Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Октябрь
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПОИСК И КРИЗИС ЦИВИЛИЗАЦИИ

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПОИСК И КРИЗИС ЦИВИЛИЗАЦИИ Само видовое название рода человеческого – «человек разумный» подчёркивает особую значимость, которую человеческая цивилизация придаёт умственной деятельности. Разум (развитое абстрактное мышление) отличает нас от других форм живого так же ярко, как длинные клыки – отличали саблезубых кошек. Думаю, не многие станут со мной спорить, если я скажу, что интеллектуальный поиск – важнейшая отличающая черта человеческой цивилизации. Но, с одной стороны, являясь очевидной и безусловной целью всех созданных человечеством институций, интеллектуальный поиск не может быть сведён к простому повышению интенсивности движения мыслей.

Думаю, не стоит тратить времени, чтобы доказывать вменяемым людям, что изощрённая активность и немалая хитрость, которую порой демонстрируют маньяки в интеллектуальной сфере – не тот интеллектуальный поиск, который нужен цивилизации.

Пытаясь сформулировать принципы мыслительного прогресса («отца» всех иных форм прогресса) человечество выдвинуло принципы свободы слова, собраний, свободы совести, право человека на собственное мнение, его свободное, отстаивание, принцип свободы дискуссии, принцип внимательного отношения к аргументу и т.п.

Несомненно, что человек, которому запрещают и препятствуют думать – не только несчастный индивид, но и отнюдь не является двигателем прогресса (по определению). Прогрессу нужны думающие люди – а люди, чьё мышление заблокировано или повреждено – очевидным образом оказываются тупиком рода «человек разумный».

Казалось бы, чего проще? Понять, что интеллектуальный поиск для нас, людей, важнее всего – и сполна реализовать принцип свобод самовыражения личности! Но это – как уже не раз доказывала история – оказывается освобождением и всех деструктивных, патологических, дегенеративных форм мышления, отчего в любой стране принцип «свободы слова» ограничивается законами о наказании экстремистских призывов, клеветы, разжигания вражды и ненависти и т.п.

Если мы хотим понять – как сочетать на практике принцип свободы умственной деятельности и принцип пресечения деструктивности (а они так же противоречивы между собой, как принципы территориальной целостности и права наций на самоопределение) – нам придётся заглянуть в основы анатомии сложения нашей цивилизации.

Я не берусь судить, хорошо это или плохо, нравится это кому-то или не нравится, но исторически наша цивилизация сложилась, как «луч»: то есть принцип бесконечной протяжённости при жёстко ограниченной направленности.

Есть ли предел у интеллектуального поиска? Грубо говоря, спереди – нет, а с боков – очень даже есть. Что я имею в виду? У диалектика всегда есть «с одной стороны» и «с другой стороны», понимаю, это противно – но что делать? Без двух сторон не будет и диалектики, а без диалектики – невозможно развивать мышление…

С одной стороны – наша наука сформирована как постоянно и бесконечно прибывающее познание, у которого можно найти начало (основоположника научной дисциплины[1]), но не должно быть конца.

С другой стороны – наша наука (в отличие от политической практики) при всём своём аппетите к знанию – отнюдь не всеядна. Она – если психически не помешалась – понимает разницу между просвещением и растлением, между светлым знанием и тёмными, сатанинскими глубинами та йнознания (которое, формально, тоже ведь знание!).

Изначально цивилизация сформулировала это в религиозном понятии «обожение человека»: и цель и долг человека – двигаться к Богу, но не только по возможностям (обретая техническую способность творить целые миры, становится фактором геологическим и космическим[2]) но и по нравственному совершенству.

Я думаю, что любой человек – если он не сошёл с ума – понимает недопустимость «любопытства» доктора Менгеле, проводившего опыты на детях в нацистских концлагерях, и убеждённого, что он делает это «во имя науки» и в рамках познания мира!

Нельзя понять человеческую цивилизацию – если обрубить ей путь вперёд, бесконечное восхождение учёных по изначально (и строго) заданному направлению. Но нельзя понять человеческую цивилизацию (и тем более сохранить её) – если, в силу буквально понятой «свободы слова, мнения и собраний» открыть ей дороги «вбок», лишить мышление той самой дисциплины, которая, изначально сформированная в рамках храмовой этики служения – затем вошла в корень выражения «научная дисциплина».

А так же – в качестве аллюзии и паллиатива – в корни таких слов, как «повышение», «низость», «верность и неверность», «правильное и неправильное». Нетрудно заметить, что ни «верха», ни «низа» в атеистическом космосе - не существует! Он как «пифагоровы штаны», которые «во все стороны равны».

В самом деле, когда мы говорим о «высоком поступке», «человеческой низости», о «повышении» (например уровня знаний) – из чего мы исходим? Из той, исходно храмовой, картины, в которой сверху, на небе – Бог. А внизу, под ногами, преисподняя. Говоря о «высоком» и «низком» мы не рост, разумеется, имеем в виду. А приближение: или к Богу, или к аду.

Когда мы говорим «задача решена верно» (или «неверно») – мы должны понимать, что верность – изначально религиозное понятие, и верные всегда верны кому-то или чему-то. И нельзя быть верным просто так, никому и ничему.

Когда мы говорим об «улучшении» или «ухудшении» - мы с необходимостью соотносим объект с эталоном высшего совершенства, что тоже пришло к нам из культа. В дарвинизме не может быть улучшения или ухудшения, в нём мутации носят приспособительный характер, в одной среде они полезны, в другой вредны, ведут в разных средах к процветанию или вымиранию, но сами по себе нейтральны, и сами по себе равны любая любой. Когда биолог говорит об ароморфозе или деградации вида, он тоже не дарвинист, а эталонист родом из храма. В дарвинизме вид приспосабливается, а как он это делает – «виду виднее», и расставлять оценки – какая мутация есть развитие, а какая – дегенеративна – не дело эволюциониста.

Обобщая: всякое оценочное суждение предполагает (понимая это или не до конца понимая) – эталон в виде Абсолюта. Приближение или удаление от абсолютной степени совершенства (в просторечии – Бога) и фиксирует всякое оценочное суждение. Если же мы отвергнем Абсолют, и, вопреки всем правилам диалектики, объявим, что «всё относительно»[3] - какие оценочные суждения могут тогда быть?! Получится у нас (как и получается у социал-дарвинистов и вещистов) что всё равно всему, оценка не нужна, а если и даётся – то она дело личного произвола. Объективной же оценки сделать нельзя – поскольку в театре теней всеобщей относительности (звучит как парадокс!) – нет места для объективной реальности.

Всё это и приводит к тому базовому утверждению ОТЦ[4], что интеллектуальный поиск безграничен линейно, но ограничен по направлению. Мы познаём всё больше и больше, пополняя копилку Коллективного Разума – но мы не познаём что попало, и не познаём, как попало. Наше движение не имеет итога – но его ход задан изначально, и свернуть с вектора – означает провалиться в хаос и безумие (при которых интенсивность мышления может быть сколь угодно высокой – но она там деструктивна, и чем интенсивнее, тем деструктивнее).

+++

Качественная дисциплина мышления, пресекающая его отклоняющиеся формы – не означает его блокировки, торможения, и даже наоборот. Ещё средневековая схоластика доказала, что чем более узок предмет исследования, тем глубже проникает в него мысль (принцип тонкого и толстого сверла: чем толще сверло, тем выше сопротивление материала, тем меньше оно проникнет в предмет при одинаковых затратах энергии).

Лучевая природа обеспечивает цивилизованному умственному поиску не только количество, но и качество.

Закон ОТЦ прост: личность в процессе её становления должна быть изначально центрирована на базовых догматах, исходном аксиоматическом ядре – иначе личность сойдёт с ума, превратиться в помешанную.

