Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Сентябрь
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30        

Назад озираясь, шею свихнули!

Назад озираясь, шею свихнули! Историк Кирилл Александров[1] в статусной газете «Ведомости», газете крупного капитала, в статье «Последнее поражение белых. 100 лет Тамбовскому восстанию» взял на себя труд кратко сформулировать всю идеологию «освобождения от большевистского рабства», которая, надо отметить, в ядровой своей части довольно стабильна. Она снова и снова возрождается в той или иной форме, всегда сохраняя в себе суть тех тезисов, которые Александров и записал с истинно-большевистским пафосом. Который по иронии судьбы, с годами стал уделом «белых» авторов. Потому что «красные» авторы, переболевшие «детской болезнью левизны» стали очень рациональны и прагматичны.

И теперь кипучий пафос «мировой революции» встретишь разве что у антикоммунистов, упорно «экспортирующих революцию» в её оранж-варианте. Первым делом, как у них У ВСЕХ водится, Александров загоняет ошеломляющим порывом, как гвоздь в доску, любимую их частную собственность в перечень «институтов цивилизации»:

«…завершался вооруженный плебисцит о судьбе христианской цивилизации в России и созданных ею институтов – права, собственности, самоуправления, церкви и культуры». Это у «белых» - вечное. Всякая там историческая ветошь вроде «Еще отчаянно сражались в Таврии немногочисленные войска Русской армии, еще в Крыму умный Кривошеин создавал модель белой России, а генерал Врангель искал связи с атаманами. Еще держались Забайкалье и Приморье» - лишь дань сомнительной (через 100 лет) памяти, когда можно, не побывав и не участвуя, «вспомнить» или принять на веру что угодно о ком угодно.

Это как если написать книжку об императоре-людоеде Бакассе «Светлый гений всего человечества» через 100 лет, требуя признать, что современники его оболгали, а на самом деле (через 100 лет ведь виднее!) – он был добрый.

Люди умирают. Поколения меняются. Но не умирает и не меняется страсть вколачивать частную собственность в ряды «права, церкви и культуры».

А большевики «на штыках» «с восторгом» несли, в перечислении Александрова: «сначала продразверстку, красный террор и однопартийную диктатуру, а потом – НКВД, ГУЛАГ и колхозы». Ибо демоны тьмы и чистое зло.

И штыки у них сами кололи: без рук крестьянской массы. Такие вот волшебные штыки: в носителях не нуждаются. То, что каждому штыку нужен, извините, носитель – обычно историки данного толка обходят стыдливым молчанием. Народ был изнасилован марсианами, ибо если жертва – целый народ, то кто ж насильник-то?!

Но Александров не боится трудных вопросов. Он пишет: «белые армии… проиграли… Один из ответов заключается в культурно-политическом разобщении сил «офицерской» и «кулацкой» контрреволюции, в чьем соединении большевики видели для себя смертельную опасность. В 1919 г. Ленин на время даже отказался от насаждения социалистического землепользования, чтобы не оттолкнуть середняка в генеральский лагерь».

Ну, а если бы 40% офицеров царской армии (60% ушли к большевикам, включая и знаменитого генерала Брусилова с его сыном) и кулаки объединились, то, видимо, составили бы большинство населения страны! Такой, знаете, нерушимый блок Цапков и Аракчеева, а ещё бы и интервенты помогли…

Александров вослед Солженицыну и всей плеяде жалеет мужиков: «По слабой социальной развитости и плохой образованности крестьяне, составлявшие более трех четвертей населения, не успели разобраться, кто из двух противников для хлеборобов хуже. Хуже, конечно, были не малые числом защитники бунинских усадеб, а разжигатели всемирного пожара. Победа большевиков несла мужикам чудовищное раскулачивание, колхозную каторгу и военные мясорубки под мудрым руководством тов. Сталина. Но о той концлагерно-близкой перспективе не ведали ни крестьяне, ни сами разжигатели – иные из них искренне верили, что бьются с буржуинами «за землю, за волю, за лучшую долю».

Александров так много работал на земле, батрачил на Цапков в Кущевской, коров пас, овощи в теплице выращивал, что лучше любого крестьянина знает, в чём крестьянину «лучшая доля». Отрадно, что столь разносторонний человек: столько лет в батраках у «крепкого фермера» - а ещё и историческое образование получить успел, и даже в «Ведомостях» публикуется. А туда ведь не всякого возьмут!

Кирилл, не знаю отчества, пошёл дальше самого Солжа: смел, как сокол:

«Вековой грех царской власти заключался в долгом отчуждении землепашцев-богоносцев от права, свободы и собственности. Сполна виновна в народной пассивности и церковь: казенная версия православия подавляла живую веру, вытесняя ее обрядовым послушанием. Поэтому в разгар второй смуты крестьянское большинство от активного участия в вооруженном плебисците о судьбе России равнодушно уклонилось».

– Ну что же, славно, славно! – отозвался бы на такое булгаковский персонаж, профессор Стравинский, – вот все и выяснилось. Действительно, какой же смысл задерживать в лечебнице человека здорового?

Кабы царь не отчуждал землепашцев-богоносцев от права, свободы и собственности, а церковь не вытесняла обрядовым послушанием живую веру, так жизнь бы расцвела, как нонче: бурно и ароматно!

+++

Тут правда, историки, коллеги по цеху, могут начать всякие придирки «ненужные». А оттого ли царь отчуждал землепашцев? И что такое «живая вера» - уж не живоцерковники ли, отколовшиеся от церкви, чтобы поддержать большевиков, стать их карманной церковью (дар, который большевики не приняли)?

Я много лет изучал аграрные отношения предреволюционной эпохи, читал подлинные документы, и могу уверенно сказать: царь отчуждал землепашцев от земли и хлеба. О чём они лет сорок писали царю жалобы, а потом на царя обиделись, и перестали быть «богоносцами». Потому что тяжело им стало богоносить натощак и в обстановке тотальной лжи.

Что же касается «права, свободы и собственности» - то царь не только не отчуждал их от землепашцев, но наоборот, и сам, в манифестах, и устами своих высших доверенных сановников настаивал, что насадить их в деревне – его великая миссия и главная мечта. Ещё Александр II начал разговоры о том, что крестьяне должны уважать частную собственность помещиков, как они уважают собственную. С тех пор эти разговоры ни на миг не прекращались. Эту собственность насаждал в землепашцах царь-миротворец, а уж как её насаждали Витте и Столыпин при Николае II! Они, кстати, были люди чести (феодальной, но всё же) – и слово, в отличие от разных приватизаторов, держали туго. И, к их чести скажем, слово у них не расходилось с делом.

Зачем, например, царю нужна была вся эта петрушка с избирательным законом, лишением кого-то избирательных прав, куриями землевладельцев и т.п.? Потому что царю в голову не приходило подтасовать результаты голосования! Вот он и мучился, выкраивая избирательный закон единственно допустимым для себя образом. А представитель западной демократии знаете, что на его месте бы сделал? Собрал 100 сановников, и объявил: народ их избрал, они теперь Дума. А кто не согласен - иди в суд. Царский. Где судьи царём назначены. И там доказывай, что царь солгал... И не нужны никакие курии, никакие ограничения всеобщего, равного, тайного избирательного права! Царь, как человек феодальной чести, просто брезговал так сделать, но кто бы ему запретил?!

Современный исследователь вопроса пишет: «Черновик так и не отправленного <третьего> письма Толстого <Столыпину>, датированный 30 августа 1909 г., указ от 9 ноября удостаивает наименования "нелепый закон", а УСИЛИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА ПРЕВРАТИТЬ "ОБЩИННОГО МУРАВЬЯ" В СВОБОДНУЮ ЛИЧНОСТЬ изображены как преступные деяния <Выделение наше.>».

То есть царь из кожи вон лез (а царь и Столыпин были честными людьми, честными, в том числе, и в людоедстве своём) – чтобы сделать мужика собственником и «свободным». Что касается формальной законности, то с ней у царя всё обстояло очень неплохо. Никто со времён Николая I, при котором составили многотомник законов российской империи, неукоснительно соблюдавшийся, не пытался отстранить землепашца от формального закона.

Вопрос-то ведь совсем в другом! Не больно-то нужны были мужику ни право, ни свобода, ни собственность, не ахти какими дарами от правительства они в мужицкой среде почитались. Кто сказал, что нищета и голод не могут быть в формате правовом, свободном и собственническом? Как может формальный закон, формальная свобода личности (вполне себе раскрепощённой) и частная собственность помешать человеку нищенствовать, бедствовать и голодать?

А когда в США в 1930-33 годах от голода вымерло 7 млн. граждан – там что, в США, не было, может быть, частной собственности у фермеров? Или США не знали свободы личности? Или они не чтут буржуазных законов?! «Великой Депрессии» не помешали ни право, ни свобода, ни собственность. А что касается русской деревни в зоне рискованного земледелия, на очень холодной земле – так там «Великая Депрессия» была всегда.

Если ты имеешь абсолютное, десятью судами подтверждённое и никем не оспариваемое право на две крошки хлеба в полной твоей частной собственности – они тебя не прокормят. А на третью крошку хлеба у тебя права частной собственности нет! Отбирать её для тебя у другого – уже покушение на его свободу! Вот круг и замкнулся.

Не то, чтобы кто-то закрывал мужикам дорогу к свободе, частной собственности и законности! Просто эта дорога никуда их не приводила. Очень запросто, господа, можно быть нищим и голодающим в строгом соответствии с буржуазным правом, в состоянии полноты гражданских свобод и обладая кое-какой частной собственностью. Одно другому не мешает, понимаете вы?!

+++

Землепашцам нужны были земля и хлеб. Вторым номером – сельхозтехника, школа, больница или хотя бы медпункт, электричество, фабричная обувь взамен лаптей, современные дома взамен курных изб, на досуге – радио послушать. Талантливого сына отправить по стопам Ломоносова – в Университет, например. Избавление от батрачества и полубатрачества. А вы им вместо этого – «свободу, собственность и закон»! Нафиг им эти пряности, когда ржаной краюхи в доме нет?!

Те, кто читали хотя бы Толстого и Чехова, знают, с каким уважением и дотошностью относились к законным правам мужиков царские чиновники, например, прокуроры, люди интеллигентные и ответственные. Другое дело, что мужикам это не помогало ни капельки: если закон таков, что по нему ты всегда нищий и голодный, то единственный выход к сытости и достатку, получается, через беззаконие…

Не хотел «общинный муравей» превращаться в «свободную личность» наподобие клеймённого английского бродяги эпохи «огораживаний» (кстати, в Англии тоже очень чтили собственность, закон и свободы). Общинный муравей понимал, что это путь не туда, и вообще путь в никуда. Общинный муравей был обездоленным – и хотел себе доли. А уж каким путём и кто ему долю даст – для него вопрос десятый.

Да разве был мужик формально бесправным? Вспомните хотя бы чеховского Лопахина:

Лопахин:… Я купил имение, где дед и отец были рабами, где их не пускали даже в кухню… Настроим дач, и наши внуки и правнуки увидят тут новую жизнь… Музыка, играй отчетливо! Пускай все, как я желаю! … За все могу заплатить»[2].

Чехов врёт? Или Лопахин – ненастоящий мужик? Как же, ведь он сам говорит, что отец и дед были рабами, крепостными! Где же вы тут видите бесправие, или несвободу, или отсутствие частной собственности у мужика и наследственного землепашца Лопахина?!

Скажут: но у Лопахина есть деньги! Так вот, ребята, в этом-то весь и вопрос, а не в свободе, и не в собственности, и не в законности, и не в церковном формализме взамен «живой веры»…

С такими, как Лопахин хорошо говно кушать: всё сам схарчит, другому ни ложки не оставит! Проблема в этом: когда собственность распределяется неопределённым образом, то всегда всю её захватывают (по закону!) очень нахрапистые и агрессивные наглецы. А остальным не остаётся ничего. Вообще ничего. Кроме конечно, свободы, собственности и законности, которые предлагается кушать взамен пищи. И обездоленный человек быстро соображает, что никакой особой ценности в свободе, собственности и формальной буржуазной законности нет. Хорошо, конечно, если запретили тебя по морде бить, но ведь этим сыт или расселён не будешь! Морда-то мордой, а ведь без хлебушка тоже тошно…

+++

Изучая православную литературу, начиная с Жития апостолов, строивших натуральный колхоз, да ещё и с репрессиями при раскулачивании, всякий может убедиться без посредников, что «живая вера» в нём и есть социализм, анафема частной собственности. Я не говорю, что христианство этим исчерпывается, там есть ещё глубины мистического опыта, но это как дверь изначальная: её не открыв, в христианство не попадёшь.

Кирилл Александров далеко не первый, кто верблюдом лезет в игольное ушко. Не пролезет, заранее ясно! Его версия Православия, «белая» - именно «обрядовое послушание», и ничего больше. Попробуй хоть немного задуматься над смыслом Евангелий – мигом попадёшь в коммунисты. Поэтому «белым» выход один: бубнить не думая, креститься, не понимая зачем. Обряд, ритуал, карго-культ, выхолощенная формальность – уживутся с любым строем, с любым режимом.

Ибо лоб себе расшибить на молитве – жест, не ставящий вопроса о частной собственности, в отличие от христианской философии. Которая этот вопрос не просто поставила, но ведь и решила уже! Давно! Там же весь вопрос, у христиан – с насилием ли покончить частную собственность, или без насилия, уговорами да проповедью! А то, что её надобно порешить – это для христианства вообще не вопрос! Это вердикт без права обжалования, который вынесен уже Евангелием.

Естественно, если паства безграмотная, читать не умеет, и думать не обучена – тогда ей можно подсунуть Православие вперемешку с частной собственностью. Тёмному человеку – что угодно можно подсунуть! Поэтому, собственно «казенная версия православия подавляла живую веру, вытесняя ее обрядовым послушанием».

А чего ей ещё было делать, если она устроилась приживалкой при хапугах и кулаках? Чего в ней от христианства, кроме «обрядового послушания» можно оставить?

«Живая вера» - это и есть подобие советского уклада.

Святитель Лука Войно-Ясенецкий, который, в отличии от Цапков и других сельских кулаков прославлен в лице святых, описывает один из допросов так:

- Чекист спрашивал меня о моих политических взглядах и о моем отношении к советской власти. Услышав, что я всегда был демократом, он поставил вопрос ребром: «Так кто Вы – друг или враг наш?». Я ответил: «И друг, и враг. Если бы я не был христианином, то, вероятно, стал бы коммунистом. Но Вы возглавили гонение на христианство, и поэтому, конечно, я не друг Ваш».

О советской власти св. Лука писал так: «Сталин сохранил Россию. ... Я тоже полагаю, что власть рабочих есть самая лучшая и справедливая форма власти».

Единственный камень преткновения между святым и советской властью обозначен недвусмысленно: гонение на христианство. Прекрати советская власть такое гонение – и она слилась бы с Православием до степени неразличимости…

А «белым» остаётся одна обрядность. Притопы, прихлопы, камни, сосуды, и прочие атрибуты, которые христианская философия относит к категории языческих. Говоря о «внутреннем язычестве» в церкви. Когда малограмотные, например, верят, что Святая Троица – это Христос, Богоматерь и святой Николай. По мотивам очень популярного триптиха иконок, наиболее распространённых в православном быту…

+++

Я знаю способ, каким Кирилл Александров гарантированно изменил бы своё мнение. Если бы он попал вдруг в самый низ «свободы, собственности, законности», на роль батрака, или рабочего на конвейере, или грузчика, или… Ну, в чёрный труд низшей оплаты. Покрутившись там с годик, попотев, к примеру, в сфере полеводства, и не бригадиром, а работником – с годик, он бы стал думать совсем иначе…

Но что ж я, зверь, что ли историку, прикормленному «Ведомостями» такого желать?! Его счастье, не попал в хозяйство к «крепким хозяевам» Цапкам в станицу Кущевскую… Жаль только, что мозги у счастливца набекрень вывихнулись – ну да за всё приходится платить…

--------------------------------------------------

[1] https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2020/08/03/835892-porazhenie-belih

[2] А. П. Чехов, 1993:216-217

Дмитрий НИКОЛАЕВ, обозреватель "ЭиМ".; 16 сентября 2020

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.