Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Май
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

​УГРОЗА ФАШИЗМА И СОЦИОПАТОЛОГИЯ

​УГРОЗА ФАШИЗМА И СОЦИОПАТОЛОГИЯ Российская власть похожа на чудом прозревшего слепца. С одной стороны – она что-то видит, и этим отличается от властей 70-х, 80-х, 90-х годов, совершенно слепых. С другой – она видит очень смутно, расплывчато, и часто путает предметы, принимает одно за совершенно другое. Угроза фашизма мобилизовала в российской «элите»пионерско-комсомольскую память и рефлексы прошлой жизни. Власть РФ начала совершать разного рода телодвижения, напоминающие отмахивание от мух пополам с изгонянием бесов… Впрочем, невозможно бороться со злом, если не понимаешь, что оно такое, не знаешь его предмета и сути, содержания. Ругаться «фашистами» - это одно. Понять, что такое фашизм – совсем другое…

Считайте меня туповатым куликом, нахваливающим собственное болото, но я всё же рискну докучать вам мыслью, что без инструментария и методов моей науки СОЦИОПАТОЛОГИИ невозможно понять ни природу фашизма, ни причин его появления. В нашем обществе существует несколько определений фашизма, и все – совершенно неудовлетворительные.

Во-первых, это чисто-бытовое ругательство «фашист» (власть его активно использует), суть которого – подчеркивание систематического проявления крайней жестокости.

Это никакой ценности для познания проблемы не даёт. Жестокость – понятие весьма общее, она есть далеко не только в фашизме, да и фашизм состоит далеко не только из жестокости.

Далее, имеется левацкое определение фашизма – как всякого право-консервативного направления мысли. Всякий право-консервативный мыслитель, отстаивающий ценности державности, религиозности, традиций – подозревается леваками в фашизме. Тот же, кто радикален в отстаивании традиционных ценностей – автоматически объявляется фашистом. Это ещё нелепее, чем бытовое понимание фашизма.

Имеется филологическое определение фашизма через термин «фашио» (пучок, связка) – когда фашизмом именуется всякая сплоченная солидарность. Это тоже совершенно нелепо, как мы понимаем…

На самом деле (тут нам поможет не заплутать в трёх соснах научная социопатология) фашизм – это реакция на несоответствие социал-дарвинизма, как идеологии - системам права, морали, критериев психиатрии, доставшихся обществу от прежней, христианской цивилизации.

Вообще переделка законодательной системы, морали и психиатрии под господствующую идеологию – явление, будем понимать, совершенно естественное и в любом случае – неизбежное.

Со сменой древних цивилизаций монотеистическими тоже происходила радикальная ломка законодательства, моральных норм и представлений о безумии, неадекватности.

Так и теперь. Немыслимо обществу верить в одно, а жить по законам, основанном на совсем других убеждениях. Например: верить в то, что массовое убийство есть инструмент совершенствования рода, проявление дарвинистической «борьбы за существование» - и в то же время иметь законы, выстроенные на заповеди «не убий!». Не получится – чисто технически не получится – уповать на эволюцию, «отбор» - и сохранять мораль, доставшуюся в наследство от общества, уповавшего прежде всего на «спасение души».

Когда социал-дарвинизм в версии Спенсера[1] является ТОЛЬКО идеологией – он остаётся философским учением, одной из гипотез строения вселенной. Как только социал-дарвинизм переходит к ПРАКТИЧЕСКИМ ВЫВОДАМ из своих положений – получается фашизм, и борьба фашизма с предыдущими правом, моралью, критериями психической вменяемости за «нового человека», именуемого в ницшеанстве «сверхчеловеком» «по ту сторону добра и зла», а так же «бестией».

Фашизм появляется тогда и там, где и когда социал-дарвинизм переходит к практической работе по формированию нового права, новой морали, новой психиатрии.

Только такое понимание даёт нам внятное представление о фашизме, вполне определённом предмете, имеющем четкие очертания и границы, а не расплывчатой амёбе, определяемой то по количеству пыток, то по уровню мракобесия.

Именно социал-дарвинистское учение о человеке, как о животном, звере, и при этом эволюционно (путём отбора) сформировавшемся звере (когда вид совершенствуется массовыми убийствами неполноценных особей) – отличает фашизм от разноцветной путаницы жестокостей красных, белых, зелёно-исламистских, инквизиционно-католических и т.п.

Например, коммунисты не являются фашистами, каких бы зверств не наделали в ходе раскулачивания, потому что они не руководствовались идеей истребления слабых сильными, а с точностью до наоборот – истребляли сильных руками многочисленных слабых.

Тем более нелепо относить к фашистам право-монархические, консервативные, религиозно-державно-патриотические элементы общества (как это делали и делают леваки).

Напротив, фашизм зарождается не там, где силён дух охранения христианского толка, а как раз в противоположном месте, где дух охранения ослаб, и прежние моральные ценности вытесняются «эволюционистскими».

***

Научная социопатология (в моей версии) учит людей видеть в обществе, прежде всего, гравитацию базовых смыслов. Ядро общества составляет плотный сгусток базовых норм, которым придаётся статус абсолютной и необсуждаемой, первичной ценности. Всё проверяется на соответствие этим базовым ценностям, а сами они – не проверяются на соответствие ничему, и не могут, потому что избраны измерительным эталоном.

Все мысли в устойчивом обществе движутся по орбитам вокруг сверхплотного ядра высших смыслов, возникают во имя этого ядра, и служат только ему (а если нет – признаются преступными или патологическими).

Только в том случае, если ядро обладает безусловной притягательностью, психической гравитацией – возникает устойчивость и стабильность общества и всех его институтов.

Поэтому основа основ социального существования – строгость в поддержании базовых норм, строгость, порой доходящая до фанатизма и террористической нетерпимости к отступникам.

Мы нигде в истории не найдём великого, или просто хотя бы устойчивого общества, в котором с недостаточным рвением относились бы к догматическим устоям. Всякая попытка «мультикультуральности» или «плюрализации» заканчивается для общества гибелью, на обывательский взгляд долгой, а если мыслить историческим временем – почти моментальным. Инерция существования общества с помутившимися догмами существует, но я призвал бы её не переоценивать.

***

Понимая строение общества, мы придём и к пониманию общественного строя.

Общественный строй – явление принципиально несамодостаточное, он всего лишь отражение, опрокидывание в социально-экономическую сферу ПСИХИЧЕСКОГО СТРОЯ людей.

Люди имеют некий психический строй (настрой), и, по принципу «подобное стремится к подобному» собираются вместе. Когда их вместе соберётся достаточно много, их коллективный психический настрой отражается в виде социально-экономического строя общества.

Всякое иное понимание общественного строя приведёт нас к неизбежному абсурду. Например, с детства вбитое в нас понимание К.Маркса, который полагал общественный строй самодостаточным и самостоятельным явлением, не сформированным настроениями его жителей, а наоборот, формирующим эти настроения и мысли.

Такой взгляд не выдерживает даже поверхностной критики (удивительно, что его сторонники два века подряд в упор не видели этого). Например, понятие справедливости в марксизме никак не отвечает на вопрос, откуда взялось само представление о справедливости, и почему оно (например) – не социал-дарвинистское?

То есть не считает справедливым ограбление, унижение и истребление "недотёп", а напротив, возмущается этим вплоть до революционного экстаза? Почему в одних местах рабовладение было в качестве формации, а в других – его не было? Почему в одних странах социализм победил, а в других нет? Откуда вообще взялся весь освободительный пафос марксизма, если с точки зрения экономикоцентризма (под который маскируется марксизм) – всё разумное – действительно, всё действительное – разумно? Откуда мечта об освобождении пролетариев и почем освобождением считается именно диктатура нищих (а не их уход в монастырь, в пустыню, просто их умирание-нирвана и т.п.)?

Когда порожденный нетерпеливостью и ревностью по выполнению христианских идеалов марксизм, социализм, коммунизм отреклись от источника своих представлений о справедливости, они заложили в ход истории величайшую путаницу, чреватую величайшей катастрофой.

Разгадку появления фашизма следует искать именно в диалектике этого процесса – совмещающего крайний христианский моральный ригоризм с крайним отступничеством и даже христоненавистничеством.

***

Выражение «психическое расстройство» широко употребляется психиатрами. Однако ни один психиатр не рискнул начать разговора о том СТРОЕ, разрушение, рассыпание которого приводит к «рас-СТРОЙ-ству».

Ну в самом деле: мы же прекрасно понимаем, что, исходя из всей логики вещей, где нет СТРОЯ, не может быть и «рас-строй-ства», ибо нельзя развести то, чего не собиралось. Неживое не может умереть, а не выстроенное в строй – не может «рас-строи-ться».

Поэтому все бесконечные разговоры психиатров о «психических расстройствах» будут неполны и даже загадочно-конспирологичны, пока мы не поставим вопрос о первичном строе, склонном или не склонном рассыпаться в процессе расстройства.

Прежде всего, там, где есть строй – есть и ключевой элемент, на который равняется весь строй. Разводящие так и кричат: «строй! Равнение на…» и т.п. Если мы говорим об общественном строе, то мы вспоминаем, что он – всего лишь отражение психического строя (настроя) большой массы людей. А если мы говорим о психическом строе, то мы обязаны посмотреть, на что равняется этот строй и в какой конфигурации выстроен.

Тогда мы автоматически поймем – при каких нарушениях равнения и конфигурации возникнет массовое психическое расстройство, перетекающее в социальную смуту.

***

В выше описанной нами схеме неизбежно возникнет путаница в области высших смыслов и высших идеалов. Возникнет то, что дореволюционная психиатрия называла «моральным помешательством» (а послереволюционная стыдливо сняла этот диагноз!).

Когда человек запутался в высших абстракциях – всегда велик соблазн опереться на зоологические, низшие смыслы – они «проверены миллионолетиями» и они «не подкачают». Так возникает (в наши дни уже возникла) генерация вконец оскотившихся людей, одержимых простейшей потребительской страстью. Они – как звери в цирке: избегают хлыста и клянчат кусочек сахара у дрессировщика, нимало не задумываясь – кто такой дрессировщик, чего он их заставляет делать, для чего и какова конечная цель дрессуры.

Подобного рода дрессируемые звери, начисто лишенные абстрактного мышления, измеряющие всё по критерию «вкусно-невкусно» (принимающие яд, если он вкусен, и отказывающиеся от лекарства, если оно невкусно) – составляют переходный тип для фашизма. Который, в свою очередь, выстроен на правовой легализации и моральной легитимации социал-дарвинизма.

Конечно, это только в теории, да в фашистской пропаганде - в дарвинизме «выживает сильнейший» или «наиболее приспособленный» (к чему? К капризам дрессировщика? Так они могут поменяться…). На практике главная логика дарвинизма – "выживает тот, кто выживает", и это не тавтология, а апологетика зоологического самотёка. Кто выживет – тот и выживет, и необязательно он сильнейший, хитрейший, наиболее приспособленный и т.п. Так что трескотня о "выживании лучших" за счет "истребления худших", селекции человеческого рода - не более чем пропагандистская шумиха.

Для того, чтобы определить кто лучший, а кто худший, нужно иметь эталонные критерии, а их просто по определению не может быть, если полагать жизнь случайностью в мертвой Вселенной. Тем не менее фашизм - это идея (пусть и бредовая) - сделать выживание привилегией особой группы людей (каждый раз определяемой в меру фантазии и в силу вкусов очередного фюрера).

А остальные – мусор эволюции, и нечего о них жалеть (это к вопросу о новой морали, предлагаемой фашизмом).

***

Угроза фашизма в современном мире заключается вовсе не в торжестве право-консервативных религиозно-монархических идей, которые, тем более, совершенно не демонстрируют тенденции роста популярности (скорее, наоборот).

И уж тем более нелепо искать корни жестокости фашизма (отмеченной в быту обывателями) в принципах солидарности, сплочённости в «пучок» («фашио») - ибо вообще никакая человеческая деятельность не будет успешной вне сплоченности и солидарности.

Поэтому сам термин «фашизм» бессодержателен, выбран неудачно. Угроза фашизма, с ростом которого мы столкнулись – заключается в правовом и моральном оформлении социального дарвинизма (а так же в области психиатрии, стремительно «либерализирующейся», снимающей один диагноз за другим, признающей то или иное отклонение в психике за «вариант нормы»).

Понимая это, мы понимаем, насколько тесна и неразрывна связь неофашизма с расцветом капиталистического частнособственнического произвола, волюнтаризмом либерального рынка, «свободной и неограниченной конкуренции» и т.п.

На Украине, к примеру, фашизм и рыночность стали вообще неразличимы - где кончаются бандеровцы и начинается агентура МВФ - сам черт не разберёт...

Фашизм оформляется через правовое и моральное оформление геноцида и стратоцида, начало которым положено в конкурентной борьбе частных собственников и составленных ими буржуазных наций. В «новой психиатрии» этого общества в маньяке (например) будут видеть не безумного преступника, а «санитара общества» (ибо жертва не отбилась, а по законам отбора должна была, значит, жертва слаба и недостойна жить и т.п.).

***

Без понимания этих тезисов социопатологии, как и без понимания всей социопатологии – разговоры о фашизме будут упираться в бессмысленность неопределённых и произвольно толкуемых терминов, а определение «фашист» будет прилипать как ругательство к каждому врагу. Принцип «дурак – сам дурак» никто не отменял, но он совершенно не годится для познания и понимания жизни.



[1] Биологи и историки неоднократно заявляли, что теория естественного отбора предназначена для описания биологических явлений и не должна быть использована как моральное право в человеческом обществе. Социальный дарвинизм был больше всего обязан идеям Герберта Спенсера, генетике и идеям протестантского нонконформизма, чем исследованиям Чарльза Дарвина

А. Леонидов-Филиппов.; 13 октября 2015

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин.