Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Июль
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    

РЕЦЕПТ БУДУЩЕГО

РЕЦЕПТ БУДУЩЕГО ​Слова «ставление» в русском литературном языке не существует. Но странным образом русский язык богат на вариации вокруг этого несуществующего слова, заставляющие думать, что слова было изъято из оборота неспроста. И я вовсе не про сложноподчиненные слова типа «светопреставление», а про приставочные формы. Такие, как «представление» (существующее, следовательно, перед «ставлением»); «уставление» (короткая форма – «Устав»); «переставление» (следовательно, меняющее «ставление») и т.п.

Сама структура языка подсказывает нам, что перед «ставлением» (т.е. проявлением, возникновением) существует множество предварительных и сопровождающих действий. Например «представление» - те мысли и мотивации, которые человек имеет перед тем, как что-то поставить, установить. 

Дело ещё не сделано – а мы уже предварительно его видим, это и есть «представление».

С точки зрения социопатологии здоровье социопсихики (коллективной психики масс) напрямую зависимо от соответствия представлений поступкам. Обратите внимание, мы не говорим – каковы именно эти «представления». Они могут быть такими или сякими, в суть их мы не лезем, потому что мы не политики, а «технологи мышления». Однако сообщество людей психически здорово только тогда, когда оно делает то, во что верит, и верит в то, что делает. Всякий добровольный поступок в таком обществе – «правильный» с точки зрения веры и представлений общества о правильном. Исключение составляют вынужденные поступки – но их источник может быть только извне (оккупация) или исходить из маргинальности (подпольные сообщества). В самом обществе неоткуда взяться вынужденным поступкам, потому что делаемое – считается правильным, а правильное – становится делаемым.

Так возникает единство «представлений» и «ставлений» в обществе, когда любое действие или бездействие мотивированно через идеалы. Не спорю, идеалы порой могут быть весьма специфическими, если не сказать – странными[1]однако если им следуют, то сохраняется цельность, нерасщепленность сознания члена общества, необходимая для его, как гражданина, социопсихического здоровья.

На практике это означает, что человек готов внятно и осмысленно объяснить в любом коллективе причины и мотивы своего поступка, сам понимает, и охотно рассказывает другим – что его побудило поступить тем или иным образом. 

«Я делаю только то, что считаю правильным. Если вам что-то кажется неправильным, то я готов доказать вам, что вы ошибаетесь» - такова формула социопсихического здоровья, когда речь идёт о полноценном члене общества, а не о социальном дегенерате с мутным и сумеречным, разорванным мышлением.

Именно такую матрицу поведения закладывает уже Евангелие в основание христианской европейской цивилизации. «…один из служителей, ударил Иисуса по щеке… Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьёшь Меня?»-/Ин.18.22.23/.

Если говорить языком научной социопатологии, то Христос в данном эпизоде апеллирует к общим со служителями ценностям, и готов обосновать свои поступки перед ошибающимся единомышленником. Впрочем, иной матрицы поведения для психически здорового человека и не существует.

Для психически-нездорового человека, напротив, существуют любые матрицы. Связаны они в рассматриваемом вопросе, прежде всего, с помутнением сознания, искажающем мотивацию поступков. 

Человек в сумрачном состоянии сознания делает то, что сам (и вполне искренне) осуждает, и наоборот – не делает того, что считает (тоже вполне искренне) правильным и справедливым.

В зачаточной форме такое поведение описал М.Булгаков – когда профессор Преображенский кривляется, утверждая с издевкой над ненавистной ему властью, что и детям Германии сочувствует, и полтинника ему совсем не жалко – однако журналов в пользу детей Германии покупать не будет – «потому что не хочу». 

Умилявший многих «прорабов перестройки» странный эпизод «Собачьего сердца» вновь заставляет говорить о Булгакове, как о великом сердцеведе, умеющем показать диалектику поступков как положительных, так и отрицательных персонажей.

Кривляющееся «не хочу, а почему – не скажу» - лежит в основе не только детских капризов (связанных с инфантильностью неразвитой личности), но и в основе «перестроечного» шабаша, разрушившего нашу страну.

Человек, не соотносящий своих поступков со своими идеалами - похож на человека, подписывающего бумаги не глядя, и не читая их. 

Личный или общественный выбор - сделанные в обстановке несерьёзности - это предельный и неоправданный риск, граничащий с психическим расстройством рискующего.

+

Кумир "перестройщиков", кинематографический Мюнхгаузен в постановке коварного Марка Захарова говорит:

- Я понял, в чем ваша беда. Вы слишком серьезны. Все самые страшные глупости на Земле делаются именно с серьёзным выражением лица...

И мало кто задумывался тогда, что это говорит Мюнхгаузен, величайший лгун на Земле!

+

Причем, как ни чудовищно это прозвучит, многие люди только сейчас начинают понимать, что глупые игры «перестройки» оказались вовсе не «играми понарошку», и что Украина, например, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО отделена сепаратистами, а не в рамках глупого розыгрыша, творимого клоунами «перестроечного» балагана.

Подыскивая наиболее понятную форму, мыслитель Р.Носиков сравнил укро-сепаратистов именно с клоунами[2].

Мы-то думали, что у них сабли надувные, а пистолеты – игрушечные! Мы-то думали, что кровавый шут украинского фашизма – лишь перебивка между ржачными концертами Жванецкого и паясничанием молодёжи в КВН-е! И только через 25 лет(!) мы начинаем выходить из умственной комы, и понимать, что всё серьёзно…

В словах Носикова есть, конечно, ненависть. Но есть в них и трезвая диагностика без эмоций, диагностика того сумрачного сознания, когда человек в условиях карнавала и балагана за хохотом и придуриванием теряет себя.

На языке социопатологии это называется «поведенческим помешательством» - когда человек делает совсем не то, что он же считает правильным, и наоборот. 

Если взять такого человека за грудки и долго объяснять ему, что он – скотина, он вдруг начинает прозревать и вполне искренне каяться. Но порой просто некому взять распоясавшегося человека за грудки и напомнить ему О ЕГО ЖЕ СОБСТВЕННЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ О НОРМЕ И ПРАВИЛЬНОСТИ.

Нам потребовалась четверть века(!), чтобы осознать: страна ДЕЙСТВИТЕЛЬНО распалась, сепаратисты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО победили на Украине (и ещё много где), и это не КВН, не карнавал с переодеваниями, не забава праздного ума, не пьяные шутки, которые забывают проспавшиеся и протрезвевшие на следующее утро.

То, что для осознания очевидных вещей требуется четверть века – показывает, говоря на языке социопатологии, «крайне неблагоприятный фон мотивации». Что вы скажете о живом существе, которому четверть века конечности обгладывают, а оно даже и осознать это не удосужилось, не то что начать драться?!

На запущенных стадиях «поведенческого помешательства» человек попросту утрачивает всякую способность к сверке поведения с представлениями, да и сколько-нибудь общих представлений у него уже нет. 

Его поведение ситуационно, управляется похотями и инстинктами, как у дикого зверя (а дикий зверь ничего сложнее берлоги выстроить не в состоянии). 

Разорванность мотивации порождает метания в поведении, резкие смены настроений и побуждений, внезапные переходы и неустранимые когнитивные противоречия.

Как зарисовывает это Носиков с украинской натуры – «у клоуна — сознание клоуна, лицедея, который умеет верить во все. Он готов поверить и принять как реальность любое отступление от нее, любую гипотезу, если это необходимо для сохранения образа. Они могут ползать на коленях перед иноземцем сегодня и искренне презирать вас за недостаточную свободу духа завтра».

Но это, конечно, можно адресовать всем акторам «перестройки» на всей территории бывшего СССР. «Умение верить во всё» - естественно, даётся только тому, кто потерял конкретику убеждений, устойчивую систему идеалов, вполне определенных целей и смыслов.

Отсюда и вывод, увы, совсем не аллегорический: «убей «перестройку» в себе – пока она не убила в себе тебя». 

Это не лозунг, не призыв и не политическая позиция. Это рецепт для желающих выжить, будь они хоть большевики, хоть монархисты…


[1] Тут нужно отметить, что общества с суицидальными идеалами возникают, конечно, но долго не живут – по определению. Всякий идеал – если он существует достаточно долго – с неизбежностью принимает жизнеутверждающиие функции: иначе просто вымрут его носители, и он уйдет в небытие вместе с ними.

[2] Когда-то это было смешно – пишет Носиков. - Теперь клоуны стреляют из настоящих автоматов, минометов, бомбят города. Людей. Живых людей… Раньше было смешно, а теперь — нет.

Раньше все, что происходило на Украине, напоминало нам цирк. Это был очень плохой цирк. Злой. Там из людей делали клоунов: одевали их в шаровары, учили танцевать гопак, внушали им, что вот эти штаны, гопак, тризуб и чуб, они и есть самая настоящая человеческая полноценность, а потом выпускали на арену… Клоуны гопаковали, прохаживались гоголем, говорили на мове, спивали и ждали от публики искреннего восхищения. Публика смеялась. Кто-то в кулак, кто-то вслух.

Клоуны недоумевали. Клоуны сердились. Клоуны учились ненавидеть. Клоуны угрожали. Клоуны рубили публику надувными саблями и расстреливали из надувных ружей.

Это было противно. Но все же смешно. Клоуны прямо на глазах у публики разработали собственную философию, в которой клоуны являлись исключительным человеческим видом с особыми неповторимыми достоинствами, дающими им право на власть и установление правил и законов, на насилие. Прямо на глазах у публики клоуны освоили новые виды представлений — факельные марши, грозные речевки. Начали петь песни про штурмгеверы. Обзавелись идолами и героями… У клоуна — сознание клоуна, лицедея, который умеет верить во все. Он готов поверить и принять как реальность любое отступление от нее, любую гипотезу, если это необходимо для сохранения образа. Они могут ползать на коленях перед иноземцем сегодня и искренне презирать вас за недостаточную свободу духа завтра.

Клоуны стреляют из настоящих автоматов, минометов, бомбят города. Людей. Живых. Превращают в мясо. И при этом заливаются истеричным цирковым хохотом, словно дерутся погремушками и стреляют из брызгалок. Потому, что понятие реальности уже уничтожено. Правда — это то, что скажет хозяин цирка. Так проще…

Александр Леонидов; 18 февраля 2015

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..