Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
      01 02 03 04
05 06 07 08 09 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31  

ДЕСТРУКТИВНЫЙ БРЕД ЛИБЕРАЛИЗМА

ДЕСТРУКТИВНЫЙ БРЕД ЛИБЕРАЛИЗМА Существует два вида несвободы: несвобода, связанная с нищетой человека (когда он не может делать, чего хочет), и несвобода, связанная с его ответственной занятостью (кода он тоже не может делать, чего хочет). Главная проблема человечества в том, что преодолевая одну несвободу – люди вынуждены усиливать другую. На этом строится негритянская толерантность к трущобам – мол, пусть у меня нет денег, зато живу, как хочу, на работу по будильнику не вскакиваю. На этом же стоится и воспетая Вебером «протестантская трудовая этика»: пусть я всё время занят тяжёлым трудом, зато я всё имею. В протестантской трудовой этике труд приравнивается к молитве. Протестанты, начиная с XVI века, учили своих детей: если ты много и тяжело, не щадя себя, работал – значит, ты много и качественно молился. Трудовая несвобода воспринималась как священнодействие, а те, кто в ней – как богоизбранные.

Протестантская трудовая этика возникает при становлении индустриальной, промышленной эпохи, но свою мораль заимствует из аграрного традиционного общества: «как потопаешь, так и полопаешь». В этой системе координат труд (от «свободного времени» досуга труд отделяет именно то, что он – несвободное, обязательное время) объявлен источником всех и всяческих богатств.

Конечно, протестанты были не идиоты, и прекрасно видели, что кроме трудового заработка в мире существуют удачливые кладоискатели, лица, выигравшие в лотерею, фавориты королей, попросту воры, и т.п. Все эти лица богаты без труда – и, тем не менее, их богатство «плохое», а вот трудовой заработок – хорош.

Деструктивный бред либерализма заключается в попытке одновременного избавления от обоих видов несвободы. Бытовой либерализм в нашей стране распространён гораздо шире, чем политический, к бытовым либералам относятся очень многие из тех, кто не голосует за либеральные партии.

Суть мотиваций бытового либерализма – стремление жить как можно богаче, и при этом как можно меньше напрягаясь. Либерализм (как теоретический, так и бытовой) – растабуировал тунеядство потребителей. При этом, в силу общей инфантилизации общества, либерализм поступил капризно, как ребёнок: «если нельзя, но очень хочется, то можно».

Пусть учёные говорят, что нельзя вывести высокий уровень жизни, снабжения – из расслабленного и безответственного балдёжничества! А мы возьмём, да и выведем! И объявим это «законом экономики» - тезис, что свобода обогащает общество, свобода ведёт к успеху. Делай, что хочешь – и будешь при этом богатеть, как Ротшильд!

Так маргинальные и табуированные в устойчивых обществах формы обогащения стали легализованными и почётными. Конечно же, свобода «поможет» обществу разбогатеть не больше, чем выборы командиров «помогли» революционерам победить кайзера в 1917 году. Схема-то одна и та же, ведёт к «похабному Брестскому миру»: хочется и свободы, и успеха, в одном флаконе – и побеждать, и не напрягаться, не испытывать дискомфорта давящих обязанностей…

Когда жизнь раскрывает утопичность обогащения через тунеядство, заканчивается «розовый период» наивного либерализма и начинается деструктивно-циничный период «если не всем, то лично мне».

И тогда всё строится на обмане, а все превращаются в аферистов. Партии и депутаты обманывают избирателей, начальство – подчинённых, подчинённые – начальство, продавцы – покупателей, реклама- телезрителей, соратники друг друга, иностранцы – туземцев (и наоборот) и т.п. Вся жизнь либерального общества сводится к поискам заветного «лоха», который дастся в обман, и позволит обманщику жить хорошо, при этом не напрягаясь.

Когда целые страны и народы охвачены таким мировоззрением и такой мотивацией граждан – они, конечно, оказываются в состоянии деструктивного бреда. Циничное уничтожения ближнего тесно смыкается с самоуничтожением циника, разруха охватывает все сферы и отрасли экономики, культуры, быта.

Если нормальное общество неразрывно связывает доходы с ответственностью (ты в ответе за те системы, которые служат твоему обогащению) – то либеральное общество, с его деструктивной истерией свободы, просто опустынивает ландшафт, надеясь после сбежать на новый ландшафт (который тоже, в своё время, опустынит). Человек перекладывает ответственность на таинственную «свободу» - которая магическим образом, вместо него, должна восстановить то, что он истощает и вычерпывает.

Либерал рождён потреблять, происхождение потребляемого ему не интересно: чего нет в готовом для употребления виде, того для либерала и вовсе нет.

+++

Отсюда принципиальная разница нормального и либерального обществ.

Для того, чтобы быть министром уровня Косыгина, необходимы были и огромное трудолюбие, и огромная компетентность.

Косыгин не только завидно жил с его привилегиями, но и постоянно, каторжно работал. Работая – учился, выучившись – применял новые знания в работе, и так до самой смерти. Мало нашлось бы тех, кто смог бы и захотел жить в ритме Косыгина, даже при всех обильных благах снабжения и завидных возможностях "второго лица в государстве".

Для того, чтобы быть министром уровня Улюкаева (одного из «посаженных отцов» рыночных «реформ») – ни трудолюбия, ни компетентности не требуется.

Улюкаев попросту ничего не делал – но жил при этом гораздо роскошнее Косыгина. Поскольку улюкаевы верят, что рынок сам всё отрегулирует – им остаётся только наслаждаться той удачей, которая закинула их наверх.

Улюкаевы с удовольствием проедают космические зарплаты, приправляя их обильными взятками, занимаясь исключительно собой и своими личными делами. Таким министром, каким был Улюкаев – может быть любой.

Не всякий в роли полководца может победить; зато любой, даже самый бездарный человек – вполне в состоянии проиграть сражение. Ведь для того, чтобы проиграть битву (или добиться спада в экономике) – не нужны ни знания, ни усилия. Поражение лишено всякой энергетической затратности: чем меньше вы делали, тем проще ему наступить.

+++

Судьба Улюкаева до посадки – это мечта всех либералов, не только системных, но и бытовых. Каким-то образом просочиться туда, где раздают халяву, примазаться к раздатчику.

Например, сбежать в богатую страну, претендуя на наследство чужих предков, мечтая примазаться к чужим завоеваниям и достижениям.

Или дома пристроиться так, чтобы нищета не мучила и работа (ответственность за порученное дело) не заедала. Вот, к примеру, Улюкаев обещал экономический рост через 30 лет, рассчитав скромно, что через 30 лет его уже не будет; но в министры то он набивался не через 30 лет, а в нынешнее время!

+++

Конечно, деструкция власти – маленькой и символической верхушки пирамиды – никогда не смогла бы состояться без колоссальной деструкции массива. Поговорка «рыба гниёт с головы» не совсем точна, потому что организм – неделим. Если он начал гнить в каком-то месте – значит, он весь гниёт, в нём же нет водонепроницаемых переборок, как на кораблях, гниль-то циркулирует вместе с ритмами сердца…

Главная причина наших трагедий – в деструктивном бреде бытового либерализма, пронизавшем народную толщу. Строителей осталось очень мало – зато слишком много развелось «перестройщиков» и «пристройщиков», стремление к созиданию, к творчеству оказалось вытеснено звериным приспособленчеством.

Желание победить, не напрягаясь, торжествовать, не мобилизуясь – сформировало причудливые формы политического аферизма и капитулянтского пацифизма, бесконечные и бесчисленные ожидания «освободителей», которые «придут и нам дадут». Причём не по шее, а самых разных сладостей и благ!

Главная причина побед деструктивных политических сил – в падкости масс на обещания халявы (европейской или доморощенной). Хитрые мошенники-политиканы давно догадались, что нужно врать и льстить растленной толпе, обещать ей всё, и всё забирать себе. По принципу «ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад»…

Человек растлён: он не хочет совершать никакого мобилизационного насилия над собственными хотелками и придурями. Он не хочет встать в строй, напрягаться и рисковать в борьбе – он хочет валять дурака, как ребёнок, рассчитывающий на родителей: в беде придут и выручат. Когда такое инфантильное существо понимает, что никто не спешит на выручку – обычно бывает уже поздно рыпаться…

+++

Сегодня величайшую опасность представляет то, что я называю «историческая ловушка русской усталости». Суть её в том, что:

Нельзя выжить без войны; нельзя воевать без желания.

Это ведь не секрет, как на самом деле хочется поступить большинству наших сволочных обывателей: сдаться Америке так, чтобы при этом не убили. Чтобы и не воевать, и при этом живыми остаться. Отсюда и вера, что "в плену будут хорошо кормить и гуманно обращаться"...

А так не будет. Надеждам на то, что на Западе «цивилизованные люди, зверствовать не будут» - вполне отвечают надежды 1941, что немцы «цивилизованные люди и зверствовать не станут». Давайте сразу честно скажем: концлагерь есть концлагерь.

Я далёк от того, чтобы подозревать людей запада в массовом садизме – думаю, садистов у них не больше, чем в составе любого другого народа.

Речь идёт совсем о другом: о становлении в рамках социал-дарвинизма истребительно-сократительной диктатуры, для которой все правовые и выборные процедуры условны и фиктивны. А безусловна только цель сокращения разросшегося человечества при сохранении самых сильных его ветвей.

Для них только это по настоящему важно, а не «пережиток поповщины-мораль», сама по себе нелепая в секулярном мире, и не показушная клоунада демократических процедур-спектаклей.

Суть во всех случаях одна: решение принимает не тот, кто может его сформулировать, и не тот, кто формально имеет на это право – а только тот, кто может на нём настоять. Всех остальных сила объявит присвоившими полномочия или злоупотребившими полномочиями. Спектакль объявления незаконного законным и наоборот мы смотрим уже четверть века, с самого распада СССР.

Я не говорю, что Запад хочет нас убить; я говорю, что Запад не хочет нашей жизни. Скажут: это одно и то же. Нет, это разные вещи.

Если кто-то хочет вас убить, то приходит и стреляет в лоб или в затылок. А если кто-то не хочет вашей жизни (считает её лишней и слишком затратной) – начинается то, что мы проходили в 90-е годы, а Африка – вообще всегда. Никто вам ни в какое место не стреляет. О вас просто забывают, и ваше существование лишается финансирования. Вы лишаетесь средств к существованию, после чего начинается (сполна пройденная и мной) мучительная и долгая одиссея-агония жизни на случайные заработки, как у помойного голубя.

Один находит в лесу питательный корешок, и выживает до среды, другому камнем удалось сбить птичку – и он выживает до пятницы. Третий ничего не нашёл и тихо умер – но этого никто не заметил. Смерть нищего – это не смерть миллиардера, в блогах её обсуждать не будут. «Помер Максим – и хрен с ним». О жертвах ельцинизма мы знаем то, что они колоссальны (каждый лично видел). При этом они не подсчитаны, и точное число мы вряд ли когда-нибудь узнаем.

Для того, чтобы понять неизбежность длительной и тусклой и очень мучительной агонии скитальчества при американской победе – не нужно быть семи пядей во лбу, не требуется особых талантов аналитика. Мы все через это уже прошли, во многом продолжаем проходить. Кроме личного опыта лишенчества и скитаний «в списках живых не значащихся» - есть много параллельных или исторических примеров того же самого.

Возьмите современный хохлятник, не к ночи будь помянут, не ярко ли вам с него видно, как «лишние» народы жизни лишают, чтобы провиант и топливо на них не изводить?

Жизнь выдёргивают из-под человека, как коврик из-под ног: вжик, и ты никто в нигде. Убивать тебя, мараться в крови, никто не хочет, потому что победителям лень, да может быть, где-то и жалко. Иди, ты свободен! А куда идти – в чистом поле, в морозной зыби?!

Здесь ведь нужно понимать разницу между первобытным человеком и современным.

Наверное, первобытный человек каменного века, выпущенный в чисто-голо поле, нашёл бы, как выжить, потому что с детства к этому подготовлен. Людей в палеолите (подсчитали археологи приблизительно) – было на всю планету 300 тыс. Их малое число позволяло им выживать, опираясь на дикие биоресурсы, на каждого много приходилось зверей, птиц и рыб с растениями. Ну, кроме этого – они, конечно, умели! Умели рыбачить и охотиться, сами себя лечить и спасать, умели спать под шкурой в снегу, и не замёрзнуть до смерти, умели – одной фразой говоря – весь цикл жизнепроизводства держать в собственных руках.

Это значит, что натуральному хозяину никто и ничто не нужны, кроме биоресурсов. Он сам производит всё то, чем выживает.

Но вы же понимаете, что современный человек к такому категорически не способен! Я уж не говорю о том, что современных людей на порядки и порядки больше, чем в палеолите, даже если бы их было мало – разве они, будучи исключены из цепочки разделения труда и кооперации заработков, смогли бы выжить? В одиночку, сами по себе?!

Поэтому современный человек (и в этом его принципиальное отличие от первобытного) – или в системе «государственного патернализма», или труп.

Если ему государство места за потребительским столом не предусмотрит – он будет шарахаться, наподобие всем знакомых бомжей, выбирая между разбоем, питанием из помойки, положением бесправного раба на самой чёрной и тяжёлой работе, или самоубийством. В 90-е, если вам память не отшибло, каждый в великом числе наблюдал и первых, и вторых, и третьих, и четвёртых. Их и сейчас хватает.

Когда ваша жизнь не нужна и не интересна правящей на территории власти (например, власти оккупантов или их марионеток) – то вы обрекаетесь жить отбросами и помоями людей, внесённых властью «в списки живых». Ваше положение хуже смерти и в том случае, если вы пытаетесь работать, и в том случае, если пытаетесь побираться. 90-е ярко показали, что и работающему нищему, и безработному – судьба одна, в яму.

Если человек хочет вас убить – то убивает.

А если не хочет, чтобы вы жили – отключает вас от жизни.

Ну, вроде как пираты высаживали ненужных им людей на необитаемых островах, а потом забывали про них. Это была такая пиратская бескровная форма казни, наряду с виселицей на рее и хождением «по доске».

+++

Холодный расчёт страшнее злобы. Про тех, кто вспыльчив – говорят, что они и отходчивы тоже. Гнев иррационален – и порой внезапно пропадает. Холодный расчёт не содержит в себе эмоций, не содержит в себе ненависти типа русофобии. Кто ненавидит – тот ненавидит, но это сегмент.

А в основном они просто холодно подсчитали, сколько рабочих рук нужно человечеству чтобы их (правителей века сего) содержать в абсолютном комфорте. Подсчитавши, насчитали миллиарды «лишних» (с точки зрения их потребления) людей, которые, будучи мировому рынку совсем не нужными (дублируют работу других) – тем не менее, переводят на себя невосполнимые ресурсы планеты…

Вы говорите – ненависть? При чём тут ненависть? Это чистый бизнес! Вывести «ненужных» не на расстрел – а просто за скобки мирового разделения труда, за скобки производящего хозяйства. Если кто-то из «ненужных» при этом выживет – так его счастье, за него будут только рады: нашёл человек подножные корма, «вписался в рынок», несмотря на ледяное дыхание рыночной «свободы»…

Ведь главная цель была вовсе не в том, чтобы его убить, а в том, чтобы сэкономить потребляемые им невосполнимые ресурсы. Дарвинизм вообще признаёт абсолютной истиной отмирание тупиковых ветвей эволюции любого живого вида, в частности – побеждённых и неспособных оказывать сопротивление народов Земли.

Это не какая-то злобная единовременная операция, а просто жизнь сама по себе, глазами дарвинистов! Она не имеет ни начала, ни конца – просто жизнестойкие, вытесняя нежизнеспособный биомусор, постоянно наследуют землю…

При этом, когда нежизнеспособные остаются в качестве реликта – отношение к ним самое радушное. Остатки выкорчеванных жизнеформ начинают холить и лелеять с музейной целью, оберегать единицы после уничтожения дублировавших их миллионов.

+++

Шанс халявщика, «нового индейца», попасть в музей – один на много миллионов. Но каждый халявщик, вопреки теории вероятности, убеждён, что именно его-то и оставят в назидание потомкам…

Николай ВЫХИН, специально для «ЭМ»; 26 июля 2018

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике

    ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике В первой части Открытого Письма (Слово о счастье) мы выяснили, что сверхбогатым людям мешает обрести счастье внешняя и внутренняя агрессия. Чтобы найти способ преодоления проблемы, надо определить её источник. Так, где же "собака зарыта"? На данный момент политэкономия указывает нам: произвольное деление земных, материальных благ делает людей врагами друг другу. Не какие-то мифические классы, а именно людей, персонально.

    Читать дальше
  • о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье

    о. Василий (Литвинов): ​Слово о счастье Василий Литвинов, священник Русской Православной Церкви, написал Открытое письмо к олигархам и всем деловым людям, всех людей считая братьями. Он просит все СМИ распространять это пастырское назидание, надеясь, что оно дойдёт до адресата. Будет принято или нет – другой вопрос. Но всегда лучше попытаться решить дело миром, пробудить в человеке человека – прежде чем суровая необходимость заставить уничтожить свирепых зверей. Вот что пишет о. Василий:

    Читать дальше
  • В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"?

    В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"? ​Основное противоречие США, как мирового гегемона заключается в конфликте расширяющейся, углубляющейся политической экспансии – и сжимающимся контуром экономических отношений. Чем больше поглощает империя – тем больше она разоряет тех, кого поглотила. Если у нормальных империй после захвата начинается восстановление разрушенных борьбой экономик, уже на своей территории, то для США после их победы начинается разорение, выжирание и вымаривание дотла побеждённого.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..