Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Июнь
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30        

​РЫНОК: АНАТОМИЯ КОШМАРА

​РЫНОК: АНАТОМИЯ КОШМАРА Если я вам скажу, что есть вот на белом свете сапожник Иван и безработный Пётр, и оба они получат отдельные квартиры со всеми удобствами, то, скорее всего, вы порадуетесь за них. Иван нужен, чтобы починить обувь, а Пётр вообще пока не нужен, он «про запас», но дело не в этом. Вы порадуетесь за них не просто из вежливости, а вполне искренне, как любой хороший человек. Как здорово, что люди улучшат свои жилищные условия, приятно слышать… Но всё изменится, если вам скажут, что сапожник Иван и безработный Пётр получат свои квартиры ЗА ВАШ СЧЁТ. Даже очень хороший и добродушный человек в такой ситуации затрудниться ликовать…

Конечно, с точки зрения общечеловеческой, теоретической, вы обеими руками за то, чтобы люди жили всё лучше и лучше. Но с точки зрения практической и личной вам обидно слышать, что ЗА ВАШ СЧЁТ собираются решать проблемы сапожника, и тем более безработного. Потому что одно дело – когда соседу ПРОСТО хорошо. И совсем другое дело – когда человеку хорошо ЗА ВАШ СЧЁТ.

Теперь, поняв эту очевидность, сделаем следующий шаг к пониманию анатомии ужаса, заложенной в капитализме. Работодатель – такой же человек, как и Вы. Может быть, немного богаче в денежном отношении. А может быть, даже и не богаче! И работодатель – вовсе не зверь и не чудовище. Он за мир во всём мире, и с удовольствием аплодировал бы, если бы сапожнику и безработному выдали квартиру из неизвестно-каких фондов. Что он, изверг что ли, чужому успеху не радоваться?!

Но как только речь заходит о том, что квартиру сапожнику Ивану и безработному Петру должен покупать непосредственно он, работодатель Коля – то Коле становится печально. У Коли есть личные амбиции, а кроме того – семья, родня… Может быть, любовница… А может быть – подшефный детский дом, с которым Коле хочется быть щедрым. Повторюсь – Коля вовсе не зверь по натуре, у него много благородных порывов души (может быть) – а тут «какое-то мурло разлеглось на его кровати», то есть собирается свой жилищный вопрос решать за счёт Колиных личных прибылей…

Ну, ладно, Иван, как сапожник он хотя бы иногда, временно и условно, бывает полезен Коле. А Пётр – вообще «лишний». Он вообще жить оставлен «про запас» - пока же без дела простаивает. Почему Коля должен решать проблемы этого чужого ему и ненужного в его деле Петра?!

И начинаются очень простые, очень человеческие вопросы: а может быть, хотя бы для начала, Иван и Пётр поживут в комнатах коммунальной квартиры вместо отдельных хором? Ну, ведь не помрут же они, в самом деле, если вместо квартир им выдать комнатушки в коммуналке!

Мысль работает дальше – и возникает следующий очень логичный вопрос: а если их в одну комнату заселить? Чать, не графья, уживутся как-нибудь! Занавесочками разгородят жилплощадь, да и ладно!

Или пусть вообще в вагончике селятся! Точнее, раз Иван немножко нужный, то пусть он один селится в вагончике, а Пётр с тоски и пьянки удавился – туда ему и дорога, всё равно лишний для экономики был человек…

Я пытаюсь сделать так, чтобы вы, дорогой читатель-аналитик оставили привычное осуждение работодателя-жмота и посмотрели бы на ситуацию его глазами, с его позиции.

В отличие от ФРС США работодатель вовсе не печатает деньги, не имеет их в неограниченном количестве. Он платит сапожнику из ограниченной суммы своего дохода, и чем меньше он заплатил сапожнику – тем ему выгоднее…

+++

Если дешёвый сапожник-вьетнамец сядет напротив вашего соплеменника, берущего дорого – что вы скажете соплеменнику? «Держись, Ваня, я с тобой?» Или же вы скажете – «умерь-ка Ваня аппетиты, а то вон, прямо напротив тебя то же самое делают в два раза дешевле…»

Пособие по безработице Петру платят из налогов, а налоги берут с работодателя Коли-Николая. Получается, что чем меньше у Петра пособие – тем Коле лучше, и наоборот. И когда дела на фирме идут плохо – владелец Коля хочет, чтобы Петру вообще пособий не давали.

Потому что «он, Коля, с утра до вечера крутится, а Пётр ничего не делает, спит до обеда, бухает – и живёт за счёт Коли»…

Конечно, умный экономист предложит Коле поменяться с Петром местами, раз такое дело, а Коля на такое никогда не пойдёт, и всё лукавство его аргументации тут же всплыло бы… Но не всегда возле каждого приставлено по умному экономисту!

И вот получается хоррор. Фильм ужасов первоклассной пробы. Кошмар на улице Вязов и вокруг неё. Понимаете?

На самом деле Коля не хочет, чтобы Пётр жил! Напрямую так говорит не каждый Коля – а только самые жестокие из них. Но по сути, голосуя личными кошельками, они приходят к одному консенсусу: лучше бы, чтобы Пётр куда нибудь… того… исчез… Глаза бы рубищем не мозолил, налогов не сжирал, подаяния бы не канючил, с кистенём в ночной подворотне не стоял… Помните, как в пророческой «Кин-дза-дзе»: «скрипач не нужен».

Вроде бы, по форме, это не смертный приговор. Это же не «убейте скрипача» открытым текстом. Он просто «не нужен». Конкретно нам. Если кто другой подберёт – мы не против. Да только все другие думают точно так же, как мы, и голосуют тем же местом (личным кошельком)…

А что делать с Иваном. Иван – сапожник, не безработный. В отличие от «скрипача» он маленько нужен...

Но понимаете, какое дело? Всё, что покупает мой сапожник – он покупает за мой счёт. Всё, купленное сапожником – могло бы быть куплено мной. Но не куплено: потому что я вынул эти деньги из кармана и отдал ему, сапожнику…

И потому дьявольская, инфернальная природа рыночной экономики требует переселять сапожника из квартиры в комнату, из комнаты – в каморку, из каморки – в съёмный угол за шторками и т.п. Потому что работодатель Коля не гомосек, он не любит сапожника.

Работодатель Коля любит девушку Олю, как и положено мужчине. И ВОТ ТАМ рыночные законы не действуют: Коля хочет подарить Оле ночной горшок из чистого золота, налить ей ванну шампанского, да и саму ванну – купить из мрамора, самую дорогую…

И вот для того, чтобы всё это сделать для Оли – он должен экономить на сапожнике Иване и вогнать в гроб безработного Петра. Такой вот, если хотите, «любовный квадрат» с примесью политэкономии… Чем меньше отдам тем двум придуркам – тем больше мне. А мне даже не для себя нужно, а для любимой девушки! Или для старенькой матушки…

+++

Капитализм не препятствует Петру искать рабочее место, а Ивану – уйти от работодателя Коли. Но, как вы понимаете, это будет смена шила на мыло. Другой работодатель, как бы его там не звали (например, мистер Икс) – руководствуется точно такими же мотивами, как и работодатель Коля.

Я же подчёркивал, друг-читатель, что Коля совсем не зверь, не садист и не изверг. По-моему, в моём описании он получился довольно человечным. Было бы странно желать, чтобы он стал гомиком, и полюбил сапожника Ивана так же страстно, как голубоглазую блондинку Ольгу…

И потому мистер Х не будет платить Ивану больше, чем платил ему Коля. Меньше – может быть (и скорее всего) – но с какой стати больше? Если мистер Х чокнутый, и станет платить Ивану больше, то быстро присоединится к Петру в очереди за пособием. Потому что издержки у мистера Х возрастут, себестоимость обуви повысится, и с производимой фирмой Коли обувью она конкурировать уже не сможет…

Так выглядит изнутри УЖАС КАПИТАЛИЗМА: чем в более тяжёлом положении оказывается человек, тем хуже условия сотрудничества ему предлагаются в обществе. Работодатели пользуются любой человеческой бедой, чтобы снизить расценки, ужесточить режим, повысить ответственность.

Если не мог найти работу месяц – согласишься работать за буханку хлеба, а если два месяца – то и за пол-буханки согласишься…

+++

Но это не вся анатомия. Давайте посмотрим, что происходит на уровне бережливых и прижимистых работодателей! Пока Пётр получал пособие – он был каким-никаким, а покупателем. Ему сбывали товар. А как уморили Петра – товар стал лишним. Пока Иван хорошо зарабатывал – он покупал много товаров. А по мере обнищания Иван стал покупать всё меньше…

Итог: обострилась сбытовая конкуренция между производителями.

И Коля, и мистер Х уже не могут сбыть прежнего количества товара. Кто-то из них банкротится. Обанкротившись – тоже выходит из числа покупателей… На сжимающемся шагреневой кожей рынке работодатель вынужден вертеться, как чёрт на сковородке. Он входит в режим жёсткой экономии – прежде всего, сокращает штаты, урезает зарплаты. Его можно понять: он на войне, он хочет выжить!

Но, выживая таким образом, он подрывает собственную базу спроса. А после этого – снова вынужден «закручивать гайки». Следовательно, подрывать остаточную базу спроса. Замкнутый круг!

+++

Выходом из многовекового кошмара, из этой анатомии ужаса – стало СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО (каковым по конституции является РФ и большинство развитых стран мира). Социал-демократическая говорильня длилась лет сто, и длилась бы ещё тысячу, если бы советская угроза не подтолкнула хозяев жизни перейти от слов к делу.

Первым делом социальное государство отбросило лживый и токсичный миф о том, что «человек сам себе может на жизнь заработать», и «стоит столько, сколько зарабатывает». Это – чушь. Каждый человек зарабатывает ровно столько, сколько ему дают окружающие.

Скажем, Ходорковский при Ельцине был миллиардером, богатейшим человеком РФ, но перенеси его в СССР – и шил бы он тапочки на зоне за скромную оплату. Что, он, собственно, и делал некоторое время при Путине. Личным примером доказывая нерушимый закон экономики: СКОЛЬКО ТЕБЕ ДАЮТ ЗАРАБОТАТЬ, СТОЛЬКО ТЫ И ЗАРАБАТЫВАЕШЬ. Если, конечно, ты не вор-форточник, но там тоже свои ограничения…

Для того, чтобы человек мог заработать, нужно дать ему возможность заработать. Не факт, что он этой возможностью воспользуется. Но дать – нужно. Если крестьянин, не имея земли, не вырастил урожая – повод ли это обвинять его в ленивости да нерадивости?

+++

Проблема социального государства второй половины ХХ века – не только в стремительном истощении ресурсов планеты в бешеной потребительской гонке (хотя и в этом, конечно, тоже). Проблема социального государства на Западе в том, что власть остаётся в тех же самых руках, и все социальные потуги этих рук – лишь дрожь со страху. Кончается страх – кончается и дрожь, и описанная выше схема «не хочу покупать сапожнику квартиру за свой счёт» - возвращается.

Что мы и видим… Прямо и непосредственно сегодня…

Если вы ничего не отбираете насилием и шантажом, то какой же вы угнетатель?
А если уж встали на путь насилия и шантажа – то зачем ограничиваться малым? Если всё равно силой отбираете – почему бы не отобрать побольше?
Эти вопросы – детские, но самые сложные и комплексные вопросы в мире именно детские.
Если вы не хотите ни войн, ни насилия, ни шантажа, то зачем вам тогда капитализм, являющий собой приоткрытую для этих вещей дверь? Давайте эту дверь закроем и замуруем!
Если вы действительно никого не хотите грабить – зачем вы ногой придерживаете дверь, ведущую к грабежу? На какой такой «всякий случай»?

Вазген АВАГЯН, специально для ЭиМ.; 6 декабря 2017

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Подписка

Поиск по сайту

  • Дети, Крым, счастье, позитив...

    Дети, Крым, счастье, позитив... В нашей жизни очень много грустных новостей. И потому мы часто забываем, что кроме мрачной геополитики есть ещё и просто жизнь. Наши дети выходят в жизнь и занимаются творчеством, создают нехитрые истории о своём взрослении, создавая позитивные эмоции всякого, кто видит: жизнь продолжается! Канал без всякой политики, о замечательных и дружных детишках, об отдыхе в русском Крыму и не только - рекомендуется всем, кто устал от негатива и мечтает отдохнуть душой!

    Читать дальше
  • Геноцид армян: новая глава

    Геноцид армян: новая глава Карабахский конфликт - это одна из глав чёрной книги геноцида армян, которым с XIX века занимаются турки. В их понимании армяне "недобиты", и хотя армяне потеряли большинство своих земель, всё-таки небольшой анклав армян остаётся в турецком море Закавказья. Геноцид армян обрёл второе дыхание в годы "перестройки", в конце 1980-х, когда турки вырезали армян в ряде населённых пунктов, но снова не везде. Военное сопротивление побудило турок прекратить резню.

    Читать дальше
  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения — Томас МАНН