Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Август
пн вт ср чт пт сб вс
          01 02
03 04 05 06 07 08 09
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            

​В.АВАГЯН: БУМАЖКИ БАБУШКИ НАБИУЛЛИНОЙ

​В.АВАГЯН: БУМАЖКИ БАБУШКИ НАБИУЛЛИНОЙ Существует постоянно проявляемый в новостях экономической прессы ФЕТИШИЗМ, абсолютизирующий средства учета и подсчета в виде дензнаков и других бумажек. Пора бы с этим разобраться, внести ясность в мозги людей (хотя бы в нашем профессиональном сообществе) – и пояснить главное, стратегическое: махинации с условными знаками учета и контроля всегда были эффективным оружием расхитителей. В силу этого игры с условными знаками учета могут ухудшить, и серьёзно ухудшить экономическую ситуацию.

Но обратной связи тут нет. Ухудшить-то они могут, а улучшить – извините… Бумазейные игрища в стиле Набиуллиной и Юдаевой – это средство перераспределения имеющихся в наличии благ, но никак не средство явить новые блага…

Учет – он и есть учет. Любая бумага – средство учета, но не средство производства. Обрушить экономику играми с ключевой ставкой ЦБ, с денежной эмиссией – можно. Поднять обратно – нет.

Чтобы было понятно – спустимся на простой и наиболее демонстративный уровень агрохолдинга.

Единственный источник дохода аграриев (а поле – это идеальная маленькая модель страны) – урожай. То есть это наличие земли, обработка земли (с техникой или без), сбор урожая, его поедание или обмен. Естественно, в каждой бригаде полеводов есть свой учет. Представим его в виде амбарной книги, куда бригадир проставляет хрестоматийные «палочки»: кто работал, у кого прогул, у кого недоработка, у кого – переработка и т.п.

Амбарная книга не представляет из себя никакой самоценности. Она намертво привязана к полю, к полевым работам. Уберите поле – и учетная амбарная книга сгодится разве что только на растопку печи…

С помощью механизмов учета ведётся распределение урожая поля между теми, кто так или иначе с этим полем связан: владеет им, обрабатывал его, оказывал услуги обработчикам, охранял поле (армия!) и т.п.

Но, безусловно, в нашем примере полевые работы (как и наличие поля) – первичны, а все бумажные механизмы учета вторичны, они идут от полевых работ, а не наоборот. Учетную книгу можно вести по-разному: ставить взамен одной палочки 10 или 100 (инфляция), изрисовать её чёртиками и рожицами, вклеить туда дополнительные листы, вырвать оттуда листы и т.п. Но – какой бы художник не разрисовывал амбарную книгу – от его рисунков в амбаре благ больше не станет.

Учет должен быть приспособлен к обработке ресурса. А не наоборот, как у Набиуллиной с её теоретическим фетишизмом, когда обработка ресурса приспосабливается к условным значкам учета, когда повысить производство думают девальвацией рубля, играми вокруг учетной ставки и т.п.

Игры с учетным механизмом, оторванные от нужд обработки вполне конкретного реального (природно-инфраструктурного) ресурса – это игры шизофреников. Главная задача учетчика, счетовода – организовать полевые работы, а не сорвать их, дезорганизовав учет и через то демотивировав полеводов трудиться. Именно потому психически здоровый человек все бумажки подгоняет под нужды ресурсной обработки, а пытается ресурсную обработку свести к умозрительным схемам, нарисованным в амбарной книге учета…

Главный принцип тут: получение долей урожая полеводами должно максимально точно соответствовать их вкладу в повышение урожайности.

То есть не должно быть, как у Набиуллиной, когда работают в поле одни, а «палочки»-«трудодни» (с правом получения львиной доли урожая) – получают совсем другие люди. Об этом, как о воровской солидарности, говорить можно, а вот как об экономической политике – нельзя.

Существует железное экономическое правило: несправедливость при раздаче готовых, имеющихся в наличии благ («награждение непричастных, наказание невиновных») приводит к сокращению потенциальных, возможных в будущем благ. Причем уровень сокращения потенциала системы напрямую связан с уровнем несправедливости.

Учет – учитывает реальность, а не манипулирует ею. Если учет оторвался от реальности – тогда он превращается в инструмент разрушения деловой активности и деловой мотивации.

Для примера: допустим, человек не может себе купить квартиру. В переводе с русского языка на экономический язык эта фраза звучит так: "власть считает, что этот человек хреново работал". Наоборот, если человек купил себе пятикомнатную квартиру - в переводе с русского на экономический это означает: государство (власть) признаёт, что он зашибись, как работал, аж пот трудовой ошмётками с него летел... Логично? Почему у человека нет денег? - Плохо работал. Почему у человека много денег? - Хорошо работал. В нормальной-то системе это так. А теперь наложите на современные нам экономические отношения! То-то же...

Стране может многого не хватать – но когда стране не хватает денег (т.е. условных знаков, нулевых в себестоимости) – это предел маразма и некомпетентности. Нехватки бывают только в реальном мире. Нехватки в мире условных обозначений – с этим уже к психиатру!

Первую лекцию в курсе изучения экономики нужно начинать всегда словами: «Денежное обращение в стране организуется исходя из нужд обработки реальных ресурсов и для обслуживания технологических планов по улучшению ресурсопользования».

Учет имеет служебную, а не господствующую функцию: бумага отражает полевые работы, но не ведёт их!

Точно так же учет в амбарной книге бригадира полеводческой бригады организуется ради нужд обработки поля – а не ради безумной экономии при покупке семян, ресурсов, услуг поливальной установки и "сокращении ради экономии" прочих ТЕХНОЛОГИЧЕСКИ-НЕОБХОДИМЫХ КОМПОНЕНТОВ УРОЖАЯ.

Задача вовсе не в том, чтобы поставить в учетной книге побольше или поменьше палочек, ноликов и крестиков. Задача вырастить на конкретном поле максимально возможный урожай. Манипуляции же с отчетностью – являются мошенничеством, и бригадира полеводов за такое просто сажают.

Или, в лучшем случае, гонят в шею – если он с помощью «мер жёсткой экономии» добился, что поле не вспахано, не засеяно и не удобрено, а в засуху пересохло, потому что на воде он тоже экономил «палочки-трудодни» в книге учета…

Между тем весь экономический блок Правительства РФ очевидным образом сводит всю экономику России к обороту бумаг!

Страны с её ресурсами, как источника экономики, для них вообще не существует. У них есть только бумажки, которые они меняют на другие бумажки в той или иной пропорции, то затрудняя доступ к бумажкам, то облегчая его, то выбрасывая бумажки в «суверенные фонды», то наоборот, те же самые бумажки заманивая в качестве «иностранных инвестиций»…

Этот фетишизм, в котором все надежды на успех связаны с организацией документооборота (а не с организацией полевых работ) – тесно связан с РАЗРЕШИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМОЙ ресурсопользования, и потому вносит страшный разлад в реальные экономические процессы. Он влияет негативно. Но он не может повлиять позитивно – в обратную сторону поезда на этой узкоколейке не ходят.

Без подключения того, что я назвал ТЕХНОМИКОЙ, т.е. изучением технологических потребностей при организации обработки ресурсов, можно бумаг навалить много, или ни одной – и всё время попадёшь мимо кассы. Страна должна иметь и составить прежде всего, технологические представления – о том что, где, когда и как она будет обрабатывать из даров природы и героических предков. В планируемой технологической цепи нужно найти и устранить пробелы, выпавшие звенья, обнаружить и ликвидировать утечки (как механик изолирует утечку топлива или масла – инструментами, а не написанием отчета на бумаге).

Когда картина обработки, потребления и обмена с другими народами будет в целом ясна – приходит время включить учетный механизм в виде денег, чтобы стимулировать и мотивировать участников всех звеньев продуманной технологической цепи (от сырья до конечного продукта).

Можно ли иначе? Нет.

Если бочка дырявая – то сколько в неё не лей, всё зря будет: это к вопросу об увеличении денежной массы. И наоборот – дырявая бочка не наполнится от «экономии воды», если в неё перестанут лить воду. Это к вопросу о сжатии денежной массы. Есть только один способ наполнить дырявую бочку – вначале обнаружить и заткнуть в ней дыры, а потом начать наливать, сколько потребуется. Не больше и не меньше, обратите внимание, а сколько потребуется.

В конце ХХ века наши экономисты (большая часть которых на заводах и в поле никогда в жизни не была) – свихнулись. Необыкновенная разветвлённая сложность разделения труда во времена нашей юности создавала иллюзию чудесного возникновения продукта – откуда в экономическую науку и проник нелепый термин «экономическое чудо»...

Я не берусь рассматривать библейские экономические чудеса – типа кормления евреев манной кашей прямо с неба или насыщения многих тысяч пятью хлебами и двумя рыбами… Это вне сферы моей компетенции.

А вот без вмешательства Бога – тут уж скажу, как экономист с большой, в том числе и производственной, практикой – экономических чудес не бывает. Экономика – это рекомбинированнная трудом масса материи, полностью подчинённая законам сохранения вещества и энергии. Её составляют материальные предметы, сделанные из материального сырья, обработанного материальными инструментами.

ПОТОМ это всё, конечно, учитывается в условных, умозрительных единицах, но если исходник пропал – условные единицы становятся бессмысленными и пустыми.

Никакими бумажными игрищами недобрая бабушка Набиуллина не может дать тех ресурсов, которых нет или отнять те, которые есть. Она может только сорвать обработку имеющихся ресурсов – чем она, собственно, и занимается.

И никто не занимается подсчитыванием образовавшейся из-за её манипуляций УПУЩЕННОЙ ПРИБЫЛИ бюджета страны, регионов, домохозяйств. Во сколько раз отсутствие урожая больше «экономии» на организации посева?

Это, конечно, зависит от конкретной урожайности поля (сам-тридцать, сам-пятьдесят, или сам-десять), но в общем и целом прикинуть можно.

Мы ведь не бухгалтеры, а экономисты!

Вазген АВАГЯН, специально для ЭиМ.; 15 апреля 2016

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ​Самозамкнутость и Традиция

    ​Самозамкнутость и Традиция В детских книжках, которые я очень любил в детстве, поучительные картинки всегда изображали очень кучно и динозавров и электроны атома. В реальной жизни динозавры не смогли бы жить так близко друг от друга, а электрон далёк от ядра атома так же, как булавочная головка на последнем ряду гигантского стадиона была бы далека от теннисного мячика в центре стадиона. Но нарисовать так в книжке нельзя – потому рисуют кучно, сбивая масштабы. Та же беда случается всегда и с историей цивилизации. Оглядывая её ретроспективно, из неё сливают огромные пустоты разреженного протяжения, оставляя близко-близко друг от друга значимые факты духовного развития.

    Читать дальше
  • "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..."

    "...СМЫЧКАМИ СТРАДАНИЙ НА СКРИПКАХ ВРЕМЁН..." Московское издание полной версии романа А.Леонидова "Иго Человеческое" - не оставит равнодушным никого, кто думает о судьбе Отечества, да и просто об устройстве человеческой жизни. В остросюжетной форме исторического повествования автор ставит самые глубинные и "проклятые" вопросы, на которые бесстрашно, порой, может быть, опрометчиво - даёт ответы. Спорить с автором в данном случае ничуть не менее полезно, чем соглашаться: произведение ВЗРОСЛИТ, независимо от отношения читателя к заявленным идеологемам.

    Читать дальше
  • ​«Легенда о Китеже» и западная советология

    ​«Легенда о Китеже» и западная советология Чтобы понять, о чём речь, предлагаю сперва рассмотреть условную, умозрительную модель, которую пока не привязываю ни ко времени, ни к географическому месту. Модель начинается словом «Допустим». Просто допустим, что есть система, в которой житейские доходы человека неопределённые. В силу неопределённости (обозначаемой алгебраическим «х») они могут быть любыми. Есть вероятность любого значения «х». «Х» может быть равен 0, 1, 2, 5, 100 и т.п. Личные доходы человека не ограничены ни сверху, ни снизу. Они строго индивидуальны: могут быть сколь угодно большими, а могут и вообще отсутствовать (=0).

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..