Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 57,6360 руб.
  • Курс евро EUR: 62,2699 руб.
  • Курс фунта GBP: 71,9585 руб.
Март
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    

​«ЛИБЕРАЛЬНАЯ МИССИЯ»: НЕВЫПОЛНИМА

​«ЛИБЕРАЛЬНАЯ МИССИЯ»: НЕВЫПОЛНИМА В российской общественной жизни и особенно в области экономической мысли либералы заняли какое-то смешное и нелепое место аморального пугала, которое их никто не заставлял занимать, и которое они себе предназначили то ли в силу нравственных извращений, то ли в силу скудости ума (а скорее всего, и то, и другое). Либералы упорно делают себя посмешищем всех думающих и образованных людей, а потом столь же упорно обижаются на «непонимание», «темноту обскурантов», ордынщину и т.п.

На фото: И.М.Клямкин.

Об этом я много думал, когда прочел выпущенный фондом «Либеральная миссия» сборник стенаний «Европейский выбор или снова «особый путь»?» под общей редакцией небезызвестного вице-президента фонда упомянутого фонда и весьма заметного (начиная с 80-х годов) публициста И.М. Клямкина. Лично я его помню ещё со школьной скамьи, и тогда он казался мне умнее (или я был глупее).

Прочитав творение Клямкина и его братьев по разуму, я восскорбел и душа моя страданиями либералов уязвлена стала. Страдания же их велики, и, самое страшное, непреодолимы, ибо либералы сами не знают, чего хотят и стонут в пустоту, без надежды получить ответ.

Как сочетается в логике либералов (оксюморонное понятие) проклятие «собственному, особому пути», стремление всех людей заставить ходить по одной-единственной дорожке – с их проклятиями тоталитаризму и казенному единомыслию?

Если все ходят по одной тропе – это плохо, потому что деспотизм, а если ходят своими путями (не-европейскими) – тоже плохо, потому что стандарт нарушают.

Ведь есть лишь одна дорога к светлому будущему, все остальные ведут во мрак! (Отметим на полях, что И.В.Сталин говорил то же самое, но с гораздо большим основанием – он мог аргументировать свои слова успехами, а либералы чем?).

Когда либералы в 80-х годах ХХ века только ещё начинали свой бесславный путь, нам, по темноте, неопытности и юности, казалось, что их «европейская мечта» - это мечта о лучшей жизни. И на первых порах либералов очень тепло встречали, «выказывали понимание», которого им сейчас так не хватает, да и мудрено не понять!

Если речь шла бы о росте зарплат и пенсий, снижении пенсионного возраста, увеличении отпусков, улучшении условий труда, возможностей расширения жилплощади, повышения доступности здравоохранения, образования, качества досуга – то кто был бы против?! Неужели, вы думаете, нашлись бы такие мракобесы, которые отвергли бы с гневом телефон Белла и посылали бы друг к другу скороходов – лишь бы не войти в телефонизированную Европу?!

Весь скулёж либералов напоминает похабные стишки нашего «перестроечного» детства, начинавшиеся так:

О, как хочется, хочется, хочется…

Точно так же либералам «хочется, хочется, хочется» прижаться щекой и другими местами к богатой и пышной жизни без материальных проблем.

В этом мы с читателем прекрасно их понимаем. Беда в том, что лучшей жизни они хотят не для всех, а только для себя. И не путём развития техники, а путём истощения "лузеров"... И в этом их никто, кроме них самих, не понимает. Что и неудивительно...

Мы знаем, что жизнь может быть лучше: зарплаты больше, рабочий день – короче, пенсия – раньше и весомее, и т.п. Потому что на этот счет есть другие детские стихи:

Есть у человечества техника железная,
Безусловно, нужная, и весьма полезная…

Нужно заниматься этой техникой, продвигать её – повышая результативность (а не декларативно-условную производительность) труда и добиваться коренного улучшения быта.

Для того, чтобы продвигать технику – назначают людей.

Если люди эти халтурят, срывают рост всеобщего благосостояния – то их наказывают. Вкратце говоря, это и есть сталинизм в немногие спокойные годы, которые ему выпали. Кейнс подошёл с другой стороны, но по сути, механизм тот же: МЫ ДАЁМ ЛЮДЯМ ВСЁ, ЧТО МОЖЕМ ИМ ДАТЬ, А ДАТЬ МЫ ИМ МОЖЕМ ВСЁ БОЛЬШЕ И БОЛЬШЕ по мере развития науки и техники.

Растёт физическая товарная масса – и по мере того, как она растёт – снижаются цены, растут зарплаты, множатся пособия и гранты: потому что когда чего-то очень много, как снега зимой, поделиться этим снегом очень легко.

Человеку древности приходилось семь ручьёв пота пролить, чтобы получить каравай хлеба. А современному человеку достаточно чуть пошевелить мизинцем – и вот ему уже каравай… Техника!

Мы хотим жить лучше.

Чтобы всем стало лучше – нужно дать по шее тем, кто мешает всеобщему благополучию.

Наказать их, чтобы другим неповадно было, чтобы не стояли на дороге у технического прогресса и связанного с ним улучшения быта народа.

Причем доверие народа производно от улучшений условий его жизни. Если бы либералы улучшили народную жизнь, когда у них были власть и возможности для этого, им бы верили.

Им и верили, пока они жидко и всенародно не обо*рались с прогнозами и перспективами.

А потом, когда большинству населения стало плохо – им перестали верить. Чего тут непонятного?

87% населения ностальгирует по СССР не потому, что у них «ордынский менталитет» (они родились века спустя исчезновения Орды), а просто потому что им там лучше жилось. Эта истина столь же простая, сколь и непроходная у либералов.

+++

В точности как некролог Бендера Паниковскому: «Все свои силы либералы бросили на то, чтобы жить за счет общества. А общество не хотело, чтобы Клямкины и Липкины жили за его счет. А вынести этого Клямкины и Липкины не могут, потому что обладают скверным характером…».

Давно пора понять, что общество не против европеизации, если речь идёт о компьютеризации, микроволновках, немецких автомобилях или обезболивании в стоматологии (как и Европа была не против русской электролампочки взамен её газовым рожкам).

Но общество хочет (и его можно понять) – ЧТОБЫ ЕВРОПЕИЗАЦИЮ ДЕЛАЛИ ДЛЯ НЕГО, А НЕ ЗА СЧЕТ НЕГО.

Всё то же самое трагикомическое – «А общество не хотело, чтобы Паниковский жил за его счет».

Общество не хочет «делать Европу» узенькому кружку либералов, погружаясь во имя этого в пещерный мрак бесправия и социального одичания.

Общество не хочет изображать для либералов ни рабочих времен Оливера Твиста, ни крепостных времен поручиков Голицыных и корнетов Оболенских, ни рабов времен Ганнибала, ни пищу для другого Ганнибала – доктора-людоеда Ганнибала Лэктора.

И любой человек, если он не совсем свихнулся, должен, казалось бы, понимать общество в этом вопросе!

Что это за "Европа" такая, входя в которую мы не только не начинаем жить лучше, но к тому же ещё и сталкиваемся с резким ухудшением жизни? И зачем нам идти туда, где наша жизнь становится беднее, тяжелее и короче?!

Манить-то людей нужно ведь чем-то привлекательным, а не отталкивающим: мол, в Европе живут хорошо, и чтобы ТАМ жили ещё лучше – давайте-ка ТУТ пенсии отменим и половину рабочих сократим, а другой половине зарплату срежем до уровня «инвестиционной привлекательности» для приезжих работорговцев…

Никто не вёл бы заумных и бессмысленных разговоров о европейском или особом пути – если бы речь завели об удобном и комфортном пути.

Вот я, например: когда мне удобно, хожу по проспекту, когда удобно – то по улице, а в другой раз для удобства – и по бульвару… И я не спорю с соседями – нужно ли ходить ТОЛЬКО по бульвару или ТОЛЬКО по проспекту, потому что в разное время для разных целей удобны разные маршруты.

Долгие и бессодержательные пути о «дороге в Европу» ведут те, кому нечем, кроме бездоказательного догматизма, увлечь людей.

Нужно идти в Европу – и для этого ухудшать положение масс. Ухудшать системно, последовательно, решительно, шоково! И вот когда возникнет в итоге этой решимости ад на земле – тут-то и жизнь хорошая (европейская) начнётся!

