ЭТАЛОНА совершенства, приближаясь к нему, или отдаляясь. Если эталона нет – тогда непонятно, как в современном абстракционизме – холст, глыба мрамора – обработаны или испорчены?

[3] Отсюда учение христианской социологии о Церкви – как о «теле Христовом», членах церкви – как органах единого организма, едином кровообращении тела-общества, символизированном в причастии плоти и крови христовой.

Николай ВЫХИН, специально для «ЭМ»; 30 июля 2018

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"?

    В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"? ​Основное противоречие США, как мирового гегемона заключается в конфликте расширяющейся, углубляющейся политической экспансии – и сжимающимся контуром экономических отношений. Чем больше поглощает империя – тем больше она разоряет тех, кого поглотила. Если у нормальных империй после захвата начинается восстановление разрушенных борьбой экономик, уже на своей территории, то для США после их победы начинается разорение, выжирание и вымаривание дотла побеждённого.

    Читать дальше
  • …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ…

    …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ… «Можно изображать становление национальной буржуазии» – говорит герой новой книги «Волки из пепла» Александра Леонидова – «А можно национальной интеллигенции… Но когда это в одном лице – то смешно получается». И действительно, получилось смешно. Но не в том смысле, что получилось плохо, а в том, что всё произведение пронизано тонким и психологическим юмором, включило в себя сочное богатство народного анекдота, именно язык, а не сюжет анекдотической (в хорошем смысле слова) речи. Если говорить о сюжете, то действительно, персонаж не солгал: основное содержание – становление в РФ национальной буржуазии и национальной интеллигенции. Они метафизически противопоставляются космополитам и компрадорам во власти и быдловатой, худшей части народной толпы.

    Читать дальше
  • В. АВАГЯН: "ТРИЕДИНЫЙ ДЕКРЕТ"

    В. АВАГЯН: "ТРИЕДИНЫЙ ДЕКРЕТ" ​Вот представьте, что вы – производитель сковородок. Конкурентов у вас нет: продуманный протекционизм вытеснил с рынка иностранные сковородки. При этом зарплаты и пенсии в стране растут. И при этом повышать цены запрещено. Людям куда деваться? Они идут и покупают ваши сковородки. Чужих они купить не могут: чужих с рынка удалили. Не покупать – зачем тогда деньги? Продать им дороже твёрдой цены вы не имеете права. Таким образом, перекрывая все сливы капиталов (за границу, в спекуляцию и др.) вы канализируете энергию производительного труда в рост производства. Ваше производство сковородок растёт, предложение расширяется. Вы обновляете производственные фонды, обеспечиваете занятость на рынке труда, ищите новые технические решения, придумываете новые виды продуции...

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..