Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Август
пн вт ср чт пт сб вс
          01 02
03 04 05 06 07 08 09
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            

Обсуждаем ОТЦ: II.Проблема Единой Истины.

Обсуждаем ОТЦ: II.Проблема Единой Истины. Цивилизованному человеку вопрос «существует ли объективная Истина?» кажется риторическим. Ведь если бы её не существовало, как независимого от нашей личной воли и желаний явления, то не было бы смысла в науке (ищущей Истину), дискуссиях (устанавливающих Истину), общественных институтах (объединённых представлением об Истине). Поэтому мы и говорим, что отрицание Единой Истины (существующей для всех, а не только для желающих её принять) – есть отрицание цивилизации, как таковой. Но немногие сегодня, к сожалению, задумываются о расширяющейся пропасти между Единством Истины и человеческой субъективностью (вкусовщиной).

Итак, есть личность.
У личность есть желания – личные (субъективные).
Если мы к этому добавляем свободу личности, то её желания становятся высшим законом.

То есть Истина, существующая вне желаний данного человека (или даже вопреки его желаниям) – для него испаряется. Он перестаёт сверять свои поступки с общим критерием, установленным в обществе.

Возьмём простейший, карикатурный случай.
Ехать на красный свет автомобилисту опасно. Это опасно как для него самого, так и для других людей.
Поскольку данная истина считается установленной, она становится «тоталитарной» (тотальной – то есть всеобщей). Истина говорит: можно ехать только на зелёный свет.
Что на это говорит свобода личности?
Она говорит, что личность вольна выбирать, что ей нравится. Может ждать зелёного, а может не ждать, и ехать на красный. Чего личности хочется, то и есть для личности высший закон.
Если мы согласимся с таким подходом, то испаряется Истина.

Если мы его отрицаем – то испаряется свобода (как доступность выбора любого из доступных вариантов поведения[2]).

Это противоречие настолько очевидно, что либералы и леваки-анархисты пытаются из него выйти, выдвигая формулу: «свободному человеку разрешено всё, что не вредит другим свободным людям».

Эта формула абсурдна.
Если разрешено «всё» - то при чём тогда ограничения?
А если есть ограничения – то какое тогда может быть «всё»?
Любое ограничение уже предполагает, что не «всё позволено».
Зачем же тогда говорить, что «можно всё»?

Затем, что это не более чем рекламный завлекающий трюк западного общества, идущий от принципа обманщикам – «обещать всем всё, не обращая внимание на противоречия».

Тем, кто хочет полноты произвола – обещать полноту.
А тем, кто хочет защиты от произвола – обещать защиту.

А на самом деле всё решит (и уже решает) сила. Кто окажется сильнее – тот и получит или произвол, или защиту от произвола. Эта борьба ведётся в теневом секторе, за рамками закона, и сама по себе разрушает цивилизацию, расщепляя коллективное сознание.

Ведь получается, что конституционные законы, вопреки всякой логике обещающие всем всё, кому чего угодно[3] – номинальны. А решающие силы – беззаконны. Они действуют вне правового поля – которое их не регулирует, и делает вид, что вообще их не замечает.

+++

Что нужно, чтобы номинальные законы стали действовать в реальности?

Закон есть обобщение множества конкретных случаев по принципу подобия, то есть универсалия поведения разных людей. Понятно, что убийство из пистолета не похоже на убийство ножом, но суть все они убийства (игнорируя уникальность каждого случая).

Чтобы закон был, а не только декларировался, нужна ОИЧ – Обобщённая Идея Человека.

Суть её в обобщении прав и обязанностей.

-Есть права для всех
-И есть обязанности – тоже для всех.

Только на этом пути можно говорить о вреде или благе «другому человеку».

Потому что субъективные представления о вреде или безвредности поведения у каждого человека – свои. И если мы будем идти от личности – то никогда ни к чему не придём и ни о чём не договоримся.

