Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Ноябрь
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30            

Доллар: диктатура вымогателя

Доллар: диктатура вымогателя Притча, так сказать. В одной комнате мясо, много отличного мяса – но нет огня. В другой – огонь, но нет мяса. Огонь полезная штука – но ни у кого ещё не получалось кушать собственно огонь. А мясо, казалось бы, можно кушать и сырым – но современный человек от сырого мяса страдает рвотой, отравлением, и может даже умереть. Так что мясу нужен огонь. А огню, конечно, мясо. Сытость рождается только из их сочетания. Теперь третий элемент притчи: Некто владеет дверью между комнатой с мясом и комнатой с огнём. Он берёт мзду за проход. В итоге ему принадлежит почти весь огонь и почти всё мясо…

Что поймал, гениально уловил «Доллар, его величество»? Эпоху разделения труда. В старого типа натуральном хозяйстве (ещё у мужиков столыпинской реформы, т.е. в начале ХХ века!) из внешнего мира приходило скорее зло, чем благо: разорители, грабители, сборщики налогов, обкладывавшие мужика поборами. Хорошего и полезного мужик из внешнего мира видел мало: почти всё производил сам, у себя в собственном хозяйстве. Такому мужику чем меньше связей с внешним миром – тем лучше. Оттуда, извне, на него только печенеги налетали, да собственные феодалы, и те, и другие – отнюдь не пеклеванниками потчевали…

И диктатура доллара-вымогателя была бы невозможна в мире натуральных хозяйств-доменов. Потому что ничего рокового в прерывании связей с внешним миром для натурального производителя нет. Возвращаясь к нашей притче начала: у него и мясо есть, и огонь он сам разводит. Сам выращивает, сам жарит, сам ест. Какой доллар?!

Но такое хозяйство – очень низкопродуктивно. И в погоне за ростом производительности хозяйства человечество стремительно сформировало сложную и многоуровневую систему разделения труда. Производительность-то выросла многократно, но взамен диалектика жизни (все достоинства системы – есть продолжения каких-то недостатков) отняла у труда самодостаточность.

Труд более не производит хлеба насущного. В отрыве от своих смежников современный труд – не больше, чем толочь воду в ступе. Если нет конечной сборки продукта, то производимый нами полуфабрикат – совершенно бесполезен сам по себе.

А что такое – «труд потерявший самоценность»?

Это зависимость оплаты труда от внешней, посторонней оценки.

Если я выращиваю помидоры для себя, на своём участке и сам же их ем, то количество помидоров и есть оценка моего труда. Мой труд на себя имеет объективную оценку в виде количества солений на зиму.

Но если я выращиваю помидоры на продажу – то их количество и даже качество совершенно не важно! Мой труд не имеет никакой объективной формулы оценки, в которой количество и качество труда было бы равно или хотя бы пропорционально оплате этого труда благами!

В рыночной экономике одни люди очень много и упорно трудятся – а зарабатывают очень мало и нищенствуют. Другие же совсем не трудятся – а «зарабатывают» (точнее, получают) огромные суммы.

Почему одному заработать на квартиру не хватит и трудов целой жизни, а другому достаточно мизинцем пошевелить?

Ответ на поверхности: произвольная оценка труда.

Человек, производящий не продукт, а лишь 1/100 продукта – оказывается заложником ненужности своего труда, взятого в отрыве от смежников. Но ведь и все его смежники точно в таком же положении!

В рыночной экономике труд не важен. Не важно, вырастил ты картошку или не вырастил. Не важно, много у тебя её по осени, или мало. Если у тебя её не купят – ты не только оплаты труда не получишь, ты ещё и в убытках по итогам сельхозгода останешься!

В рыночной экономике не важно – сколько ты вырастил картофеля, а важно, сколько тебе выделит оценщик труда извне (купит ли, и если купит – то по какой цене?).

У рыночных оценщиков есть фавориты – которые деньги лопатой гребут, независимо от объёмов и качества своего трудового вклада в производство. А есть (куда больше) обездоленных парий-изгоев, которым платят очень мало. И добиваются покорности, шантажируя тем, что совсем перестанут платить, даже этот мизер. «А тогда ваши семьи сдохнут в нищете!».

+++

Поскольку труд не самодостаточен – тот, кто контролирует переходы полуфабрикатных масс, тот и берёт себе львиную долю благ. Речь о том, что разрешительная система может, под угрозой прикрытия всего дела, изымать из дела любой процент, отчуждая его в свою пользу.

Вот есть люди, которые выращивают какао-бобы.

И они получают, условно, допустим, 100 долларов за тонну.

А если сделать 50 за тонну? Выгодно это оптовому покупателю?

Конечно, те, кто выращивают какао – начнут возмущаться. Но куда они денутся? Уйдут к другому покупателю? А фигушки: вся планета приватизирована единым консорциумом из 62 банкиров, у которых в руках все деньги мира. НЕТ ДРУГОГО РАБОТОДАТЕЛЯ!

Или вот этот, который предлагает 50 вместо 100.

Или 0 вместо 100. Вот и выбирай.

А когда какаоробы согласились на 50 вместо 100, встаёт вопрос: а почему бы не сделать 25? Сели банкиры, посчитали: сдохнуть они не сдохнут, работать на платнациях смогут… А если нет разницы – зачем платить больше?!

Разделение труда породило новую глобальную экономическую картину: тотальную зависимость разделённого труда от оценщика извне. Пока негр сам себе выкапывал корешки – каждый новый корешок был шагом на пути к сытости. Когда он стал выкапывать корешки на продажу – корешков он собирает всё больше, а сытости у него всё меньше! Потому что «аппетит приходит во время еды» и в мире свободных цен цена зависимого, несамодостаточного труда стремится к величинам «около ноля».

Рыночные экономисты давно уже и с усмешкой растолковали нам: ребята, ваша усталость – не является критерием оплаты! Да, вы трудились 15 часов в сутки и очень утомились, это по вам видно – но в нашей экономике усталость не мерило работы! Нам(оценщикам) кажется, что реальной пользы от вас немного. Не нравится наша оценка вашего труда – дверь вон там, и пригласите следующего из очереди безработных!

Кратко говоря: мы (оценщики) платим вам не по труду – а как захотим. Найдите способ пробиться к нам в фавориты – и станете получать в час больше, чем другой в неделю!

Сколько кто благ получит – решать, извините, не вашим мозолистым рукам, а нашему произволу!

+++

Вот этот новый мир, в котором человек труда совершенно несамодостаточен, и является, по сути, заложником сбыта (закупочных цен на его продукцию) – и ухватила долларовая система.

Вначале был «нефтедоллар» - то есть сговор США и саудитов, что нефть торгуется в долларах. Хочешь топлива – заработай доллары. А какое же современное производство без топлива? Это ж как человек без крови! Всякий производитель в мире встанет без нефтепродуктов. Но, чтобы их иметь – нужно заполучить доллары. А цену на товар назначает его продавец.

Это только мы, дурачки, продаём нефть не по собственной цене, а сколько в Лондоне на их бирже укажут.

А вообще-то владелец вправе назвать любую цену на свой продукт. Назначить её и добавить: «торг неуместен». Хочешь мой доллар – плати столько, сколько я тебе скажу. А не хочешь – ступай вон и живи без нефтепродуктов. Если сумеешь..

Отчасти эти механизмы действуют и сегодня, но к ним добавились и другие, обеспечивающие всевластие и нерыночную, назначенную цену доллару США.

Смысл американской финансовой диктатуры можно описать ещё одной притчей.

Некий барон или граф установил такой порядок: всё, произведённое на его земле – хлеб и мясо, шерсть и масло, пенька и ворвань, мёд и дёготь, и т.п. – всё свозится на его склад. И только оттуда, распоряжением хозяина, выдаётся участникам производства. Причём столько, сколько хозяин сочтёт нужным.

То есть зависимые производители не могут сами напрямую потреблять своё продукт. Не могут и горизонтально им меняться друг с другом. Весь произведённый ими продукт принадлежит хозяину – и хозяин же его по своему произволу раздаёт на руки для потребления.

Такой хозяин – единственный богач среди нищих. Труд не имеет смысла: больше или меньше шерсти ты настрижёшь с овечек. И овечки не твои (ипотечные) и шерсть не твоя (в счёт процентов по кредитам МВФ). Смысл имеет благосклонность хозяина.

Если тебе нужна шерсть (русскому автолюбителю нужен бензин) – то ты идёшь к хозяину канючить. Делал-то шерсть (бензин) ты, но распределяет её – совсем другой человек. И если он к тебе благосклонен (рыночный фаворитизм) – он может тебе дать даже больше шерсти, чем ты настриг.

Насколько? Около 70% бюджета Эстонии, Латвии и Литвы – подачки от Евросоюза. Своим трудом прибалтийские бантустаны зарабатывают лишь 30%, а то и меньше, от того, что тратят. То есть хитрый лизоблюд и льстивый подхалим постриг трёх овечек, а шерсти от хозяина получил с 10 агнцев!

А бывает и наоборот, и ой как бывает! Курс рубля занижен на 70% от его реальной покупательной способности, что подсчитали серьёзнейшие европейские экономисты. Это делает всё иностранное для русских очень дорогим. А всё, что сделано в России – для иностранцев очень дешёвым.

Это как если бы вы, «от большого ума» рубль меняли на 30 копеек: в чью пользу такая схема обмена? И кого она делает в итоге нищим?!

+++

В рыночной экономике саморегулирование оплаты труда ушло, а правовое регулирование не пришло. В итоге, после краха СССР (где строилось правовое регулирование оценки труда) – труд сам по себе вообще ничего не стоит! Любой труд стоит лишь столько – сколько за него дают. И если не дают ничего – то и не стоит ничего, не глядя на его объёмы или иные технические параметры…

Человек, выйдя из натурального хозяйства, сам себя кормить разучился. А правовых гарантий оплаты труда от общества не добился (в СССР они были, но где СССР?!). И получается рыночная ситуация: сам по себе человек беспомощный, и при этом ему «никто ничего не должен». Чистой воды грубый шантаж: делай, что мы скажем, бери, сколько мы дадим – или сдохнешь в страшным корчах.

У человека нет права на труд (ушло вместе с СССР) – оплачиваемый труд для него привилегия и милостыня. Не его благодарят за труд, а наоборот, он должен униженно руки лобызать, что его соблаговолили взять, не предпочли другому безработному!

Нет права на труд – нет и никаких других прав. Ну какие могут быть права у заложника вооружённых (авианосными флотами) террористов? У жертвы матёрых шантажистов? Покормят такого заложника баландой – спасибо. Не покормят – терпи.

В системе экономической диктатуры доллара вся военная мощь НАТО поставлена на обслуживание курса доллара и его валют-сателлитов, который устанавливается не экономическим путём, не через сравнение покупательной способности, а силовым и волевым путём. Кто не согласен с курсом доллара – в того летят ракеты. А кто согласен – тот меняет рубль на 30 копеек, и благодарит, что хоть 30 копеек ему из его рубля оставили!

Суть экономической диктатуры – в контроле узлов обмена мирового разделения труда. Это как таможня, которая взимает пошлину за проезд и туда, и обратно. Мясо везёте к огню? Отдайте нам часть мяса. Огонь разводите для гриля? Пожарьте нам наше мясо!

Но таможня – если сильно оборзеет, и станет забирать слишком большую пошлину – столкнётся с тем, что товары через неё перестанут перевозить.

А современный производитель настолько несамодостаточен, настолько зависим от обмена и разделения труда – что просто НЕ МОЖЕТ отказаться от переходов через долларовую «таможню», сколько бы с него не взыскивали.

Даже если 99%. На 1% можно выжить.

