Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Март
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

ДЕНЬГИ ПРОТИВ ТОВАРА?!

Практика ревизирует теорию...

ДЕНЬГИ ПРОТИВ ТОВАРА?! Текущий финансовый кризис и вскрытые им гнойники мировой финансовой системы разрушили классическую экономическую теорию. Стало очевидным, что финасовый оборот – это чужеродное для товарооборота явление отчасти господствующее над товарооборотом, отчасти искусственно приспособленное под обеспечение нужд товарооборота. Но деньги – ни в коем случае не эквивалентный товарозаместитель, не тот «особый товар, на который обмениваются все остальные товары», о котором пишет классическая политэкономия. А что же тогда? Начнем с притчи, чтобы было понятно.

 

Скакал баскак через долину, выполняя важное ханское поручение. Проголодался, и решил именем великого хана отобрать у первого попавшегося пастуха овцу. Пастух не перечил воле великого хана, и немедленно отдал овцу. Но повел учтивую речь:

-Скажи, господин, можно ли считать меня добрым подданным нашего хана?

-Конечно, ведь ты же отдал овцу по первому требованию! – согласился баскак.

-А хорошо ли, если добрый подданный умрет от голода? Ведь я бедняк и это моя единственная овца…

-А что же делать? – вошел баскак в положение бедняка – Овца мне очень нужна, искать других пастухов нет времени… Предложи, если знаешь, как тебе помочь…

-Дай мне, господин, пайцзу, о том, что я пожертвовал хану свою единственную овцу и могу именем хана забрать за это овцу у одного из наших баев… Так и ты останешься с овцой, и я ничего не потеряю…

Баскак был добрым человеком, он охотно согласился дать пастуху КУСОЧЕК СВОЕЙ ВЛАСТИ РЕКВИЗИРОВАТЬ именем хана. Немедля написал пайцзу и отдал её, после чего навсегда забыл об этом малозначительном происшествии.

Бедняк же пошел к баю и предъявил пайцзу.

-Я уважаю волю великого хана! – сказал бай – и если он приказывает отдать тебе овцу, то отдам, как добрый подданный – не бунтовать же против всемогущего хана! Но вот беда: тут написано, что ты имеешь право забрать только одну овцу! А если эта пайцза останется у тебя в руках, то ты сможешь обойти всех баев и забрать себе целое стадо!

-Так что же делать, бай?

-Забирай овцу, а пайцзу оставь мне! Я тоже волей хана отберу у соседа овцу – и ты получишь свое, и я ничего не потеряю…

Так появились деньги.

 

***   ***

Эта притча понадобилась мне для того, чтобы объяснить подлинную природу денежных знаков, которые ошибочно считаются обобщененно-усредненным товаром на рынке других товаров, всеобщим эквивалентом товара. На мой взгляд, деньги вообще не имеют товарной природы. Они вовсе не обобщенно-усредненный товар, а обощенно-усредненная власть. Они организуют вовсе не товарооборот, как кажется на первый взгляд, а цепочку реквизиций «именем хана», цепочку, в которой подвергаемые реквизиции сумели найти и свою выгоду, но только как вторичное и случайное следствие. Деньги «худеют» от инфляции вовсе не тогда, когда уменьшается приобретаемая на них товарная масса; они «худеют» и обесцениваются тогда, когда слабеет, теряет авторитет, реальные рычаги управления выпустившая их власть. Именно поэтому доллар США, обеспеченный реальными товарами менее чем на 4 цента дорожает, вместо того, чтобы впасть в штопор гиперинфляции…

Традиционно обладание деньгами рассматривали как следствие обладания товарной массой. Но давайте разберем простой пример. Допустим, я обладаю большой массой идеального товара (сверхнужного людям, высоколиквидного, качественного и т.п.). Я приеду на рынок, чтобы обменять гору этого идеального товара на другие, нужные моей семье товары. Каковы же варианты дальнейших событий.

Вариант 1. Сильная шайка отберет у меня всю мою гору идеального товара и прогонит вон (спасибо, что не уьёт) в одних подштанниках.

Вариант 2. Этого не случиться, потому что я хорошо вооружен, и могу отбиться от разбойников. Я вернусь домой с нужными мне товарами вместо своего, но! – вовсе не потому, что я выступил в роли товарообладателя, а потому, что я выступил в роли хорошо вооруженного человека! Иначе говоря, вовсе не идеальный товар, а хорошее оружие даровало мне возможность осуществить товарооборот. А отсюда шажок до следующего вывода – с хорошим-то оружием и товара никакого не надо, можно, грубо говоря, «кирпич на лошадь поменять»…

Вариант 3. Мой идеальный товар у меня не отобрали, потому что меня защищала власть. Меня защищали её солдаты, полиция, штыки, виселицы, тюрьмы, суды, идеологический аппарат. И вот тут вопрос: а почему они меня защищали? Не Иванова, не Петрова, а именно меня? Наверное, потому, что я власти не чужой человек, я, обладатель идеального товара, каким-то образом слился, скооперировался с властью и сам стал частью административно-управленческого аппарата. Всякий легальный бизнес есть органичная часть модели государственного управления. Бизнесмены любят рассуждать о своей независимости, о том, что они «сами себя сделали» - но это все бравада да лживая пропаганда. Деньги сами по себе, по своей природе есть МИЛОСТЬ ВЛАСТИ, и не может быть много милости на руках у того, к кому государство равнодушно[1]. О ворах мы здесь не говорим – они вне воли и санкции государства похищают знаки милости, пользуясь их формализованностью и безликостью. Речь идет о легальных получателях денег, у которых сумма вознаграждения абсолютно независима (как уже многократно доказано практикой) от объемов и качества труда, от скорости товаропроизводства и товарообмена, от ценности и необходимости вырабатываемого товара и т.п.  Можно много и хорошо работать, оставаясь бедным. Можно производить самый насущный, самый необходимый продукт – и оставаться самым низкооплачиваемым в стране. Можно, наоборот, вообще не делать ничего товарного и достойного обмена, но при этом купаться в деньгах.

Если бы деньги были эквивалентом товара – они были бы на руках только у товаропроизводителей. Практика же показывает, что наибольшие суммы денег повсеместно находятся в руках паразитов, освобожденных государством от общественно-полезного труда из особой к ним милости, и из этой же милости осыпанных деньгами.

Так что же, деньги есть плод произвола (волюнтаризма) власти? Именно это утверждает т.н. «волюнтаристическая» теория происхождения денег. Но, на наш взгляд, и она в корне не верна. Деньги не есть продукт неограниченного и беспочвенного произвола власти. Они органичная часть самой власти. И потому никакого произвола ни в области их количества, ни в области их стоимости «назначить» невозможно: стоимость любых денег опирается на мощь мобилизационно-принудительного аппарата выпустившего их государства и в точности соответствует этой мощи. Если слабое государство попытается сжульничать, шулерски выпустив больше денег, чем способно навязать населению, то от таких денег все начнут избавлятся, сбрасывать их с рук, и в результате они обесценятся.

Таким образом, стоимость денег определяется не количеством стоящего на ними товара и не номиналом, а реальным соотношением сил в политической сфере и реальными возможностями аппарата принуждения и насилия. При этом недостаток товарного обеспечения денег сильная власть может либо покрыть за счет внеэкономического перераспределения (тех же реквизиций), либо вообще не покрывать, по праву сильного требуя, чтобы все, кому жизнь дорога, признали медную монету за золотую.    

Существуют, поэтому, три типа государства.

Во первых, это развивающееся государство, в котором финансовый оборот обслуживает товарооборот, выступает вспомогательной подсистемой товарооборота. Здесь изготовление денег определено правителем как чисто техническое, обслуживающее мероприятие при организации расширенного воспроизводства продукта[2].

Деньги выдаются преимущественно за труд. Такие пути получения денег, паразитарная рента, слепая удача, насильственное выжимание и мошенничество надежно заблокированы.

Далее, застойное, стагнирующее государство, в котором товарооборот обслуживает финансовый оборот, выступает вспомогательной подсистемой финансового оборота. Здесь уже не деньги подстраиваются (по воле правителя) под нужды расширенного воспроизводства продукта, а продукты производятся только под заранее обеспеченный деньгами спрос.

Деньги выдаются кому попало, в том числе и за труд, но не везде, не всегда, и не все.

Наконец, деградирующее, разлагающееся государство, в котором товарооборот и финансовый оборот, труд и деньги, вообще существуют в различных измерениях, не пересекаются и не коррелируют. Деньги выдаются только паразитам, а до производственных линий вообще не доходят.

Все эти три пути открыты для государства, и определяются вовсе не объективными законами социального бытия, а только свободной волей правителей. Другое дело, что государство, избравшее путь стагнации или разложения, столкнется (уже в силу объективных социально-экономических законов)  с нарастающими проблемами своего бытия и идентичности, но столкнется оно с ними не сразу, не в один день, и в полном составе (т.е. жертвы уродливой финансовой политики пострадают даже сильнее, чем её виновники).



[1] В 90-е годы ХХ века экономическая практика ельцинизма наглядно доказала, что вполне возможно существование денежной системы в полном отрыве от товаропроизводства. Товаропроизводство, даже высокотехнологическое, вынуждено было вообще обходиться без денег, осуществляя обмен в режиме бартера. В то же время в стране формировались миллиардные состояния по милости власти, но в полном отрыве от товаропроизводства. Более 8 млн. чел. существовало при Ельцине в режиме натурального хозяйства, т.е. производило (в основном, на фермерских участках) продукт, который само же и потребляло, вообще НЕ ВИДЯ денег. Этого, конечно, не могло бы быть, если бы деньги были органичной частью товарного рынка, одним из товаров, принятым за обменный эквивалент. Деньги – милость власти, которую в той или иной мере нормальная власть(опасаясь социальных катастроф) обычно, традиционно оказывает производству и производителям. Но то, что власть обычно и традиционно милостива к производству товаров, вовсе не значит, что власть не может сменить свою милость на гнев и вовсе отказаться снабжать  «кусочками» себя производство и производителей.

[2]Практика бурно развивавшегося советского государства включала в себя особую разновидность денег – безналичный расчет между предприятиями без права обналички. Таким образом, государство обеспечивало потребности расширения производства «техническими деньгами», пригодными для расчетов, но недоступными для паразитарного потребления. Когда в 80-е годы горбачевское руководство разрешило обналичку этих технических капиталов, это стало одной из причин гиперинфляции и разрушения экономики.

 

А. Леонидов-Филиппов.; 10 августа 2012

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..