С позиции объективной, единой Истины мы утверждаем, что наркоторговец вреден для наркомана. Но с точки зрения наркомана тот, кто продаёт ему наркотики – высшее благо. Наркоман не только не подаст заявления о вреде наркоторговца, но и наоборот, будет его всячески покрывать. Точно так же будут прикрывать алкоголики спаивателя, а взяткодатели – взяточника. В их субъективных представлениях этот человек не наносит им вред, а наоборот, помогает им реализовать их личную свободу.

С точки зрения Единой Истины вред другому человеку остаётся вредом, даже если тот, кому вредят, этого не осознаёт. Но это тоталитаризм. А с точки зрения плюрализма мнений, сколько людей – столько и представлений о вреде и пользе!

Потому и ложна либеральная формула «можешь всё, если это не вредит другому человеку». Она разбивается о субъективность представлений о вреде и благе как у вредителя, так и у его объекта.

Но и понимание вреда – далеко не всегда ведёт к составлению заявления о нанесённом вреде. Например, рабочие прекрасно понимают, как гнетёт и мучает их недобросовестный работодатель, но не включаются в профсоюзную борьбу.

Почему?
Они попросту боятся!

Их жизнь висит на ниточке, и если кто-то начнёт горланить, то ниточку обрежут. Потому рабочие всё понимают – но молчат, и не заявляют о вреде, приносимом им свободой действий работодателя. Они знают, что столкнулись с произволом, но это знание на рынке на хлеб не обменяешь.

А наркоманы или сектанты – те даже и не знают: и им легче так жить, в неведении. Оттого обиженный рабочий идёт в алкоголики, устраняя не саму обиду, а её понимание.

Суть расчётов в рамках ОИЧ – изначально принятая, как условие задачи, возможность оказаться на месте любого, и возможность любого отказаться на твоём месте. Если этого изначально не принять – тогда нет смысла ничего рассчитывать. Животные и дикари ничего не рассчитывают.

- Если я окажусь на месте «Х» - не будет ли мне слишком больно?
- Если «Х» окажется на моём месте – не сможет ли он мне сделать слишком больно?

Или мы это принимаем изначально – и тогда это Обобщённая Идея Человека. Или мы этого не принимаем – тогда итогом неприятия оказывается каннибализм. Закат цивилизации с её обобщающими норами, законами и возврат в зоологический уникализм. По формуле «каждому своё», как на воротах Бухенвальда.

Выход из взаимного попрания и уничтожения – только во взаимном уравнивании. В этой точке религии сходятся с юридическими кодексами, а коммунизм с традиционализмом, консерватизмом. Разные течения мысли приходят к этому просто потому, что вышли из животного мира. А если не вышли – то не будет уравнивания, но не будет и течений мысли.

Если ты забрал себе всё, а другим не оставил ничего – нелепо рассчитывать, что на тебя не нападут.

Ещё глупее в таком положении – призывать, чтобы не нападали. Мол, смиритесь, ребята и «идите лесом», хотя идти вам некуда, потому что лес я тоже себе забрал…

+++

Шельмование всякого тоталитаризма без разбора, не разделяющего его формы – уводит нас в царство абсурда. А там невозможно никакое обобщение норм! Всякая норма есть навязывание личности поведения извне, и если личности ничего извне не навязывать, то не будет и никакой общей нормы.

За этим стоит сворачивание абстрактного мышления, способности человеческой мысли к обобщению. Произойдёт «демократизация» утверждений, уравнивающая Истину с любым из заблуждений. А если всякий ответ отдан на произвол субъективных оценок, то уже не может быть верных или ошибочных решений ни у какой задачки.

Там, где «дважды два четыре, а не три, и не пять» - уже установлен тоталитаризм. Другое дело, что у такого тоталитаризма есть достаточное основание[4], в отличие от деструктивного тоталитаризма. Ибо есть диктатура Разума и диктатура безумия[5].

А есть и третья форма смешения (помешательства), когда ни у Разума, ни у безумия нет диктаторских полномочий, и все их формы существуют на равных правах. Именно эта третья форма активно навязывается разрушающими цивилизацию силами современному миру.

Но у всеобщего помешательства (покончившего с обобщениями обособления) только два выхода:

-Или «молекулярный распад» общества на людей, совершенно переставших понимать друг друга, не только не соблюдающих, но даже и не понимающих законных интересов соседа.

-Или диктатура, которая рукой железного порядка пресекает хаос.

+++

Понятно, что есть ограничения личной свободы:

-Чрезмерные
-Контрпродуктивные
-Нелепые и бессмысленные
-Бессистемные и беспричинные.

Цивилизованное общество в рамках ЦОЖ такие деструктивные ограничения выявляет средствами науки и устраняет.

Важно понимать, что всякое деструктивное насилие, как физическое, так и духовное, есть продукт чьей-то чрезмерной личной свободы (например, ошалевшего диктатора, который чего хотел, то и воротил[6]).

Так мы определяем онтологическую пару:

Необоснованная прихоть <=> Достаточное (убедительное) основание.

Эти противоположности отличают здравые социальные нормы от деструктивных тираний. Подчеркнём: насилие применяют и те, и другие. Вопрос лишь об основаниях насилия: уважительны они или блажь психопата?

Не всякое убедительное (для современников) основание есть абсолютная, объективная Истина. Кроме необходимого насилия и безумного произвола есть третье состояние: добросовестного заблуждения, ошибки в аргументации.

Но добросовестное заблуждение опирается на Разум и преодолевается тоже средствами Разума в рамках научного мышления, конструктивной дискуссии. Одно дело, если бы китайцы ломали девочкам ноги, убеждённые, что это необходимо для женского здоровья. И совсем другое – в силу каприза, нелепой прихоти императора, которому «нравилась походка лотоса».

Добросовестное заблуждение – есть неправильное, но служение.
Необоснованная прихоть – суть есть проявление самодурства, самоволия, животности.

Цивилизация выдвигает и силой поддерживает нормы, которые для неё необходимы. И тут нет места для либеральных «свобод». Поощряемое поощряется, потому что признано нужным, а не потому, что кому-то так хочется. И вредное пресекается, потому что признано общественно-вредным, а не потому, что кому-то лично не симпатично.

Наука в ОТЦ выступает средством коррекции поощрений и запретов внутри ЦОЖ. Одни запреты оправдывают себя и служат прогрессу. Другие нелепы, случайны, гримаса истории – и в ходе научных изысканий они выбраковываются, аккуратно (чтобы не повредить сакральности в целом) удаляются.

Потому что у цивилизации есть три вещи, которые нельзя путать:

1) Идеал, к которому она стремится.
2) Добросовестные заблуждения, ошибки в пути к идеалу
3) Злонамеренное отрицание идеала, продиктованное инстинктами особи, стремящейся вернуться из ЦОЖ в дикое, животное состояние.

Например:

1) Есть представление о семье и семейных ценностях
2) Есть контрпродуктивные формы контроля за семьёй и соблюдением семейных ценностей: чрезмерные или уводящие не в ту сторону.
3) А есть разнузданный блуд, отрицание семьи, как таковой.

+++

Таким образом, существуют:

1) Идеальная цивилизация[7], как проект[8].
2) Реальные несовершенные формы, смешивающие в себе идеалы, ошибки, деформации, и деструктивные элементы-пережитки[9].
3) Антицивилизация – как движение в противоположную вектору социального прогресса сторону. Когда речь не идёт о добросовестной ошибке, а именно о попытке регрессоров и патологических эгоцентриков «погреть руки на пожаре библиотек».

Что тут важно понимать?

Между вектором цивилизации и антицивилизацией - пропасть. Антицивилизация не заблудилась в пути, она не кричит "ау!", она вполне сознательно движется в обратную сторону (дорогой деградации и регресса).

Между идеальным состоянием и добросовестным заблуждением нет пропасти. Весь прогресс истории – есть преодоление заблуждающимися своих заблуждений. «Мы думали, что это полезно, но потом опыт и логика доказали нам, что мы ошибались». Добросовестные заблуждения – не только тормоз на пути прогресса, но и сам путь.

Чтобы найти – нужно искать. А не ошибается только тот, кто ничего не делает. Чем сложнее предмет поиска, тем сложнее и путь Разума к нему, тем больше разных сбоев и недочётов.

Если ведутся поиски – то будут и ошибки.

Если поисков не вести – ошибок не будет, как и вообще ничего не будет. Животный мир избежал всех ошибок цивилизации (у хомяков нет «движения чайлдфри», например) – но животный мир избежал и самой цивилизации.

Поэтому наихудший выбор – это либерализм и либертарианство, поощряющие заведомо и скопом все человеческие слабости и низшие инстинкты. Это не ошибка поиска (которых с лихвой хватало у КПСС), а отказ от поиска. И в этом принципиальная разница между советизмом и либерализмом.

Советизм имеет шанс вырасти вверх, к преодолевающим ошибки формам.

Либерализм «растёт вниз», у него сам вектор движения обратный, вектор сброса культурного наследия в угоду нарастающей и всепоглощающей животности.

Потому успехи советизма – успехи цивилизации, хотя их, конечно, нельзя отождествлять: жёлудь не дуб, но из жёлудя, при ряде условий, может вырасти дуб. Провалы советизма – это провалы всечеловеческой цивилизации, неудача в её многотысячелетних поисках.

У либерализма обратная динамика. Его успехи – это провалы цивилизации. А его провалы – успехи цивилизации. Потому что если ехать в обратную от цели сторону, то чем хуже едешь, тем ближе к цели.

+++

Сложность ОТЦ в том, что она, как бы, между двух огней. С одной стороны, в целях прогресса нужно выдерживать основной вектор цивилизации (превращение убивающих друг друга особей в помогающих друг другу клеточек единого организма Человечества). С другой стороны, всякая реально-историческая форма обречена содержать в себе извращения и сектантские выходки, трагические пережитки мрачного прошлого, вкрапления дикости или маразма в сплав текущих реалий жизни.

А потому всякая историческая форма, в которую отливается жизнь людей в конкретную эпоху – под прицелом критики ОТЦ. Можно снизить долю посторонних примесей в социальном сплаве, но получить идеальный монолит – вряд ли в обозримом будущем возможно.

Главное значение, посему, обретает ШКАЛА ЦИВИЛИЗОВАННОСТИ, по которой можно двигаться вверх или вниз. Разработка индикаторов для этой шкалы – важная задача ОТЦ.

Чтобы двигаться вверх – надо сперва определить, где верх и что есть верх. Для того, чтобы избежать сползания вниз (в мезозойские болота) – надо понимать, что есть человеческий низ, и что способствует его гипертрофии.

Общество, лишённое ОТЦ, оказывается, в сущности, заложником случайно-господствующих в нём сил. Силы эти, в силу случайности их лидерства, грубы и животны. Они не управляют[10], а доминируют[11].

Если у корабля нет курса, то корабль шарахается по воле волн и ветра, им рулят произвольно и бесцельно. Для того, чтобы корабль имел смысл движения – нужно проложить ему курс движения. Иначе движение будет замкнуто в бессмысленные блуждания с выходом на изначальную точку.

+++

Прежде чем мы начнём получать от жизни, чего хотим, нужно ясно и чётко сформулировать – чего мы хотим? Поставить условие задачи – без этого не может быть решения задачи. При бесцельности общественной жизни и наука и власть – деструктивны. Ведь решение узкоспециальных и текущих задач уводит их в сторону от «торной дороги цивилизации».

Одна задача – «как сделать так, чтобы в будущем у каждого был достаток» и совсем другая – «как лично мне украсть миллион конкретно сейчас». Понятно, что вторая задача перечёркивает первую. А ставить задачи – не дело науки. Задачи ставит вера, а наука только их решает (как слуга исполняет приказание господина).

Наука есть растущая сила, но без разума. Она подобна топору или ножу. Мощь орудия никак не связана с целями его использования.

Наука одинаково-бесстрастно решает задачи снабжения или уничтожения человечества. Машины бывают медленными или быстрыми, надёжными или ломкими, грузовыми или легковыми – но все они едут в ту сторону, в которую им велит водитель. Так и наука, наращивая мощь своего воздействия, ничего не знает, и не может знать о цели применения этой мощи.

+++

Так возникает конфликт «открытого общества» с разумом и целесообразностью, противопоставляющей произвольное верному. Если «открытое общество» принимает в себя всё, то оно подобно организму, всё глотающему. Такой организм долго не проживёт, глотая грязь и яды, и современное нам общество тоже не жилец на белом свете.

Верное – имеет корнем «верность», а правильное – «правило». И то, и другое отсылают нас к догматическому ядру сложения человеческой личности, к аксиоматике того, чему должен быть верен, следуя правилам, человек, делающий умозаключения.

Умозаключения нельзя делать просто так, не от чего, из произвольной точки. Отрицание аксиом (как недоказуемое, но исходной позиции разума) есть отрицание и всех выведенных оттуда теорем.

Потому и личность, потерявшее догматическое ядро своего уклада, теряет способность связно мыслить. Забыв, откуда вышла, мысль теряет и понимание, зачем и куда она идёт. Ведь вне базовой системы координат – нельзя ни удаляться ни приближаться никому и ни к чему.

Свобода личности вырождается в её произвол, а произвол становится антинаучным, антиразумным поведением.

Если бы был только один верный ответ и один неверный, как в «орлянке», то произвол бы в 50% случаев давал бы верный ответ. Но ведь верный ответ один, а неверных – бесчисленное множество. Вероятность произвола попасть в верное решение близка к нолю.

Так достаточное основание в сфере разума заменяется страстным желанием, жизнь по её законам – игрой по собственным правилам. Человек уравнивает нужное и желанное, а желанное подпитывается и подтапливается животными инстинктами снизу.

И чем меньше человек понимает рациональную необходимость, чем больше в нём «свободы», тем в большей мере его страстные желания волочат его в примитивнейший животный мир. Тот, в котором они и сформировались когда-то; и для реалий которого они формировались.

Трагедия чистого разума в том, что он совершенно не умеет брать в расчёт животные начала и позывы (на чём и погорел СССР).

Но есть и обратная трагедия животности, которая совершенно не умеет видеть и понимать разумное, противостоящее желаемому.

Это как у Гайдара с Чубайсом, которые погубили миллионы людей и устроили истории «заворот кишок» - только лишь потому, что им очень свербело «тусоваться красиво» и пожить богато, на одной ноге с западными миллиардерами…

Свербящие инстинкты приватизаторов, зверя и скотиня их, рванули во всю прыть – и почти обрушили нас в первобытные джунгли. В которых инстинктам хорошо, а нам нет.

Причём мотивация Зверя открыта до умиления им: «пусть всё горит, ведь нам-то лично хорошо, ведь мы взяли «золото Флинта»! А то, что это мы одни сделали – так вам не надо было клювом щёлкать, впрочем, все помрём одинаково, наплевать!

В рамках приватизаций (от Англии и США до РФ) криминальная, уголовная маргинальность, всегда ютившаяся в подполье цивилизованного общества, претендует стать государственной и всенародной идеологией, «символом веры» масс! Но как можно на уголовных антиценностях сохранить или тем более развивать цивилизацию?!

(Продолжение следует)

[1] Книга «ОТЦ. Краткая систематизация». Предлагаемый отрывок - для обсуждения, это не окончательный вариант главы. Ждём ваших замечаний и предложений!

[2] Есть ещё церковное понимание свободы: Свобода от греха. То есть ситуация, при которой общество не провоцирует личность на грех, не толкает её к преступным действиям. Например, доступность достойного заработка не толкает на воровство от голода и нищеты, и т.п. Но такое понимание Свободы – не имеет ни малейшего отношения к либеральному пониманию свободы личности.

[3] Это т.н. «формула «но» в политологии. Формула «но» - это лишение фразы её смыслов с помощью разделения её ложным союзом «но». Например: «здравоохранение будет платным, но доступным всем». Всё равно, что сказать: «дверь закрываю, но всех впущу». Если впускаешь всех, зачем закрывать дверь? А если закрываешь дверь – то для кого? Формула «но» позволяет обещать всем всё. Парламентаризм – но с сохранением самодержавия. Полноту свободы – но с соблюдением законности. Неограниченность обогащения одних – но с сохранением достатка у других, и т.п.

[4] Есть диктатура добра, которая каждому даёт, сколько технически возможно. А есть пиночетовщина – которая всё, что есть, захапала для узкого круга, и террором защищает награбленное.

Для противостояния пиночетовщине Добро обязано обрести форму диктатуры. Иначе это будет самоубийство Добра.

[5] Коммунисты хорошо понимали эту сторону цивилизации. Они поставили вопрос о научном устройстве общества, противостоящем утопизму. Они в теории (на практике не смогли) разделяли научный коммунизм от утопического. Это абсолютно верно, ибо не могут все править всеми. Если правит кто-то конкретный, то это его диктатура. А если никто – то это хаос, погром, резня. В.И. Ленин писал: «Либо диктатура (т. е. железная власть) помещиков и капиталистов, либо диктатура рабочего класса. Середины нет… Либо диктатура буржуазии (прикрытая пышными эсеровскими и меньшевистскими фразами о народовластии, учредилке, свободах и прочее), либо диктатура пролетариата. Кто не научился этому из истории всего XIX века, тот — безнадежный идиот… Мечтатели о середине — пособники Колчака». Ленинская речь груба – но в данном случае с ним не поспоришь.

[6] Юн Чжан - китаянка, с 1982 года живущая в Англии, в своем автобиографическом произведении пишет об одной из таких прихотей свободы: ее бабушке «в детстве по древней китайской традиции спеленали ступни шестиметровым куском белой ткани, а потом сломали все кости. День и ночь ноги нужно было держать забинтованными - только тогда ножки девочки становятся идеально крошечными, а сама она «при ходьбе напоминает «нежный ивовый побег, овеваемый осенним ветерком». В те времена, когда женщина выходила замуж, семья жениха прежде всего проверяла, какие у нее ноги, большие, то есть нормальные ноги были губительны для репутации всего дома». Все это происходило в Манчжурии в 1920-е годы – то есть совсем недавно. Зачем они всё это делали? Это была прихоть одного из императоров династии Тан. Для нашей темы важно отметить: свобода воли без достаточного основания Разума. Именно наличие достаточного основания (обоснованность средствами разума) отличает хирургическую операцию от резни маньяка, при том, что кровавы и та, и другая.

[7] Обожение, или теозис — христианское учение о соединении человека с Богом, приобщении тварного человека к нетварной божественной жизни через действие божественной благодати. Коротко смысл обожения выражен в высказывании Афанасия Великого: «Бог вочеловечился, чтобы человек обожился» — что обозначает потенциальную возможность для каждого человека и историческую необходимость для человека вообще обрести нечеловеческое могущество в обладании самим собой и природным миром вокруг себя в органическом единстве с Богом. То есть сперва человек становится силой геологической – влияющей на реки, горы, континенты. Затем – фактором космическим, влияющим на звёзды, планеты, галактики и т.п. И такая цель была поставлена изначально – другое дело, что к ней далеко не сразу технически удалось приблизиться!

[8] Академик В.И.Вернадский так писал об этом: «Нельзя безнаказанно идти против принципа единства всех людей как закона природы. Впервые интересы народных масс – всех и каждого – и свободной мысли личности определяют жизнь человечества, являются мерилом справедливости. Человечество становится мощной геологической силой. И перед ним становится вопрос о перестройке биосферы в интересах человечества как целого. Это новое состояние биосферы, к которому мы, не замечая этого, приближаемся, и есть «ноосфера».

[9] Таково, например, понимание «реального социализма» в ХХ веке. Есть идеал, мечта, в которых нет многих негативных явлений, присущих текущей практике. И есть то, что реально удалось построить, некая времянка на строительной площадке, включающая в себя все недоделки и ошибки архитекторов.

[10] Управлять – т.е. быть «у правды», «у права», вести общество к лучшей жизни, организовывать прогресс, восхождение. Это существенно отличается от «руководить» - то есть «рукой водить». То есть посылать не туда, куда надо, а куда в голову взбредёт.

[11] Доминирование – зоологический инстинкт личного лидерства, как самоцели. Источник садизма, сводящийся к символике поклонения господину и возвеличивания господина.

Искренне Ваш, редакционный коллектив газеты «Экономика и Мы».; 6 июля 2020

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..