Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Апрель
пн вт ср чт пт сб вс
      01 02 03 04
05 06 07 08 09 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30    

Иван Ильин[1]: неразделённая любовь аутиста

Иван Ильин[1]: неразделённая любовь аутиста Всю свою жизнь Иван Александрович Ильин прожил в своём особом, выдуманном мирке. Я не думаю, что он был лицемером – от него веет искренностью. Как, впрочем, и недомыслием. За всю свою долгую жизнь Иван Александрович так и не удосужился задать себе вопрос: а почему, собственно, я из года в год люблю свой народ вдали от него? Почему мой народ столь злостно и длительно не отвечает мне взаимностью, и хуже того: попади я, Ильин, в руки «мужичков-богоносцев», они, чего доброго, меня со злостью в расход пустят? За что так чужд мне мой народ, который я так искренне люблю, но издалека, не рискуя приблизиться?

«Они сами назвались советскими патриотами и этим определили свое политическое естество и свое место в истории России»- сердится Ильин.

«Советский патриот» предан не своему настоящему Отечеству (России) и не своему народу (русскому народу). Он предан той советской форме, в которой Россия страдает и унижается вот уже тридцать лет; он предан той партийно-коммунистической «Советчине», которая гнетет и вымаривает русский народ с самого начала революции.

«Советский патриот» предан власти, а не родине; режиму, а не народу; партии, а не отечеству. Он предан международной диктатуре, поработившей его народ страхом и голодом, открыто отменившей его сущую русскость и запретившей народу называться своим славным историческим именем...»

На вопросы, поставленные Ильиным, есть два ответа, и оба важны, оба необходимо озвучить. Это психологический ответ и логический ответ.

+++

С точки зрения психологии есть такие ситуации, когда насильник думает, что у них с жертвой изнасилования взаимная любовь. А сопротивляется она так, в рамках игры, потому что «любит пожёстче». Когда жертва изнасилования сломана, запугана, подавлена – иногда она проявляет покорность. И в этом случае насильник убеждается в своей правоте, что сопротивление жертвы было лишь игрой. А на самом деле у них любовь.

Жертва изнасилования иногда пытается угодить насильнику, идти навстречу его желаниям – чтобы избежать самого худшего и жестокого в насилии. Эта угодливость (как и покорность) – последняя хитрость жертвы, когда места для других хитростей уже не остаётся.

И вот в этой ситуации такие насильники, как государь-император, его жёнушка (неоднократно писавшая, что «русские любят кнут»), Иван Александрович Ильин – окончательно убеждаются, что жертва изнасилования в них влюблена.

А потому для такого типа насильников зачастую психологическим шоком оказывается поведение жертвы изнасилования, когда она вырвется и добежит до «людей с ружьями», которые представляются ей защитниками.

Насильник, полагавший, что жертва в него влюблена – убеждается, что никакой любви не было, что хитрая стерва терпела его, навалившегося сверху, только потому, что убежать не могла. И что жертве изнасилования на самом деле совсем не нравились его побои, пощёчины, его проникновения и связывания. И что жертва эта, молчавшая под кнутом – на самом деле никакая не мазохистка, а просто «по жизни попавшая».

Вся философия Ильина – это шок, и довольно искренний шок насильника, который убедился, что жертва изнасилования в него ни разу не влюблена, и даже остро ненавидит…

+++

В рыночной экономике (феодальна ли она, или тем более капиталистическая, «буржуазно-демократическая») есть те, кто диктуют условия (хозяева) и те, кто молча принимает условия (рабы).

И вот те, кто диктует (обрыдшие народу шантажисты) – начинают питать иллюзии по формуле «молчание – знак согласия». На самом то деле молчание – скорее, знак отчаяния и безнадёжности положения. Но хозяевам начинает казаться, что у них с рабами – общее Отечество. И что между ними любовь, и любовь эта взаимна: «я люблю свинину, свинина любит меня».

Это большая психологическая ошибка, в итоге которой и появляются такие вот упёрто-неумные люди, как Иван Ильин. Из того, что я люблю свинину – вовсе не следует, что свинина любит меня.

В истерической искренности Ивана Александровича для него даже в порядке дискуссии не возникает вопросов: 

- а вдруг для «советских патриотов» та Россия, его, Ильина, Россия – не была «настоящим Отечеством»? 
- И что какому-то нерусскому народу предан всю жизнь Иван Ильин – раз «свой народ» думает его посадить или расстрелять?

Тут одно из двух: или народ очень плохой, хуже некуда, или Ильин плохой. Потому что если Ильин прав – то получается, что русские – какие-то выродки, изгнавшие Ильина и поклоняющиеся Сталину…

А за что тогда Ильину их любить, выродков-то?

Или они всё же не выродки? Ну тогда задай себе вопрос – за что они тебя так ненавидят? Ты же философ!

Ильин убеждён, что в «…советской форме Россия страдает и унижается вот уже тридцать лет».

Он убеждён, что «партийно-коммунистическая «Советчина» гнетет и вымаривает русский народ с самого начала революции».

И делает печальный вывод: его – якобы им любимый – народ «…предан международной диктатуре, поработившей его страхом и голодом...».

Ильин не хочет делать выводов из поражения белых армий, в становлении которых активно участвовал. 

Он не хочет задуматься – почему таким массовым, героическим, а главное – отчаянно-исступлённым было сопротивление его народа сперва белым, а потом коричневым «освободителям»?

Люди, родившиеся в России Ильина – предпочитали лютую смерть возвращению в ту Россию Ильина, которая так мила сердцу Ильина. Но если человек готов умереть – лишь бы куда-то не вернуться, значит, ему там было очень плохо.

Иначе зачем человеку так-то упираться в окопах Сталинграда, скажите?!

+++

Моя версия: жертва изнасилования такими, как Ильин – терпела их (они принимали это за любовь) – пока не пришли те, кто могли её от насильника защитить. А когда эти люди пришли – то жертва изнасилования (народ из рыночной экономики) заговорила, как валаамова ослица, очень бурно и в ругательном смысле.

Ильина это очень обидело. 

- Вот как? – сердится он – значит, пока не появился «товарищ Маузер» - ты помалкивала, сука! А как почуяла, что между мной и тобой стоит человек с ружьём – осмелела, разговорчивая стала!

В этой психологии Ильин – ТИПИЧНЫЙ РЫНОЧНЫЙ ХОЗЯИН. И тогдашний, и современный.

Рыночный хозяин думает, что он облагодетельствовал наёмных рабочих, вынужденных на него ишачить от безысходности. Рыночный хозяин, взяв, фактически, бедных и беспомощных людей в заложники – ЖДЁТ ОТ НИХ БЛАГОДАРНОСТИ, и порой вышибает из них показуху благодарных жестов. А иногда – жертвы рыночного шантажа и сами, без напоминаний, начинают своего хозяина славить, как псы, клянчащие кости с барского стола…

Бедный богатый мальчик, хозяин, это лицемерие рабов принимает порой за чистую монету. Он не понимает, как само его существование в роли хозяина – унижает и оскорбляет всё человеческое в его рабах. Он снисходит к ним, изображая папашу, он фамильярничает с ними, думая, что подружился. С кем? С рабами?

Порой этот бедный богатый мальчик сильно удивляется, когда узнаёт, КАК СИЛЬНО ЕГО НЕНАВИДЯТ униженные и оскорблённые жертвы его шантажа. Для него, прожившего жизнь в достатке и достоинстве, их ненависть кажется чем-то патологическим, порочным, незаслуженным…

+++

Но не будем липовыми православными, как Ильин! Будем настоящими православными сынами Святой Церкви! И, как таковые, поймём, друзья: человек создан по образу и подобию Божию.

И тот, кто ставит себя выше других, хозяином над рабами – кощунствует и глумиться над образом Божьим. 

Совершает омерзительное святотатство, запускающее цепочку совершенно чудовищных глубинно-психологических процессов. Унижение рождает скрытую ненависть, прорываясь - эта накопленная ненависть преображается в лютые зверства расправ... 

Искренними и братскими люди могут быть только с тем, кто им равен, кто разделяет с ними все невзгоды и вровень с ними тянет лямку. А если один сутками свободен, а у другого каторжный 14-часовой рабочий день в фабричном аду – из такого выйдет только НЕНАВИСТЬ.

Явная – когда ненавидящие тебя чувствуют силу, поддержку. И тайная, скрытая – когда они запуганы и сломлены твоей силой.

Потому что такие, как царь и Ильин – всегда навязывали свою волю силой, никогда не интересуясь мнением и чувствами тех, кому они своё навязывают.

И принимали вынужденную, обречённую покорность жертвы насилия – за её согласие и «общее Отечество».

Но те, для кого страна – злая мачеха – никогда не будут любить её, как родную мать. И потому нет никакого общего Отечества у нас с Ильиным!

Его Отечество – это там, где он с профессором Преображенским в калошах, а я в лаптях или босиком.
Его Отечество – это там, где у него телефон и отдельная ванна, а у меня курная изба без дымохода.
Его Отечество – это там, где он сидит в библиотеке, обедая в ресторациях, а я в долговой яме.
Его Отечество – это там, где ему всё «с улыбкой у рта», а мне – никогда и ничего.

Поэтому его Отечество – не моё Отечество.

+++

Переходим к логическому ответу, разобравшись с психологией «неразделённой любви» Ильина к воображаемому им «русскому народу».

Церковь учит нас, что «вера без дел мертва». Тем более мертва без дел любовь.

Любовь к России и патриотизм Ильина лишены того, что составляет основной предмет логики, здравого смысла, правильного мышления.

А именно: как индукции, так и дедукции, которые соединяли бы ОБЩИЕ ПОНЯТИЯ (АБСТРАКЦИИ).

Например: Россия (Отечество) – это широкое обобщение, абстрактное понятие, которое выводится в рамках высших форм мышления, развитым абстрактным сознанием цивилизованного человека. 

Но будучи выведенным из практики, правильное обобщение не отрывается от конкретики, из которой его выводили.

Россия – не монолит. Она состоит из Иванова, Петрова, Сидорова, их жён, детей, и т.п.

А значит, благо России не существует само по себе, отдельно от Иванова, Петрова, Сидорова и т.п. Вот когда им всем будет хорошо (получат бесплатную квартиру, перестанут их шантажировать безработицей, бесплатно выучат и вылечат, в люди выведут и т.п.) – происходит ИНДУКЦИЯ множества судеб в общее понятие «благо России».

То есть благо России – есть благо слагающих её элементов.

Им хорошо – России хорошо.

Им плохо – России плохо.

Иная Россия, без Ивановых и Петровых, есть только в экзальтрованном и нездоровом воображении И.Ильина и ему подобных «мыслителей».

Это какая-то «Россия», которой пофиг на голод крестьян и бесправие рабочих, на высочайшую детскую смертность и массовую неграмотность – а не пофиг только балы, да хруст французской булки в придворных кругах…

Теория становления абстрактного мышления различает при становлении обобщённого понятия:

полную индукцию — при которой абстракция обобщает все частные случаи.
- И неполную индукцию — наблюдения за отдельными частными случаями, обнаруженное сходство в которых наводит на гипотезу обобщающей теории. Той, которая, конечно, нуждается в доказательстве.

«Русский народ», который Ильин попросту приватизировал, как «товарную марку», на своё имя – на самом деле состоит из множества людей.

Когда большинству этих людей хорошо – то и русскому народу хорошо (индукция от подобия конкретных случаев к обобщению).

А когда большинству русских очень плохо, но при этом зашибись хорошо Ильину – то это не русскому народу хорошо. Это хорошо господину Ильину, и может быть, его жене. Про такое советская комедия советовала «свою шерсть с государственной не путать».

Русскому народу, в частности и например, хорошо, когда в очередь на получение квартиры может записаться любой, каждый и всякий.

И ему плохо, когда квартиры повышенной комфортности, без очереди и за наличный расчёт приобретают только господа Ильины «в гордом одиночестве» социального превосходства над быдлом.

+++

«Патриотизм» Ильина, ныне активно вздымаемый на знамёна современными шкурниками и насильниками – с точки зрения христианской философии есть:

-мёртвая вера без дел.
-мёртвая любовь без дел.

Ильин выдумал Россию, как Дульсинею Тобосскую, и его мёртворожденная абстракция (лишённая индукции и дедукции с реальными судьбами русских людей) – страшно далека от правды жизни.

Настоящая Дульсинея – это обычная девушка из соседней для Дона Кихота деревни Эль-Тобосо — Альдонса Лоренсо. Эту девушку можно любить, или не любить, но у неё нет ничего общего с вымышленной Доном Кихотом «дамы сердца».

Точно так же, как у России и русского народа, выдуманных Ильиным – нет никаких точек соприкосновения с реальной Россией и реальными русскими.

С таким же успехом Ильин мог бы любить и славить хоббитский Шир, или Средиземье Урсулы Ле Гуин, или Швамбранию!

Потому что выдумка есть выдумка, а реальность есть реальность.

В выдумках «демократов» русские крестьяне очень любили кнут, розги и кулаков. И очень ненавидели колхозы. Так сильно «ненавидели», что крестьянская армия костьми ложилась на пути у гитлеровского вермахта, защищая эти самые «ненавистные» колхозы… А заодно опасаясь возвращения «любимых» кулаков…

Из чего мы делаем вывод, что реальные крестьяне в массе своей – кнута не любили, кулаков не любили, советской практикой в целом были довольны – да так, что жизни за неё не щадили (кто бы помешал им в 1941 году массово перейти на сторону противника?).

Поэтому «Россия» Ильина и его современных «лесных братьев по разуму» - вымысел и фейк.

Как и вымышленная любовь к Отечеству у рабов, в котором над ними с самого рождения куражатся богачи-хозяева.

Нет этой любви.
И Отечества такого для них нет.

И горе тому интеллигентствующему умнику, вроде Милюкова, который вовремя этого не поймёт.

Одну умную вещь скажу – только вы не обижайтесь:

-ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ИМЕТЬ ОБЩЕЕ С КЕМ-ТО ОТЕЧЕСТВО, ИМЕЙ ОБЩУЮ С НИМИ СУДЬБУ!

А не так, как у вас, господа: мол, Отечество одно, и вроде даже как общее, но только у нас балы и осетры на блюдах, а у вы кору гложете и лебеду жрёте…

Потом вы очень обидитесь, когда вам скажут, что Отечество у вас с вашим народом – ни разу ни общее.

А вами это скажут в очень грубой и резкой форме!

----------------------------------------------------------------------------

[1] Иван Александрович Ильин (1883 — 1954) — философ, писатель и публицист, сторонник Белого движения и последовательный критик коммунистической власти в России, идеолог Русского общевоинского союза (РОВС), убеждённый приверженец принципа непримиримости в борьбе с коммунизмом.

Николай ВЫХИН, специально для «ЭМ»; 10 декабря 2020

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Подписка

Поиск по сайту

  • Дети, Крым, счастье, позитив...

    Дети, Крым, счастье, позитив... В нашей жизни очень много грустных новостей. И потому мы часто забываем, что кроме мрачной геополитики есть ещё и просто жизнь. Наши дети выходят в жизнь и занимаются творчеством, создают нехитрые истории о своём взрослении, создавая позитивные эмоции всякого, кто видит: жизнь продолжается! Канал без всякой политики, о замечательных и дружных детишках, об отдыхе в русском Крыму и не только - рекомендуется всем, кто устал от негатива и мечтает отдохнуть душой!

    Читать дальше
  • Геноцид армян: новая глава

    Геноцид армян: новая глава Карабахский конфликт - это одна из глав чёрной книги геноцида армян, которым с XIX века занимаются турки. В их понимании армяне "недобиты", и хотя армяне потеряли большинство своих земель, всё-таки небольшой анклав армян остаётся в турецком море Закавказья. Геноцид армян обрёл второе дыхание в годы "перестройки", в конце 1980-х, когда турки вырезали армян в ряде населённых пунктов, но снова не везде. Военное сопротивление побудило турок прекратить резню.

    Читать дальше
  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения — Томас МАНН