Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Январь
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Максим ЕРШОВ: "ШИРОКО ШАГАЯ"

В 2019 году в прогрессивном московском издательстве «Синдбад» вышла потрясающая книга. Она написана в 2015-2016 годах доктором Оксфорда и преподавателем Еврейского университета в Иерусалиме Ювалем Ноем Харари. «Homo Deus» широко обозревает доисторические и исторические времена с тем, чтобы сделать прогноз – вынести приговор – насчёт постисторического.

Человечество у профессора из Израиля ставит перед собой три стратегические задачи: обретение бессмертия, блаженства и божественности

Например, что касается блаженства (вечного счастья), то Харари ставит проблему глубоко и честно: «На протяжении несчетного числа поколений наша биохимическая система настраивалась на увеличение шансов на выживание и воспроизводство, но не на счастье. Те действия, которые способствуют выживанию и воспроизводству, биохимическая система вознаграждает приятными ощущениями. Но это лишь рекламная уловка» (с. 48).

Кто виноват, понятно уже из этого: наша неизменная природа. Но что же делать? Харари называет и предлагает первый единственно логичный ответ и удивительно оптимистический: «Если наука права и наше счастье определяется биохимической системой, значит, единственный способ достичь стабильной удовлетворённости – настройка этой системы. Забудьте об экономическом росте, социальных реформах и политических революциях: чтобы поднять уровень мирового счастья, мы должны управлять человеческой биохимией. Именно это мы и начали делать в последние десятилетия» (с. 50).

В своей всеохватной книге о перспективах человечества автор приводит красноречивые цифры. И пусть он делает это всегда в целях своего дискурса, сами по себе они достойны пристального внимания. Итак, о блаженстве:

«Погоня за биохимическим счастьем – это еще и главная причина преступности в мире. Согласно статистическим исследованиям 2009 года, половина заключенных федеральных тюрем США попали туда из-за наркотиков; 38 процентов итальянских заключенных были осуждены за правонарушения, спровоцированные наркотиками…» (с. 51-52). В России эти цифры ничуть не меньше, они, пожалуй, ещё больше: в РФ у бедноты меньше вариантов. «Это, – говорит Харари, –реальная угроза социальному и экономическому порядку, поэтому правительства ведут с биохимической преступностью упорную, кровавую и безнадежную борьбу» (с. 52).

Тем не менее, как отмечено выше, счастье будет манить человечество именно по этой дороге. И человечество должно будет идти по ней, сметая на пути досадные преграды – главная из которых – сама природа человека разумного.

Парадоксально, но факт. По Харари получается, что биохимическое вмешательство необходимо сделать честной и всеобъемлющей практикой.

О перспективах счастья это пока всё.

Отдавая краткую дань блаженству, мы пока упустили из виду другую глобальную задачу – бессмертие. Так вот, дела с этим членом триады блаженство-бессмертие-божественность обстоят, вкратце, следующим образом:

«Некоторые эксперты убеждены, что человечество одолеет смерть к 2200 году, другие считают – к 2100-му. Курцвейл и ди Грей еще более оптимистичны. Они уверяют, что к 2050 году каждый обладатель здорового тела и солидного банковского счета получит отличный шанс дотянуть до бессмертия…» (с. 34). Вот именно. Без солидного счёта не обойтись. Представляете, какая битва за эти счета развернётся ввиду перспектив бессмертия? Представляете, скольких люди готовы будут умертвить в этой борьбе, под какие проценты возьмут кредиты? 

Профессор говорит: «Научно-технологическое развитие идет гораздо быстрее, чем представляется большинству»… (с. 63). И действительно, нельзя не согласиться: «Каждый день миллионы людей отдают под контроль своих смартфонов еще один кусочек своей жизни или принимают недавно созданный более эффективный антидепрессант. В погоне за здоровьем, счастьем и властью человек изменит сначала одну свою черту, потом другую, третью и так в конце концов перестанет быть человеком» (с. 62).

Выходит, Блаженство, Бессмертие, Божественность – все они требуют от человека перестать наконец быть собственно человеком… 

И именно того же (по странному стечению обстоятельств) требует от пока ещё несчастного и пока ещё не божественного человека экономика! Тормоза у мировой экономики нет, а если кто и найдёт его ненароком, то «обрушится экономика, а вместе с ней и общество». Короче говоря, стремиться к Трём Великим Бэ нас вынуждает и будет вынуждать всё тот же Das Kapital. Апгрейд Человека Разумного (о чём молчит и будет молчать Харари и вся прогрессивная мировая общественность) – это прежде всего бизнес-проект вселенского масштаба.

И Харари в нём не более чем рекламный агент. Проект подразумевает забвение «проклятого» слишком человеческого прошлого и веру в безальтернативность великого будущего, для которого, как мы ещё увидим ниже, есть уже и религия. Новая «религия», которая даёт и новую «священную историю», даёт горизонты развития и, понятно, ставит под вопрос «негодное», «дурное» настоящее. Историю и Традицию пора сбросить с круизного лайнера современности:

«Каждый из нас родился в определенной исторической реальности, подчиненной особым нормам и ценностям и управляемой уникальной экономической и политической системой. Мы принимаем эту реальность как данность, считая ее естественной, неизбежной и неизменной. Мы забываем, что наш мир создан цепочкой случайных событий и что история сформировала не только хозяйственное, политическое и общественное устройство, но и наши мысли, страхи и мечты. Ледяная рука (!) прошлого протягивается из могил наших предков (!), хватает нас за загривок и поворачивает лицом к единственной перспективе…

Изучение истории имеет целью ослабить хватку прошлого» (с. 74-75).

История для Харари является историей заблуждений и несвободы, историей больной и «устаревшей», искажающей настоящее. Только преодоление «проклятого прошлого» отвечает попытке обрести бессмертие, блаженство и божественность, которая есть «лишь логический апофеоз давнишних гуманистических идеалов. Мы выставляем на стол то, что долго прятали под салфеткой» (с. 81).

Если бы мы (по-видимому, моё «мы» отличается от «мы» в книге «Homo Deus») умели читать и вдумываться в подобные спокойные, торжественные, проникнутые сознанием своих всемирно-исторических прав рассуждения, мы бы внутренне похолодели. Сама безжалостность писателя к общечеловеческому (и, главным образом, христианскому) прошлому говорит о предполагаемом будущем многое. И какими бы химерами нас не манили в это будущее те, кому оно должно безраздельно принадлежать, – здесь стоит крепко подумать…

«В последние десятилетия ученые-биологи (!) доказали, что эмоции – это не таинственный духовный феномен, полезный лишь для сочинения поэм и симфоний. Эмоции – это биохимические алгоритмы, которые насущно необходимы для выживания и воспроизводства всех млекопитающих» (с. 101).

Здесь мы впервые встречаемся с понятием «алгоритм». Мантру о биохимии слышим не в первый раз, а вот алгоритм – появляется на сцене впервые. Представление постепенно набирает ход. «Алгоритм – это ряд последовательных шагов, который может использоваться для проведения расчетов, решения задач, принятия решений» (с. 101). Добавим, и для создания нового мира: «алгоритм души» стал бы ни чем иным как бухгалтерией внутреннего мира человека, или окончательным доказательством его, этого мира, отсутствия. Если можно описать душу программным языком, значит… её нет. Нет свободы. Нет Бога. Значит, нет и жалости к набору цифр под наименованием «человек»: «В последние несколько десятилетий биологи (!) пришли к твердому заключению, что человек, нажимающий на кнопки и пьющий чай, – тоже алгоритм» (с. 102).

Не так-то легко это сразу осознать (всего несколько лет назад для меня самого это стало неожиданным «открытием»): человек как самоценная духовная личность даже в теории возможен только тогда, когда в Небесах «находится» его Творец. Стоит исчезнуть хотя бы даже идее Господа Бога – и «человек разумный» довольно быстро и легко выталкивается из мира ценностей и смыслов обратно в животный мир. Человек тогда лишается исторической прерогативы правового субъекта. Отныне и навсегда он становится объектом, попросту скотиной, достойной сожаления только если того захочет новый хозяин. Реальный хозяин, вместо призрачного непризнанного Бога. Харари – куда без этого – объективный. Он пишет: «Мы привыкли думать, что теистические религии превознесли великих богов. Мы забываем, что они превознесли и человека. Раньше Homo Sapiens был одним из тысяч действующих лиц. В новой теистической драме он получил роль героя, вокруг которого вертится Вселенная» (с. 111).

Харари, да, признаёт. Но то, что он вынужден признавать, совсем ему не нравится: «Теистические религии переписали сценарий, превратив вселенную в блеклую ибсеновскую драму с двумя главными героями: человеком и Богом…». Харари сожалеет: «…звери, растения и прочие создания природы – были сведены до уровня немой декорации» (с. 110).

Ладно, чего уж тут долго объяснять: автору «Человекобожия» необходимо акцентировать относительность и условность отличия животных от человека. Как бы мы ни сочувствовали братьям нашим меньшим, как ни жалели бы их и ни любили, – всякое уравнивание уравнивает не животное по возможно высокой «гуманистической» планке, а выравнивает, нивелирует человека по возможно низкой планке дегуманизации. То, чем занимается Харари, есть редукционизм чистой воды, пусть даже и с некоторым постмодернистским интеллектуальным блеском.

Далее автор наш подступает к собственно гуманизму. Далее он переваливает все беды и несовершенства капитализма на собственно гуманизм. Чтобы сказать последнему – «нет». Чтобы сказать «да» – первому.

«Гуманистических религий», по Харари, в послетеистическое время возникло три: либерализм, коммунизм, нацизм (ещё образчик редукции – учение, не имеющее сакральной санкции или само опирающееся, как либерализм или нацизм, на ту или иную религию – религией называться не может!). Все три – детища научной революции, но все подразумевают, по Харари, в человеке некую уникальную священную сущность. Именно «человеческая искра» и становится далее объектом нападения. Какой важный объект! Как давно он не даёт покоя целой армии самых прогрессивных авторов!

Начинается битва с божьей искрой в человеке выпадом поистине беспардонным: «Неужели человеческая жизнь ценнее жизни свиньи только потому, что племя людей могущественнее племени свиней? Соединенные Штаты намного могущественнее Афганистана; означает ли это, что ценность американских жизней больше, чем афганских?» (с. 212).

Перечитайте ещё раз. Во-первых, афганцы здесь прозрачно олицетворены с «племенем свиней». Что для мусульман, сами понимаете, неприемлемо. Во-вторых, с переходом через афганцев (уж простите меня, афганцы!), домашнее животное уравнено с американцем. И возражать этому рядовой американец не поспешит именно из-за «приманки» «врага» – афганца: ведь хочется считать врага «свиньёй». Так Харари убивает одним пассажем чуть ли не трёх зайцев. Что ж, это виртуозно, отчего по-особенному гадко. Харари пишет: «На убеждении, что люди обладают бессмертной душой, а звери – просто бренные тела, – держится наша правовая, политическая и экономическая система». Учёный не согласен с нашей системой: «Нет ни одного научного свидетельства в пользу того, что Homo Sapiens наделен душой» (с. 123). Вот так. И ведь нельзя не согласиться: научных доказательств души нет. Кроме разве что самого существования науки… Но Харари пишет: «Если вы действительно понимаете теорию эволюции, вам очевидно: никакой души нет». Да поняли мы, поняли. И всё-таки…

Чтобы победить метафизическую человеческую душу, надо сначала отделить от неё разум, воспользовавшись скальпелем просвещенческого разума: «Разум представляет собой нечто совершенно (!) отличное от души. Разум – не какая-то мистическая вечная сущность… Разум – это поток субъективных переживаний, таких как боль, удовольствие, гнев и любовь. Эти ментальные переживания сплетаются из ощущений, эмоций и мыслей, которые вспыхивают на мгновение и тут же исчезают… Эта безумная (!) мешанина переживаний составляет поток сознания. В отличие от бессмертной души, разум многосоставен, подвержен постоянным изменениям, и нет оснований считать его вечным» (с. 127).

По течению многого внешне корректного бла-бла Харари неукоснительно идёт к железному итогу: «Раз не находится объяснения разуму и неизвестно, какую он выполняет функцию, почему бы (!) нам его просто не упразднить? <…> Может быть, разуму пора последовать за душой, Богом и эфиром в мусорный бак науки? Ведь никому еще не удалось разглядеть чувство боли или любви под микроскопом, и у нас есть детальное биохимическое объяснение боли и любви, не оставляющее места субъективным переживаниям» (с. 138-139).

«В конечном счёте многие ученые признают, что сознание реально и может иметь огромную моральную и политическую ценность, однако утверждают, что оно не выполняет никакой биологической функции. Сознание – это биологически бесполезный (!) побочный продукт некоторых мозговых процессов. Двигатели самолета ревут громко, но не рев поднимает его в небо…» (с. 140).

Стоп! Вы, друзья, представляете себе существование человека как чисто биологическое? Вы, каждый из вас, хотели бы такого «чистого» существования? 

Нет, не случайно в книге «Человекобожие» отсутствуют упоминания больших философов прошлого. Больше здесь – ссылки на американских лаборантов. Чтобы поставить человека под вопрос, надо вытащить его из библиотеки в разделочный цех. Поэтому всё у Харари-Оксфордского логично, всё целиком соответствует его партийному техзаданию.

Для чего же надобно автору монументального пропагандистского труда нивелировать человека, выдрав из его земной и бренной скорлупы жемчужину духа?

Это понять несложно. «7 июля 2012 года ведущие эксперты в сфере нейробиологии и когнитивных наук собрались в Кембриджском университете и подписали «Кембриджскую декларацию о сознании», в которой говорится следующее: «Множественные свидетельства указывают на то, что у животных, не принадлежащих к человеческому роду (!), имеются нейроанатомические, нейрохимические и нейрофизиологические субстраты сознательного состояния наряду с наклонностью к рациональному поведению. Совокупность данных свидетельствует, что люди – не уникальные обладатели неврологических субстратов, порождающих сознание» (с. 146).

Это нападение на ту же крепость с другой стороны.

«Большинство людей считает, что реальность бывает либо объективная, либо субъективная, и третьего не дано… Если множество людей верит в Бога, если деньги правят миром, если национализм развязывает войны и строит империи, – значит, они не мои субъективные ощущения. Бог, деньги и нации должны быть объективной реальностью.

Но существует и третий уровень реальности – интерсубъективный. Интерсубъективные сущности создаются взаимодействием многих людей, а не верованиями и чувствами отдельных личностей. Практически все самые важные двигатели истории интерсубъективны. Деньги, например, не имеют объективной ценности…» (с. 171).

Словом, «воображаемые», или интерсубъективные, реальности – Бог, нация, история, право, деньги – несмотря на всеобщность их, – относительны. Ну, этому мы давно не удивляемся: даже и само бытие как таковое солипсисты ставили под сомнение. Что уж говорить о каких-то производных объективного физического и социального мира. Но к чему ведёт Харари в итоге внешне спокойного рассуждения? А вот к чему. Все интерсубъективные реальности итожатся метафорой «паутина смыслов». И если есть паутина, то, скорее всего, поджидает нас в ней страшный и кровожадный паук. Что есть, то есть – где найдёшь, там потеряешь: «Вымыслы позволяют нам лучше взаимодействовать. Цена, которую мы платим за это, – то, что вымыслы определяют цели этого нашего взаимодействия» (с. 204).

То есть вот где паук-то порылся! Вот в чём страшный обман привычных вещей:

«Люди с легкостью принимают мысль, что деньги – это интерсубъективная реальность. В большинстве своем они готовы согласиться и с тем, что античные боги, злокозненные империи и чужие культурные ценности – лишь плод воображения. Однако мы отказываемся признавать фикцией нашего Бога, нашу нацию и наши ценности – ведь они придают смысл нашей жизни. Нам хочется верить, что человеческие жизни имеют некую объективную значимость и что мы приносим жертвы во имя чего-то более важного, чем порождения нашей фантазии. Но на самом деле жизни большинства из нас значимы только в той сети мифов, которые мы рассказываем друг другу» (с. 172-173).

Доктора Харари не устраивает человек как примат, которому хочется во что-то верить, примат, который не боится паука из паутины смыслов, или боится его меньше, чем бессмыслицы биологических функций. Харари объявляет фикциями все исторические социальные институты – которые, как мы знаем, создали человека из дикаря. Он всех королей объявляет голыми и смешными. Ценности – временными. Верования – относительными. Харари сам верует в свою интерсубъективную реальность, где нет места большинству из нас:

«Возможно, когда-нибудь нейробиологи и докопаются до чисто биохимических истоков коммунизма и Крестовых походов (!). Но будет это очень и очень нескоро. В течение XXI века граница между историей и биологией наверняка будет стираться, но не потому, что мы найдем историческим событиям объяснение, а потому, что идеологические мифы перепишут цепочки ДНК, политические и экономические интересы изменят климат, география гор и рек уступит место киберпространству. Когда человеческие вымыслы будут переведены в генетические и электронные коды, интерсубъективная реальность поглотит реальность объективную и биология сольется с историей. Таким образом, миф может стать в XXI веке самой мощной силой на земле…» (с. 180).

Опустим утверждение автора о том, что принципиально различные по уровню сложности феномены – биология и история – могут слиться… в каком-то одном их них, принадлежащем низшему порядку. Это либо ложь, либо недоразумение. Ну а в целом – так чего же вы, доктор, всё переживаете? Ведь прогнозы обещают уцелевшим приматам счастье со встроенной реальностью, регулируемой… мммм… самыми достойными?

Если у животных есть мысли – то это всё-таки рябь на воде. Проблески бессознательного в реальном времени. Рябь, пена, отражения. Человек же – сам рябь, пена, отражение, ради которого живёт свой век его «вода», его тело примата. Имя человеку – самосознание, интроспекция, рефлексия. Не зря именно этих понятий доктор Оксфорда (!) не употребил ни разу.