Вы видите логику? Я – нет…

Я не хочу вслед за либералами из помянутого фонда (кстати, весьма состоятельного и влиятельного) пережёвывать тягомотину насчет «…почему же во Франции ни бо­лее крутому, чем Иван Ш, Людовику XI, ни его преемникам устои собствен­ности поколебать не удалось, а у Ивана Грозного это получилось. Может быть, как раз потому, что частная собственность в Московии существовала, а идея этой собственности, ее неприкосновенности и священности укорененной не была?»

Из этих тягомотин либеральных обсуждений вырастает моё весьма обоснованное подозрение, что под «свободой» фонд «Либеральная миссия» понимает свободу хозяйского рукоприкладства в рабовладельческих поместьях.

Не ту свободу, когда свободны все (и оттого все друг другом ограничены), а ту, когда свободные свободны делать с несвободными всё, что взбредет в голову, ибо – «укоренённая идея неприкосновенности и священности частной собственности».

Очень показательна в этом отношении дискуссия, посвященная состоянию сегодняшней российской т.н. «элиты». Это, напомню, те хитрованы, которые в начале 90-х захватили командные высоты и с тех пор люто удерживают их от посторонних путём железной мафиозной внутренней солидарности.

Выясняется, что «широкомасштабное исследование по заказу «Либе­ральной миссии», проведённое Михаилом Афанасьевым, опросившим представителей фе­дерального и регионального чиновничества, спецслужб и правоохранитель­ных органов, армии, бизнеса, сферы образования, здравоохранения и юрис­пруденции, а также руководителей СМИ и экспертов разного профиля» выявило:

«Российская «элита», будучи интегрированной в существующую систему и прочно привязанной к ней своими частными ин­тересами, в подавляющем большинстве своем систему эту отторгает, считая ее неэффективной и бесперспективной. А альтернативу ей видит в системе, основанной на экономической и политической конкуренции при верховен­стве закона — в том числе и над властью. То есть по своим представлениям преобладающая часть российской элиты уже сейчас вполне европейская! Ны­нешнюю же «вертикаль власти», как показал опрос, поддерживают в основ­ном бюрократия и работники силовых структур, но даже в этих группах под­держка далеко не стопроцентная».

Иначе говоря, ушлые ребята, заграбаставшие себе общественные места послаще, отнюдь не прочь пожить без царя, в режиме рабовладельческой демократии, при верховенстве их неприкосновенности даже перед лицом верховной власти.

И даже многие военные – что, впрочем, не удивительно – люди привыкают к привилегиям и склонны их по мере возможностей расширять…

Кроме того, доказано, что «… никакого предубеждения против демократии не обнару­живается и среди населения, а обнаруживается, наоборот, признание ее важ­ности для России, декларируемое большинством наших сограждан».

И это неудивительно, ибо слово «демократия» трактуется совершенно по разному в элитах и в массах. Массы наивно понимают под демократией власть, выбранную ими самими и работающую ради их интересов (роста зарплат и пенсий, уровня жизни, доступности основных благ, сокращения рабочего времени, улучшения условий труда и т.п.).

«Элиты» же под словом «демократия» понимают такой порядок, при котором верховная власть (как это было в 90-х) не будет с них ничего спрашивать и требовать с них никакого отчёта.

То есть массы думают, что демократия – это усиление контроля над начальством, а начальство думает прямо противоположно, что демократия – это ослабление контроля за ним, нежно любящим себя…

Конечно, при таком широком толковании термина «демократия» он теряет смысл, превращается в слово-амёбу, бесформенную демагогию.

Нужно всякий раз пояснять, какой вариант демократии ты имеешь в виду – народнический или рыночный, свободы ли для всех требуешь – или только для барыг...

+++

Нормальный выбор нормального человека заключается в признании того факта, что наука и техника постоянно развиваются, или, по крайней мере, ДОЛЖНЫ постоянно развиваться.

Раз так, то получая новые технические инструменты власть ДОЛЖНА делать зарплаты больше, пенсию – раньше, и в целом жизнь – благополучнее. Сослаться на то, что нет, мол, технической возможности вас облагодетельствовать – после ХХ века уже нельзя.

Доказано бесповоротно, что техника может развиваться. Это значит, что жизнь человека может становится во всех смыслах легче. Власть, которая этого не обеспечивает, власть, которая требует «непопулярных решений» - просто укомплектована бездарями, неучами и неумехами.

Возрастающее количество производимых благ требует их возрастающей доступности. Иначе зачем делать всё больше и больше благ?! Давно уже все экономисты криком кричат: невозможно наращивать производство без наращивания потребления. Ни к чему производить больше яблок, груш, ботинок или штанов, если власть не напечатает больше рублей. В таком случае рост производства не обогатит, а разорит потребителя.

Поясню примером. Допустим, вы выращиваете картофель. В нормальной экономике чем больше вы картофеля вырастили, тем лучше, и вас заботит только рост производительности. Стаханов ведь не думал, куда девать уголь, который он рубил в таких немыслимых количествах! Если вы можете вырастить картошки в 2, в 4, в 8 раз больше – то вы это делаете, и получаете прибыль в 2, 4, 8 раз выше.
Но в рыночной экономике рост производительности стоит далеко не на первом месте. Вместо прибыли большой урожай может принести проблемы, а потому люди зачастую искусственно его избегают, искусственно сокращают выработку. Главный их вопрос – не в том, чтобы сделать побольше товаров, а в том, куда их потом девать. Высокий урожай картофеля может уронить цены на картофель.

А если картошку не купят? В каждой картофелине – заложена её себестоимость. И если она сгнила, испортилась – она нанесла своему производителю убыток. А если её просто изначально не было – то она убытка не нанесла. Получается, что из-за либерального маразма производитель начинает придерживать свои возможности облагодетельствовать человечество вместо того, чтобы их всячески наращивать.

Так возникает ловушка равновесной стагнации.

Нищета покупателей не позволяет им покупать, а отсутствие продаж не позволяет преодолеть нищету покупателей. Складывается равновесие нищеты и безделья, про которое в народе говорят «поквитались лень с нищетой».

Современная техника обществу равновесной стагнации не нужна. Поскольку сбыта нет, то и задачи резко наращивать выпуск товаров (для чего и служит новая техника) не стоит. Где дёшевы таджики – там не станут покупать механических погрузчиков. Волжские купцы отказались покупать у Кулибина самоходную баржу, мотивировав это тем, что «бурлаки дешевле».

Нищета населения, которую постоянно стремятся воспроизвести либералы – никак не может помочь модернизации, о которой они же всё время говорят.

Кратчайший путь к модернизации – это немедленный рост доходов широких масс. Дайте людям денег, не дайте спекулянтам при этом вздуть цены – и производители, заполняя дефицит предложения при давящем спросе потянутся к новой технике!

Вместо этого начинается заунывный бред про «честные» и «нечестные» выборы, причем под «нечестными» либералы понимают выборы, контролируемые верховной властью, а под «честными» - контролируемые местным криминалом.

Когда центральная власть не мешает банде Цапков в ст. Кущевской избраться в полном составе и получить депутатскую неприкосновенность…

Народ, безусловно, в гробу видел такой вариант «честности» (означающей игрища олигархов и мафий при бессилии и попустительстве Кремля) – и народ, безусловно, прав.

+++

Когда Клямкин пишет, что усилия «демократов» «…в конце 1980­-х годов увенчались не только демонтажом коммунистического режима, но и утверждением в Польше де­мократической политической системы с последующим вхождением страны в европейское сообщество, а посткоммунистическая Россия, сменившая Рос­сию коммунистическую, европейской так и не стала», становится понятно, что он имеет в виду под демократией и Европой отнюдь не благополучную, обеспеченную жизнь людей.

Потому что успех Польши и тем более стран Балтии заключатся только в том, что они выстроили фашистские по сути, нищие, бесконечно зависимые от внешних сил, подчинённые и колониальные, совершенно бесперспективные режимы. Население у них сокращается, люди вымирают или бегут, жить нечем, впереди – ничего светлого…

Клямкина удивляет, что «…российских либеральных интеллектуалов совершенно не интересует опыт институциональной демократически-­правовой трансфор­мации стран Восточной Европы и Балтии»[1].

Но ведь этот опыт «не интересует» прежде всего потому, что он – провальный. Потому что нормальные люди предполагали входить в Европу равноправными и уважаемыми партнёрами, а не нищими батраками. Думали, что примут по братски, а не в качестве людей второго сорта, «белых негров»…

И если Клямкину хочется в Европу в любом виде, хоть в разобранном – то не все же такие оголтелые фанатики.

+++

Суть современной экономики (и главное отличие от традиционной экономики с неизменными средствами производства) – в том, чтобы:

Учёные и инженеры обеспечивают по нарастающей выпуск материальных благ, а социальные службы – нарастающее их распределение.

Кстати сказать, одно без другого невозможно.

Если не будет нарастать потребление – то не будет нарастать и производство, а прорывные находки учёных и инженеров останутся невостребованным (как у либералов, в сущности и получилось).

Вы можете назвать это «путём в Европу», «путём на Марс» или ещё как угодно, но суть-то не меняется: с развитием техники пенсионный возраст (например) у людей должен становится всё более и более низким. Потому что – рабочих рук-то нужно меньше! Это же очевидно! Значит можно освобождать людей пораньше - и рабочий день сделать покороче, и на пенсию поскорее выпроваживать...

Как же может быть наоборот?! Снижение зарплат и повышение пенсионного возраста могут быть только в случае деградации, архаизации производства. С модернизацией они никак не совместимы.

И если «современные институты» по Клямкину приобретаются ухудшением жизни людей – то никакие они не современные, а самые, что ни на есть, отстало-примитивные.

+++

Люди не хотят идти в Европу в качестве пищи для Европы и её туземной агентуры.

Ничего личного: люди на таких условиях не только в Европу, они никуда не хотят на таких условиях идти. И их можно понять.

Люди условием своего ДОВЕРИЯ ставят меры по УЛУЧШЕНИЮ своего положения или хотя бы его СТАБИЛЬНОСТИ. Люди требуют роста доступности материальных благ – или хотя бы сохранения уровня потребления.

Либералы в ответ заявляют, что такие люди «несовременные». Что они «ордынцы», азиатские дикари с порочной имперской ментальностью.

А «европейская ментальность» наступит лишь тогда, когда люди с радостью пойдут на помойку, ликуя, что отобранный у них кусок пошёл на повышение потребления немногочисленной либеральной гвардии!

+++

Такое условие «европеизации» делает задачу фонда «Либеральная миссия» нерешаемой. Говоря языком кинематографии – «миссия невыполнима».

И вся либеральная демагогия про «честные выборы», «современные институты», «европейскую ментальность», «священную, неприкосновенную собственность» - только демагогия и ничего больше.

Рост благосостояния – объективная и конкретно-измеряемая вещь. Добился – молодец. Не добился – трепло, уходи, освободи место профпригодному управленцу или экономисту.

А «современные институты» или «демократию», как мы уже убедились, каждый понимает по своему. И потому трепать их языком никакого смысла нет.



[1] Клямкин жалуется: «Недостаток информации о ней (польско-балтийской модели) и ее отличиях от российского варианта мы с Лилией Шевцовой попытались восполнить в книге «Путь в Европу». Но она оказалась невостребованной именно теми, кому в первую очередь и была адресована».

Александр Леонидов; 9 августа 2016

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше
  • ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

    ТЕОРИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Говоря о проблеме частного предпринимательства, мы должны разъяснить те стороны вопроса, которые не понимали коммунисты, и не понимают либералы. КПСС после Сталина (подчеркиваем – ПОСЛЕ Сталина) вообще обходилась без частного предпринимательства, что и сделало систему в определённом смысле инвалидом, и предопределило во многом её крах. Либералы же – напротив, думают заполнить всё и вся частным корыстным интересом, думая, что «тут-то и жизнь хорошая начнётся». Но жизнь устроена не так, как думают коммунисты. И не так, как думают либералы. Истина – оказалась между двух основных стульев, на которые сел ХХ век…

    Читать дальше
  • ИЗДАТЕЛЬСТВО КНИГАМИ ПОЛНИТСЯ!

    ИЗДАТЕЛЬСТВО КНИГАМИ ПОЛНИТСЯ! Отдохнуть душой в кипящих буднях огневой современности поможет наше братское уфимское начинание - сетевое издательство "Книжный Ларёк". Он даст вам представление о живом литературном пульсе российской глубинки.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.