Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Ноябрь
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

​Фашизм и «демократия»: конвергенция признаков

​Фашизм и «демократия»: конвергенция признаков У методологов есть такой принцип: когда совпадают подобия двух предметов по всем параметрам – считать (хотя бы приблизительно) предметы одинаковыми. «Если нечто крякает, как утка, летает, как утка, выглядит, как утка, питается, как утка, ходит и плавает, как утка – то… То это, скорее всего – утка». Понятно, что конвергенция признаков не делает дельфина или кита тождественным рыбе, они всё же не совсем рыбы. И тем не менее подобие рыбы достигает у этих млекопитающих порой шокирующего сходства. Это же можно сказать и о явлениях наших дней: неофашизме XXI века и буржуазной «демократии» западного образца.

«Правые» и «ультра-правые» XIX века – монархисты, сторонники аристократии и неравенства сословий, вообще всех феодальных пережитков в обществе. И в этом смысле фашизм уже в ХХ веке (не говоря о XXI) существенно отличается от классических «правых» партий.

Это довольно жуткий и противоестественный гибрид правой (рабовладельческой) идеологии и демократических технологий манипулирования большинством населения. Фашизм, отстаивая «идеалы» рабовладения, активно при этом обращается к самым широким массам, апеллирует к народу, стремится к популярности («пополо» – ит. «народ») в толще нации, а не только на вершине её иерархической пирамиды.

Фашизм цепляется за фольклор, традиции (достояние народа, а не аристократии), за всё этническое (феодальная аристократия была предельным космополитом[1]). Отстаивая на базовом уровне рабовладельческую метафизику общественных отношений, фашизм обещает расширение рядов рабовладельцев, и сулит каждому возможность попасть в эти ряды.

Фашизм толкает борьбу за лучшую долю в сторону: чтобы отбирали недостающие блага не у хорошо вооружённого мироеда, а у плохо защищённого соседа. Недостаток благ у бедняка будет восполнен не за счёт уравнительства внутри нации, а за счёт порабощения иных наций (рас, социальных страт и т.п.).

Говорить, что фашизм (даже старый, «классический») чужд демократии – неверно. Он стал ответом зверя в человеке на демократические веяния, является продуктом демократизации рабовладения и каннибализма.

Сопротивляясь подлинным демократическим преобразования, рабовладельцы и каннибалы открыли доступ в свои ряды всем желающим, с входным билетом: заслуги в области зверства и террора.

«...Английская республика при Кромвеле в сущности разбилась об Ирландию» — характеризовал К. Маркс значение ирландского геноцида, имея в виду ее социальные и политические последствия для Англии.

Революционно-уравнительская армия перестала быть революционной и стала армией захватчиков и мародёров, когда её энергию переключили с социальной борьбы на колониальные захваты. Борьба бедняка за свои права в фашизме (восходящем к Кромвелю) вырождается в борьбу пирата и грабителя за добычу.

+++

Если английская республика (а республика тяготеет либо к социализму, либо к полной фальшивости своих институтов) разбилась сперва о грабёж солдатнёй Ирландии, а затем и в целом о колониализм, то дело социализма в ХХ веке разбилось о «чёрный демократизм», вложенный в фашистскую «демократизацию каннибализма».

Суть, в целом, понятна, а кому непонятна – посмотрите на 3-й рейх и современную Украину:

1)При социализме лучше всех живёт тот, кто больше всех приносит другим людям пользы. Он же наиболее уважаемый и почитаемый.
2)При фашизме лучше всех живёт тот, кто больше всех приносит другим людям вреда. Он же наиболее уважаемый и почитаемый.

Можно выразить это иначе: богатеть не вместе с другими, а вместо других. Строить своё личное потребление и вообще удовлетворение – не совместно, параллельно со всеми остальными – а за их счёт, подавляя и угнетая их, монетизируя наносимый им ущерб. На этом целиком и очевидно, бесстыдно и открыто, выстроена пост-советская приватизация. Заиметь в личном пользовании побольше благ не тем путём, что у всех (наравне с тобой) их стало больше, а тем, что просто отобрал у других. Один теряет квартиру – у другого появляется возможность переехать во дворец. Один голодает – за счёт этого другой приобретает немыслимые деликатесы, и т.п.

Вот и получается, что достаточно многочисленные группы людей прямо и шкурно заинтересованы, замазаны в дело разорения других групп. Они живут по принципу, который тоже сегодня мало кто пытается скрывать: «чем хуже, тем лучше». Имеется в виду – чем хуже стране, тем лучше подонкам ельцинизма. А всякая попытка как-то улучшить, облегчить положение неимущих – снижает доходы и возможности имущих. И, соответственно, встречает бешеное сопротивление с их стороны!

+++

Понятно, что приватизация и десоветизация не могли в принципе опираться ни на какую «демократию» кроме чёрной фашистской версии «демократизации каннибализма» (имеется в виду - вовлечение в каннибализм всё большего и большего числа людей, растление людей потребительскими соблазнами в обмен на волчье поведение).

Демократия, враждебная советизму – это какой-то нонсенс и оксюморон с точки зрения логики. Это какие-то «пчёлы против мёда» и «горячий лёд». Как может демократия требовать расширения и углубления неравенства?! Мол, мы тут все равны, но это не демократия; вот когда одним станет доступно всё, а другим – ничего – тут-то и восторжествует демократия. Выходит, что «народовластие» увидели в том, чтобы отнять власть у народа! Воистину, это «охлаждение путём нагревания», если не ещё глупее…

Другое дело, если воспринимать «демос» не как «народ», а как победителей в борьбе без правил. Русское слово «народ» означает «народившихся». Чтобы попасть в народ – не нужно ничего, кроме как родиться в его составе. Младенец, который ещё ничего не умеет и ничего не сделал – родившись, уже часть народа. Только потому, что родился, понимаете?!

В античном полисе «демос» (переводимый у нас как «народ») – вовсе не все народившиеся в полисе. Полис рабовладельческий: в нём «демос» - 20% населения. Аристократия -1% или ещё меньше, а остальные жители – рабы и метеки[2]. Особенностью античной демократии являлось то, что демосом в ней были только те, кто вооружённой рукой и групповой солидарностью добились для себя права не стать рабами, пленными других демосов.

Вот эту особенность воинственной и гиперагрессивной (значительно более агрессивной, чем традиционные монархии) античной рабовладельческой демократии активно использовал фашизм как в период своего становления (в пику набиравшему силу коммунизму), так и сегодня, в версиях неофашизма.

Если народовластие – власть народа и сила права, то «демократия» - власть победителей-поработителей, сплочённых бандитской солидарностью захватчиков, и право силы.

Народ – все народившиеся. Демос – только завоеватели, отбившие у остальных претендентов право быть демосом. Иллюстрации такой «демократии» лучше, чем пост-советская, современная Украина (или Грузия, или Молдова) – просто не найти.

Мы видим режим, который, с одной стороны, не монархия, не идеологическая однопартийная диктатура, но с другой – совершенно хищный, волчий по всем своим повадкам. Каннибализм (пожирание ближнего во всех смыслах, включая и прямой) весьма демократизировано, влито в массы, навязывается как ключ от всех дверей, как универсальный метод решения всех бытовых проблем. Тебе тесно в своём доме? Замори соседа, в двух домах на одного уже не будет так тесно, и т.п.

Если такая идеология (выстроить своё счастье на несчастье других людей) не является фашизмом – что тогда называть фашизмом?!

+++

В основе классической теории демократии лежит равенство, или, что то же самое, равноправие. Оно касается как прав, так и обязанностей человека. Всякую ношу, и приятную и тяжкую – совместно живущие люди делят поровну, в этом смысл понятия «равноправие».

Говорить о таком равноправии в условиях буржуазной демократии – глупо и смешно. И просто нелепо. Реальное равноправие – это равный доступ к наличным благам и равные обязанности. Это когда каждый одинаково со всеми другими пользуется всеми возможностями, существующими в стране.

Но если сделать так – какое место останется буржуазии, и чем она будет отличаться от угнетаемых ею низших слоёв населения?! Она же просто растворится, как сахар в стакане чая, о чём, кстати сказать, социалисты всегда и мечтали!

+++

Ведь (необходимо оговориться) – научный социализм не есть та «большая халява», которую под видом социализма навязывал Хрущев, а сегодня – европейские левые либералы. Необходимо понимать, что халява растлевает людей, превращает их в бездумных тунеядцев, в вечных нахлебников, сидящих на государственном пособии.