Можно ли жить своей жизнью, если ты не живёшь в истории? Почему личность (своё «я»), история, письменность, Бог – стали мишенями все одновременно? Ответ есть выше по тексту.

Ответ один: потому что кому-то надо окончательно расправиться с нашей внутренней свободой.

Будущее сулит нам великое разделение. На людей и… полноценных граждан великой машинной демократии будущего. Харари видит три варианта отношения Системы и двуногих.

«1. Люди будут утрачивать свою экономическую и военную полезность, в результате чего политико-экономическая система перестанет их высоко ценить.

2. Система будет продолжать ценить людей всех вместе, их совокупность, но не уникальных индивидов.

3. Система будет по-прежнему высоко ценить отдельных индивидов – но это будет новая элита усовершенствованных сверхлюдей, а не представители масс» (с. 357).

Что ж. Бизнес (а наука это тоже большой бизнес) устал учитывать такую субстанцию, как капризная человеческая душа. Устал с ней… бороться. Бизнесу (и науке) проще с рабами-роботами. Поэтому, по Харари, глобальный науко-бизнес сегодня может заявить: «Организмы суть алгоритмы… Алгоритмические вычисления не зависят от материалов, из которых сделан калькулятор… Если вычисления правильны, то какая разница, где работают алгоритмы – в углеродной или кремниевой среде?» (с. 373).

Когда-то закономерным для предков сегодняшнего человека было вести себя по закону джунглей. И чтобы состояться, человеку пришлось вести себя как раз вопреки системе управляющих его страстями инстинктов. Человек из начала – это то, что вопреки, а не по течению. 

+++

Мир будущего по израильскому футурологу - это мир зомби, наркоманов и биороботов. 

Напомним, что теме зомбирования человечества, выработки искусственых форм массового слабоумия посвящён роман нашего постоянного автора А. Леонидова "Стая" (активная ссылка). Поразительно, но всё то, что Леонидов выдвигал, как ОБВИНЕНИЕ мировой Закулисе - в книге Харари прописано ПРЯМЫМ ТЕКСТОМ. Уважаем нашего постоянного автора - но страшно думать, что он был прав без преувеличений...

По сообщениям информационных агентств;

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Подписка

Поиск по сайту

  • Дети, Крым, счастье, позитив...

    Дети, Крым, счастье, позитив... В нашей жизни очень много грустных новостей. И потому мы часто забываем, что кроме мрачной геополитики есть ещё и просто жизнь. Наши дети выходят в жизнь и занимаются творчеством, создают нехитрые истории о своём взрослении, создавая позитивные эмоции всякого, кто видит: жизнь продолжается! Канал без всякой политики, о замечательных и дружных детишках, об отдыхе в русском Крыму и не только - рекомендуется всем, кто устал от негатива и мечтает отдохнуть душой!

    Читать дальше
  • Геноцид армян: новая глава

    Геноцид армян: новая глава Карабахский конфликт - это одна из глав чёрной книги геноцида армян, которым с XIX века занимаются турки. В их понимании армяне "недобиты", и хотя армяне потеряли большинство своих земель, всё-таки небольшой анклав армян остаётся в турецком море Закавказья. Геноцид армян обрёл второе дыхание в годы "перестройки", в конце 1980-х, когда турки вырезали армян в ряде населённых пунктов, но снова не везде. Военное сопротивление побудило турок прекратить резню.

    Читать дальше
  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше
  • Наш сайт (ЭиМ) глушат!

    Наш сайт (ЭиМ) глушат! Одно дело - слышать про такое со стороны. Другое - лично столкнуться.В РФ начиная с 30 сентября сего года неизвестными лицами произведено техническое веерное отключение сайта ЭиМ, который для большинства пользователей вдруг стал "недоступным". У нас он работает, как ни в чём не бывало, но мы - в локальном пузыре, а с мест сообщают, что сайт нигде не открывается.

    Читать дальше
  • ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ...

    ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ... Можно спорить о художественных достоинствах или философских идеях романа «Апологет» А. Леонидова, на днях опубликованного замечательным издательством «День Литературы»[1]. Об одном спорить не приходится: с такой стороны революцию и советский строй ещё никто не осмыслял! Ни сторонники, ни противники таким образом её не рассматривали, факт. Остальное – спорно. Как, в общем-то и должно быть с художественным произведением, главное требование к которому во все времена – свежесть и оригинальность. И это есть…

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения — Томас МАНН