Когда такое ядро, к которому постоянно возвращаются, и в поле притяжения которого действуют – есть в наличии, то мышление продуктивно. Если же его нет или оно рассыпалось – мышление становится бессистемным, теряет приоритеты, «растекается по древу», распыляется в бесконечности, и, кратко говоря – контрпродуктивно.

+++

Конфликт капитализма с человеческим разумом заключается в том, что (в зависимости от степени оголтелости) капитализм более или менее ослабляет сдерживание мысли по бокам «луча познания», и в то же время более или менее, блокирует её движение вперёд.

Капитализм – не в ругательном, а просто в определительном слове – враждебен попыткам построения разумного общества. Ему ненавистна идея планирования производства (а план и разум – синонимы, всё разумное планирует, и тем отличается от неодушевлённого). Принцип свободы воли собственника капитализм противопоставляет несвободе выводов научной экспертизы. Собственник вправе делать что хочет – а не то, что признано и доказано разумным. В целом капитализм есть воплощение живого и бурного протеста зоологических инстинктов в ответ на порабощение животных единиц Коллективным Разумом, с его общей рациональностью. Инстинкты животного мира не хотят сдаваться и безропотно отмирать, в лице зоологического антисоветизма они пытаются взять реванш, вернуть человека в психологически-первобытное состояние. Капитализм не скрываясь, и с гордостью противопоставляет разумному, проектному, искусственному – «естество». Капитализм гордится тем, что его никто не выдумывал, не проектировал, что он сам по себе сложился, как и джунгли – тогда как социализм «сочиняли всякие профессора в кабинетах».

И тут с капитализмом не поспоришь, он действительно естественен и противоположен искусственному, как, впрочем, и всё в дикой природе противоположно искусственным замыслам инженерии.

Тут нужно отметить, что естество, успокоившееся само в себе – не нуждается в интеллектуальном поиске. Оно – естество – замкнуто и самодостаточно, по Гегелю – «всё действительное разумно».

Интеллектуальный поиск возник в храмовой культуре, для обслуживания идеалов культа. Он предполагает триединство картины мира:

  • Познаю то, что есть.
  • Знаю то, что должно быть.
  • Нахожу несоответствие между 1 и 2, ищу средства преодоления несоответствия.

Разумеется, такой подход предусматривает замену естественно, без участия человеческого разума, сложившейся среды на среду искусственную, рукотворную, «а это сами знаете, как называется».

Надежды же на то, что всё само по себе сложится без участия человеческого разума (планирования) – отсылают нас к замкнутому и самодовольному, в сущности, неодушевлённому естеству, где процессы материального мира не корректируются разумом, а порой и просто не отражаются в сфере духа, ибо зачем их отражать, если не собираешься корректировать?

+++

Существует две стадии разрыва капитализма с интеллектуальным поиском. Первая стадия – постепенное (или даже моментальное) отключение всех систем подпитки и материального поощрения интеллектуального поиска. По формуле – «делайте, что хотите, но за свой счёт».

Если вам неймётся чего-то искать – сами за себя и платите! Система, общественные отношения, режим – вам не препятствуют, но и не поддерживают. Сильно надо – найдёте «гранты» (то есть формы бессистемной и одноразовой, необязательной поддержки), а если не найдёте «спонсоров» - значит, вам не сильно и надо было.

Здесь нужно отметить, что человеческая цивилизация именно в интеллектуальном поиске (правда, идеологически-строго направленном) ВСЕГДА видела свой главный смысл, а потому по мере развития производительных сил (благодаря тому же интеллектуальному поиску) использовала свои материальные возможности для поощрения умственного развития.

Это сложнейшие системы зарплатного и премиального фонда научным сотрудникам и работникам культуры, система гонораров для авторов (в лучшие времена – весьма завидных), увязка с культурным уровнем, багажом знаний – карьеры, общественного авторитета, социального статуса человека. Огромные средства цивилизация тратила на поддержание общественного интереса к интеллектуальным новинкам. А самое главное: не рассматривала интеллектуальный поиск как «личное дело» человека, возводила его в ранг самых важных и почётных форм общественного служения.

Что касается угнетательского общества (существовавшего параллельно с цивилизацией, что не мешало ему быть всегда во вражде с ней) – для него (т.е. для угнетателей) интеллектуальные поиски, тем более такие, в которые вовлекают и калачом заманивают всякого – и не нужны, и вредны.

Угнетательские системы построены на зоологических инстинктах, а развитие интеллекта им и враждебно, и просто их выдавливает. Умственно развитый человек отказывается быть угнетённым, а нравственно-развитый – отказывается быть угнетателем. И ещё неизвестно, какой отказ сильнее бьёт по системе, «подсаженной» на инстинкты зоологического доминирования и поглощения, самцового превосходства.

Интеллектуальный поиск капитализм рассматривает как дело опасное, и в любом случае – излишнее. Мечта капитализма – «конец истории», эту мечту в XIX веке озвучивал Веллингтон, в ХХ – Фукуяма, и не они одни.

Свобода, как базовая ценность либерализма, означает не только то, что ты чего хочешь, то и делаешь, но и обратное: чего не хочешь, того не делаешь. Лень тебе или накладно развивать ум – твоё право отказаться. Жадно тебе выделять системную поддержку интеллектуальным исканиям – твой выбор. не хочешь – не надо. Ну, а если хочешь – то вперёд, однако же в ситуации ледяного равнодушие окружающих…

+++

Такой подход, либеральный (делайте все, чего хотите, в итоге сильный выиграет право реализовывать свои желания) – свойственен капитализму традиционному, классическому. Он предполагает параллельное существование интеллектуальных поисков и государства-общества: у вас своя свадьба, у нас своя!

Неокапитализм тяготеет одновременно и к фашизму, и к постмодернистскому сюрреализму. Он формирует режимы по типу нынешнего украинского. То есть гибрид гитлеризма и сумасшедшего дома.

Конфликт украинизма с интеллектуальным поиском гораздо жёстче и страшнее, чем в традиционном капитализме.

Здесь речь идёт уже не о равнодушии, а о ненависти ко всему рациональному, к логике, к методологии научного познания мира. Интеллектуальный поиск не просто не поощряется – он запрещён и преследуется. Раньше иное мнение, не согласное с господствующим, повисало в пустоте. Традиционный капитализм неугодное игнорирует, полагая (и не без оснований), что если делать вид, будто иного мнения нет, то его в итоге и не станет.

Но внутренний генезис привёл к тому, что за инакомыслие стали расстреливать из танков и пытать изощрёнными бандеровскими методами.

Традиционный капитализм боролся со свободой слова её…бесплатностью. Он и сейчас это делает, например, в России (представительнице умеренного и консервативного рыночного уклада). Если вы говорите то, что вам интересно – то делайте это за свой счёт. А если хотите получать средства к существованию, то говорите не то, что вам интересно, а то, что нам интересно!

У вас есть выбор: быть журналистом с виллой в Ницце (как ведущие программ на госканалах ТВ) или быть городским сумасшедшим, смешным в своей нищей оборванности. Кроме оборванности одежды оборванца никто не обрывает – пусть себе болтает, кто такого жалкого слушать станет?!

Неокапитализм (пример – Украина) роскоши такого снисходительного благодушия себе уже позволить не может. В нём интеллектуальный поиск личности уже не на самотёк брошен, а строго пресекается.

+++

У интеллектуального поиска, ведомого личностью, есть три состояния. Я их обозначу, как положено учёному, без эмоций и чувств, строго-математически. Предупреждаю, что многим это может не понравится, но жизнь есть жизнь!

1. Поощряемо-идеологизированное состояние интеллектуального поиска. Оно свойственно христианской цивилизации и советизму, как одному из её ответвлений. В этом состоянии общество очень системно и существенно поощряет мыслительный процесс, но в то же время (и неизбежно) сжимает его в идеологических рамках. Искать ищи, но за пределы отведённой тебе дорожки не выходи! Разумеется, это связано с культовыми сакралиями, с определённой сверхидеей, которая фанатично разделяется большинством идейно-накалённого общества.