Социализм – прежде всего – право на труд и достойную оплату для каждого человека. Чтобы человека без связей (блата) не шантажировали безработицей, когда принимают на работу, и не шантажировали увольнением, навязывая нищенскую оплату труда. Чтобы человек – конечно, при условии добросовестного труда и выполнения всех обязанностей гражданина – мог, даже выйдя из сиротского приюта, заработать себе всё, что имеют другие люди в его стране. Включая и генеральских сынков и дочек министров!

Этот суровый, но справедливый подход к человеку (сперва обязанности – и только потом права!) Хрущёв и европейские леваки заменили на «идеал» большой халявы, на представление о бесконечно растущих правах тунеядца и хулигана, оторвавшихся от всяких обязанностей.

Культ халявы сперва растлил, а потом и убил коммунистическое движение, выродившееся в наши дни в «профсоюз извращенцев», включая даже содомитов. И в «адвоката» тунеядцев и социопатов. Тех же «мигрантов», которые, вместо того, чтобы развивать собственные страны, предали их и приехали обворовывать чужие, подманенные «большой халявой»…

Пришла пора одеть коммунистическое движение обратно в строгий сталинский мундир с погонами, да и крест на шее ему отнюдь не помешает, учитывая роль христианства в становлении нашей цивилизации и её ценностей (как материальных, так и особенно духовных). Не хотите носить креста на шее – наденете себе туда жернов утопленников!

+++

Главное отличие социалистической демократии от фашисткой демократизации рабовладения в том, что при социализме любой человек доказывает свои права трудом и общественной пользой, при фашизме – террором и насилием, подавлением тех, кто окажется слабее тебя. Ярким проявлением такого перехода является приватизация 90-х: грабителя поощряли и материально, и даже морально, изображая образцом для подражания.

Труженика шельмовали и унижали не только материально, но и морально, выставляя посмешищем, дураком, ничтожеством. Он стал в 90-е отрицательным примером воспитания детей, тогда как бандит – положительным. Люди стали стараться походить на бандитов – в силу социальной престижности бандитизма.

После всего этого удивляться бурному возрождению фашизма – верх наивности. Фашизм – это лишь теоретическое осмысление, обобщение в уме капиталистических практик социал-дарвинизма. Если ты каждый день делаешь нечто, то уж наверное, хотел бы и нормализовать, и легализовать, и поднять престиж того, что делаешь! Ежедневная практика капитализма не может быть обобщена в теории иначе, чем фашизмом.

Потому что капитализму одинаково не подходят ни крайний индивидуализм либеральной демагогии, ни всеобщее братство социалистов. Крайний индивидуализм, атомарность, одиночество в толпе – вообще для человека немыслимы: человек существо социальное, грубее сказать, стадное. Индивидуалист, атомарная личность – не только одинока, но и (что важнее в мире каннибалов) безмерно слаба. Получается, что она должна в одиночку противостоять всему миру! Кому такое по силам?!

Ну, а если считать братьями всех людей, как предлагают монотеистические религии и коммунисты – какой тогда может быть капитализм? Какой же из тебя угнетатель – если ты всех будешь любить, всех братьями считать? Остаётся одна лазейка: групповая солидарность волчьей стаи. У тебя есть братья, за которых ты жизнь отдашь, и есть те, кого вы совместно с братьями жрёте. Естественно, пищу свою, бегающие окорока, вы братьями не считаете, да и считать не можете. Вся ваша верность и преданность, этика служения и самопожертвования концентрируется на узкой группе: банде, клане, мафии, страте, нации.

Как писал ещё К. Маркс: «…Капиталисты, обнаруживая столь мало братских чувств при взаимной конкуренции друг с другом, составляют в то же время поистине масонское братство в борьбе с рабочим классом как целым»[3]. Масонерии – классические примеры внутригрупповой солидарности, совмещённой с внешней агрессией коллективного эгоизма ложи. Того, что весьма преуспел много раз в деле добывания финансовых и карьерных преимуществ для своих членов (и только для них): «своего продвинь, чужого задвинь».

Но масонерия – тайное общество. По сути, это рабовладение и сословное неравенство, ушедшие в подполье. А в подполье навсегда не уходят: всё тайное стремится в благоприятных обстоятельствах стать явным и господствующим. Создать условия, при которых прятаться и скрываться – уже не будет ни нужды, ни смысла.

+++

Крах Российской Империи в 1917 году можно разделить на две одинаково важные части:

  • 1)Алчность верхов, забиравших себе всё, не оставляя другим ничего, к 1917 году ставшая запредельной;
  • 2) Обида низов, постоянно ощущающих себя обманутыми и обделёнными, тоже к 1917 году ставшая запредельной.

Это привело к тому, что солдаты стали видеть в генералах не защитников и организаторов коллективной обороны, а тушки, которые нехудо бы бросить на штыки.

Низы ненавидели тех, кто их системно и систематически обворовывал, а верхи не могли остановиться в своём безудержном хищничестве. Империя рухнула (кстати сказать, пострадали от этого не только верхи, но и низы – в момент краха и интервенции иностранных мародёров всем досталось).

Но важно отметить вот что: Российская Монархия никогда не занималась системным грабежом покорённых народов, грабежом колоний[4]. Не позволяя этого себе, русские цари не растлевали этим и своих подданных. Никому в Российской Империи и в голову не приходило снизить социальную напряжённость методом Кромвеля, грабежом Ирландии или Ямайки.

Поэтому русская революция приняла форму почти лабораторной чистоты, в качестве социальной, и только социальной революции.

В Европе такая революция не удалась во многом и по той причине, что европейские нации уже несколько веков (от Кромвеля до Гитлера и Черчилля) систематически растлевались фашизмом.

Энтропия социального кризиса привычно выносилась вовне, где искали тех, кто оплатит все счета: и алчности верхов и обид низов.

Так фашизм предстаёт перед нами как альтернатива социализму, причём единственная реальная альтернатива. Если в безликой и бесцветной буржуазной демократии не будут нарастать элементы фашизма – в ней начнут нарастать элементы социализма, и наоборот. Фундаментализму идеи равноправия можно противопоставить только фундаментализм идеи неравенства.

Томас Маколей, историк и член британского парламента, писал в середине XIX века, что понятие всеобщего избирательного права «совершенно несовместимо с существованием цивилизации». Он имел в виду – привычный ему мир угнетения и неравенства, и в этом смысле он был совершенно прав, и доселе остаётся актуальным. По мнению Маколея, если ввести всеобщее равное избирательное право «один человек – один голос» без дураков и двойного дна, фальсификаций и манипуляций, то бедные, которых всегда большинство, проголосуют за то, чтобы отобрать собственность у богатых, которых всегда меньшинство. А разве не так?! Что помешает бедным раскулачить богатых, если у них будут и большинство, и всеобщее избирательное право?

А как можно без зомбирования и сведения с ума, без наркотизации и спаивания, в здравом уме и твёрдой памяти внушить большинству, что его (большинства) интересы менее важны, чем интересы паразитирующего на нём меньшинства?

Нужно или превратить большинство население в конченных слабоумных и обдолбанных дегенератов (чем занимается буржуазия сегодня ударными темпами), или превратить выборы в пустую фикцию, формальный спектакль (чем буржуазия тоже активно занимается). Можно сказать, что оба этих тёмных дела современной буржуазии вдохновлены «проклятием Маколея» - его тезисом о несовместимости подлинного народовластия с тем, что он (и капиталисты) считают «цивилизацией» (т.е. совокупностью их льгот и преимуществ).

+++

Со времён «опиумных войн», которые Великобритания в XIX веке вела за право навязывать опиум Китаю – стало ясно: добровольная деградация человека до животного уровня наиболее предпочтительна, но недостаточна. Пропаганду дегенеративных, сводящих с ума занятий капитализм уже в XIX веке стал совмещать с принуждением к таковым. По принципу: «не знаешь – научим, не хочешь – заставим».

Так же естественно, что и вырождение полноценных выборов в фиктивное «общество спектакля» тоже не может строиться только на добровольных началах. Кто-то согласится поменять реальные выборы на номинальные, а кто-то и не смириться.

И то, и другое толкает капитализм (и особенно приватизаторов) в объятия фашизма. Капитализм может сколько угодно морщить и личико и задницу, артистично изображая брезгливость и чистоплюйство. Но навязать населению тотальную деградацию мозгов и тотальную фальсификацию выборных процедур без методов Гитлера не получится.

Террор нужен капитализму внутри: чтобы оградить неравенство от наползающей «страшной угрозы» равенства. Террор нужен и снаружи – чтобы грабежом и грохотом военных побед смягчить социальные противоречия, растлить бедноту грабежом других стран и континентов взамен раскулачивания собственных верхов.

Кроме того, террор лежит в основании всякой частной собственности, которая, по сути своей – не-отобранное пользование. Всякая частная собственность ничего не стоит – если не умеет себя защищать. Она и появилась, как конфискация у других, и сохраняется – только до тех пор, пока другим не дают её конфисковать.

Поэтому вне воли и желания отдельных людей, включая и политиков – на наших глазах происходит стремительная конвергенция признаков у буржуазной демократии и неофашизма. Они сливаются (как на Украине) вплоть до полной неотличимости друг от друга. Когда два разных слова обозначают одну и ту же реальность!

Суть конвергенции в том, что буржуазная демократия засовывает внутрь себя скелет фашизма, а фашизм – натягивает на себя кожу демократии. Демократия учится террору, приобретающему всё более и более фашистский характер беззакония и неразборчивости в средствах. А неофашизм активно осваивает язык демократии, её термина и понятия. Неофашизм переводит свои смыслы и содержание на демократический язык так же, как Шекспира переводят на немецкий или Сервантеса на английский!

В итоге демократическая клоунада «Порошенко-Зеленский» и разоблачение концлагерей в Мариуполе и Краматорске, с их ямами, полными безымянных трупов – совпадают и во времени и в пространстве. Как могут «свободные выборы» сочетаться с «лагерями смерти» гитлеровского типа?

Ну, собственно, так, как мы и видим. Клоуны под дирижёрскую палочку американского посольства пляшут и кривляются ПЕРЕД декорациями, а мясники-садисты убивают людей ЗА декорациями «общества спектакля».

И мы видим, что одно другому совершенно не мешает. Увы!



[1] И даже в быту говорила на чуждых народу языках, носила одежду, не свойственную народу, имела привычки и культурные особенности, превращавшие аристократа в родной стране как бы в иностранца.

[2] Метеки, (др.-греч. Μέτοικοι, букв. «переселенцы») — в Древней Греции — неполноправные жители полиса. В класс метэков поступали также и отпущенные на волю рабы. Метеки были лично свободны, но не были гражданами и не пользовались гражданскими правами. Они не могли, например, ни занимать общественных должностей, ни подавать голос в народном собрании, ни совершать публичных жертвоприношений. Они не имели также права вступать в законный брак с гражданками и приобретать недвижимую собственность, то есть они не имели права владеть землёй, а могли обладать только рабами и движимым имуществом. Метеки не включались ни в филы и фратрии, ни в роды, ни в демы (они «жили в таком-то деме», но не были демотами). Метэки не имели права непосредственно обращаться к правительственной власти. То есть большинство народа в рабовладельческой демократии не является демосом!

[3] К. Маркс, «Капитал», VI том.

[4] Скорее наоборот: у покорённых было БОЛЬШЕ прав, чем у господствующей нации. И это касается не только Финляндии, но и Средней Азии. Например, азиаты были освобождены от военной службы, которую несли славянские народы империи!

Александр Леонидов; 24 июля 2019

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • Наш сайт (ЭиМ) глушат!

    Наш сайт (ЭиМ) глушат! Одно дело - слышать про такое со стороны. Другое - лично столкнуться.В РФ начиная с 30 сентября сего года неизвестными лицами произведено техническое веерное отключение сайта ЭиМ, который для большинства пользователей вдруг стал "недоступным". У нас он работает, как ни в чём не бывало, но мы - в локальном пузыре, а с мест сообщают, что сайт нигде не открывается.

    Читать дальше
  • ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ...

    ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ... Можно спорить о художественных достоинствах или философских идеях романа «Апологет» А. Леонидова, на днях опубликованного замечательным издательством «День Литературы»[1]. Об одном спорить не приходится: с такой стороны революцию и советский строй ещё никто не осмыслял! Ни сторонники, ни противники таким образом её не рассматривали, факт. Остальное – спорно. Как, в общем-то и должно быть с художественным произведением, главное требование к которому во все времена – свежесть и оригинальность. И это есть…

    Читать дальше
  • ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике

    ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике В первой части Открытого Письма (Слово о счастье) мы выяснили, что сверхбогатым людям мешает обрести счастье внешняя и внутренняя агрессия. Чтобы найти способ преодоления проблемы, надо определить её источник. Так, где же "собака зарыта"? На данный момент политэкономия указывает нам: произвольное деление земных, материальных благ делает людей врагами друг другу. Не какие-то мифические классы, а именно людей, персонально.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин.