Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Декабрь
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

Леонидов и время

Леонидов и время «Нет ничего лживее фотографической точности» – говорит писатель Александр Леонидов. Имеется в виду: документальная точность фальшива растягиванием и выпуклым выпячиванием мига. Вот кто-то кривлялся, и вы его «сфоткали». Кривлялся-то он одну секунду – а на фото теперь вечно такой. Или наоборот – на секундочку принял величественную позу, а вы его навеки таким изобразили… Поэтому, когда пишешь об эпохе, о времени – «нет ничего лживее фотографической точности». Всякий раз локальные мгновения объектива можно подтасовать так, что в вечность уйдёт совершенно превратное представление о том или ином этапе.

Историзм, историософский подход требуют иного формата осмысления, выходящего за локальность фотографического отображения. Живописное полотно эпохи – это вам не бытовая фотография. Нужно поймать мгновения, не абы какие, а только те, в которых, как небо в капле воды, отражается весь дух времени.

Ни для кого уже не секрет, что образ Виталия Совенко у Леонидова – это осмысление драмы и диалектики советской эпохи в одном, оттого переполненном смыслами, персонаже. Даже имя и фамилия «говорящие», как у гоголевских персонажей!

«Витализм» – (от лат. vita – жизнь) жизненный, полный жизни, например, жизненная энергия (Vita vitalis – «жизненная сила»). Это я словарь цитирую, если кто не понял. «Совенко» – помимо очевидного советского корня, ещё и намёк на птицу мудрости и ночного хищника, сову. Отчего и кличка у персонажа – «Филин».

И вот вопрос: ради чего такое нагромождение скрытых смыслов, аллюзий? Цель ясна: Леонидов хочет, опираясь на исторический материал, но весьма вольно, создать аллегорическое полотно эпохи. При этом избегая как явных подтасовок, анахронизмов – так и фальшивящей фотографической точности исторической детализации. Книга ведь не только об определённом времени, которое у Леонидова (1974 г. р. мальчик) – «болит». Как и у всего его поколения – за исключением, может быть, худших его представителей.

Размах, обусловивший импрессионистскую манеру смутных мазков – на описание самой анатомии власти, анатомии государственности, как таковой, «с древнейших и до наших», как говорится. Историк придерётся к ряду деталей, и придерётся справедливо, а литературовед скажет, что эти детали были нужны Леонидову в его замысле. Ведь не монографию о Брежневе или Горбачёве человек строчит, а историософское размышление, густо приправленное мистикой.

Тексты Леонидова – что в «Апологете», что в продолжающем его «Иге Человеческом», – нужно понимать как аллегорию. Не аллегорию в тексте, привычную нам, читателям, а сам текст – как аллегорию. Ведь кроме аллегории, в леонидовском тексте ничего и нет, если внимательно присматриваться…

Леонидов только делает вид, что изображает конкретных людей-персонажей. На самом деле их индивидуальность обманчива: каждый, даже промежуточный герой романа, – попытка изобразить архетип человеческий. И когда есть конкретные прототипы – тоже. Простите за каламбур, но что мешает персонажу, имея прототип, стать архетипом?

Основной кирпичик текста Леонидова – афоризм. Перефразируя шутку про матерщину у некоторых ди-джеев, Леонидов не употребляет афоризмы в речи – он ими говорит. Чуть ли не каждая фраза в романе – вполне законченная самостоятельная творческая величина.

Просто, методом случайного «тыка», я вырвал несколько предложений из романа:

– Много витязей пытались бороться с чудищем «перестройки» – и было у них всё в порядке с отвагой, с боевыми искусствами. Но никто не преуспел – потому что все заходили не с той стороны. Нельзя убить мертвечину! И дело тут совсем не в мече, не в том, что сталь плоха или заточена худо… Просто нельзя разрубить мечом жижу, и сечь её – всё равно, что воду в ступе толочь….

– Магия, как царство лжи и приспособленчества, паразитирует на вере, как царстве искренности и служения. Так чага растёт на берёзе, питаясь её соками…

– План по возобновлению строительства дворца семьи Сухановых был сложным, и как большинство сложных планов – неэффективным…


– Алина Пескарёва, а после Очеплова, – что называется, «лимита» из тусклого испитого великими стройками нечерноземного городка Гологды. Путеводитель по которому, как уверяла эта гологодская оторва, состоял бы из двух слов: «Ничего нет».


– Она долго не могла определиться, звать молодого мужа «Димой» или «Митей»; вскоре он превратился в занудно-казённое, по-женски разочарованное определение «Очеплов»… Так имя мужа и растворилось совсем в кислоте женского разочарования.


– Всю кажущуюся сложность культур понять в общих чертах немудрено! И колонизатор в пробковом шлеме, и бай в тюбетейке – все, как один, хотят хапнуть кусок Вселенной, послаще да пожирнее. А хапнув – сохранить, старательно обучая обворованных идеям ненасилия. Хозяева жизни учатся делать строгие мордашки, рассуждая – как же это плохо и некрасиво, посягать на чужие жизнь и собственность…


– Мир богат, и чего в нём только нет; но для бедняка в нём ничего нет.

И т. д., и т. п.

Это я не специально выбирал – это я пальцем случайно по тексту водил. Там весь текст такой. Как Леонидов умудряется составить связный сюжет из сплошных пословиц и поговорок, изредка разбавляемых идиоматическими выражениями, – знает только он один (ну, еще Господь Бог). И это не только достоинство, но и недостаток автора: при таком обилии афоризмов читатель теряется, грубо говоря – «обалдевает». Это нужно читать так: страничку прочитал, отложил, подумал, переварил. Но кто сейчас будет в таком режиме читать?! А если читать «запоем» – то смыслы налезают на смыслы, афоризмы вытесняют афоризмы, путаются в памяти…

У Леонидова, надеюсь, всё впереди. И может быть он, как огородник, научится прореживать грядку с морковками афоризмов. Пока же они у него растут так густо, что мешают друг другу…

А тут ещё и жутковатое для патриота (а либералы Леонидова читать не станут, даже не притронутся) – обвинение в порнографии (Разноголосый хор в обсуждении Леонидова на https://colonelcassad.livejournal.com/5497643.html, https://colonelcassad.livejournal.com/5481204.html и др.). Это не шутки, конечно, автор порой попросту заигрывается во фривольности, в ряде сцен его метафоризм оборачивается натурализмом… За такие «сценки» его бы в старые годы припекли, да и нынче в той среде, к которой обращён дар Леонидова, не одобрят.

Но здесь, может быть, нужно иметь широту и снисходительность читательского взгляда: Леонидов – певец полнокровной и бурной, героико-эпической жизни, отчего в «белых одеждах» он остаться просто не может: его персонажи таковы, и из такой среды, что изобразить их иначе было бы фальшиво.

Где Александру хватает такта вовремя скомкать необычайно живое изображение и опустить завесу скромности, а где его «перехлёстывает» – судить не берусь. «Мы – дети 80-х, но сыновья 90-х», говорит он сам про себя и своё поколение. А если всю жизнь был заперт в кабаке, то пропитаешься парами сивухи…

Языковая стихия Леонидова, которую в «Дне Литературы» справедливо назвали «неотёсанной» (https://denliteraturi.ru/article/4018), как и его образы – из 90-х. Это действительно разнузданный, хотя и связный, поток речи – и шокирующей, и подкупающей «бруталом». И тут другой вопрос: если рассматривать сюжеты Леонидова, природу и происхождение его персонажей, – могут ли они иначе говорить, думать, действовать?

Вспоминаю девственную невинность викингов в советском фильме «И на камнях растут деревья», фильме неплохом, но очень уж, по моде тех времён, наивном. Викинги показаны как современные хулиганы, а не как жестокие обдолбанные мухоморами убийцы-психопаты. Конечно, детям лучше таких викингов показывать, до 18, а вот взрослым… Взрослого человека, знающего историю, «кастрация образов» несколько огорчает, мягко говоря.

Отсюда правило, которое считаю верным: если взялся писать о викингах – покажи их, именно викингов. Если о 90-х – покажи 90-е. Если об инфернальной анатомии власти – то покажи всю инфернальность этой анатомии. Злодеи не бывают «немножко злыми», как не бывают гимназистки «немножко беременными».

Леонидов «ураганит» в литературе так же, как его сверстники «поураганили» в бизнесе. И это закономерно: ведь он эхо, зеркало, отражение своих лет и своего жизненного опыта. Так что претензии моралистов, думаю, излишне-чопорны. «На зеркало неча пенять…» – ну и так далее.

Довольно избитой стала в нашей критике фраза о «срывании всех и всяческих масок»; обычно при таком срывании обнаруживается только внутренняя маска. Леонидов же, обнажая всю гулкую глубину звериного нутра в человеке, существенно меняет, усложняет и переставляет читательские представления о добре и зле, истине и лжи, прекрасном и безобразном.

Красота человека отыскивается порой на самом дне колодца пороков, а пафос позёрских вершин, наоборот, раскрывается во всём своём лицемерном лицедействе:

Чтоб войти не во всем открытый,
Протестантский, прибранный рай,
А туда, где разбойник, мытарь
И блудница крикнут: вставай!

Эта цитата из Гумилёва как ничто иное раскрывает внутренние пружины леонидовской прозы. Основа историософской концепции Александра Леонидова – оборотни. Оборотни делают все слова бессмысленными. Они пробираются под масками в руководство церковью или компартией, они разлагают и захватывают их изнутри, занимаясь приятной уху простака демагогией…

Но есть и другие оборотни, внутри сатанинских орденов – сделавшие свой выбор наоборот. Эти, другие, зная всё, разлагают изнутри уже саму стихию разложения. Всё это – раскрытие евангельской теории о «волках в овечьих шкурах» и пастырстве.

В этой мистерии духа времени персонаж по имени Виталий Совенко – центральный образ-аллегория. Великое и ужасное советской эпохи, в целом ХХ века, определяемого советским лидерством в мире идей, у Совенко сплавлены на молекулярном уровне.

Леонидов, пожалуй, первым догадался до идеи, которая после прочтения его романов кажется совершенно очевидной (но почему-то ранее никем не озвучивалась): совместить пафос коммунизма с «незримой бранью» монахов-отшельников, той невидимой битвой, которую они ведут с бесами.

В самом деле, если предположить, что бесы существуют – то на чьей стороне они будут в угнетательском обществе? Кому и как станут помогать? Разве не очевидно?

Понятно, что и человеку, каким бы негодяем он ни был – без подкупа бес без надобности. На кой чёрт нужен чёрт – если ничего не предлагает из вещественного, материального, если не продвигает карьеру и не помогает финансово?

И вот Леонидов предположил совершенно логично: бес предлагает человеку земной успех в обмен на душу. Ну, это как бы всегда и подразумевалось… Но тогда – как соотносится это предложение бесовское с судьбами социализма? С распадом СССР?

По самой структуре своей инфернальные силы – антисоветские, хоть, может быть, что-то им и нравилось в СССР (например, казённый атеизм). Ну, то, что им нравилось – они, не волнуйтесь, намерены сохранять, Чубайс и Невзоров, Познер – яркие тому примеры.

В основном же пафос коммунизма и «незримая брань» подвижника с бесами совпадают: изгнание зла, как подавления другого человека, смирение и равенство.

Оттого в метафоре Леонидова смыкаются времена, эпохи, исторические параллели просто бьют в глаза. Древность и современность оборачиваются единым контуром, Карфаген и США раскрываются в их органическом и типологическом единстве.

Поколения людей меняются. Но сами люди – нет, – говорит нам Леонидов. И с новой техникой лишь усложняются вечные проблемы строения человека, те неизменные в своей основе вопросы, которые снова и снова встают перед каждым поколением.

Эпоха Брежнева предстаёт как сновидение – которое снится одновременно и человеку далёкого «гужевого» прошлого, и человеку далеко ушедшего, моторного будущего. Она многое помогает объяснить в области вечных проблем – но Вечность помогает ещё больше объяснить в ней.

Посему – Леонидова надо читать.
Скорее всего, не соглашаясь со многим в его романах.
Но и в самом несогласии становясь выше себя, прежнего.

Говорящий афоризмами Леонидов имеет такую особенность – поднимать собеседника…

Эдуард БАЙКОВ; 27 декабря 2019

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • Дети, Крым, счастье, позитив...

    Дети, Крым, счастье, позитив... В нашей жизни очень много грустных новостей. И потому мы часто забываем, что кроме мрачной геополитики есть ещё и просто жизнь. Наши дети выходят в жизнь и занимаются творчеством, создают нехитрые истории о своём взрослении, создавая позитивные эмоции всякого, кто видит: жизнь продолжается! Канал без всякой политики, о замечательных и дружных детишках, об отдыхе в русском Крыму и не только - рекомендуется всем, кто устал от негатива и мечтает отдохнуть душой!

    Читать дальше
  • Геноцид армян: новая глава

    Геноцид армян: новая глава Карабахский конфликт - это одна из глав чёрной книги геноцида армян, которым с XIX века занимаются турки. В их понимании армяне "недобиты", и хотя армяне потеряли большинство своих земель, всё-таки небольшой анклав армян остаётся в турецком море Закавказья. Геноцид армян обрёл второе дыхание в годы "перестройки", в конце 1980-х, когда турки вырезали армян в ряде населённых пунктов, но снова не везде. Военное сопротивление побудило турок прекратить резню.

    Читать дальше
  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..