Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Апрель
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      

ТРУЖЕНИК. ПОДВИЖНИК. ГРАЖДАНИН.

ТРУЖЕНИК. ПОДВИЖНИК. ГРАЖДАНИН. Весть о внезапной и скоропостижной Андрея Евгеньевича Никитина почти сразу после долгих новогодних праздников 2020 года застала врасплох, потрясла и шокировала всех, кто знал этого замечательного, очень доброго и начитанного человека, истинного гражданина, преисполненного гражданским долгом, которому выпало стать другом и наставником целого поколения уфимской интеллигенции. Трудно поверить, но у этого хорошо известного всему городу подвижника почти не было официальных регалий, званий и наград. Удивительная скромность Андрея Евгеньевича оставила его в стороне от пышных славословий, притом, что слово его и мнение всегда весило и ценилось в нашей среде очень высоко.

Андрей Евгеньевич Никитин многие годы трудился в Академии Наук, на удивительной и легендарной должности стеклодува, то есть художника по стеклу, и достиг на этом поприще потрясающих высот. Поистине, стекло в его умелых руках было мягче пластилина, и он создавал удивительные шедевры из стекла. Он изготавливал любые, даже самые сложные стеклянные приборы по заказу учёных института химии Башкирского отделения РАН. Кроме того, он творил и шедевры, так сказать, «гражданского назначения»: от посуды до сувениров.

Как сейчас помню, что в 1996 году он изготовил призы для победителей регионального конкурса КВН: большого стеклянного Кивина и множество маленьких воронят – на остальные призовые места. Помимо стекла золотые руки Андрея Евгеньевича были необычайно, невероятно мастеровиты. Трудно даже перечислить всё, что он создавал, умея починить сложнейшие приборы или даже с ноля их собрать. Часто посещая скромный, но невероятно уютный лом Андрея Евгеньевича, где шумела газовая печь и всегда царил творческий беспорядок, основную часть которого составляли лежавшие повсюду книги и периодика, мы пили чай, а порой и что покрепче, внимали его глубочайшим и тщательно обоснованным мыслям. Диапазон Никитина, как мыслителя и наставника был необычайно широк.

Никитин прекрасно знал историю и геополитику, философию и социологию, экономику и мировую художественную культуру, порой умея посрамить признанных авторитетов в этой области. Много внимания дорогой Андрей Евгеньевич уделял национальному вопросу, остро и пронзительно ставил вопросы русской нации в современном мире, обдумывал её пути и перспективы. А также сложные отношения с другими народами и государствами.

Как мыслитель, Никитин был подобен Сократу. Записывал он, как и Сократ, очень мало – в основном предоставлял записывать нам, своим ученикам. В итоге наши книги и статьи полны его фразами, идеями, оборотами, остроумными находками. Когда я дарил ему свои книги, то обычно подчёркивал в них – что от него. Он очень радовался этому, благодарил, что я сохраняю его раздумья для вечности, и всегда смущённо улыбался на мои призывы к нему записать свои открытия и находки самому.

Он в силу скромности и даже некоторого пренебрежения к себе полагал, что «ничего особенного в этих мыслях нет». Чем-то он напоминал мне и М.Монтеня – потому что его «Опыты» были такими же эссе, короткими и отрывистыми, ещё только ищущими собственной систематики.

Невероятно было обаяние этого щедрого душой, отзывчивого и благородного человека, его бархатистый, чуть грассирующий голос, его песни под гитару, его игра на флейте. Не гоняясь за официальными регалиями, он был талантлив во всём.

Многие мои сверстники, как и я, познакомились с Никитиным ещё в школьном возрасте. За многие годы в общении с ним мы росли и мужали, почерпнув каждый немалую часть своей личности – из щедрой копилки его знаний и убеждений. Но как бы далеко вчерашние школьники и студенты не расходились друг от друга, они всегда оставались близки к А.Е. Никитину. Будучи человеком очень глубоким, основательным, истинным интеллигентом в самом высоком смысле этого звания – он был в то же время ни в коей мере не скучным, не академичным, я бы даже сказал – озорниковатым и весьма ироничным другом и собеседником.

Патриотизм и государственничество лежали в самом основании его характера и души, были тем могучим корнем, из которого брали начало все побеги его многообразной и увлекательной мысли. Никитин был образцовым Гражданином, примером, достойным хрестоматий по гражданственности, и для нас, его друзей, он навсегда останется маяком и образцом гражданственности, чувства долга и любви к своему народу.

С началом войны с фашизмом на Украине Никитин принимал активное участие в формировании гуманитарных конвоев для ЛНР, награждён за это медалью – и благодарностью всех, кто видел его подвижничество на этом поприще. Он любил не только Отечество, но и свой город, он был прекрасным краеведом, мог многое рассказать и об Уфе, и навсегда останутся в нашей благодарной памяти многие прогулки с Никитиным по улочкам старого города.

Очень больно осознавать, что его больше нет с нами. Этот безвременный уход добродетельнейшего из людей ранит и мучает сердце каждого, кто его помнит.

Никитин не старел, и всегда казался нам бессмертным. Была даже такая шутка – что Андрею Евгеньевичу «всегда восемнадцать». Глубочайшие познания он сочетал с неистребимым романтизмом натуры, был почти по детски открыт миру, людям. Он обладал необыкновенным талантом радоваться жизнью, ценить жизнь и наслаждаться ею.

Горечь утраты дорогого друга и мудрого наставника, истинного патриота и гражданина, талантливого художника и неподражаемого острослова очень велика. Но она не должна закрывать от нас той благодарности судьбе – что он в ней был. Наш дорогой и незабвенный Андрей Евгеньевич Никитин, у каждого – свой, и один для всех.

Хотя он многократно подчёркивал, что он атеист – я верю, что рай – именно для таких людей. Всем помогал, о всех заботился, всем шёл навстречу, о каждом грустил и переживал… Своим уходом осиротил очень многих… Но пока он жив в нашей памяти – весь он не ушёл.

Мы помним Андрея Евгеньевича, мы во многом им сформированы, наша речь и образ мышления во многом именно им поставлены – как ставят педагоги вокал у оперных певцов. Он умел быть своим и для академиков, и для самых простых работяг, и каждому было с ним интересно. Единственный плохой поступок в его жизни – это его безвременный и внезапный, такой торопливый уход. Но и в этом горе – он нисколько не виноват.

Просто так вышло, так было предначертано

Михаил КУНЦЕВ.;

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..