-Мы уничтожим тех, кто нам мешает! – говорит такое общество – Но тех, кто нам полезен, мы поощрим, от себя последнее оторвав! Ибо наша идея – наше всё, и если мы считаем кого-то для неё полезным, то мы его на руках носить готовы!

2.Свободное состояние интеллектуального поиска. В нём ты волен думать, как хочешь, или не думать вовсе. Никаких особых поощрений для «много думающих» в этом обществе не предусмотрено, по либеральному принципу «все равны». Это, как правило, прагматизирует мышление и культуру, делает интеллектуальный поиск сугубо прикладным и утилитарным, что очень сильно бьёт по фундаментальным отраслям науки и культуры. В то же время исповедуется «принцип ненасилия», признаётся право на инакомыслие.

3. Подавляющее состояние. Дискуссии и интеллектуальные искания сворачиваются силовым путём, инакомыслие преследуется террором. У системы нет целей развития – у неё цель зоологическая, животная: самосохранение, остановка времени, «конец истории». А потому чем меньше люди думают – особенно в низших слоях населения – тем лучше. Самая заветная мечта хозяев такого общества – выработать в народе устойчивое представление о безальтернативности всего происходящего. Что бы ни делалось – иного и иначе быть не может, и точка. Тогда люди с покорностью неодушевлённых предметов принимают и любую жизнь, и смерть и расчленение, что угодно, как вещи, которым внутренне-безразлично, кто и что с ними делает.

При этом в третьем состоянии подавляется не только «неправильная» культура (как в первом), но и вообще всякая и любая. Тут сортировать культуру на свою и чуждую некому и некогда, всякая культура такому обществу враждебна. Друзья ему только неграмотность и полоумие.

Если в обществе первого типа и Горький, и Бродский стали знамениты – один через восхваление, другой через гонения, то в обществе второго типа они бы оба остались незаметными и «никем», а в обществе третьего типа – в равной степени подавляемыми и уничтожаемыми.

Потому что интеллектуальные изыскания нужны только обществу первого типа, мучительно и напряжённо, порой драматично и трагично, ищущему выход из сложившегося в идеальное. Такое общество, имеющее выход, исход из египетского рабства, спасение души высшим смыслом жизни – будет очень внимательно изучать как дружественные, так и враждебные ему поползновения ума.

Обществам 2 и 3 типов никакой выход не нужен, им и так хорошо, они окуклились в ощущении самодостаточности, а потому им чужды умственные искания любого рода: не только враждебные им, но даже и созданные их апологетами!

Для них всякий мыслитель смутьян и безобразник уже только по одному тому, что он мыслитель, и неважно, чего он там думает! Если бы он прекратил думать – было бы лучше.

+++

Зоология, парадоксально (и вторично) поставленная над тем, что исторически поднялось над зоологией – неизбежно разрушает не только кафедры, но и водопроводы с теплоцентралями. Зоологический формат отношений, столь ярко демонстрируемый современной Украиной (но разве ею одной?!) – неизбежно (и без всякого собственного желания) обостряет нужды и бедствия широких масс, крушит сложную инфраструктуру удобств и обеспечения, сложившуюся в противовес «естеству» дикого поля.

А чем острее боль населения, лишаемого элементарных удобств и самой возможности простого выживания – тем меньше шансов сохранить свойственное традиционному капитализму равнодушие к умственной деятельности.

И тем больше мотивация «вожаков хищной стаи» бомбить и уничтожать в прямом и грубом смысле всякие ростки мышления. Ведь если окружающая жизнь стала звериной, то стабилизировать это можно только «приводя в соответствие» с образом мышления. Звери миллионы лет стабильно живут в своём зверстве, потому что их мышление вполне соответствует их образу жизни.

Потому пост-советские общества обречены сползать в инферно «подавляющего состояния»: тьма хочет избавиться от опасности фонариков методом ослепления блуждающих в ней. Если человек зрячий, то даже слабенького фонарика ему хватит, чтобы развеять тьму. Но если он слепой – ему что прожектор включи, что свечу, что лампочку – он всё равно внутренне останется во тьме.

Потому такие режимы, как современный украинский одновременно:

- и оглушают мышление лошадиными дозами дебилизации населения,

- и запугивают мысль террором за проявление,

- и переключают её в режим бреда, фантомов, галлюцинаций.

Человек должен не хотеть думать (для этого работают Моргенштерны и Бузовы), бояться думать (для этого работают призраки Бандеры и Шухевича), а если всё же попытается думать – то должен столкнуться с утратой способности к логическому связному мышлению.

Мышление для пост-советских бантустанов – это машина, которую объявили ненужной, при этом обнесли проволокой под высоким напряжением и для верности, ещё и сломали.

Неслучайны поэтому в бантустанах неофеодальные, неоплеменные, трайбалистские, фундаменталистские (в плохом смысле слова) и прочие супер-архаичные «идеалы общественного устройства». Любая из стадий для зоологических инстинктов – не цель, а ступень лестницы ведущей вниз. Точно так же для цивилизации и её сакрального ядра всякая стадия была не целью, а ступенью лестницы, ведущей вверх.

Например, феодализм любим не за то, что он феодализм, а лишь за то, что он ближе ХХ и XIX веков к «естеству дикой природы». Сам-то по себе, исторически, феодализм был лишь мучительным и вынужденным компромиссом между идеалами и возможностями.

Когда идеалы требовали коммунизма, а возможность была только таким вот зверским способом выйти из совсем уж первобытного зверства «войны всех против всех» и прямого всеобщего каннибализма.

Это то же самое, что вам нужно копать, а экскаватора у вас нет, и вообще его ещё не придумали. А копать надо. И вы берёте лопату – не потому, что любите тяжёлые ручные земляные работы, а потому, что вам нужно копать. Был бы экскаватор – вы бы эту лопату выбросили с ненавистью, прокляв все мозоли от её черенка!

Для зоологических инстинктов, лежащих в мотивационной основе зоологического антисоветизма всякие капитализм, феодализм и прочие «измы» - тоже лишь вынужденные компромиссы между тем, чего Зверю хочется, и тем, что ему пока можно сделать. Он, может быть, внутренне уже готов прыгнуть в рабовладение античного типа – но общество пока к такому «не дозрело». И приходится Зверю ограничиваться «полумерами» - как, симметрично приходилось ими же ограничиваться практикующим цивилизаторам на восходящих участках истории.

+++

Главный вопрос – подъём или спуск? Ответ на вопрос «стакан полупустой или полуполный» - зависит от динамики процесса.

Для того, чтобы осуществлять подъём (с любой, даже сколь угодно низкой точки текущего положения) в рамках изначально вложенной в христианскую цивилизацию идеи ОБОЖЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА – необходим интеллектуальный поиск. Необходимы научные и культурные искания, направленная – но от того ещё более напряжённая и интенсивная работа мысли. Потому цивилизация тесно связано с интеллектуальным поиском (и общим культурным развитием) человека. Цивилизация делала человека из века в век более и более образованным, культурным – хоть это напрямую противоречило интересам её паразитов: рабовладельцев, феодалов (разбавленных сиропом рабовладельцев), капиталистов (разбавленных сиропом феодалов) и т.п.

Конфликт между правильным, продуктивным развитием мышления и запретительными мерами со стороны «хозяев жизни» во все века был острым. Цивилизация вводила – феодалы и капиталисты отменяли. Цивилизация несла грамотность «кухаркиным детям», царизм нести им грамотность запрещал, и т.п.

Другое дело, что пока мы на подъёме цивилизации – никакие запретительные меры паразитов цивилизации не могут остановить интеллектуальных поисков. Общая логика развития такова, что ум всё равно крепнет, сколько бы его не пытались сдержать.

А вот если мы пошли на спуск, вниз – тогда регресс мышления опережает регресс материальных устройств так же, как на подъёме прогресс ума опережал прогресс техники. Сегодня мы оказались в обществе, в котором материальные артефакты предыдущей, гораздо более развитой цивилизации вокруг нас – значительно сложнее и совершеннее состояния мозгов проживающих между ними людей.

Материальная сфера у нас остаточно из ХХ века, а умы масс – уже «отъехали» в средневековье.

Выход только в том, чтобы всячески поощрять интеллектуальные поиски, снова сделав их главной целью всего существования цивилизации, для которой всё остальное в ней – только средства. Абсолютный приоритет развития разума надо всем остальным – мог бы повернуть негативные процессы вспять.

Но кто этим будет заниматься?

Вот ведь вопрос…

----------------------------------------

[1] Кстати говоря, само слово «дисциплина» содержит в себе указание на несвободность пусть бесконечного, но по направлению – строго ограниченного умственного поиска.

[2] Такова суть учения академика В. Вернадского о Ноосфере, и суть русского космизма.

[3] Дело в том, что – по принципу онтологических пар – никакой предмет не может существовать без своей противоположности. Наличие противоположности лежит в основе предметности понятия. Как «верх» не может существовать без «низа» - ибо тогда сверху чего он находится, так и относительное, временное – не могут существовать без абсолютного и вечного.

[4] ОТЦ – Общая Теория Цивилизации.

Александр Леонидов; 14 октября 2021

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Подписка

Поиск по сайту

  • Литературные новинки - "старинки": "Певчий Кенарь"

    Литературные новинки - "старинки": "Певчий Кенарь" А вот вам экзотики, дорогой читатель! Наверняка знакомый вам разносторонний автор А. Леонидов (Филиппов) опубликовал в столице свою повесть "Певчий Кенарь". Повесть 1990-го года, она как бы от начала этого автора, на любителя: посмотреть, чем он начинал и с чего начинался как автор и публицист. "Мне кажется, что повесть не так проста" - пишет один из комментаторов - "как кажется на первый взгляд - с её линейным, бытовым почти лишённым приключений сюжетом. Существует символический план, который всё больше приоткрывается ближе к концу: порезать вены на гулянке, о банкетный стакан - согласитесь, совсем не то же самое, что в ванной...

    Читать дальше
  • Литературные новинки: "Числа" А. Леонидова

    Литературные новинки: "Числа" А. Леонидова Тому, кто уже знаком с творчеством нашего автора, будет небезынтересно прочитать его новое произведение - драматичное по сюжету, и философское по сути. Жанр его автор определил как "сентиментальный вестерн". Недавно книга выпущена в издательстве "День Литературы" в Москве. В книге мы встречаем прежнего Леонидова - человека, обеспокоенного судьбой цивилизации и человеческого Разума, но, вместе с тем, представляется, что автор "растёт", он говорит всё более ёмко и весомо, сочетает прошлые творческие успехи с совершенно новыми направлениями. "Вестернов" Леонидов доселе не писал, а суть эксперимента - посмотреть на русскую трагедию XXI века с неожиданной стороны, издалека, сопоставляя с заокеанскими реалиями. Книга получилась сложной, "просветительской", но, на наш взгляд - интересной для широкого круга читателей. Думающий человек не может не задаваться теми вопросами, которые, в меру своих сил, наш постоянный автор решает в своих "Числах"...

    Читать дальше
  • Дети, Крым, счастье, позитив...

    Дети, Крым, счастье, позитив... В нашей жизни очень много грустных новостей. И потому мы часто забываем, что кроме мрачной геополитики есть ещё и просто жизнь. Наши дети выходят в жизнь и занимаются творчеством, создают нехитрые истории о своём взрослении, создавая позитивные эмоции всякого, кто видит: жизнь продолжается! Канал без всякой политики, о замечательных и дружных детишках, об отдыхе в русском Крыму и не только - рекомендуется всем, кто устал от негатива и мечтает отдохнуть душой!

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения — Томас МАНН