Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Март
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

НЕТ УСПЕХА БЕЗ ПОНИМАНИЯ!

НЕТ УСПЕХА БЕЗ ПОНИМАНИЯ! ​Как говаривал незабвенный Карльсон – «пошалим»: я буду вас спрашивать – чего это вы не хотите занять вакантный пост министра финансов, председателя парламента или хотя бы депутата? Ведь престижные же должности – а вы мучаетесь на рядовых местах, страдаете от начальства, хотя могли бы стать, к примеру, сразу главой центробанка! Вы, понятное дело, удивитесь, и спросите: «и где же раздают всем желающим вакансии министров, депутатов и глав центробанков?» А я отвечу. Я привык отвечать за слова. Есть не просто страна – целый континент: Антарктида. Он ничейный...

Понимаете? Целый континент никому не принадлежит, хоть завтра заселяйся, и вводи паспорта собственного образца!

На сегодняшний день вы можете в Антарктиде занять любую должность – хоть президента, хоть короля. Ни одного (!) постоянного местного жителя (туземца) в Антарктиде нет. Вы можете стать первым гражданином свободного государства Антарктида – соответственно, первому все карты в руки: депутат Антарктиды, министр Антарктиды, крупнейший землевладелец Антарктиды и т.п.

Можно мысленно «шалить», как Карльсон, и дальше. Есть ведь и планеты, и они вполне в зоне досягаемости: Марс, а поближе – Луна. Можно не мелочится, и вместо континента выбирать себе планетарные должности. Как вам, к примеру, Генсек Объединенных Наций Марса? Или Председатель Лунного Союза?

Но давайте пока отставим Карльсона и поговорим более серьёзным тоном. К сожалению, при всей ограниченности такой вещи, как пространство, его одного отнюдь недостаточно для блага человека (даже если оно есть - а оно есть не всегда).

Несмотря на острый дефицит пространства на маленькой планете, можно найти ничейные земли в Антарктиде, в Сахаре, в сердце пустынь Аравии (там были и остаются белые пятна на картах с надписью «нейтральная зона») и т.п.

Если бы человек действительно был бы творцом экономики (а не её паразитом, типа плесени) – он воспользовался бы правилом русского мыслителя А.Решетникова «пространство само по себе есть энергия, источник энергии», и мог бы обустроить свой быт в любой точке пространства.

Наверное, с развитием ноосферы так и будет. Ничего, кроме пространства, человеку для выживания не потребуется, но и тогда дефицит пространства будет нас преследовать. Сейчас же он преследует нас вдвойне и втройне!

Нет никаких проблем выпустить «деньги антарктиды». Разработать дизайн купюр «1 Беллинсгаузен», «10, 50, 100 Беллинсгаузенов», или нашлёпать, на манер «керенок» – «лазаревок». Вопрос в другом: откуда у нашей денежной единицы возьмётся ценность?

Самый простой способ: завести сейф, в сейф положить 100 рублей или долларов, а 100 лазаревок выдать взамен этой суммы. Тогда получится, что 100 лазаревок равны 100 рублям (или долларам) – потому что можно обменять их в любое время, или хотя бы иногда, на рубли или доллары. Между прочим, именно так привязан к рублю армянский драм…

Другой вопрос – зачем это делать? Если рубли или доллары уже есть – почему их нужно запирать в сейф, а вместо них пускать в оборот какие-то «10, 50, 100 Беллинсгаузенов»? Зачем менять одну бумажку на другую – с правом обратного обмена?

Оговорюсь, что некоторый спекулятивный смысл в этом есть. Сторублёвка при таком размене как бы раздваивается, получается, что в экономике действуют не 100, а 200 рублей. При известной доле риска и авантюризма можно залоговую сторублёвку потратить, пустить в оборот – надеясь, что пока она оборачивается с прибылью – разменивать её никто не явится.

Такой способ придать «лазаревкам» стоимость – тем не менее, в целом, примитивен и тупиков. Спекулянтам он выгоден (можно ведь и ножницы на обмене купюр ввести, по копейке за каждый размен). Но производительную экономику на нём не выстроить. Если рубли выпущены под объем запертых в сейфе долларов (так было в РФ много лет) – они лишь паразитарное лишнее звено и «пятое колесо». Вопрос в том, чтобы у денег была какая-то иная, особая стоимость и ценность, не связанная с разменной.

Эту особую, выходящую за разменную, ценность мы, экономисты, называем территориально-ресурсной.

Интересно отметить, что самостоятельную ценность денег обеспечивает как раз и именно то, что бесплатно, не продаётся, выдаётся даром.

Это и дары природы (земля, всё что над землёй и под землёй), и инфраструктурные блага – нечто, сделанное кем-то искусственно, но доставшееся вам бесплатно. Скамейка в парке, на которой можно бесплатно посидеть – не дар природы, но бесплатное инфраструктурное благо.

Почему ценность деньгам придают именно бесплатные, а не платные вещи? Казалось бы, странно: говорим о расчетной единице, а обосновываем её ценность вещами, остающимися вне расчетов.

На самом деле, ничего странного нет. Помните правило школьной ещё физики – всякое действие в мире материи теряет часть вещества и энергии на сопротивление среды? Нельзя (надеюсь, только пока) увеличить ценность сырья, которое взял в руки. Часть потенциальной ценности сырья обязательно будет потеряна, как и часть энергии.

Человеческая деятельность не может сама по себе (без даров природы и общества) приносить прибыль – поскольку добавить к имеющейся материи ничего нельзя. Человеческая деятельность может различаться только степенью убыточности – много или мало потеряно впустую из полезных свойств обрабатываемого сырья? Если мало – то хорошо, если много – то хуже, однако же нельзя взять тонну вещества, и сделать из неё две тонны. Не получается пока создать двигатель, который съедал бы литр топлива, а энергии выдавал бы на производство двух литров.

Как невозможен (на нынешнем уровне технологического развития) вечный двигатель – так невозможно (сегодня) и прибыльное хозяйствование (одно с другим очень тесно связано). Двигатель нуждается в подпитке извне, и хозяйствование нуждается в дарах извне – иначе двигатель остановится, а хозяйство станет убыточным.

Для того, чтобы хозяйствующий субъект мог получить прибыль – нужно, чтобы его первородная убыточность (которую он минимизирует, но не может отменить) – покрывалась бы с лихвой некими бесплатными дарами. Именно это лежит в мировой экономике, именно поэтому невозможны никакие «прибавочные стоимости» Маркса или «предпринимательский доход» либералов. Какая, нафиг, прибавочная стоимость и предпринимательская прибыль в огурце, если для его выращивания человеком бесплатно «спёрто» всё: и почва, и вода, и свет, и недра земли (когда добавляют удобрения и дизельное искусственное освещение), и геном растения (тоже доставшийся бесплатно, карту даров составлял Н.И.Вавилов).

Всех экономистов, желающих оспорить это утверждение, я сразу посылаю выращивать огурцы в Антарктиду: там поля (ледяные) – неоглядные, есть где взять и прибавочную стоимость, и предпринимательский доход, и ренту с маржой – дерзайте!

Человеческое хозяйствование в основе своей – УБЫТОЧНО. Только покрытие его убытков бесплатными субсидиями (субвенциями) – позволяет заниматься технологическими операциями с прибылью. Я надеюсь, что так будет не всегда, что развитие ноосферных тенденций даст человеку возможность из плесени планеты стать думающей космической силой и самодвижущейся энергией (обожение человека в философии русских космистов). Но этого пока не случилось, и – в случае продолжения рыночных игрищ – не случится.

Поэтому будем исходить из того, что всякое хозяйствование убыточно, и его убытки – покрываются дармовщинкой, изначально заложенной в окружающей человека среде.

Человек экономически нерентабелен – ЛЮБОЙ! – особенно это заметно в первые 15 лет его жизни, но мы не погрешим против экономической истины, если подчеркнем, что нерентабельность человека длится до самой его старости.

Рентабельность же человека возникает не из его деятельности, а из его захватов (прежде всего, территориальных). Подгребая под себя дары окружающей среды, человек получает возможность ВЫДАВАТЬ безвозвратные СУБСИДИИ[1] – сперва себе, а затем и другим хозяйствующим субъектам в их изначально-убыточной деятельности-возне.

***

Роковая роль денег в экономике вытекает именно отсюда. Если бы я был рентабельным, а не убыточным – зачем мне деньги, чьи бы они ни были? Для обмена?

Но деньги для горизонтального обмена не очень удобны, прямо скажем. Для горизонтального обмена гораздо удобнее весовая или мерная расчетная единица равной с товарами устойчивости стоимости.

Что это такое? Нас читают не только экономисты, поэтому объясняю на пальцах: если советская власть вчера упала (допустим), то банка с маринованными огурцами осталась в прежней ценности. Как была закуска, так и осталась закуска, что при коммунистах, что при их сменщиках. Пузырь самогона немецкие оккупанты переименовывали в «русиш шнапс», но ценности самогон не терял и при немцах. Что же касается денег, то они падают в один день с выпустившей их властью.

Но мало этого. Им свойственны процессы, не свойственные тем вещам, эквивалентами которых они, якобы, выступают. Например, я продал дом и полученные деньги положил в сейф. Ведь, по совести говоря, сумма за дом – равна дому. Какая разница иметь дом, за которые можно выручить миллион рублей, или миллион рублей, за которые можно выручить дом? Казалось бы, равноценные вещи? Ан нет!

Полежали деньги за дом в сейфе совсем немного – и дом на них перестал покупаться. Инфляция… А как же совесть и справедливость? Ведь по сути, кто-то залез в мой сейф и украл часть моего дома – а уголовного дела не заводится…

То, что деньги бумажные – не в том суть. Техпаспорт на мою квартиру тоже бумажный. И свидетельство о приватизации оной – тоже бумага. Они лежат себе в сейфе уже двадцать лет, пожелтевшие от времени, но как они означали собственность на ВСЮ квартиру, так и означают. И никакой инфляции с ними не случилось – хотя бумага, честно сознаюсь, плохонькая…

Из этих простых сопоставлений мы должны сделать вывод, что деньги – отнюдь не эквивалент товара. Это вовсе не бумажный заменитель огурца, квартиры, буханки хлеба – потому что деньги не обладают ни устойчивостью, ни стабильностью ценности, присущей реальным благам.

А какая-нибудь расписка – обладает, даром, что на бумаге написана. Допустим, должен мне Петя 10 помидоров. И оговорено, что я могу явится за ними бессрочно. Я с такой распиской могу прийти и через десять, и через двадцать лет – а Петя как был должен мне 10 помидоров, так и остался. Теперь деньги. В 1989 году килограмм помидоров стоил 4 копейки[2]. Если я сейчас явлюсь за килограммом томатов с 4 копейками (причем советскими) к Пете – он скажет, что я сошел с ума!

В этом – существенная разница между фьючерсным обязательством и деньгами. Деньги – не являются фьючерсным обязательством отгрузки товара, хотя либеральные экономисты упорно путают эти две категории ценных бумаг.

Фьючерсное обязательство устойчиво и стабильно. Если мне продадут диван, выдадут квитанцию, чтобы забрать его со склада – это фьючерсное обязательство. Это диван на бумаге. Бумага не может стать вдруг эквивалентом «пол-дивана» или «четверть-дивана», т.е. обесценится.

И если фирма, пару лет назад продавшая вам диван, вдруг обанкротится – никто не явится к вам домой отбирать диван. А вот деньги, выпущенные «вдруг рухнувшей» властью – будут изъяты без изъятия, из них будет изъята вся их стоимость. И не важно, что вы купюры с Лениным получили давно, в обмен за честный труд, и что они давно хранятся у вас дома, а не в банке лопнувшей власти!

Исчезновение мебельной фабрики не приводит к исчезновению выпущенных ею диванов; а исчезновение власти, выпустившей деньги, приводит к исчезновению в этих деньгах всякой ценности.

Из этого неопровержимо следует, что деньги – вовсе не инструмент обмена, не эквивалент товара – хотя они и приспособлены под обмен (нужно понимать, что это случилось «задним числом» и в качестве «побочного эффекта»).

***

С этими деньгами имеем мы некий «эффект волшебства»: они то нужны, то не нужны. Но на самом деле ларчик просто открывается: деньги нужны, когда хозяйствующему субъекту не хватает доступа к той или иной территориальной ресурсности, и не нужны, когда хватает.

Ребёнок, живущий в семье, пользуется всем достоянием дома – и ни в каких деньгах не нуждается – потому что расчетов с ним не ведётся (а если ведутся «игрушечные» – то это педагогическое извращение).

Натуральный крестьянин с достаточным наделом – производил всё сам и в деньгах нуждался только для уплаты подати. Всё остальное он либо сам растил, либо выменивал у соседей.

Опыт башкирского агрохолдинга с внутренней расчетной единицей – «шаймуратиками» - показал, что внутри агрохолдинга вполне возможно, и даже очень удобно менять колбасу на молоко, а хлеб на комбикорма без государственных денег. Об этом же говорит более ранний опыт колхозных «трудодней» - с натуральной получкой за определенные объемы участия в труде.

Я могу тыкву купить – а могу и вырастить. Таким образом, я либо пользуюсь деньгами, как разрешительной системой для потребления, либо обладают территориально-ресурсной самодостаточностью по «тыквенному вопросу». Причем эта заменяющая деньги ТРС[3] не обязательно трудовая. Если земли у меня много, то на ней «заводятся» арендаторы, и тыкву я могу взять с них, чтобы лично не возиться – в счет аренды.

Недаром в средневековье главным расчетным средством у власти были не монеты (кружки металла) а земли, выдававшиеся в качестве поместий в оплату службы королю. Земля и была основной денежной купюрой средневековья (а у кочевников – скот и т.п.).

В Новое Время, особенно же в эпоху Новейшего времени (отсчитываемого с ХХ века) произошло резкое расхождение стоимости земельных участков. Земельные участки с древности делятся на хорошие, плохие, совсем бросовые и, соответственно, они всегда стоили неодинаково. Однако в ХХ веке и сейчас разрыв в стоимости разных земельных участков достиг невероятных, гомерических размеров.

Если я в Москве на асфальте (причем на окраине города) обведу мелом свой ботинок, то полученный овал площади стоит не менее 25 тыс. долларов. Встать на две ноги – 50 тыс. долларов, если стоять по стойке смирно…

В то же время не только льды Антарктиды в любых измерениях площади ничего не стоят, но и многие вполне себе пахотные земли, но далеко от мегаполисов – не стоят почти ничего. Их даже регулярно собираются даром раздавать, чтобы привлечь туда население, и предотвратить опустынивание краёв страны.

Территория (площадь пространства) и сегодня остаётся главным источником ценности денег. Но неравноценность равных по площади территорий существенно выросла даже по сравнению с XIX веком. Причина самая что ни на есть экономическая, без подвохов и конспирологии: доходность с единицы площади очень разная – оттого и стоимость площадей такая разная.

Означает ли это, что деньги в XXI веке открепились от территориальных ресурсов и их бесплатных (природных и инфраструктурных) благ? Ни в коей мере. Участки земли никогда не стоили одинаково. То что разрыв стоимостей увеличился – чисто количественная, а не качественная, не сущностная перемена.

Главной функцией денег была и остаётся роль документооборота и отчетности в отношениях между ресурсной властью и ресурсопользователями. Деньги платят не за труд (очень многие виды труда вообще не оплачиваются, а иные, будучи сходными по типу, оплачиваются очень разными суммами) – а в качестве вознаграждения за поощряемые властью действия. Иногда глупые, иногда подлые, иногда нелепые – но если они поощряются властью, то приносят деньги.

Существует владелец ресурсов, узурпированных им по праву силы или обманом. И существует тот, кто нуждается в ресурсах. Если бы этот второй не нуждался в ресурсах – ему не нужно было бы вступать ни в какие отношения с ресурсовладельцем (см. пример с выращенной тыквой – зачем её покупать?). Но поскольку он нуждается – он идёт договариваться с владельцем ресурсов. А тот выставляет свои, какие ему вздумается, условия аренды ресурсопользовательского участка.

Эти отношения между тем, кто пользуется не своим и тем, кто раздает не своё – должны же быть как-то упорядочены, чтобы стороны не запутались в них? Должны. Возникает бухгалтерская отчетность – по выдаче ресурсов, аренде ресурсов, субаренде, взаимной переуступке прав пользования ресурсами. В просторечии она называется «деньгами».

+++

Кое-кому может показаться, что мы занимаемся оторванной от жизни заоблачной схоластикой. На самом деле нет более жизненных вещей, чем разоблачение либеральной мифологии о деньгах.

Ведь в соответствии с либеральным мифом выше всего оплачиваются наиболее полезные обществу люди, а если труда не оплачивают – значит, он для общества бесполезен. Безусловно, так и было бы, если бы деньги были инструментом равноправного, горизонтального обмена, типа голосов на выборах, где «один человек – один голос».

Но в жизни всё совсем не так. В анатомию государственных денег вмонтирована властная вертикаль, односторонний монополизм источника эмиссии, базирующийся на самодержавии владельца ресурсов. А поскольку обществом управляют, чаще всего, тираны и сумасброды, нет никакой жесткой связи между пользой обществу и уровнем оплаты. Мы и в обыденной жизни видим, как часто процветает бесполезный паразит и бьётся в тисках нужды «мастер-золотые руки».

+++

Главный вывод из статьи: только понимая выведенную учеными, а не шаманами и шизофрениками, суть денежного оборота, можно сделать так, чтобы деньги работали на государство, народ, на трон, наконец – т.е. в пользу трона вполне конкретного монарха. Иначе власть (в том числе и в РФ) – напоминает нищего, сидящего на горе золота: карманы рваные, положить некуда, чтобы унести…

Государство «зарабатывает» не в форме денег (этого добра всегда может оно напечатать себе, сколько хочет) – а в форме:

- занятости населения, которое тем больше занято (и чем выше оплачивается) – тем богаче страна.

- снятии упущенной прибыли с наличных ресурсов (организация разработки прежде бросовых залежей неважно чего).

- Оптимизации ресурсопользования, исключения покупок за рубежом того, что ТРС[4] позволяет иметь у себя.

- Эквивалентности обмена – чтобы никакой обмен не разорял никакую из обменивающихся сторон, и производители продуктов с низкой эластичностью спроса не выдавливали с рынка производителей с высокой эластичностью спроса.

Достижение таких целей оправдывает любые размеры денежной эмиссии и любое количество денег в обороте.

Главная задача государства – не собрать им же напечатанные бумажки[5], а организовать наилучшим образом ресурсопользование имеющимися у государства ресурсами. Бумажки же, напечатанные государством – есть бланки строгой отчетности, и ничего более, сами по себе они не стоят ровным счетом ничего…


[1] В экономике они называются «субвенции».

[2] Меня поправляют, что это госцена, а на рынке у частников килограмм помидор стоил до 8 копеек. Ладно, пусть хоть 10 – сути моего изложения это не меняет…

[3] Территориально-ресурсная самодостаточность.

[4] Территориально-ресурсная самодостаточность.

[5] Спросят: Зачем государство собирает налоги? Глупый ответит: потому что ему нужны деньги. А умный задумается: это ведь как если бы магазин собирал бы обратно им же выпущенные рекламные листовки… Конечно, государству нужны не деньги: оно само их печатает и (если суверенное) – ни перед кем не отчитывается за них. Государству нужно поддерживать свою власть в экономике. Поэтому государство с каждого хозяйствующего субъекта требует своих бумажек. Так эти бумажки становятся нужны всем (ведь принуждают их отдавать каждого) - для их приобретения каждый производитель отдаёт часть своей продукции. Получается, что любую продукцию можно приобрести за государственные бумажки. Это мешает вытеснению государственных бумажек из хозяйственного оборота. Если бы не фактор налогов – производители могли бы придумать иные способы горизонтального расчета (типа шаймуратиков или биткойнов), а государственные бумажки стали бы никому не нужны. Но тогда и государство станет никому не нужно – а государству этого не хочется. Потому оно и требует в рамках налоговых систем сдать ему часть тех самых бумажек, которые оно же перед тем и напечатало в произвольных количествах!

Секрет «скандинавского социализма» - сказочного богатства в Швеции или Норвегии – в том, что государство, с одной стороны, ставило гигантские налоги (до 90% и выше), но с другой – бешенно наводняло социум своими бумажками. Их нужно было много отдавать – но при этом их легко было заработать. Это оживляло всю хозяйственную жизнь и дало небывалый всплеск материального благополучия, потребительского изобилия.

Характерно отметить, что как только Скандинавия перестала так делать – стала под воздействием либеральных шаманов снижать налоги, убирать протекционные барьеры на рынках – дела в ней стали резко ухудшаться…

Вазген АВАГЯН, специально для ЭиМ.; 6 февраля 2015

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"?

    В.Авагян: "СЕЯЛКА ИЛИ ДАВИЛКА"? ​Основное противоречие США, как мирового гегемона заключается в конфликте расширяющейся, углубляющейся политической экспансии – и сжимающимся контуром экономических отношений. Чем больше поглощает империя – тем больше она разоряет тех, кого поглотила. Если у нормальных империй после захвата начинается восстановление разрушенных борьбой экономик, уже на своей территории, то для США после их победы начинается разорение, выжирание и вымаривание дотла побеждённого.

    Читать дальше
  • …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ…

    …И С ВЕЧНОСТЬЮ ДЫШАТЬ В ОДНО ДЫХАНЬЕ… «Можно изображать становление национальной буржуазии» – говорит герой новой книги «Волки из пепла» Александра Леонидова – «А можно национальной интеллигенции… Но когда это в одном лице – то смешно получается». И действительно, получилось смешно. Но не в том смысле, что получилось плохо, а в том, что всё произведение пронизано тонким и психологическим юмором, включило в себя сочное богатство народного анекдота, именно язык, а не сюжет анекдотической (в хорошем смысле слова) речи. Если говорить о сюжете, то действительно, персонаж не солгал: основное содержание – становление в РФ национальной буржуазии и национальной интеллигенции. Они метафизически противопоставляются космополитам и компрадорам во власти и быдловатой, худшей части народной толпы.

    Читать дальше
  • В. АВАГЯН: "ТРИЕДИНЫЙ ДЕКРЕТ"

    В. АВАГЯН: "ТРИЕДИНЫЙ ДЕКРЕТ" ​Вот представьте, что вы – производитель сковородок. Конкурентов у вас нет: продуманный протекционизм вытеснил с рынка иностранные сковородки. При этом зарплаты и пенсии в стране растут. И при этом повышать цены запрещено. Людям куда деваться? Они идут и покупают ваши сковородки. Чужих они купить не могут: чужих с рынка удалили. Не покупать – зачем тогда деньги? Продать им дороже твёрдой цены вы не имеете права. Таким образом, перекрывая все сливы капиталов (за границу, в спекуляцию и др.) вы канализируете энергию производительного труда в рост производства. Ваше производство сковородок растёт, предложение расширяется. Вы обновляете производственные фонды, обеспечиваете занятость на рынке труда, ищите новые технические решения, придумываете новые виды продуции...

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин.