Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Октябрь
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

"ПОЖАР ИЗНУТРИ": ДЕГРАДАЦИЯ ЧЕЛОВЕКА

"ПОЖАР ИЗНУТРИ": ДЕГРАДАЦИЯ ЧЕЛОВЕКА ​Бедность делает человека несчастным, а богатство – упырём. На протяжении веков из этой ловушки пытались найти выход и бедные, не желающие быть вечно-несчастными обделёнными париями жизни, и богатые, не желающие быть упырями[1]. Если мотивация бедных вполне может быть простой обидой на несправедливость судьбы, то мотивация богатых, не желающих быть упырями – особенно интересна. Совершенно очевидно, что у них нет личных претензий к жизни и обществу. Их личное положение, состояние не только приличны, но и завидны. Эти люди исходят из обобщённых теорий, в которых конкретные люди заменены «человеком вообще», права человека становятся абстрактными, их пытаются приложить не к отдельно взятому человеку, а ко всем сразу.

С точки зрения современной общественной науки такая позиция есть ВЫХОД В НООСФЕРУ[2]. Наше абстрактное мышление настолько окрепло, что отрывается от биологической конкретики, от взаимного пожирания по формуле «или ты или я», свойственного биосфере[3].

Мысль отрывается от своего биологического носителя и начинает свою собственную жизнь. Наскальные рисунки существуют и поныне, отражая творческую фантазию своего давно умершего художника. Сперва устная, а затем и письменная культура отделяет мысль от биологического мозга, от сгустка нервных клеток и делает мысль всеобщей, вседоступной.

Но мысль, свободная от биологического носителя (абстрактная) – совершенно иначе оценивает этого биологического носителя, перестаёт быть его прислужницей и заложницей его узко-корыстных биологических интересов и инстинктов. Цивилизация рождается тогда и там, когда человек говорит и думает уже не о себе, а о роде человеческом, об интересах и перспективах большого сообщества, далеко выходящего за локации пространства и времени биологической особи. В буквальном смысле –интересуется тем, что было за тысячи лет до его рождения и тем, что будет через тысячи лет после его смерти.

Мысль, освобождённая от плоти своего конкретного носителя, от рабства этой конкретной плоти – создаёт собственные смыслы и собственные миры. Они непонятны животному – а когда животное с ними сталкивается, то они кажутся Зверю или чудом или безумием.

Что думал первобытный, примитивный дикарь ливийской пустыни, столкнувшись со зрелищем строительства египетских пирамид? Нам нетрудно это реконструировать, потому что в ХХ веке мы имеем такого же примитивного дикаря – бандеровца, столкнувшегося с пугающей грандиозностью сталинизма.

Дикарю, близкому к животным, строители пирамид кажутся безумцами, ибо заняты совершенно непонятным и с точки зрения животного бесполезным делом. Дикари гордятся, что они – «нерабы», подчёркивая что те, строители пирамид – рабы. В то же время дикарь не может избавиться от ощущения чуда и чудотворчества – потому что «рабы цивилизации» творят запредельные для его воображения предметы, что, с точки зрения дикаря, выше всех сил человеческих.

Эти три ощущения – ощущение безумия цивилизованных людей, занятых «не тем», чем занялось бы на их месте животное, ощущение их несвободы, «рабской психологии» их сплочённости, и ощущение невообразимой для дикаря мощи, громадья и зашкаливающего масштаба – мы и сегодня читаем в любом тексте либерального дикаря.

Ткнём пальцем наугад: вот «Митя Алешковский[4]» (сразу вспоминается «Юра музыкант», они никогда не взрослеют) посетил «музей оккупации в Таллине»:

- Это музей полный любви и скорби, полный добра и надежды. Надежды на то, что мы, поймем и запомним, как тонка грань между свободой и несвободой… эстонцы очень быстро поняли на своей шкуре, что русский народ был точно также оккупирован советским режимом, как и эстонский... И что особенно важно было услышать мне, так это постоянные вопросы, которые экскурсовод (аудиогид) задает тебе — подумай, как бы ты поступил в этой ситуации? Нет ли тут твоей ответственности? Об этом говорится прямо — никто не снимает с себя ответственности. Все ужасы, которые выпали на долю Эстонии, не были бы возможны без содействия со стороны местных. Но что значило отказаться от содействия? Подписать себе приговор? Попрощаться с жизнью? Обречь своих родных на страдания и смерть? Что выбрали бы вы? (…) Очень страшно становится, когда в одном из залов, аудиогид начинает, в очередной раз рассуждать о том, насколько безвольным чувствует себя человек в оккупированном государстве, а на потолке огромный Сталин, как в храме Христос. Аналогия не случайна, уверен. И ты чувствуешь себя распластанным, размазанным, ничтожным

Переводя с либерального на нормальный язык, эстонцы (не все, а самые отсталые из них) – хотели бы жить на своих хуторах. И ковыряться там в своём дерьме. Инвентарём, тысячелетиями неизменным. Но к ним властно случалась и вламывалась история. Она не давала им отсидеться от бури столетия, не позволяла оставаться нейтральными, властно требовала выбрать сторону глобального противостояния. К ним приходили коммунисты, потом гитлеровцы, потом снова коммунисты. Как говорил ещё Сенека – «судьбы ведут тех, кто хочет идти, и влачат тех, кто идти не хочет».

Микроскопический, слабый, первобытно-общинный эстонский мирок не захотел «идти» - и был «волочим», порой лицом по асфальту. И сегодня этот мирок – жалкий, бесперспективный, лишённый всякого будущего, наполовину уже вымерший, и продолжающий вымирать – по-прежнему ноет, чтобы его на его болоте никто не трогал.

А как дикаря не трогать на его болотных выселках? Конечно же, рыночной экономикой! Никто никуда никого не ведёт, не влачит, не принуждает – покупай, на что денег хватит, или вообще ничего не покупай. Дикарь выпадает из железного строя восходящей цивилизации – и предоставлен собственной животной, зоологической жизни с её выживанием и незаметным вымиранием. С её счастливыми или несчастными для него случайностями, которыми он не управляет, и которых даже не понимает. С её тотальным равнодушием – когда она не против тебя, но и не за.

А главное – в вечном круге биоса «пожрал-покакал», который никуда не ведёт, никуда не зовёт, никуда не поднимается, и может вечно вращаться, всякий раз возвращаясь к исходной точке. У помойных голубей рождаются голубята, становятся взрослыми голубями и рождают своих голубят: умирающие старые голуби ничего не могут передать молодым. Помойные голуби поколение за поколением пасутся на помойке, и у них ничего не меняется.

Их сперва рисовали на холсте, затем фотографировали чёрно-белой съёмкой, потом появились цветные фото: но всё это у людей, наблюдающих за голубями. У самих голубей – ничего нового.

Рыночная апологетика как с писаной торбой, трясётся со «свободой особи» в «обществе», которое, кстати сказать, и возникло-то через несвободу взаимных обязательств. Рыночная апологетика наплакала реку слёз о страданиях строителей великих проектов, «грандиозных котлованов» - не замечая будничной жестокости жизни все великих проектов, жестокости тупой и неизменной обыденности.

Смолоду и мы о ней не думали. Но дожив до 2019 года выпускник школы 1991 года может уже вполне понять и оценить, какова она, «внепроектная» бытовая и будничная жестокость человека к человеку, да и вообще окружающей среды, бездушной примитивной инфраструктуры к человеку. И ужас зоологической ненависти, не имеющей никакой идеологической подоплёки, связанной с вырыванием друг у друга материальных благ…

Человек 1974 года рождения, которому знаком по детству пульс прогресса, лестница цивилизационного восхождения, энергия подъёма, надежда, заключённая в принудительной обёртке тотальных преобразований – в рамках рыночного болота взаимопожирающей неизменности, в этом мезозойском образе жизни – чувствует себя заживо погребённым.

Животным мезозоя очень интересно – кто именно и кого именно съест. Для них это – содержание всей их мыслительной деятельности «хоть бы я, хоть бы не меня».

Но человеку, имеющему абстрактное мышление, эта «драмматика» взаимного жора давно осточертела. Потому что обобщающая мысль говорит уныло: «кто бы кого не сожрал – всё одно, гадина пожирает гадину».

Общей победы рода и вида у животных нет. Есть только личные победки – выстроенные на поражении соседа. Как бы не легли кости в этой игре «гадина пожирает гадину» - эта игра в целом ведётся с нулевой суммой. Её цикл, завершившись пиром на костях, возвращает нас в точку начала, как голубиное яичко возвращает пожилого голубя к новым дням-близнецам помойных поклёвок.

Если одного гада сняли с должности – эта трагедия гада, и больше никого. Если одного гада назначили на должность – это триумф гада, и больше никого.

Старые хищники не лучше новых, новые не лучше старых, но главное: мысль утопили в биосфере, как мячик в выгребной яме!

Если говорить в двух словах, то современный капитализм, вымороченное возвращение отжитого, «дважды сваренная капуста» - это биологизация мышления. Оно порхало по цветам обобщающих идей и культурных ценностей – а его за ноги и в фекалии животного бытия!

+++

Конечно, законы ноосферы в биосферу просто так не перенесёшь; но при обратной попытке, то есть когда берут законы биосферы и загружают их в сферу разума, зоологизируют все идеи и выводы – цивилизация накрывается медным тазом. На взаимном пожирании нельзя построить общественных отношений. На взаимном пожирании нельзя построить образование: кто будет жрать, учитель или ученик? Чему пожиратель может научить пожираемого? И наоборот, чему пожираемый может научить своего пожирателя?

На взаимном пожирании нельзя построить культуры: ведь общение творца и читателя, зрителя выстроены на дружбе, взаимном интересе, взаимной симпатии и взаимном уважении. А как можно построить сотрудничество и плодотворный обмен достижениями, идеями, мыслями в науке – на фундаменте взаимного пожирания? Встретились два учёных, и каждый использует свои знания, чтобы другого угробить – чего они совместно произведут?

Есть только одно, что можно построить на основе взаимного пожирания: животное существование с итоговым отказом от членораздельной речи и прямохождения (не говоря уж о письменности и культурном взаимообогащении). Так оно и строится!

Конфликт ноосферы с биосферой издревле отражался даже на уровне понятийного языка всех народов.

Положительные для религиозного средневековья слова «оглашенный[5]», «убогий», «блаженный[6]» – в словаре вещистов-стяжателей стали насмешками и ругательствами. Английское слово «комфорт» поменяло в этом же словаре религиозный смысл на прямо противоположный[7].

Слово «брат», в христианстве означающей высшую форму близости, приязни к человеку, взята из язычества, в жестоких реалиях которого образована была от глагола «брать»: брат рождался брать отцовское наследство, которое из-за братьев приходилось делить, а не получать целиком[8].

Язык вещистов-стяжателей, меняющий смыслы религиозного языка на противоположные – отражает ту инфернальность биосферы, восприятие «чистым разумом» мира плоти и вещества, как адского, инфернального.

Если люди с приоритетом материального кажутся людям духовным (с приоритетом Духа) адскими чудищами, то сами они людям материального приоритета кажутся придурками, слабоумными, ненормальными психами. Люди духа и абстрактного разума ненавидят и боятся вещистов-смертопоклонников, яростных и жестоких в своём стяжательстве, ницшеанских «бестий» «по ту сторону добра и зла».

Наоборот, вещисты-смертопоклонники презирают и высмеивают людей Духа. Для человека «практичного и прагматичного», циничного в стяжательском себялюбии, зацикленного на собственной выгоде – «человек книги», человек абстрактного знания и обобщённых норм (принципов), выступает в презренной роли «очкарика», «ботаника».

То есть – не знающего реальной жизни слабака, лоха, которого «разводят» на фикции всяких «высоких материй» корыстные проходимцы[9]. Ум и цинизм крайней степени – для вещиста-смертопоклонника синонимы. Нельзя считаться умным, с их точки зрения, не будучи губителем и растлителем всех и вся вокруг себя. Сводясь к цитате из мрачной киноклассики: «мы рождены викингами: всех убить, всё отнять!».

+++

Можно сколько угодно ныть о «зверствах» коммунистов – но нытикам никуда не деться от погружения в слепой и раскалённый ад биосферы, из которой коммунисты человечество вытаскивали. Нельзя произвести полной десоветизации, декоммунизации – и при этом остаться людьми в смысле «хомо сапиенс». Всякая попытка сохранить Коллективный Разум человечества (а он и называется «цивилизация») – нам придётся, пусть критически, пусть не бездумно, но заимствовать инструментарий богатейшего и трагического советского опыта.

Никто не утверждает, что он безупречен. Он и не мог таким быть – потому что первым его поколением было полупомешанное скопище откопанных из погребения заживо, поседевших в гробу, в чём-то потерявших в муках отчаяния рассудок людей.

Эти люди, вываренные в таком адском вареве, которое современный человек даже и вообразить не может (если живёт в передовых странах) – были одержимы и жаждой мести, и лютыми фобиями. Они, словно губка, пропитались с детства проявляемой к ним ненавистью крупных хищников. Но в то же время именно это трагическое и героическое поколение совершило рывок из вечного инферно, в корне преобразив мир.

Сделав под руководством Сталина немыслимые прежде блага и права – обыденными. А обыденный для прошлых эпох ужас – немыслимым.

Обратим ли прогресс? Увы, обратим…

Со своей дурацкой «десоветизацией» слабоумные политические режимы снова выдвинули на первый план материальную основу инферно: проклятие пространства и проклятие доли, отравившие жизнь всех исторически-известных поколений людей.

Задолго до появления коммунистов и совершенно независимо от их мифической «жестокости» - человек столкнулся с проклятием пространства и проклятием доли. Ещё на заре истории, скитаясь с дубиной, он обнаружил, что пространство Земли – не бесконечно. И что самые удобные места, в которых ему хочется жить – привлекательны и для других людей с дубинами. Уйти без боя – значит, уйти в никуда. А остаться – значит, убивать и рисковать быть убитым.

Человек хочет владеть пространством – но пространство равнодушно предлагает себя всем претендентам. И кто победит – тому и место! Человек хочет быть добрым – за это его убивают, делают навозом для чужих посевов. Человек не хочет быть убитым, отбивается, отбиваясь – звереет, превращается в чудовище, в изверга, в матёрого кровавого монстра… И где выход? Побеждённым – горе, победитель – упырь… Где тут место нормальному ноосферному человеку-мыслителю?!

С проклятием доли человек столкнулся, когда стал вести совместное с единоплеменниками хозяйство. Опять же, на заре времён выяснилось, что деление благ сокращает порцию блага! Это проклятие самой материи, самого принципа вещества: не поделился грушей, и она вся твоя, а поделился – и у тебя только половина груши. И ладно, если не четверть, не осьмушка…

Вывод: чтобы жить лучше – надо меньше делиться. Чем ты добрее – тем хуже живёшь, тем меньше у тебя остаётся от твоих трудов. Наоборот – чем больше обманул людей, чем больше обобрал – тем выше «премия» от госпожи Материи. Если ты свою грушу никому не отдал, да ещё и чужую выцыганил, то у тебя уже две груши!

Ты говоришь: «я не хочу так жить!». А тебе в ответ – ну так и не живи! Сдохни, мы твои манатки с удовольствием поделим, только свистни!

В поисках выхода из проклятий пространства и доли люди пришли к очевидному факту: единственный выход этих проклятий – близкий к советской зарплате устойчивый домен. Т.е. домохозяйство, которое не агрессивно по части расширения и гарантированно от внезапных сокращений, конфискаций всех видов.

Неустойчивый домен, открытый как для увеличения, так и для сокращения – это война и резня, кровь и ненависть, неизбежность злобы и агрессивных намерений.

Если ты не зверствуешь – как же будет расти твой неустойчивый домен? Ты потеряешь потенциал его роста…

И наоборот – без лютой ярости как ему не сокращаться? Со всех сторон давят, норовят отхватить кусочек от тебя к своему домену… Как ты решишь эту проблему, будучи тихим и покладистым?

+++

Говоря более научно, существует в рыночных отношениях, и неизбедно существует, логика пространственно-демографическая: земля, «очищенная» от одного народа, поступает «на баланс» другого народа, пространство планеты не резиновое, и каждая биоцентричная система (в отличии от нооцентричной) стремиться, подобно газу, заполнить собой всё пространство.

Проще говоря: народам тесно и они выталкивают друг друга в небытие, чтобы расселиться на «освободившихся» площадях.

Существует и логика распределительная, оперирующая материальными благами. Согласно этой логике, чем больше материальных благ получит один человек (или группа) – тем меньше их получает другой (другие). Это неопровержимо, и это очень легко понять.

Допустим, вы предприниматель, и выполнили работы, условно, на 100 рублей. Кои вам и уплатили. Теперь вы решаете распределительную задачу: сколько дать рабочим, нанятым вами для дела, а сколько оставить себе. Если вы шестерым рабочим дадите по 10 рублей, то у вас останется 40 рублей. А если этим же рабочим по пять – то у вас останется 70.

Можно с этим что-нибудь сделать? В статичной реальности[10] – нельзя.

Но если всякое материальное благо (кусок ли сыра, отрез ли ткани или сумма денег) при делении убывает (если получили благо двое – то каждый получил меньше, чем если бы получал всё один) – тогда понятна драма социального каннибализма в человеческой истории.

Если прямой, вооружённый геноцид основан на биологической ненависти, на стремлении украсть пространство – то экономический геноцид имеет иную, менее кровожадную, но не менее смертоносную природу.

За экономическим геноцидом стоит банальное нежелание делиться! Если спросят – «зачем Западу морить влюблённую в него Украину?» - ответ очень прост: люди Запада комбинаторы, они деньги зарабатывают!

Они создают комбинацию перетока, чтобы от чужих лилось к ним - подобно тому, как вы поднимаете стакан донышком кверху, чтобы выпить весь сок, или что покрепче, налитое в стакан!

Они не хотят морить Украину (или РФ при либералах) как Украину (или РФ). Они вообще не хотят никого морить – это само собой получается. Они просто берут себе всё – и невольно получается, что другим не осталось ничего.

Чем меньше платит европейский текстильный концерн таиландскому ткачу – тем больше чистой прибыли (при прочих равных условиях) остаётся на руках руководства концерна. Тут ничего личного-то нет, только бизнес! Либо вы нашли дешёвых рабочих, либо не нашли. Если нашли – то у вас возникает экономия. Если станете платить им больше – потеряете экономию.

Но дешёвый рабочий (морлок) появляется не просто так! Не в качестве мазохиста, который хочет, чтобы его морили и истязали непосильным трудом с ничтожной оплатой! Дешёвый рабочий появляется из отчаяния и безысходности, оказавшись в невыносимо-трудной жизненной ситуации.

Отсюда вывод: текстильный концерн заинтересован в максимальной безнадёжности и безысходности положения народных масс в Таиланде (и вообще везде, кроме, может быть, мест собственной биологической локации, ему же нужно «чистое место», чтобы самому-то жить!).

А значит, руководство концерна создаёт, углубляет безнадёжность положения трудящихся, или, по крайней мере, не препятствует этой безысходности, когда она сама по себе, в силу каких-то внешних факторов возникает. И дело тут не только в жестоком зверстве руководства концерна (хотя не без этого), но и в логике рыночно-конкурентной борьбы. Высокая оплата труда, высокая социальная нагрузка – это издержки концерна, ложащиеся в стоимость его продукта. Они делают концерн уязвимым перед лицом конкурентов, использующих рабский труд[11].

Логика обогащения требует дешёвого рабочего, но дешёвый рабочий не возникает и не существует в вакууме (если речь не идёт о надежде человечества – робототехнике). Дешёвый рабочий производится чудовищным положением в обществе, что и порождает его согласие дёшево себя продавать, либо дома, либо в качестве трудового мигранта с вымирающей Родины.

+++

Нам нужно жить в таком мире, в котором мы все – серийные убийцы и жестокие изверги? Или наоборот – бессловесные жертвы, скот на заклание жестоким извергам? Мы хотим гореть поленом в камине какого-то «олигарха»? Или, наоборот, мы мечтаем сами топить свой камин телами людей? Или мы хотим жить по-человечески, в мире ноосферы, в мире, где разум и идеи приоритетны к веществу и материи?

В зависимости от ответов на эти вопросы станет очевидным и наш ответ на вопрос о необходимости РЕСОВЕТИЗАЦИИ.



[1] Напомню в связи с этим, что Ф. Энгельс был фабрикантом, и один из самых выдающихся социал-гуманистов, Р.Оуэн, тоже был крупным фабрикантом. Анри Сен-Симон был представителем знатнейшей дворянской фамилии, а Томас Мор – лордом-канцлером Англии. И т.д., и т.п.

[2] Ноосфера— дословно «сфера разума». «мир идей». Выделенная академиком Вернадским сфера взаимодействия общества и природы, в границах которой разумная человеческая деятельность становится определяющим фактором развития (эта сфера обозначается также терминами «антропосфера»).

[3] Биосфера — оболочка Земли, заселённая живыми организмами, находящаяся под их воздействием и занятая продуктами их жизнедеятельности, а также совокупность её свойств.

[4] Руководитель благотворительного проекта «Нужна Помощь.ру», фотограф, общественный деятель.

[5] Оглашенные в христианстве — люди, проходящие катехизацию (оглашение), готовящиеся принять таинство крещения и стать членом Церкви. В современной речи («убежал, как оглашенный» и т.п.) – означает придурковатость, нелепость поведения.

[6] В христианстве блаженный - это святой или близкий к святости, высшему совершенству человек, отказавшийся от всех мирских ценностей, житейской мудрости и рассудочной ясности в общении и через то обладающий даром прорицания. В современной разговорной речи - блаженный есть глуповатый, чудаковатый полудурок : «Часто я играю роль блаженного и дурачка, который не понимает своих поступков». Максим Горький, «Чудаки», 1910 г.

[7] Комфорт. Английское — comfort (поддержка, укрепление) – в старом языке означало единение с Богом посредством молитвенной медитации, состояние духа, при котором Бог поддерживает и укрепляет верующего. В современной речи слово употребляется в значении «удобный, уютный».

[8] Языческий мир полон примеров лютой ненависти между братьями: Каин и Авель, Ромул, убивший своего брата-близнеца Рема, но не переставший от этого быть героем в глазах римлян-язычников, Аттила, перебивший всех своих братьев, турецкие султаны, регулярно вырезавшие братьев, чтобы те не претендовали на престол, и т.п.

[9] Например, в апреле 2019 года в этом признался небезызвестный литературный провокатор Дмитрий Быков: выйдя из комы, он написал статью «Шаг», в которой размышлял о русской идее и судьбе России, анализируя стихотворение Льва Лосева. В итоге призывал развеять «гипноз страшного слова "Родина"» в стране.

«Гипноз страшного слова "родина" пора бы уже, кажется, развеять. Человек не выбирает место рождения и ничем не отвечает за него. Всем известна фраза о том, что когда государству надо провернуть очередные темные делишки, оно предпочитает называть себя родиной. Но место рождения – не более, чем область трогательных воспоминаний. Родина не бывает вечно права. Гипноз родины пора сбросить… Мир велик, есть в нем океаны, пустыни, горы — и обидно всю жизнь просидеть в болоте, наслаждаясь уникальностью его фауны. Надо сделать этот внутренний мысленный шаг, а там пойдет. К свободе, даже внутренней, быстро привыкаешь. Сбросьте же этот ошейник, сколько можно. Нельзя же всегда зависеть от врожденных вещей. Нельзя гордиться ни тем, что ты русский, ни тем, что ты москвич, ни тем, что ты американец, пока лично ты не слетал в космос или не приземлился на Луне».

