Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Октябрь
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

СОЦИАЛИЗМ И СОЦИОФАГИЯ

ОТРЫВОК ИЗ НОВОЙ КНИГИ "БИТВА ОККАМА" - ОБ ИСТОКАХ ЕВРОФРЕНИИ И КАННИБАЛОКРАТИИ

СОЦИАЛИЗМ И СОЦИОФАГИЯ ​Европейцы и их клон - американцы – вообще странные люди. Они могут рвануть на другой конец света, через три океана – спасать каких-нибудь вымирающих фламинго. И при этом без всяких укоров совести ковровыми бомбардировками уничтожить целую нацию… Нужно понимать, что люди, спасающие фламинго, и люди, стирающие с лица земли народы – не разные люди. Это одни и те же люди. Часто в персональном смысле одни и те же. Наивно считать их заблуждающимися правдоискателями, которые сами не ведают, что творят. И неправильно считать их лицемерами.

Единственный ответ, который представляется мне верным – ОНИ ПСИХИЧЕСКИ БОЛЬНЫЕ ЛЮДИ. Еврофрения проявляется в том, что европейская социопсихика формировалась много веков И реализмом, И номинализмом. Они сосуществуют в европейском образовании, системах воспитания – но они не могут слиться. Поэтому они сосуществуют по формуле периодической взаимной замены.

Европейцы, покоряя каких-то туземцев силой своего оружия и обаяния, частично поступают с ними как томисты – т.е. помогают им, обучают их, поднимают их до своего уровня. Частично же ведут себя как каннибалы – уничтожают и пожирают часть туземцев. По каким принципам еврофреник разделяет облагодетельствованных им от пожираемых – не знает никто, включая и его самого.

Он же больной человек! У него в голове что-то перещелкивает, в самый внезапный, неподходящий момент, и он превращается из миссионера в людоеда, а из людоеда в миссионера. Частоту и амплитуду этих перещелкиваний никто не может рассчитать, это невозможно, да и ненужно.

Каким образом немцы, построившие ещё при Бисмарке самый образцовый социализм, культурные, вежливые и сентиментальные гуманисты – в один миг (в августе 1914 года) превратились в озверелую толпу каннибалов, в гитлеровцев – ещё без Гитлера, но уже вполне созревших, чтобы его принять? Как и почему эта нация механиков в один момент превратилась в нацию кровожадных убийц и садистов? Что общего между утонченной, точной механикой и самым звериным, запредельным садизмом?

Не понимая болезни по имени еврофрения мы не сможем ответить на эти вопросы. А не понимая истинной природы номинализма, мы не раскусим анатомии еврофренического расстройства белого человека.

Номинализм не победил реализма, но и реализм не победил номинализма. Они сложились в расколотую психику современного европеоида. Характерный пример еврофреника – Карл Маркс. Или – совсем с другой стороны – Редьярд Киплинг.

О Киплинге в советских учебниках писали так: «Воспевал в стихах зверства английского колониализма, империализм. Но в других его произведениях встречаются ярко выраженные гуманистические мотивы». Киплинг – сын своей расы, в нем номинализм (обособленчество) смешан с реализмом (стремление к общему благу). Как и во всех (почти) европейцах: эгоизм, эгоцентризм спутались и смешались с «гуманистическими мотивами» до полной неразберихи.

Таков и Карл Маркс.

В учении Маркса очень много от христианского философско-мировоззренческого реализма, а именно – собственно сам его социализм. Социализм (общевизм – если перевести «калькой») – учение о всеобщем благе, при котором плохо одному - плохо всем.

Капитализм – который Маркс блестяще (кстати) исследовал – в дословной кальке русского перевода – у-корене-низм, укоренение (отсюда русское слово «капитальный», т.е. основательный, устойчивый, укорененный).

Совершенно очевидно, что речь под видом социализма и капитализма сражаются (не у Маркса, а в реальной жизни) все те же самые реализм и номинализм. Пронизанный доказательной религизностью томизм (от имени Фомы (Томаса) Аквинского) настаивает на единстве мира, сотворенного Богом. Томизм настаивает на родстве всех людей, происходящих (что ныне доказано и генетиками) от одной-единственной пары праотца и праматери. Томизм, далее настаивает на причинно-следственной связи всего со всем, восходящей к первопричине – Богу. Учение о причинно-следственных связях называют «детерминизмом» (лат. determinare).

Почему?

Да потому что учение Оккама называется «терминизмом», и «терминизм» - второе имя номинализма. Снова конфликт двух учений – одно терминирует, другое детерминирует…

Откуда возникает идея «общевизма»? Естественно, от идеи всеобщего Отца, всеобщего родства и всеобщей взаимосвязи. Если они есть – то правильно жить так, что всякий ущерб всякому человеку рассматривать как свой личный ущерб. Он ведь, в реализме, другой человек, друг товарищ и брат – поэтому если его обижают, это все равно, что обижают лично Вас.

Теперь возьмем связь Оккама и идеи капитализма (у-корене-низма). Понятно, что речь идет о ЛИЧНОМ укоренении в окружающем мире. И мир рассматривается, как враждебный, потому что если все вокруг друзья, родня и братья – зачем «укоренятся», кто тебя будет сгонять и вырывать с насиженного места? Ведь где ураганы послабее – там и корни растений слабее, им менее крепко приходится держаться за почву.

Капитальное строение (от которого и пошел термин «капитал» вообще) – это мощные стены, крепкий фундамент, это крепость, противопоставленная внешним угрозам. Капитализм – это идея самоутверждения личности во враждебном окружении. Мудрый Гоббс подметил всеобщую враждебность фразой «война всех против всех».

Капитализм отличается от гражданской войны так же, как холодная война отличается от просто войны. Поэтому можно говорить, что капитализм – это холодная гражданская война. Прямых боевых действий между гражданами (пока) не ведется, некоторые правила перемирия соблюдаются, однако вражда, недоверие, взаимное вредительство и готовность напасть/дать отпор всегда при человеке.

Откуда идет эта холодная гражданская война? От номинализма Росцелина и Оккама. Учение, главный стержень которого – отрицание всего общего – не могло не объявить войны «общевизму», укладу, целиком и полностью основанном на ненавистном номиналистам «универсалиях».

Или ты обособляешься – или крепишь единство. Номинализм избрал путь обособления «сущностей» друг от друга, т.е. (и в первую очередь) – человеческих личностей друг от друга. Реализм средневековый – это начертанный Христом и апостолом Павлом путь укрепления единства сущностей, доверия и согласия между личностями.

Европеец же – такой как Маркс – в силу еврофренического расстройства аппарата мышления – скачет туда-сюда, никак не может выбрать путь.

Маркса часто критикуют за то, что подробнейшим образом описав капитализм он почти ничего не написал о подробностях желаемого им социалистического и коммунистического устройства. Так, несколько общих слов, которые можно трактовать в любую сторону, от идеи растленного евросоциализма содомитов до идеи «чучхе» северокорейских муравьёв-каннибалов.

В защиту Маркса скажу: он ничего не написал о внутреннем устройстве социализма и коммунизма, потому что И НЕ МОГ этого сделать. Методология Маркса чисто номиналистическая, она идеально подходит для описания всех язв капитализма, этого общества разделенности, одиночеств в толпе и крайнего обособления. Но она никак не может описать общества социалистического, ибо без идеи Бога социализм нелеп, мертв и логически-абсурден.

Возьмем, к примеру, стержень: «Свобода-равенство-братство!» Наверное, каждый социалист согласится, что без этих трех фундаментальных ценностей говорить о социализме глупо, ибо в них – его живая душа.

Но вот «беда» (для марксистов): все три ценности сугубо «поповские», от них за версту разит церковным ладаном! 

Например, «свобода». Когда о ней говорят церковники – ясно, понятно, логично: есть материальный мир, полностью подчиненный причинности, и есть мир свыше материального. В этом «мире свыше» есть ЧУДО (опять религиозное понятие) свободы воли. Какая свобода воли может быть у камня, у воды, у любого материального предмета? Они движутся не куда хотят, а куда заставляет их двигаться железный физический закон. Материальные предметы абсолютно несвободны.

Если мы, как Маркс, признаем, что кроме материального мира никакого нет – то откуда же тогда наш бородатый фокусник вытащит чудо свободной воли? Из своего цилиндра? Методология Маркса предполагает, что никакой свободы нет. Хуже того – её и быть не может, потому что даже история у Маркса идет, словно поезд, по точному расписанию от станции к станции формационных периодов. И люди все у Маркса марионетки – делают не что хотят, а что велит им железный закон общественного развития.

Задуманный Марксом прыжок из царства необходимости в царство свободы – явно чужероден для его логики. Чтобы прыгнуть из необходимости в свободу, нужно прыгнуть из материального мира в нематериальный. А у Маркса его в картине мира просто нет!

Или РАВЕНСТВО. Когда о нем говорят церковники – тоже ясно, логично, понятно: все люди несмотря на видимую разницу, одинаково (равно) ничтожны перед Богом, и божий суд, божьи требования к царю не будут более снисходительны, чем к рабу и нищему. Равенство людей перед Богом – штука понятная.

А вот равенство людей само по себе (без Бога) – совершенно непонятно. Люди просто равны и все. Как равны? По росту? По силе? По уму? По возрасту? Это же бред, и все знают, все видят, что даже пальцы на одной руке разные, а не то, что люди! В религии люди равны в том смысле, что всем равной мерой отмерено будет – и за грехи, и за добро. А в марксизме люди равны просто так – вопреки физической очевидности, равны, да и все!

Наконец, БРАТСТВО. Когда о нем говорят церковники, то они ведь никаких аллегорий не имеют в виду. Дети одного отца – братья. И дети одной матери – братья. И к тому же у всех у них есть Отец Небесный, что тоже подчеркивает их совершенно прямой, даже биологический статус братьев по крови и происхождению.

Но у Маркса-то какое может быть братство и с кем? С шимпанзе, с гориллой, с орангутангом? В его время полагали, что разные расы произошли от разных видов обезьян. Например, при жизни Маркса считали, что индейцы Америки произошли от местного антропоида типа гесперопитека. Сейчас хотя бы эту чушь отвергли, но в XIX веке это была головная теория антропогенеза.

Так о каком братстве может вести речь Маркс на таком шатком основании? Его стремление к социализму (несомненно, искреннее) лишено главного условия социалистического строительства: социопсихики (массового настроения) стремящейся ко всечеловеческой общности. Для такой социопсихики номинализм не подходит – нужен реализм. А где реализм с универсалиями, туда и религия с кадилом… А примириться с церковниками Маркс не мог, потому что обладал вспыльчивым и обидчивым характером. Из-за этого его дело изначально было обречено на провал: провалом и кончилось.

Дело в том, что социализм шире, чем у нас принято думать. Это осовремененный реализм. Как только залепетал человек о «всеобщем благе» - сразу стал социалистом, хочет он того или нет. Но где слово «всеобщее» - там универсалия, смертельный враг номинализма, там средневековый реализм-томизм.

Итак, социалисты – все, кто признают реальность и осуществимость универсалии «всеобщего блага». Теперь другой вопрос: а как её можно не признавать? Чем, по сути, является антисоциалистическое течение? Давайте разберем.

Всеобщее благо – как и все всеобщее – в номинализме есть химера, смутное воспоминание о каких-то конкретных случаях, конкретика которых забыта сознанием. Есть только конкретное благо в конкретных случаях для конкретных, жестко обозначенных людей. Ещё не узнаете антисоветской рынкофилии? А я вот уже почувствовал её дыхание…

Но если всеобщего блага ВООБЩЕ НЕТ И БЫТЬ НЕ МОЖЕТ – то что из этого выйдет?

Жизненные блага – это ведь не только роскошь. Это ещё и необходимые для выживания вещи. Это белки, жиры и углеводы. Если человек отказывается от всякой всеобщности в распространении благ – то он превращается в каннибала, даже если сам ещё до конца этого не понял.

Вот характерный эпизод из воспоминаний двух вышедших в тираж политиков – Попова и Лужкова, о либерал-фашизме Е.Гайдара. Речь идет именно об идейном фашизме – потому что лично, в быту Е.Гайдар был человеком мягким и добродушным.

«Один из авторов этой статьи проинформировал Гайдара о том, что в Зеленограде наша медицина зафиксировала 36 смертей из-за голода. На это Гайдар ответил просто: идут радикальные преобразования, с деньгами сложно, а уход из жизни людей, неспособных противостоять этим преобразованиям, – дело естественное. Тогда его спросили: Егор Тимурович, а если среди этих людей окажутся ваши родители? Гайдар усмехнулся и сказал, что на дурацкие вопросы не намерен отвечать».

И – расширяя тему до концептуального горизонта: «Тогда уже как бы в поддержку гайдаровских реформ на полном серьезе высказывалась идея о том, что России нужно всего 45 млн. человек. Этого достаточно, чтобы качать нефть, остальное лишнее. Это политика, жестокая и бесчеловечная. Именно это народ понял, и именно этого он никогда Гайдару не простит».

На самом деле, откинув эмоции Лужкова и Попова, увидим суть: речь идет о номинализме Гайдара. Его реформы лишены представления о ВСЕОБЩЕМ благе, как недостижимой химере. Его реформы – для отдельно взятых, конкретных людей, которых призваны осчастливить. При этом другие люди умрут. Это для Гайдара нормально, потому что никакой связи между людьми нет. Гайдар, как последовательный номиналист, верит, что счастье человека можно построить отдельно, независимо от счастья других людей. И даже за счет счастья других людей. Почему нет? Нет единого мира, единого человечества, есть множество мирков, множество самодостаточных атомарных личностей, и то, что одним атомаром воспринимается, как зло, другим может восприниматься, как добром, и наоборот.

От такой позиции до самого обыкновенного каннибализма только один шаг: раз миры автономные, разные, между собой никак не связанные, то один мир может «зарядится энергией» от пожирания другого мира.

То, что такой практике противостоит – по определению термина есть «религия», потому что слово «религия» происходит от латинского «religare» — «связывать, соединять». Мы все разные, но что-то нас и соединяет, и то, что соединяет – и есть религия. А если ничего не связывает, ничего не соединяет? Если все мы – случайно возникшие случайности, перекрывшие самим своим возникновением возможность возникновения других случайностей? Это и есть номинализм. Совершенно безразлично, признает ли такой номинализм Бога в виде дедушки на облаке, или не признает. Даже если и признает – и что?!

Как в случае с первыми номиналистами – сектой саддукеев - из того простого факта что «там, сверху, кто-то есть» (или его нет) – ничего не вытекает. Если высшее существо никак не связано с нами, с нашим личным бессмертием, если оно к нам безразлично – то это никак не противоречит номинализму (хотя противоречит атеизму, но не о нем речь).

Ведь религия – это не просто вера в Бога. Это убеждение в совечности Бытия Небытию, в том, что бытие – не случайное отклонение от нормы, а закономерность. Всякому человеку, даже ребенку понятно, что мое отсутствие было раньше меня, и отсутствие любой вещи было раньше неё. Отсюда и вытекает страшная мысль атеизма – о том, что Отсутствие всего и вся первично и вечно (оно было от века и будет вовек, из него все вышло, в него все вернется, от него ничего не отнимешь, его никак не изменишь, словом, у небытия атеистов – все атрибуты Бога религий).

Между убеждением, что всякая вещь для чего-то нужна, для какой-то цели создана и убеждением, что мир есть случайное нагромождение ненужных вещей (в буквальном смысле – и самим себе ненужных, и другим вещам, и слепому, бездумному миру, пространству без души) – пропасть. Первая мысль – томизм (детерминизм), вторая – номинализм. Нельзя, веря во всеобщую нужность всего, сказать, подобно Оккаму – «не умножайте сущности без крайней необходимости». Немыслимо детерминисту знаменитой «бритвой Оккама» срезать все то, что кажется (именно кажется!) ему ненужным и лишним для получения простейшего из возможных объяснений.

В мире очень много фашизмов, но все они восходят к «бритве Оккама», которой этот сумасшедший с бритвою в руке полоснул человечество. Национал-фашизм (гитлеризм) сокращает лишние, на его взгляд, этнические сущности. Зачем тут живут славяне, лишняя сущность? Тут должны жить немцы, колонизаторы этого края, как на месте индейцев живут англичане, колонизаторы того края. Вместо со-сбережения и славян и немцев этнический фашизм с оккамовской решимостью стремится оставить лишь минимально-необходимое количество сущностей.

Либерал-фашизм, рейганомика, гайдаровщина – сокращает не этнические, а индивидуальные сущности. Зачем заводу кормить и содержать 100 человек, если ему хватит десяти человек? Остальных – в топку! Не умножайте сущности (в данном случае – штаты предприятий) без крайней необходимости!

Экологический фашизм, печчеизм-горизм, планирует сокращать население планеты. И снова сверкает бритва Оккама. Ярый экологический фашист Тед Тернер в 1996 году заявил в интервью для журнала о природе Audubon, что 95% сокращение численности населения планеты до 225 — 300 миллионов было бы "идеальным". А недавно его соратник, тоже американский олигарх-миллиардер, Билл Гейтс предложил запустить «вакцину против рождаемости» - чтобы убрать всех лишних людей с планеты для блага экологии.

Все эти люди (включая и Гитлера, который в личном быту отнюдь не был садистом) – не считают себя злодеями, а свое дело – злым. Они даже в некотором смысле переступают через свой инстинкт гуманизма для пользы дела, а пользу видят в сокращении «лишних» сущностей, в бритье жизни по Оккаму.

Если главный принцип реализма – организация СО-СУЩЕСТВОВАНИЯ множества сущностей, то главный принцип номинализма (он и даёт Гайдару и Гейтсу волшебные очки для мозга) – подмена, замена, выдавливание главной сущностью второстепенной или вообще «лишней». Реализм не сокращает количество сущностей без крайней необходимости. Номинализм, по заветам Оккама, напротив, только в случае крайней необходимости не сокращает их. При первой же возможности сократить – нужно сокращать. Таков завет Оккама человечеству, причем вполне универсальный, для всех сфер жизни, хотя Оккам и считал себя врагом универсалий.

Оккамизм в духовной сфере – это жестокий выбор «только наука» или «только религия» вместо нормального сосуществования науки и религии.

Оккамизм в экономической сфере – это сократительство персонала везде и всюду, жесткая экономия всех средств по принципу – «если можем без кого-то или чего-то обойтись, то будем без них обходиться».

Оккамизм в политической сфере – это конкуренция и вражда государств вместо их сотрудничества в деле решения планетарных проблем. Зачем двести суверенных стран, когда можно посадить одно мировое правительство? Заодно и штаты сократить! И языков две тысячи – зачем, лучше везде ввести один английский, все всех понимать станут…

Томизм-детерминизм видел в человеке часть мира, деталь, орган общего организма. Номинализм видит в человеке мир, сжатый до части. Мир пытается высвободиться, расширится до естественных для мира границ, т.е. до Вселенной. Расширяясь, он выдавливает тех, кто мешает ему расширятся. Не сотрудничает – а поглощает. Ну, а от поглощения до пожирания «лишних» сущностей и личностей, сами понимаете, меньше шага расстояние…

А. Леонидов-Филиппов.; 7 февраля 2014

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • Наш сайт (ЭиМ) глушат!

    Наш сайт (ЭиМ) глушат! Одно дело - слышать про такое со стороны. Другое - лично столкнуться.В РФ начиная с 30 сентября сего года неизвестными лицами произведено техническое веерное отключение сайта ЭиМ, который для большинства пользователей вдруг стал "недоступным". У нас он работает, как ни в чём не бывало, но мы - в локальном пузыре, а с мест сообщают, что сайт нигде не открывается.

    Читать дальше
  • ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ...

    ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ... Можно спорить о художественных достоинствах или философских идеях романа «Апологет» А. Леонидова, на днях опубликованного замечательным издательством «День Литературы»[1]. Об одном спорить не приходится: с такой стороны революцию и советский строй ещё никто не осмыслял! Ни сторонники, ни противники таким образом её не рассматривали, факт. Остальное – спорно. Как, в общем-то и должно быть с художественным произведением, главное требование к которому во все времена – свежесть и оригинальность. И это есть…

    Читать дальше
  • ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике

    ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике В первой части Открытого Письма (Слово о счастье) мы выяснили, что сверхбогатым людям мешает обрести счастье внешняя и внутренняя агрессия. Чтобы найти способ преодоления проблемы, надо определить её источник. Так, где же "собака зарыта"? На данный момент политэкономия указывает нам: произвольное деление земных, материальных благ делает людей врагами друг другу. Не какие-то мифические классы, а именно людей, персонально.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.