Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
      01 02 03 04
05 06 07 08 09 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31  

Голосуют роботы. Счастлив человек?

Голосуют роботы. Счастлив человек? ​«Электронное голосование» - по своему даже элегантный, по своему изящный крест и осиновый кол, который мир зоологического доминирования (известный нам больше под именем «частная собственность») втыкает в могилку идей демократии. Смысл самой задумки под именем «демократия» был в том, чтобы создавать проблемы социальным хищникам, и затруднять (а в идеале и пресечь) возможность хищничества. «Демократия», которая никаких проблем для хищников не создаёт (декларируя священную неприкосновенность частной собственности) - бессмысленна, и совершенно фиктивна.

Суть жизни в том, что все рождаются голыми. Но в результате разных насилий и хитростей одни голые забирают себе всё, а другие остаются голыми, отрезанными от всех благ окружающего мира, от всех божьих даров человеку (кроме, может быть, воздуха – ведь даже воду умудряются продавать кое-где!).

И демократия нужна была (по замыслу) для того, чтобы как-то приструнить собственников, ограничить какими-то рамками их произвол с захваченными ими, и переписанными на себя ресурсами. А зачем она ещё нужна? Песни хором петь? Так хоры можно создавать и без демократии…

На протяжении веков именно борьба с частной собственностью, за её полную отмену или частичное ограничение (в качестве компромисса) составляла и стержень, и суть демократических процессов. Ведь, осуждая монархию, абсолютизм, самодержавие, тиранию, диктатуру – осуждают прежде всего частную собственность и полноправие частного собственника в своём домене!

Монарх или диктатор – не какой-то супердракон, который в одиночку может всех терроризировать, в одиночку съест всё вкусное и в одиночку пользуется всем элитным! Это просто человек, две руки и две ноги, без особых сверхспособностей, не более, чем символ системы, в которой имущий присвоил себе право решать всё, а неимущему не позволено решать ничего.

И потому частная собственность монарха на страну – всего лишь символическая верхушка пирамиды собственников, поддерживающих верховного главу, чтобы он поддерживал их частнособственническое самодержавие в их поместьях и на их фабриках. Без миллиона маленьких фабричных и банковских царей одинокий царь в короне – никто и ничто.

А смысл всей этой акробатической пирамиды в заговоре группы людей против других групп людей. Частный собственник не удержит в своих руках своей собственности без помощи других частных собственников. Что сделает латифундист с тысячей батраков, если его перестанет защищать государство? Как обуздает домовладелец тысячу квартиросъёмщиков, если за его спиной не будет шпалеры войск?

Смысл в том, что немногие присвоили себе право распоряжаться тем, что, по праву рождения принадлежит всем. Это очень нравится немногим, и очень не нравится всем. Всех больше – но немногие энергичнее, агрессивнее, злее, лучше организованы. Принцип частной собственности, конечно же, отстаивает интересы собственников, и развёрнут прямой наводкой против неимущих. Демократия – если это не фикция – выступает прямой противоположностью принципа частной собственности, потому что предназначена отражать интересы всех, а не богатого меньшинства «самодержцев районного масштаба».

А потому и процесс и пафос демократии – конфискационны по самой своей сути. Именно поэтому ещё феодалы придумали «легитимизм» для борьбы с демократией, принцип неприкосновенности того, что оформлено бумагами, а не волей голосующего большинства. С точки зрения демократии – земля помещика делится между крестьянами. А с точки зрения легитимности – земля помещика есть его частная собственность, оформленная гербовыми бумагами, и быть насильственно конфискована не может.

Как можно совместить конфискационный характер демократии (люди собрались и решили это у вас отобрать) с неприкосновенностью принципов легитимизма? Никак. Если лишить демократию прав на конфискацию имуществ по воле большинства – тогда она теряет смысл, и вообще не нужна.

Ведь власть – это распределение ресурсов, в какой бы форме это не выражалось. Из права распределять вытекает возможность и практика распоряжаться людьми. Допустим, вы собрали армию, и она подчиняется вашим приказам. Но вы же не можете её не кормить! Она или разбежится с голодухи, или ослабнет… То есть когда у вас нет в руках благ для распределения, то у вас нет и возможности распоряжения людьми. Всякое командование вынуждено создавать снабженческие рычаги, без которых не может ни возникнуть, ни действовать.

Если вы выбираете власть – то вы выбираете и того, кто будет распределять блага, выдавать их на руки населению. То есть вы выбираете не просто нового президента или депутата: вместе с ними вы выбираете и нового банкира, и нового домовладельца, и нового хозяина фабрики, и нового хозяина сельских угодий. Потому что иначе нет смысла выбирать президента и депутата, если они не вправе ничем реальным в стране распоряжаться!

Они ведь не стендап-комики, чтобы речи в микрофон бубнить! Они же распределители и распорядители! Болтуна вы выбираете себе, когда выбираете на какой эстрадный концерт пойти. А если речь идёт о выборе власти – то речь идёт о выборе и возможности смены всех собственников всякой собственности на территории!

Поэтому демократическая стихия всегда была крайне дискомфортна и рискованна для частных собственников. Любых – но особенно крупных, которые, как та кошка, знают, чьё сало съела. Они прекрасно понимают, что если людям дать свободно голосовать, то вряд ли люди сохранят за ними трёхпалубные яхты и дачи-Версали.

А потому идея частной собственности и идея демократии находятся в вечном, метафизическом конфликте. Причём деструктивности хватает и в той, и в другой идее. Частная собственность логически завершается рабовладением, без которого она всегда будет неполной и ущербной. Демократия логически завершается охлократией, буйством толп и хаосом смуты.

Понимая это, мыслители с древнейших времён основывали идею равноправия граждан на балансе прав и обязанностей. Демократия предоставляет права просто так: за то, что ты родился. Ты можешь ничего не делать, быть полностью безответственным олухом – а права всё равно с тобой. Отделённые от твоих обязанностей.

Частная собственность точно так же немотивированно навязывает неимущим обязанности, уже без прав. Родился бедным – полезай в уборщики, независимо от твоих дел, личности, способностей. Ты сам не важен – важно лишь, где и кем ты родился. Рождённый от рабов становится рабом.

Естественно, и то и другое приводит к вопиющим безобразиям и душераздирающим катастрофам. Всякая власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. Но и всякое безвластие, беспомощность и низость развращают, и абсолютное безвластие – тоже развращает абсолютно.

Баланс прав и обязанностей – это получение благ в обмен на заслуги, на служение. Человеку дают шанс, но и спрашивают строго. В общем и целом эта система (в политологии – «меритократия», власть заслуг и «технократия» - власть компетентности) близка по своему складу к историческому аналогу в лице советского общества…

+++

Дегенеративное падение с пика здравого смысла может быть отражено параболой. Из верхней точки можно падать по дуге влево – в хаос «прямой демократии», анархии и горлопанства. А можно по дуге вправо – в мир всевластия хищников, маленьких царей-людоедов, частных собственников, не обязанных ничем мотивировать, объяснять свои права на собственность.

Мы пережили и то, и другое (тем более, что падение есть падение, по какой бы дуге не шло). «Перестройка» была падением влево, в хаос безвластия, вакуума власти, в заветные джунгли «захватного права»: кто чего у других отгрыз, то и его.

Мир в целом падает вправо, формируя бизнес-рейхи, вполне сопоставимые по величине с Российской или Германской империями XIX века. Когда 64 банкира владеют всеми деньгами планеты – говорить о демократии, народном волеизъявлении – нелепо, смешно, глупо. Каждая частная корпорация – это третий рейх в миниатюре, но крупная частная корпорация – уже рейх не в миниатюре, а так сказать, в натуральную величину.

Когда частный собственник забрал себе ключи от вашей жизни и смерти, распределяя (выдавая или не выдавая вам) всё нужное для жизни – то, естественно, и функция распоряжения вашим поведением уходит ему. Распределение/распоряжение вообще перетекающие, плавающие основы власти, её «ин и янь». Каждое – и причина, и следствие другого.

Потрясающе, но процессы концентрации власти (распределения/распоряжения) в немногих руках никем не избранных, и никому не подотчётных, наследственных самозванцев проходит в мире под ливневый шум словесного поноса о демократии! Причём в традициях языка Оруэлла именно ликвидацию демократии называют «становлением демократии».

Забывают что?

То, что демократия имеет смысл только тогда, когда создаёт проблемы частным собственникам и содержит в себе конфискаторский потенциал.

А если не создаёт и не содержит – зачем она вообще нужна? Если «власть» лишить права что-то перераспределить в этой жизни, то на кой чёрт она, и в чём её функция? Мелькать в телевизоре? Телеведущие постоянно торчат в телевизоре, но мы же не называем их властью!

+++

Номинализм – давно и тщательно разработанный способ уничтожить явление, внедряя его в выхолощенном, номинальном виде. Если вы не в силах что-то одолеть – тогда возглавьте и выхолостите в процессе управления!

Когда внедряется абсолютно выхолощенная «демократия» западного типа, в которой нет ничего, кроме мёртвой и бесполезной формальной оболочки – достигаются сразу две цели:

- Идея неприкосновенности частной собственности торжествует над идеей демократического перераспределения.

-Идея демократии дискредитируется, само слово превращается в ругательство, в демократических процедурах люди не видят ничего, кроме лишних и весьма обременительных расходов. Мало того, что мужик с плугом вынужден кормить самодержавного владыку его угодий, латифундиста – его заставляют ещё кормить целую тучу паразитов на выборных должностях, у которых нет ни желания, ни возможности защищать мужика от латифундиста!

Конечно, мужику дешевле кормить одного помещика, чем того же помещика и в придачу парламент.

Демократия, утратив своё социальное содержание (перестав быть социал-демократией) утрачивает и вообще всякое содержание, превращается в нечто вымороченное, внутри пустое и совершенно бессмысленное. Если люди не голосуют по вопросу конфисковать или не конфисковать ту или иную собственность у владельцев – то зачем им вообще голосовать? Это же как воду в ступе толочь…

Идея демократии, будучи очень глубока в веках (в её основе – обобщение идеи человека, понимание того, что не только я – человек, но и вы-человек, и они – тоже люди), конечно же, умирала не сразу. Она отмирала постепенно, по частям.

Прежде чем стать совершенно бессмысленными, выборы в буржуазных обществах были частично со смыслом, правда, таящим от цикла к циклу.

Главной задачей творцов «общества спектакля» было сделать демократию необременительной для собственников. Отделить процесс формальных голосований от процессов распределения/распоряжения. Забальзамировать совершенно формальный процесс в его бессмысленном виде, и пусть эта банка с формалином закрывает собой от лишних взглядов реальную власть: наследуемую, невыборную и безотчётную, власть частных собственников.

Ближе к нашему времени процесс голосования в значительной степени обессмыслился даже на бумажных носителях. Имя «Народ» стало просто псевдонимом, которым подписываются тираны. Выборы – пустой формальностью, ещё опасной для третьестепенных фигур политики (пешками иной раз жертвуют) – но совершенно безопасной для ключевых игроков. Которые сами проводят выборы и сами подсчитывают на них голоса. Которыми сами же себя и утверждают (опасность, о которой предостерегал ещё Г.Гегель, уверяя, что настоящая демократия может быть только под кайзером, но отнюдь не в республике).

Это как если бы на судебном процессе подсудимый, прокурор и судья были одним и тем же лицом!

+++

В этом контексте идея электронного голосования оказывается окончательным выходом за пределы смысла демократии. Каким бы формальным ни было бумажное голосование личного участия – оно всё же содержало в себе какие-то пережитки и реликты реальности. В остаточной форме в избирательных участках ещё таился шанс какой-то неожиданности…

А что такое электронное голосование? Люди из дому(!) со своих компьютеров(!) подают голоса. Голоса поступают на центральный сервер и там подсчитываются. А поскольку подсчитывают голоса те же самые люди, которые владеют сервером и назначают на должности обслуживающих его программистов, то мы имеем дело с абсолютно непроверяемой системой.

Выборы уходят из нашей жизни даже как формальность. Раз в сколько-то лет нам будут объявлять, что выборы, якобы, прошли, и мы, якобы, проголосовали эдак. Ни участвовать, ни проверять мы не сможет даже в самой жалкой роли.

Чем такая система отличается от тоталитаризма? Даже формально и теоретически – ничем. Если меня избирает на должность мой собственный компьютер – это означает, что на должность меня избираю я сам.

Так частная собственность нашла способ «окончательного решения» вопроса со своим давним, заклятым врагом – идеей демократии. Устранив всю суть демократии и формально, и фактически. И сделав демократические институты абсолютно необременительными для транснациональных корпораций, управляемых по средневековому и древневосточному принципам.

Вот какой визг издал по этому поводу шеф-редактор «Эха Москвы» Венедиктов:

«Борцы с экспериментом по электронному голосованию напоминают мне борцов с прививками против оспы в 18-м веке[1]. Напомним, что противники прививок (а прививки делались с помощью взятых у коров, болевших оспой, биоматериалов) боялись, что привитые люди либо помрут (потому как это делают поганые инородцы, а они изначально нацелены на вред добрым людям, – фальсификаторы), либо превратятся в коров (грядет цифровая диктатура). И пока Екатерина Вторая в виде эксперимента сама не привилась и не привила насильно своего наследника, будущего императора Павла Первого, оспу в России победить было невозможно. Вот ваш выбор – либо Екатерина Великая, либо превращение в корову».

Венедиктов упускает из виду, что в случае с оспой не было желающих её внедрять и не было тех, кто получал бы сверхприбыли от её распространения. А вот в случае с подделкой итогов на сервере избирательной комиссии – есть кровно и напрямую заинтересованные лица, очень и очень влиятельные. Которые так и жаждут поскорее стать комендантами в цифровом концлагере.

Венедиктов и «Эхо Москвы» в очередной раз блестяще продемонстрировали, что идея частной собственности и идея демократии несовместимы. И когда нужно отстаивать интересы богачей – с буржуазных демократов мигом спадает их маска демофилов…



Дмитрий НИКОЛАЕВ, обозреватель "ЭиМ".; 31 мая 2019

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике

    ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике В первой части Открытого Письма (Слово о счастье) мы выяснили, что сверхбогатым людям мешает обрести счастье внешняя и внутренняя агрессия. Чтобы найти способ преодоления проблемы, надо определить её источник. Так, где же "собака зарыта"? На данный момент политэкономия указывает нам: произвольное деление земных, материальных благ делает людей врагами друг другу. Не какие-то мифические классы, а именно людей, персонально.

    Читать дальше
  • о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье

    о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье Василий Литвинов, священник Русской Православной Церкви, написал Открытое письмо к олигархам и всем деловым людям, всех людей считая братьями. Он просит все СМИ распространять это пастырское назидание, надеясь, что оно дойдёт до адресата. Будет принято или нет – другой вопрос. Но всегда лучше попытаться решить дело миром, пробудить в человеке человека – прежде чем суровая необходимость заставить уничтожить свирепых зверей. Вот что пишет о. Василий:

    Читать дальше
  • В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"?

    В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"? ​Основное противоречие США, как мирового гегемона заключается в конфликте расширяющейся, углубляющейся политической экспансии – и сжимающимся контуром экономических отношений. Чем больше поглощает империя – тем больше она разоряет тех, кого поглотила. Если у нормальных империй после захвата начинается восстановление разрушенных борьбой экономик, уже на своей территории, то для США после их победы начинается разорение, выжирание и вымаривание дотла побеждённого.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.