А без перевалочного пункта – не будет и 1%. Не могут производители велосипедов кушать свои велосипеды, а производители тапок – тапки. Чтобы купить еду – им обязательно нужно свои продукты сперва продать. Пусть дёшево, пусть сверхдёшево – а какой выбор-то?

И вот тут – из разделения труда при отсутствии гарантий правовой оценки труда (по закону, а не на глазок оценщика) возникает всевластие доллара США.

Он определяет не только цену труда, но и сам допуск в экономику. Например, ты шьёшь тапки, но ты же не один такой. Если заказы с твоей фабрики раскидать по другим фабрикам – они будут только рады! И, будь уверен, справятся! А ты закроешься без продаж и умрёшь.

А потому производитель реального сектора – всегда на коленях и с вырезанным языком. Это несчастнейшее существо, которое с утра до ночи пашет на плантациях, производя горы кофе – а хлебушек и жизнь себе вымаливает, как нищенка на паперти.

-Ты говоришь, что мы тебе мало платим? А ты думаешь, кофейные фермеры в Гане и Эквадоре не обрадуются твоей смерти? Мы просто ничего не будем у тебя покупать – для этого нам нужно лишь заказать чуть-чуть больше им…

И что делать? Правовых гарантий в оценке труда нет. Оценка его не зависит от его количества и качества. Ты – заложник покупателя. Печь хлеб из кофе? Не получается. А жить с опорой на собственные силы, как в древности – ты уже разучился…

+++

Эта страшная возможность у долларовых банкиров (62 человека приватизировали планету, и теперь все деньги мира в их руках!) сократить твою выручку в любой доле, или вообще лишить тебя всякой выручки – активно используется.

А кроме кнута у них есть, естественно, и пряник. Не платишь трудящемуся – так имеешь фонды оплаты полезных тунеядцев. Тех, которые на майданах толкутся месяцами, годами – ничуть не беспокоясь, что нужно идти на работу, и выглядят при этом весьма упитанно. А как так получается?! У трудящегося отпуск – месяц, в лучшем случае, и выстоять на площади больше месяца он физиологически не сможет: ему надо идти на работу! А эти многомесячные манифестанты – они, извините, откуда черпают средства к существованию?! Получается, что торчать на площадях – их работа. С зарплатой, и, может быть, с соцпакетом…

Произвол оценщика в оценке трудового вклада как человека, так и целой страны – даёт очень широкие возможности для манипуляций «человеческим стадом». Перебросить деньги оттуда, где делают реальные блага – туда, куда тебе хочется. Выкормить три прибалтийских бантустана, вообще лишённых внутренней экономики – исходя из геополитических планов.

Поднять одних.

Опустить других.

Регулируя таким образом – добиваться всё большей и большей покорности, вплоть до полного подавления человеческой мысли и превращения людей в неполноценных животных.

До чего осталось уже совсем недалеко…

Вазген АВАГЯН, специально для ЭиМ.; 20 октября 2020

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • Дети, Крым, счастье, позитив...

    Дети, Крым, счастье, позитив... В нашей жизни очень много грустных новостей. И потому мы часто забываем, что кроме мрачной геополитики есть ещё и просто жизнь. Наши дети выходят в жизнь и занимаются творчеством, создают нехитрые истории о своём взрослении, создавая позитивные эмоции всякого, кто видит: жизнь продолжается! Канал без всякой политики, о замечательных и дружных детишках, об отдыхе в русском Крыму и не только - рекомендуется всем, кто устал от негатива и мечтает отдохнуть душой!

    Читать дальше
  • Геноцид армян: новая глава

    Геноцид армян: новая глава Карабахский конфликт - это одна из глав чёрной книги геноцида армян, которым с XIX века занимаются турки. В их понимании армяне "недобиты", и хотя армяне потеряли большинство своих земель, всё-таки небольшой анклав армян остаётся в турецком море Закавказья. Геноцид армян обрёл второе дыхание в годы "перестройки", в конце 1980-х, когда турки вырезали армян в ряде населённых пунктов, но снова не везде. Военное сопротивление побудило турок прекратить резню.

    Читать дальше
  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.