[10] В динамичной реальности действуют не только законы биосферы, но и ноосферы (сферы разума). На духовные блага закон распределения материальных благ не распространяется. Духовные блага, когда делишься ими с другими людьми, не сокращаются, а наоборот, увеличиваются. Например, чем больше у книги читателей, тем больше влияние и успех автора. Человек может испытывать духовную радость, что помог ближним – раздавая по 10 рублей там, где имел возможность раздать по 5. Кроме того, человек ноосферный с помощью мысли создаёт проекты, идеи – которые в итоге увеличивают выработку материальных благ. Что тоже – через сферу мысли – преодолевает закон убывания делимого. Но такой выход из положения взаимного обирания людей требует приоритета духовной сферы над сферой материальных благ. Даже в той сфере (технологии), в которой духовность увеличивает доступные материальные блага – она не может базироваться на приоритете материальных благ, требует «идеализма» от своих проводников.

[11] Этому посвящена незаурядная книга коммуниста Игоря Данилова «ТЕЛЕГА ВПЕРЕДИ ЛОШАДИ». «Почему же все-таки исчезло рабство?» – задается вопросом Данилов. И сам же отвечает себе: «Потому, что изменилась идеология. Прежде всего, из-за христианства, возможно частично из-за схожего мировоззрения «варваров», после завоевания Западной Римской империи «варвары» приняли христианство (если только раньше этого ими не были), что свидетельствует о том, что семена упали на благодатную почву.

Как видно, нет никаких объективных, в т.ч. экономических предпосылок для отмирания рабства. – делает Данилов совершенно верный и актуальный вывод. – «Оно не существует только благодаря морали и соответствующему законодательству. Но стоит только измениться морали и обстоятельствам, как рабство расцветет пышным цветом».

Собственно, диагностика прямой зависимости общественных отношений от морального состояния общества дана у Данилова ярко и наглядно, даже ничего добавлять не следует:

«Рабство эффективно функционировало в стране с самым динамичным развитием капитализма в мире – Соединенных штатах Америки. Просуществовав дольше, чем крепостное право в России оно благополучно прекратило свое существование не от объективных причин и внутренних противоречий, а было уничтожено чисто военными методами. И то, что конфедерация оказалась в военном и экономическом отношении слабее Северных штатов якобы из-за рабства, из-за которого там было меньше населения (по не уточненным данным – 9 млн., из них 4 млн. рабов против 23 млн. в Северных штатах) и хуже развивалась промышленность – это натяжка под определенную теорию. И сейчас, несмотря на отсутствие рабства, через почти полторы сотни лет, эти штаты менее заселены, и промышленность там менее развита.

Капиталистическое промышленное предприятие не выдержит конкуренции с гипотетическим рабовладельческим. Недаром США время от времени грозится ввести санкции против товаров легкой промышленности Китая на том основании, что на их производстве используется труд заключенных.

Александр Леонидов; 29 апреля 2019

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • Наш сайт (ЭиМ) глушат!

    Наш сайт (ЭиМ) глушат! Одно дело - слышать про такое со стороны. Другое - лично столкнуться.В РФ начиная с 30 сентября сего года неизвестными лицами произведено техническое веерное отключение сайта ЭиМ, который для большинства пользователей вдруг стал "недоступным". У нас он работает, как ни в чём не бывало, но мы - в локальном пузыре, а с мест сообщают, что сайт нигде не открывается.

    Читать дальше
  • ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ...

    ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ... Можно спорить о художественных достоинствах или философских идеях романа «Апологет» А. Леонидова, на днях опубликованного замечательным издательством «День Литературы»[1]. Об одном спорить не приходится: с такой стороны революцию и советский строй ещё никто не осмыслял! Ни сторонники, ни противники таким образом её не рассматривали, факт. Остальное – спорно. Как, в общем-то и должно быть с художественным произведением, главное требование к которому во все времена – свежесть и оригинальность. И это есть…

    Читать дальше
  • ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике

    ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике В первой части Открытого Письма (Слово о счастье) мы выяснили, что сверхбогатым людям мешает обрести счастье внешняя и внутренняя агрессия. Чтобы найти способ преодоления проблемы, надо определить её источник. Так, где же "собака зарыта"? На данный момент политэкономия указывает нам: произвольное деление земных, материальных благ делает людей врагами друг другу. Не какие-то мифические классы, а именно людей, персонально.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..