Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Июль
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    

Подхалимы капитала: технология фокуса

Подхалимы капитала: технология фокуса Если подхалим возьмётся хвалить некоего Сидорова, то подхалимство всегда можно отличить по двум признакам: расплывчатости и отсутствию диалектики. «Спасибо Сидорову за то, что помог мне получить квартиру» - это факт. А «Спасибо Сидорову за то, что он такой замечательный, великолепный, восхитительный»… Где предмет великолепия и восхищения? Диалектика же в том, что всякое достоинство имеет уравновешивающий недостаток. И в реальной жизни мы всегда, выбирая себе какое-то удобство, выбираем и сопутствующее ему неудобство. И если мы трезвы умом, то понимаем это. А если «поплыли» на голову – тогда можем и не понимать.

Именно так и поступают современные апологеты капитализма, в которых в нём (если он «правильный», то есть в Европе патентованный, «остерегайтесь подделок») всё хорошо и ничто не плохо.

«Эффективность хозяйственной деятельности при капитализме намного превосходит все предыдущие системы. Для этого есть множество причин, и самая важная лично для меня заключается в том, что капитализм работает при позитивной мотивации человека к труду». – пишет один из таких.

Отметим, что у капитализма, у рыночных систем есть свои достоинства и сильные стороны. Но хвалить их так, как у нас делают западники – это не позиция, это бесстыдство. Прежде всего, не бывает «эффективности» безадресной, всеобщей. Эффективность (да простят меня филологи) – это прилагательное (в смысловом ключе). Эффективность льва – неэффективна для оленя или козы. Эффективность армии противника – совсем неэффективна для нас. Эффективность дохода конкурента – это наша неэффективность, и т.п.

А у западников, при их бесстыдном подхалимстве – получается какая-то невиданная «эффективность для всех», как счастье у Стругацких (тоже на поверку оказавшихся гниловатыми): «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженным!»[1].

У этой фразы есть продолжение, которые Стругацкие в советское время предпочли не озвучивать: «а если кто ушёл обиженным – то не верь ни ему, ни глазам своим».

А что такое, скажите, «позитивная мотивация к труду»? Труд, по определению – неприятная необходимость, осознанная как необходимость, если труд свободен, и не осознанная, если труд рабский. Проще говоря, если вас будит плёткой надсмотрщик, то вы не осознали необходимости идти на работу, а если вами же заведённый будильник – то осознали. Позитивной мотивации в неприятной и порой просто мучительной необходимости нет и быть не может.

Если труд приятен, если он вызывает восторг и радость, то это уже не труд, а досуг, хобби. Такого рода занятия не требуют трудовой дисциплины – они сами собой мотивированы. Может быть, Стругацким нравилось сочинять свои романы, и они не воспринимали писательство, как труд. Но нельзя же восторг творческого человека, упивающегося своими буковками, распространять на хлебороба или хлопкороба, изнывающих на палящем солнце в монотонной, однотипной работе, на ассенизатора, на шахтёра в подземной дыре или работника каменоломни! На продавца, через которого целый день идёт унылая очередь смертельно надоевших покупателей, или на охранника в магазине, который сходит с ума от безделья, целый день торчит, как столб, на одном месте!

Для того, чтобы дать «позитивную» мотивацию труду – надобно в корне изменить сам труд, механизировав его до полной автоматизации чёрных работ и монотонных участков. Капитализм этого, во-первых, не сделал, во-вторых, не настроен этого делать, а в третьих, самое главное, эти вопросы вообще вне компетенции общественных отношений.

Это вопросы науки и техники, изобретательства. Автомобиль или кофемолка работают при социализме, при капитализме, а если их отвезти в феодализм, то они и там будут работать, при условии наличия электричества. Механизм так устроен, что он в принципе не понимает – кому и зачем служит.

Если же мы говорим про общественные отношения, то никакие из них не могут дать «позитивной мотивации к труду». Если таковая появилась – значит, труд исчез, уже не платить деньги надо, а брать! У меня есть позитивная мотивация покататься на каруселях в летнем парке, но мне же не будут платить зарплату за кружение на них!

А уж менее всего дать позитивную мотивацию труду может капитализм! Вот уж кого в «позитивной мотивации» не заподозришь – так это он. Теоретически можно совместить выплеск гормонов счастья с тяжёлым монотонным трудом в условиях энтузиазма и романтики. Мы настолько восхищены своим замыслом, что не замечаем усталости и монотонности!

Но какой же энтузиазм при капитализме? Обогатить хозяина? Какая же там романтика, в мире чистогана?

Когда-нибудь, в умозрительном коммунизме, всякий труд станет творческим, и тогда можно будет говорить о позитивных мотивациях художника при домостроительстве или на каменоломне. Но сейчас-то, сегодня, зачем об этом говорить – воду в ступе толочь?

Понятно, что мотивация труда при капитализме построена на терроре и шантаже работника работодателем. Диалектика в том, что в этом не только слабая, но и сильная сторона капитализма (достоинства – продолжения недостатков). Постоянно существуя под прессом террора и шантажа, работник становится:

1) Очень дисциплинированным, собранным, предельно полезным хозяину.
2) Закалённым, удароустойчивым, крепким с точки зрения выдержки.

Игра на выживание – очень жестокая игра, но она лечит все и всяческие сопли. Выживают в итоге самые сильные, стойкие, выносливые, не склонные к нытью.

Что такое американское общество? Я понял это, рассматривая чудовищные фото «ржавого пояса» США. Это целые города, некоторые огромные, ставшие руинами, потому что в их стальной индустрии пропала нужда. Кто плакал над этими десятками Чернобылей, среди которых Детройт? Я знаю только одного американца, который поплакал – это гениальный Стивен Кинг. А больше никто даже не плакал…

Разглядывая фотографии улиц и площадей «ржавого пояса», я понял, в чём и сила и ужас американизма.

Это армия без лазаретов. Человеку с детства доходчиво объясняют: если ты упадёшь, тебя поднимать никто не будет! Поэтому, чёрт тебя побери, держись на ногах, чего бы тебе это не стоило! Все павшие остаются вдоль обочин, и о них мгновенно забывают. Хочешь жить – иди.

Такой подход формирует нацию «стальных крыс»[2] - из поколения в поколение отбираемых для боя за выживание. У такой нации любое проявление сентименатльности – всегда расчётливое лицемерие. Они путём долгого отбора лишены способности жалеть других, а главное – жалеть себя.

Естественно, армия без лазаретов – мобильнее и быстрее, чем армия с огромными гуманитарными обозами. Эскадре из разных кораблей никогда не угнаться за эскадрой, составленной из одних лишь быстроходных кораблей.

Вот вам пример диалектического мышления, которому следует поучиться западникам-подхалимам: мы понимаем, в чём сила США, и мы одновременно понимаем, что сила эта базируется на ужасе. Это куда реалистичнее, чем трёп о «позитивной мотивации к труду» при капитализме. Счас, конечно, все дворники вскакивают в пять утра подметать дворы в ликующем восторге от своего положения!

+++

Уже цитированный автор пишет:

«Капитализм как экономическая система основан на двух с половиной принципах. Во-первых, это частная собственность. Она позволяет человеку богатеть и распоряжаться своим богатством - это мощный стимул плодотворно трудиться. Во-вторых, это рыночный механизм ценообразования. Он является простым и надёжным инструментом для измерения сравнительной эффективности, разумеется, если обмен осуществляется свободными людьми - без принуждения и обмана.

И, в качестве половинки основного принципа капитализма, стоит ещё упомянуть конкуренцию. Она логически вытекает из рыночного ценообразования, но заслуживает отдельного упоминания, настолько важна конкуренция для бесперебойного функционирования капиталистической системы хозяйствования и настолько хрупкой и уязвимой она является. Иными словами, капитализм - это частная собственность плюс рыночное ценообразование в условиях конкуренции между людьми».

С позиции чистой логики выведенные здесь (и далеко не только здесь) принципа капитализма противоречат… собственному обобщению. Они сформулированы зоологическими инстинктами, причём для человека в единственном числе. Их нельзя расширить на множество людей, обобщить, превратить в нечто алгебраическое, абстрактное. Говоря словами Канта – такая «максима твоей воли» никак не может «быть всеобщим законом».

С позиции чистой логики частная собственность одного человека – это отсутствие таковой у другого человека. Задумайтесь: если что-то принадлежит всем без исключения, оно же не является частной собственностью! Оно является – раз всем дано – общественной собственность, достоянием всего общества!

Частная собственность – это только то, что вызывает зависть у других. А если у всех одинаковые квартиры, пусть даже и записанные, как частная собственность – так ведь это же общество всем выписало одинаковую жилплощадь! Записать её на человека можно, как угодно, бумага всё стерпит, но очевидно же, что одинаковые квартиры у всех – это общественное достояние данного общества.

Если вы станете собирать осенние листья в парке пучком, и называть это вашей частной собственностью, то над вами посмеются. Потому что собрать осенние листья может любой. А частная собственность – только то, что другому не дано собрать. Вы собрали, а другой не может. Только это и выделяет частную собственность из общественного распределения.

Столь же наивны с точки зрения чистой логики и рассуждения про справедливость рыночных цен, про пользу конкуренции. Рыночное ценообразование невозможно без принуждения или обмана – иначе зачем ценам быть «свободными»? Зачем им скакать?! Зачем не вычислить и не зафиксировать их, как закон? Понятно, что кто кого как обманет или задавит – тот так и продаст. Иначе установленные «по справедливости» цены застыли бы и не менялись.

Что касается конкуренции и монополий, то они не могут быть ни выгодны всем, ни невыгодны всем. Их польза или вред необобщаемы. Это личный опыт частного лица. Одним людям выгодна конкуренция, а другим – не менее выгодна монополия. А вывести такое, чтобы было одинаково выгодно всем – в данной ситуации невозможно.

Возвращаясь к определению Канта, капитализм не обобщает имуществ именно потому, что он не в состоянии обобщить мысли, идеи, вывести общие, равные ко всем законы. Это общественный строй, при котором «максима личной воли» изначально и в принципе не может «стать всеобщим законом».

Если я ростовщик, а все вокруг станут ростовщиками, подражая мне, то кому же я стану ссужать свои грязные деньги? Если я свекловод, и продаю свёклу дорого, а картофель беру дёшево, то что будет, когда «максима моей воли» превратится во «всеобщий закон»? Картофель для меня подорожает, а свёкла моя подешевеет!

Вывод: капитализм есть отражение зоологических инстинктов доминирования и поглощения в человеческих отношениях. И он по самой природе своей антиобщественное явление.

Цитируемый апологет капитализма пишет: «Освобождение человека от необходимости насилия, с моей точки зрения, является основным достижением капитализма. Это имеет огромное мировоззренческое значение и колоссальный потенциал для развития человека будущего. Капитализм существует на нашей планете всего около двухсот лет, но его этическое влияние на человечество и успехи в созидании богатства очевидны для непредвзятого взгляда. Огромное ему за это спасибо!».

Но каким образом и в каком месте капитализм освобождает человека от необходимости насилия – если он, наоборот, эту необходимость прямо предписывает?! Не спутал ли наш автор капитализм с его противоположностью?

«Этическое влияние на человечество и успехи в созидании богатства» у капитализма вылились в зверства колониализма, опиумных войн, в две мировых бойни небывалых ранее масштабов, в лагеря смерти на десятки миллионов «абонентов», в массу современных геноцидов и локальных войн, неисчислимых на планете.

У капитализма есть сильные стороны – но уж пацифизм и ненасилие, миролюбие никак к ним не относятся!

Давайте не будем опускаться до полемики.

Давайте поговорим о капитализме без любви и без ненависти. Объективно. Научно.

+++

Единственное научное определение капитализма – это неопределённость и непредсказуемость.

Если мы живём, не зная, что с нами завтра случится – мы живём при капитализме[3].

Все остальные определения его ненаучны. Это сказки не очень умных и надвое сказавших бабушек.

Предлагаемые оппонентами свойства определения капитализма – просто смешны.

Нужна ли капитализму частная собственность? Смотрим на историю, и видим: частная собственность может быть – и её может не быть. Её можно обрести, и потерять, и снова обрести, это не введёт в капитализм и не выведет из него. Её могут восторженно признавать – или нагло конфисковать. В истории капитализма хватает примеров и того, и другого.

Рыночные цены могут сложиться справедливо или несправедливо, и никто не знает, как будет завтра, тем более, что и само понятие «справедливости» чуждо азартной игре хищников и охотников.

Демократию могут ввести, и отменить, и снова ввести: оттого, что Пиночет создал хунту, капитализм в Чили не кончился, да и не начался. Он продолжился хунтой. А потом обратно ввёл демократию, но никто не знает, на какой срок.

Уровень жизни может быть высоким или низким, стать высоким из низкого или низким из высокого. Это не вводит капитализма и не отменяет его. Если охотнику сегодня повезло на охоте – из этого не следует, что ему повезёт завтра. И даже наоборот: если ему повезло набить гору дичи, то, скорее всего, он опустошил лес, и завтра будет голодать.

Конкуренция может быть, а может и не быть, вытесняясь монополиями. Запретить монополию может только монополия, а как можно запретить монополизацию, если ты слабее тех, кто занят монополизацией? И получается чушь какая-то: чтобы не было монополий, нужна монополия, а то, если не будет монополии, то появятся монополии…

Базовая, философская основа капитализма – «номинализм средневековый». То есть: отрицание реальности универсалий, реальности обобщённых понятий. Раз так, то всё уникально, тождеств нет, подобия – условны и выдуманы людьми как химера сознания. Следовательно, каждая судьба уникальна, и подвести Петра с Иваном под общий закон – невозможно. «Каждому – своё», как на воротах Бухенвальда.

Базовая, философская основа социализма – «реализм средневековой», признание реальности общих понятий. Отсюда – Иван и Пётр, даже если не похожи внешне, одинаково человеки. На них обоих в равной мере распространяются обобщённые права человека: что есть у Ивана, должно быть предоставлено и Петру, чего нет у Петра – не должно быть и у Ивана.

Как только вы признали «золотое правило нравственности», общее для всех религий мира, так вы подписали капитализму смертный приговор. Как только вы начали обобщать мысли (абстрактное мышление) – вы сделали первый шаг к обобществлению имуществ.

Отсюда можно сбежать в номинализм с его «уникальностью каждой судьбы», а больше отсюда сбежать никуда нельзя. Сбежав в уникальность «каждому – своё» вы похерите закон, государство, мораль и критерии психиатрии. Заодно и науку с культурой. Чем, собственно, капитализм, ставший сегодня сгустком извращений, и занят.

При капитализме богатство не награда, а счастливый случай, бедность не наказание, а несчастный случай. Из его неопределённости и непредсказуемости вытекает и необязательность всего. Капитализм может быть ханжески-религиозным, а может быть и разнузданно-оргиастическим. Как решат те, кто наверх пробились, их воля – а не общий закон.

Если богатый везунчик, баловень судьбы и азартной игры, даст денег на раскопки динозавров – то будет палеонтология. А если не даст – значит, не будет. В зависимости от его произвола решается судьба любой науки или разработки. То же самое и с культурой. Если капиталисту хочется, чтобы расцвела поэзия или живопись – они расцветут. А неинтересно ему это – могут сразу лечь в гроб. Тоже нет никакого закона – а есть только его хозяйская воля.

Необязательность всего обуславливает то, что при капитализме всё внезапно и вдруг появляется, а потом так же внезапно и вдруг исчезает.

Капитализм может иметь 100% грамотности или иметь 90% неграмотных, грамотность не создаёт его, а неграмотность не отменяет. И то, и другое – необязательно, на усмотрение спонсоров. Купец Третьяков мог собирать картинную галерею, а мог и не собирать. К нему не явилась бы ревизия, спрашивать, почему он перестал покупать картины и увлёкся балеринами, например. Само возникновение нашей Третьяковки или Эрмитажа – необязательно. Они появились, а запросто могли бы и не появиться, если бы хозяева жизни на другое предпочитали деньги тратить.

Подтверждает эту мысль современный сторонник капитализма, написав с восторгом: «И, хотя, многие справедливо критикуют капитализм за его многочисленные несовершенства, капитализм всё же гораздо лучше других систем, потому что воспроизводит свободных людей, отвергающих ложь и насилие».

У нас ведь потеряны навыки логического мышления. Ибо «свободный человек» ведь не только «ложь и насилие» может отвергать (которым от этого ни жарко, ни холодно[4]). Свободный человек вообще может отвергнуть что угодно: образование и культуру, науку и логику, медицину, посчитав, что лучше лечиться крапивой, помощь попавшему в беду[5] и т.п.

Мы об этом и говорим: о всеобщей необязательности, вырастающей из всеобщей неопределённости.

В частной собственности одного человека заложено отсутствие частной собственности у другого человека. Потому что единоличный захват какого-либо владения предусматривает, что другие этого захватить уже не могут. А если смогут – тогда ты перестанешь быть собственником. Точно так же и свобода одного человека при соблюдении прав другого обернётся несвободой (сперва – нравственной, а после и законодательной). Свободу можно поделить на кусочки между всеми – или отдать целиком одному человеку, тогда другим свободы и не понюхать.



[1] Этими словами заканчивается роман братьев Стругацких «Пикник на обочине».

[2] «Стальная Крыса» или «Крыса из нержавеющей стали» (англ. The Stainless Steel Rat) — серия романов выдающегося фантаста США Гарри Гаррисона о похождениях типичного американца Джеймса Боливара Ди Гриза по прозвищу «Скользкий Джим» и «Стальная Крыса». Вывод-лейтмотив, который сделал Гаррисон – «выжить тут может только крыса, и только крыса из стали».

[3] Иное означало бы планирование, административно-командную систему, либо феодализм с его жёстко расписанными социальными ролями, тяготеющими к неизменности.

[4] Отвергай ты ложь, сколько угодно – тебе то после этого лгать не перестанут. Отдашь конкурентное преимущество тем, кто использует ложь, тем дело и кончится. Насилие тоже можешь отвергать до посинения – это не значит, что оно исчезнет. Ведь те, кто его используют против тебя, плевать хотели на то, что отвергаешь или принимаешь для себя!

[5] М.Булгаков гениально описывает, как реализует свою свободу профессор Преображенский. Не хочу, говорит, помогать детям Германии! Хотя я им и сочувствую, и полтинника не жалко – а вот не хочу, и всё! Свободный человек! Отверг для себя, вместе с ложью и насилием, ещё и сочувствие…

Александр Леонидов; 13 февраля 2020

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин.