Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Октябрь
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

​«ЗДЕСЬ ВВЕРХ ОДНА ДОРОГА…»

​«ЗДЕСЬ ВВЕРХ ОДНА ДОРОГА…» У любого животного существует его частная собственность, которую оно очень ревностно и страстно оберегает: кто видел, как дерутся коты, претендующие на один и тот же городской участок – тот видел это даже в каменных джунглях мегаполиса. Тем более полно примеров ревнивого собственничества в дикой природе. На таком базисе (хватательно-поглотительный инстинкт) человеческая цивилизация никогда не смогла бы возникнуть, выделиться из животного мира, выйти из пещер. Каждый берёг бы и вещи и знания, трепеща, чтобы их не получил другой (чтобы они не усилили его конкурента). Поступательность и преемственность познания, науки разбились бы (и часто разбиваются!) о ревниво оберегаемые монопольные права на полезные знания.

Исследователь цивилизации обязательно отметит, что она появляется там, где появляется коллективное достояние. То есть она выстроена на обобщении мысли и обобществлении имуществ. Почему у животных нет членораздельной речи, а у людей есть? Человек же не может сам, лично для себя, придумать язык! Даже если и сможет – кому и зачем нужен язык, имеющий одного носителя? С кем этот одинокий носитель будет общаться на таком языке?

Человек рождается – и ему по праву рождения предоставляют коллективное достояние его общества, язык, членораздельную речь. Её придумали коллективно (обобществив знаки и символы) предыдущие поколения, её коллективно хранят и дарят друг другу живущие ныне поколения людей.

Язык коллектива существует не просто так: он отражает в условных знаках коллективное мышление. Наличие общего языка у русских или нанайцев подразумевает, что у них есть и общий разум, коллективный разум. Это сложно, но очень важно!

Понимаете, у каждого из нас есть индивидуальные мысли, которые приходят в голову только к нам. Но, кроме них, у нас в голове живут, попадая туда через каналы коммуникации, и общие для многих мысли. Мы для этих общих мыслей – носители и усилители (размножатели). Мы их:

1) получаем
2) храним
3) передаёт дальше по цепочке преемственности

Коллективный разум, само наличие которым доказано общим членораздельным сложным языком общения – отрывается от конкретной биологической особи. Биологическая особь для коллективного разума – только «средство передвижения», как конь для всадника. Всадники меняют коней, а обобщённые мысли меняют носителей, перескакивают из мозга в мозг.

Отсюда следует, что коллективное познание, умножающее общее достояние знаний, требует не конкуренции, а солидарности, сотрудничества. По этой причине оно вступает в острейшее противоречие с биологическими законами межвидовой и внутривидовой конкуренции особей.

Происходит раздвоение человека в рамках ЦОЖ[1]: как носитель и хранитель коллективного знания он слуга чего-то большего, чем его тело и личный быт. Но как биологическая особь – он самоценный и самодостаточный, он альфа и омега бытия (животное именно так и воспринимает мир, для животного оно само – мера всех вещей).

В самом деле, разве не очевидно противоречие между человеком, зарабатывающим деньги, и человеком – жертвующим лепту в храме? Если он хочет отдать деньги – зачем он тогда стремиться их приобрести? А если он стремится их приобрести – зачем тогда он хочет их отдать? Какой вообще смысл – вначале зарабатывать, а потом отдавать? Если они тебе не нужны – так и вовсе их не бери, а если нужны – так не отдавай задаром!

Таково противоречие между поглотительным инстинктом[2] и храмовой лептой. Всякое цивилизованное существование выстраивается на «разбавлении» частной собственности коллективной собственностью и на «разбавлении» личного произвола («свободы» либералов) внешним принуждение (законы как ограничители полноты личной свободы).

Отсюда нетрудно увидеть, что успех цивилизации, её движение вверх неразрывно связаны с вытеснением частной собственности и свободного произвола поведения. Чем дальше их удалось оттеснить – тем выше уровень цивилизации. Если их потеснили совсем чуть-чуть, то мы имеем дело с очень примитивным, ранним, архаическим, но всё же принадлежащим истории (а не доисторическим) обществом. В мире животных всякая собственность – частная: лев считает себя единственным хозяином всего видимого мира и убивает другого льва, как только завидит его. И львят, рождённых от другого льва, тоже убивает. А львиц, отбитых у другого льва, нет, но потому что считает львиц своей собственностью.

Для того, чтобы появилась история и цивилизация – должна появиться коллективная собственность: казённые, государственные, общинные и т.п. имущества. Эта компонента – необходимое условие выхода в историю и пребывания в истории. Даже в самых примитивных древних царствах уже очевидно осмысление раздела между личными состояниями и коллективным, казённым достоянием.

Естественно, иначе и быть не может, ибо сама членораздельная речь – уже «колхоз», уже обобществление важного актива (может быть, поэтому в обществе энтузиастов индивидуализма она отмирает очевиднейшим образом?) Тут есть и такая «закавыка»:

- Обобществить идеи, знания, всё духовное – очень легко, потому что они при делении растут и умножаются.
-Обобществить путём деления с другими имущество очень трудно, потому что материальные активы при делении сокращаются, распыляются.

По этой причине духовная коллективизация идёт на века и тысячелетия раньше, чем материально-финансовая. Люди очень легко соглашаются поделиться с другими своими мыслями, потому что это помогает как развитию мыслей, так и росту их влиятельности. Если другие согласятся признать твоего Бога, то ты ведь из рядового пастуха превращаешься в главу общины, в патриарха, в священноначалие!

В этом интересы цивилизации (чтобы люди как можно больше думали и делились друг с другом мыслями) совпадают с амбициями и вожделениями биологической особи. Продвигая свои личные интересы, она продвигает и цивилизацию в целом.

Никакой народ не против, чтобы другие народы учили его язык! Наоборот, язык очень часто навязывают, уговорами или силой, стремясь увеличить число его носителей. Как и духовные ценности той или иной культуры. Не потому, что их не жалко – а по прямо противоположной причине: языку и культуре нужно больше носителей, и те, кто их любит – всякими путями стремятся их распространить.

Никто не против, чтобы учили его язык – но все против, чтобы отдали его землю или скот.

В этом заключается принципиальная разница между духовной культурой и материальной собственностью: когда с тобой разделили духовные ценности, твои духовные ценности усилились. А когда с тобой разделили дом или участок – твоё жизненное пространство сократилось. В обоих случаях реакция особи – соответствующая.

+++

Но можно ли отделить духовное от материального «совсем-совсем»? В чём-то они неразделимы. Текст книги – духовное достояние, а сама книга – материальный предмет. Очень трудно, почти невозможно сберечь сложные тексты без бумаги, переплёта, обложки, без материальных носителей.

Но и наоборот: кому нужна книга, как материальный актив, если её не могут прочитать? Хотя книга, как вещь, имеет цену, и убывает при делении (отдал другому – сам без книги остался), но ценность книги только там, где любят и хотят, и умеют читать. А без этого цена книги – печное полено, или даже меньше…

Обобщение мысли в цивилизации, при выделении из ада животного мира внутривидовой и межвидовой грызни особей, сразу же потребовало и обобществления некоторой доли имуществ. Вначале эта доля была очень невелика, но когда цивилизация стала стремиться к развитию – выяснилось, что без роста доли коллективного имущества не может быть и духовного развития коллектива.

И потому очень небольшая доля общественного имущества стала расти – вместе и параллельно с цивилизацией. В экономике этот процесс подробно рассмотрел великий экономист А.Вагнер[3].

В более широком смысле – академик В.Вернадский – выделивший Ноосферу (сферу чистого разума) из Биосферы, и объяснивший необходимость перехода человечества из Биосферы в более высокое состояние полного торжества Ноосферы.

+++

Но что такое «коллективное достояние»? Теоретик цивилизации не может рассматривать его, просто как «вещь из проката», которую берут в аренду разные люди, попользоваться. Вопрос не в том, что вещью пользуются многие. Вопрос в том, что вещью невозможно пользоваться иначе, кроме как коллективно.

То есть вопрос в кондоминировании имуществ, построении систем коллективно-неделимого пользования[4].

Речь идёт не о том, что полезная мне вещь, будучи подарена или отнята, может быть полезной и для другого человека: никакой сенсации в том, что можно воспользоваться кладовыми врага или друга нет. Если медведь отобрал убоину у волков – это не говорит о коллективном владении и пользовании мясом, не даёт никакого уровня цивилизации.

Речь идёт о коллективном достоянии, которым нельзя воспользоваться лично, в отрыве от других людей. Нельзя:

– ни в бытовом (личная выгода);
- ни в технологическом (воспроизводимость) смысле.

Таков, например, ужа рассматриваемый нами феномен языка, как средства коммуникации.

С одной стороны, нет никакого смысла в языке, который никто не понимает, кроме тебя. С другой - передавая другим свои знания, ты готовишь себе конкурентов и ослабляешь свои позиции в конкурентной борьбе (отсюда все дрязги с «промышленным шпионажем» и «авторским правом»).

Но язык не имеет смысла без владеющей им коллективистской массы. И в этом его отличие от искусства фехтования или врачевания. Может остаться один-единственный фехтовальщик или лекарь в окружении полных профанов, но человек, владеющий речью в одиночестве – не владеет речью. Если говоришь ты – это глоссолалия, а речью она становится лишь тогда, когда тебя понимают.

Коллективное достояние цивилизации неделимо, и потому не всякое достояние относится к цивилизации.

То, что можно поделить и растащить в рамках «приватизаций» (актов звериного, антицивилизационного регресса) – в корне отличается от того, чем можно пользоваться только сообща, и никак иначе.

Этот коллективизм, неделимое совладение чем-либо – одним словом называется «цивилизация». Именно как таковая она вступает в свой фундаментальный конфликт с частной собственностью, которая (как совокупность материальных благ), конечно же, целее будет, если ею ни с кем не делиться.

В любой главе учебника истории, в любом романе любого автора любой эпохи мы встречаем это противоречие между частным интересом и цивилизацией.

-Это конфликт личной выгоды с общественной пользой (образы негодяев и героев в мировой литературе)
-Это конфликт частного интереса преступника и законом (на чём выстроены все детективы).
-Это конфликт знания с невежеством (основной мотив просветительства).
-Это конфликт шкурника, дезертира, мародёра, предателя – с обобществлёнными интересами государства, народа, общества.

Цивилизация выгоняет зверя в дверь – а зверь лезет в окно. Цивилизация его сажает на цепь, душит ошейниками – он в отместку кусается и царапается. А может, воплотившись в Ельцина, загрызть насмерть. Великие и жуткие предсказания этого есть у В. Высоцкого.

Он спел о некоей абстрактной "Судьбе" - но теоретику цивилизации прекрасно видно, что описывается внутренний конфликт цивилизованного человека и его "спинного" зверя:

Куда ни втисну душу я, куда себя ни дену,
За мною пёс — Судьба моя, беспомощна, больна.
Я гнал её каменьями, но жмётся пёс к колену
— Глядит, глаза навыкате, и с языка — слюна.
(...)
Я зарекался столько раз, что на Судьбу я плюну,
Но жаль её, голодную, — ласкается, дрожит.
Я стал тогда из жалости подкармливать Фортуну
— Она, когда насытится, всегда подолгу спит.
(....)
"Эх, закуски — ни корки!" Мол, я бы в Нью-Йорке
Ходила бы в норке, Носила б парчу!
А я ноги — в опорки, Судьбу — на закорки:
И в гору, и с горки Пьянчугу влачу.

И вот - предчувствие "перестройки" и инфернальных "реформ" в 1976 году:

Однажды пере-перелил Судьбе я ненароком
— Пошла, родимая, вразнос и изменила лик.
Хамила, безобразила и обернулась Роком
— И, сзади прыгнув на меня, схватила за кадык.
Мне тяжко под нею, Гляди, я синею,
Уже сатанею, Кричу на бегу
: "Не надо за шею! Не надо за шею!!
Не надо за шею — Я петь не смогу!!!"

Это метафизический конфликт между идеей коллективного бытия, общежития – и частной собственностью, личной выгодой.

Никакая форма цивилизации не может существовать, не обозначив рамок общежития, правил взаимоуважения членов общества: в то же время никакой зверь не может смирится с рамками и правилами, не может пожертвовать собой (абсолютной для зверя ценностью) ради других (для зверя не представляющих никакой ценности, в сущности, воспринимаемых как добыча или досадная помеха).

Цивилизации – «кровь из носу» нужно заставить людей делиться друг с другом. Не может она существовать, если каждая хата – с краю. Потому что владелец «хаты с краю», согласно этой же поговорке, «ничего не знаю». А ведь цивилизация – знания!

И если цивилизацией ни с кем не делиться – то она умрёт вместе с физической смертью своих носителей. То есть, при отказе от желания делиться своим с другими – она обречена, она исчезает. Поэтому добродетель – инстинкт самосохранения для цивилизации.

Но на этом пути философия исторических обществ натыкается на жадность собственничества, восходящую к доисторическому миру дикарей и животных.

+++

Лобовое столкновение противоположностей (стремления дарить, делится, жертвовать, делать своё чужим - и стремление отбирать, грабить, делать чужое своим) проложило грань между зоопсихологией и разумом.

Зоопсихология, заставляющая хомяка прятать и оберегать свои запасы зёрнышек – конкретна, и потому эгоистична. Она неразрывно связана с интересами той особи, внутри которой пребывает, то есть оказывается ядром биологической оболочки.

В высшей степени странным и непостижимым для зоологов было бы поведение хомяка, который не ворует зерно у людей, а наоборот, приносит его людям. Ибо в системе мотиваций хомяка абсолютно непонятно – зачем это делать, почему нужно тратить на это силы и каков мотив действия?

Абстрактный разум – обобщающий, он выводит обобщения конкретных случаев, и потому он по природе своей коллективистский. Человек, обладающий абстрактным сознанием, думает не только за себя, но и за всех других, за неопределённое и бесконечное множество себе подобных. Поэтому его мысли (в отличие от мыслей хомяка или каннибала) имеют ценность не только для него, но и для многих других людей.

Для того, чтобы кого-то чему-то научить – нужно, как минимум, не съесть его. Следовательно, мыслитель противоположен каннибалу, тот сокращает число людей вокруг себя, а этот думает – как их увеличить.

Появление коллективного достояния – касается как пространства, так и времени. Оно адресовано как множеству современников, так и поколениям потомкам (а так же посвящено в сакральной жертве, предкам).

Коллективному достоянию, его сохранению, обороне и увеличению – противостоит локализм[5].

Он отрицает ценность и значимость чего бы то ни было за пределами личных удовольствий и биологической локации особи. Следовательно, он абсолютно несовместим с цивилизацией в любой из её форм.

Потому что цивилизации без коллективного достояния не существует: если мы ничего не передаём потомкам, то цивилизация заканчивается на нас. Если мы ничего не передаём окружающим современникам – то цивилизация заканчивается вокруг нас.

(Продолжение следует)

[1] ЦОЖ – Цивилизованный Образ Жизни.

[2] Который сам по себе необходим для любого живого существа: если оно совсем ничего не станет хватать и поглощать, как оно тогда выживет чисто физически?!

[3] Адольф Вагнер считается одним из наиболее значимых экономистов своего времени. Вплоть до Первой мировой войны предложения и проекты Вагнера по кредитно-денежной политике в Германии были основными ориентирами для центральной банковской системы и финансовой практики. Адольф Вагнер разработал основные положения доктрины социального страхования, на базе которых были приняты законы о формировании институтов обязательного социального страхования в Германии в 1882—1890 годах. Вагнер обосновал необходимость законодательного установления имущественной ответственности работодателей за вред, причиненный жизни и здоровью рабочих.

Адольф Вагнер считается одним из самых выдающихся экономистов эпохи Бисмарка. Кроме того, он является (вместе с Густавом фон Шмоллером) одним из самых ярких представителей школы государственного социализма, объединяющей постулаты экономической науки и социальной политики.

Главное его достижение – «Закон Вагнера». Он объяснил, почему развитие цивилизации и культуры требует постоянного возрастания государственных расходов и государственных имуществ.

Это обусловлено тремя основными причинами:

социально-политической (на протяжении истории происходит существенное расширение социальных функций государства (пенсионное страхование, помощь населению при стихийных бедствиях и катастрофах);

экономической (научно-технический прогресс, и, как следствие, увеличение государственных ассигнований в науку, различные инвестиционные проекты и др.);

исторической (государство для финансирования непредвиденных расходов прибегает к выпуску госзаймов, год за годом происходит рост размера государственного долга и процентов по нему, иными словами, расходов на его обслуживание).

[4] Таковы водопроводы, электросети и канализации в современных городах, таковы многоквартирные дома, которые и официально именуются «кондоминиумами» (неделимым совладением многих собственников). Таковы газопроводы. И т.п.

[5] ЛОКАЛИЗМ – форма мышления, замкнутая на локальном пространстве и времени жизни биологической особи, своего носителя. За пределами этой локальности для неё нет ни времени, ни пространства (их могут вообще отрицать, или же, теоретически признавая – считать абсолютно ничтожными).

Александр Леонидов; 24 мая 2019

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • Наш сайт (ЭиМ) глушат!

    Наш сайт (ЭиМ) глушат! Одно дело - слышать про такое со стороны. Другое - лично столкнуться.В РФ начиная с 30 сентября сего года неизвестными лицами произведено техническое веерное отключение сайта ЭиМ, который для большинства пользователей вдруг стал "недоступным". У нас он работает, как ни в чём не бывало, но мы - в локальном пузыре, а с мест сообщают, что сайт нигде не открывается.

    Читать дальше
  • ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ...

    ​«АПОЛОГЕТ»: ПРЕДЕЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКРЕННОСТИ... Можно спорить о художественных достоинствах или философских идеях романа «Апологет» А. Леонидова, на днях опубликованного замечательным издательством «День Литературы»[1]. Об одном спорить не приходится: с такой стороны революцию и советский строй ещё никто не осмыслял! Ни сторонники, ни противники таким образом её не рассматривали, факт. Остальное – спорно. Как, в общем-то и должно быть с художественным произведением, главное требование к которому во все времена – свежесть и оригинальность. И это есть…

    Читать дальше
  • ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике

    ​О. Василий (Литвинов): Слово об экономике В первой части Открытого Письма (Слово о счастье) мы выяснили, что сверхбогатым людям мешает обрести счастье внешняя и внутренняя агрессия. Чтобы найти способ преодоления проблемы, надо определить её источник. Так, где же "собака зарыта"? На данный момент политэкономия указывает нам: произвольное деление земных, материальных благ делает людей врагами друг другу. Не какие-то мифические классы, а именно людей, персонально.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..