Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 59,0396 руб.
  • Курс евро EUR: 69,5900 руб.
  • Курс фунта GBP: 75,8895 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

​ИЗГНАНИЕ РАЗУМА

​ИЗГНАНИЕ РАЗУМА Человеческий интеллект начинает своё развитие вполне определённым и конкретным образом: в режиме «бинокулярности»[1] восприятия. Двойное восприятия связано с тем, что человек (как и при бинокулярном зрении) видит, и совмещает в единый образ, то, что есть и то, что должно быть. То есть не только отражает мир, но и оценивает всё отражённое по какой-либо универсальной шкале, восходящей к эталону, мере всех вещей. Оценка позволяет классифицировать факты: оценивать их положительно, отрицательно, отделять главное от второстепенного, важное от пустяков, и т.п. Без такой оценки не может быть ума. В принципе, не может быть никакого интеллекта.

Фактов может быть любое количество, но их бессистемное нагромождение не развивает ум. Это тот случай, когда количество не перерастает в качество, нарушая известный закон диалектики. Никакое количество фактов, никакие объёмы памяти не могут создать ум сами по себе.

Александрийская библиотека содержала в себе огромное количество знаний – но не додумалась даже на шаг попятиться, когда её поджигали…
Современный суперкомпьютер содержит колоссальный объём сведений, он способен обыграть в шахматы любого чемпиона мира по шахматам. Но он не в состоянии додуматься раскрыть над собой зонт – коли потолок протечёт (если, конечно, такой алгоритм не заложат в него программисты).
И библиотеке, и суперкомпьютеру безразлично – быть или не быть, они не отличают смерти от жизни, не осознают своего существования. С прибавкой новых фактов и сведений ничего не меняется, количество фактов не переходит в качество интеллекта.

Да что говорить, если у карандаша с блокнотом память лучше, чем у нас с вами (потому мы ими и пользуемся, записываем номера телефонов и т.п.). Но ведь ни карандаш, ни блокнот, сколько бы фактов не обработали, собственного ума не содержат!

Как писали в интервью создатели самого мощного из суперкомпьютеров, абсолютного чемпиона по игре в шахматы Deep Blue – «интеллекта в нём не больше, чем в цветочном горшке. Думает не он, а те, кто его программировали, они умны, а не Deep Blue».

Поэтому ум, интеллект, разум – продукт не множества фактов, а их систематизации и классификации. Проще говоря – продукт оценки.

Мы получаем стереокартину Вселенной: вот то, что реально есть, а вот реальные возможности это изменить. За текущей реальностью скрывается не менее реальная, но пока отсутствующая потенциальная реальность. Уберите эту вариативность и вместо стереокартины с перспективой получите плоский вид на бессвязное нагромождение хлама, в котором не можете разглядеть элементов чего бы то ни было...

Если оценка произвольная – то никакой ценности не имеет.

Люди, не имеющие единой (общей для всех) системы оценки фактов, ЛИШЕНЫ КОММУНИКАЦИИ МЕЖДУ СОБОЙ. Они в принципе не могут друг друга понять. У них нет системы знаков для общения. Это всё равно, что говорить с человеком, который не знает твоего языка, а ты – его языка не знаешь. О чём и как?

Поэтому развитие интеллекта проходило в истории параллельно развитию монотеизма. Ум рождался из веры в Единое, потому что больше он не из чего родиться не может. Представление о единстве истины - даёт начало и наукам и дискуссиям. Ибо что изучать и о чём спорить, если истин много?!

Для того, чтобы знания о фактах стали полезными – они должны быть классифицированы, классифицировать (разложить по полочкам памяти) их можно только оценив их. Оценивать можно только относительно эталона, нельзя оценивать без меры.

Монотеисты видели то, что есть – и сравнивали с тем, что должно быть. Так появилось представление о добре и зле, плохом и хорошем. Потому что если просто видеть, что есть, и воспринимать его некритически – то можешь прожить хоть сто лет, а дальше животного с некоторым приобретенными рефлексами не двинешься. Фактов в голове будет вагон, но какой от них толк, если не знаешь, что к чему?

Факты – это как инструменты у плотника или слесаря: мало их иметь, нужно их использовать по назначению. Инструмент, назначения которого я не знаю – для меня не является инструментом. Либо он для меня «бессмысленная загогулина», либо приспособленный под колку орехов микроскоп…

Так интеллект человечества оказался роковым образом связан с верой и целеполаганием человека. Если от цели отказались – то инструмент для её достижения оказывается ненужным хламом. Не веря в то, во что вчера верил, человек теряет и те знания, которые его ум собирал в пользу веры.

Это совершенно очевидно: если вы больше не закручиваете гаек – зачем вам гаечный ключ? Как дубина? Но есть дубины более эргономичные, изначально создававшиеся, как дубины, и они всегда дадут фору «пере-приспособленным» инструментам…

+++

У единой системы оценки фактов есть одна характерная черта: тоталитарность. Когда эталонов много – можно между ними выбирать. Когда эталон один – никакого выбора не остаётся.

Единая метрическая система, расчерчивающая всё на правильные квадраты, произвола личности не терпит. Лучше всего это видно в «тюрьме ума» - математике. 2х2=4 на всех континентах, хоть ты тресни, хоть локти кусай от ярости!

Такой тоталитаризм истины – следствие способности ума к обобщению, абстракции. Мы же прекрасно понимаем, что 2 виноградины + 2 виноградных кисти не = 4 виноградины. Там может быть и 30, и 40, и 100 виноградин.

Но для математики такая задача будет считаться «некорректно поставленной». В жизни можно сплюсовать две виноградины и две кисти винограда, в математической абстракции – нельзя.

+++

Общее понятие, абстракция – вытекает из классификации, систематизации, отождествления множеств. А классификация вытекает из монотеизма, у которого есть эталон (Абсолют) – и потому для него "не все кошки серы" (как бывает в сумрачном состоянии сознания).

Понятие «Человек» - общее понятие. Оно относится ко всем нам – и одновременно ни к кому конкретно. Для того, чтобы появились ПРАВА ЧЕЛОВЕКА (а не отдельно взятого Петра, Сидора, Абрама) – нужно иметь в уме абстракцию ВСЕЧЕЛОВЕКА, то есть осознание подобия себя с другими людьми при игнорировании различий с ними.

То, что у нас похожая анатомия – важнее разницы в цвете волос или кожи. Так? Или наоборот? Мы помним историю, помним, что многие шли обратным путём (выдвигая различие вперёд подобия), и помним, куда они пришли.

Опять же, представление о важном и второстепенном – не вырабатывается умом, оно должно возникнуть до ума, без него не будет никакого ума. Попробуйте доказать гопнику, что наука важнее грабежа; он над вами посмеётся, и вовсе не потому, что он умён, а вы глупы.

Он посмеётся над любым академиком, потому что у него иная система приоритетов. Важное от второстепенного отделяет не ум, не интеллект – но вероисповедание, символ веры.

+++

Обратимся к философии языка. Такие слова, как «благородный», «подлый» - сперва относились не к поведению, а к происхождению конкретного человека. Человек, родившийся среди богатых начальников – считался «благородным», и его личное поведение было совсем ни при чём. Наоборот, человек, родившийся среди подавленных бедняков-лишенцев считался «подлым». Ибо происходил из «подлого» (простого) народа. Опять же, его личное поведение никого не интересовало. Слово «чернь», прежде чем стать морализаторским ругательством – сперва означало «лузеров», «неудачников» - просто всю бедноту вне всякой моральной оценки…

Сравним слова «богатый» и «божественный». Они явно однокоренные. Но слово «богатый» старше, древнее. Оно отражает те примитивные времена, когда «быть с Богом» – значило лишь успешный грабёж или удачное кладоискательство. Если тебе дано хорошо пожрать, то «боги» с тобой, помогают тебе. А если нет – языческие «боги» (демоны) отвернулись от тебя…

Совершенно иной смысл, пронизанный моральной оценкой, связанный с понятием «Всечеловека» заложен в слово «божественный». Тут оценивается не везение, не лотерейная удача, а сознательный и личный выбор. Причём не количественно, а качественно (количественная оценка не требует абстрактного мышления, качественная – без такого мышления невозможна).

Человек рос в монотеистической среде. Развивался его ум, интеллект: факты опыта нанизывались на стержень оценочной доктрины. Так ребёнок сперва бессмысленно разбрасывает колечки игрушечной пирамидки, с развитием личности – начинает их одевать на ось, а потом – не просто одевать, а в определённом порядке (самое крупное колечко – вниз, самое малое – вверх, или наоборот, чтобы получилась абстрактная геометрическая фигура).

С развитием ума – конкретные понятия стали наполнятся общим оценочным смыслом, они уже оценивали не конкретное происхождение конкретного человека, а его поведение относительно общих правил: благородное поведение, подлое поведение, божественное или безбожное поведение (совсем не то, что богатое). Слово «худое» сперва означало истощение конкретного организма: «худой» и «толстый». Потом стало обозначать более абстрактные смыслы греха, порока, вреда умозрительному Всечеловеку. Слово «раздобреть» означало сперва просто «потолстеть» (а «добро» = имущество, барахло[2]).

С развитием абстрактного мышления «подобреть» и «добро» оторвались от обозначения толщины брюха, а «сотворить худое» - перестало означать только плохое кормление. От человека-факта (Ивана, Петра, Жака) ум взошёл к человеку-абстракции, к тому, что мы называем Всечеловеком.

Для цивилизованного человека Всечеловек важнее лично него самого. Это сложный продукт ума: ведь мы же знаем, что Всечеловека (человека вообще, человека, как обобщённого образа всех людей) в материальном мире нет, как нет и «среднего заработка», «средней температуры» и других абстракций.

Но хотя его в мире вокруг меня нет – его права и его будущее важнее моих интересов! Сталкиваясь с таким парадоксом, дикарь отступает в ощущении полной невменяемости:

«почему, если я угнал коров у соседа, это зло? Ведь коровы – «добро», имущество, я же добавил их к своим, а не отнял! Если бы сосед угнал моих коров, тогда бы добра у меня стало меньше, тут понятное, очевидное, арифметическое зло…»

Говоря о дикарях, я имею в виду не только и не столько жителей джунглей Амазонки или пустыни Намиб, а в первую голову – очень многих жителей Лондона, Парижа, Москвы и Вашингтона. Ведь дикость проявляется не в набедренной повязке, а в неспособности к абстрактному мышлению, в неспособности понимать слова «благородный», «подлый», «худой», «добро» в их современном (а не первобытном) смысле слова.

Дикость – это неспособность понять приоритет вида над индивидом.

Вид – нечто большое и главное, а индивид – нечто малое, преходящее, краткосрочное. Вид - целое, индивид – часть, элемент. Часть не может быть больше целого! Теоретически вроде бы понятно… Но ведь есть взгляд дикаря и животного на себя, как на Вселенную, и этому эгоцентричному взгляду тысячи, миллионы лет! При таком взгляде всякий вид, всякая целостность – всегда ниже и меньше, исчезающе-меньше частной индивидуальности.

+++

Вот почему мы и говорим, что рыночный либерализм сегодня – дикость в её самом исходном и чистом виде.

+++

Мы говорили, что абстрактное мышление тоталитарно. Расчёт даёт всегда один и тот же результат, сколько бы раз его не повторяли, и кто бы не повторял. Есть лишь одно верное решение математического примера, а все остальные – ошибочные, и доказуемо-ошибочные…

Разум, как планетарное явление, оказался страшным для капитализма, потому что выводы разума слишком уж однозначные.

Приоритет прав абстрактного всечеловека над личными правами – неизбежно давал приоритет общественного над частным.

Принцип прав человека несовместим с частной собственностью[3], ибо права человека безусловны, а частная собственность условна. Права человек имеет сам по себе, как и самого себя. А собственность (деньги) – то, что кто-то другой дал, разрешил. Нельзя самому напечатать деньги: посадят за фальшивомонетчество.
Права человека неотчуждаемы. А собственность – отчуждаема (потому что она не входит в состав человека, как права). Собственность только и делают, что отбирают, выдают, продают, покупают и т.п. Так как же могут ужиться права человека с частной собственностью? Никак[4]

Тоталитаризм разума не даёт пространства для манёвра: разум диктует переход к обобществлённым формам, к совладельческим кондоминиумам. Этот процесс производства выводов неумолим, в России или Франции, в США или в Англии. Это – вычисление, имеющее лишь один правильный ответ.

Что делает зверь в человеке, цепляясь за частную собственность, за право доминирования и произвола? Он покушается на Разум и рациональность, как таковые: раз думающий человек приходит к социализму – нужно, чтобы человек не думал.

Если принципы абстрактной справедливости нам не нравятся – нужно отменить сами принципы абстрактной справедливости[5].

+++

Запад запускает карнавал (а после гей-парад) воинствующих иррациональности и сюрреализма. Цель – что очень грубо и зримо доказала легализация однополых браков – «Кафку сделать былью», поменять местами психическую нормальность и психическую патологию.

Программа 60-х годов «рок-секс-наркотики» выкрала у мирового Разума поколение молодых, подменив им процессы связного мышления на череду разорванных картинок, то услаждающего, то устрашающего характера.

Главное, чему учили и научили молодёжь – НЕ ДУМАТЬ. «Думать – это стрёмно». Стали искать такие формы, при которых разум бы отключался, и нашли: эйфория карнавала, блёсток и мишуры, древний, доразумный, зоологический эффект оргазма, полового наслаждения (к собственно человеку не имеет никакого отношения), «торчание» наркомана. Все эти формы роднит одно: это состояние «мозг выкл.». Их свели вместе и создали субкультуру постмодернизма (иррациональности и сюрреализма).

Жизнь вот уже трёх поколений стала бессвязным и мутным сном: люди с 60-х рождаются, живут и умирают, не успев задуматься – зачем всё это и для чего создан человек? А у дарвинистов он и не создан: он просто сам собой возник, как одна из бесчисленных и равноправных мутаций в биосфере…

Шли годы. К «глушилкам» рока, секса, наркотиков добавились новые оглушающие средства: лудомания (компьютерные игры), виртуальная реальность, фейковая всеядность СМИ, разветвлённая индустрия развлечений, ведущих по лестнице вниз, всё ниже и ниже, всё тупее и примитивнее…

Появились глушащие суррогатные пищевкусовые продукты. Появился суррогат общения – дебилизирующие соцсети… Появились спецэффекты, особая графика, позволяющая на экране сделать то, что в принципе живое существо не может сделать в реальной жизни.

К мышлению клиповому (разорванному, клочковому) добавилось игровое мышление (цикличность многократной повторяемости). Современный подросток начинает всерьёз думать, что приятеля можно убить, а потом перезагрузить и дальше с ним играть… А пилот бомбардировщика всерьёз принимает бомбометание в реале – как компьютерную игру…

Итогом стала фейковая геополитика, с произвольным созданием никогда не существовавших государств, народов, с переписыванием истории, с превращением подонков в героев и наоборот (волшебная сила дензнака!).

+++

Цепляясь за частную собственность (то есть за зоологические инстинкты самоуправства, произвола и звериного доминирования) – Запад изгоняет из человека Разум, подобно тому, как экзорцисты изгоняют бесов.

В понимании Запада с его полоумными угадайками ЕГЭ (тестовой формой обучения) Разум и является бесом, демоном, обуявшим человека.

Потому западное образование (т.н. болонская система) и переходит к бесформенному и бессмысленному набору фактов, лишённых оценки и систематизации. Ведь факты для ума – сами по себе ничто, никакое количество голых фактов без классификации – не повышает интеллект.

Более того: заведомо известно, что фактов бесконечное множество, и все их знать никто не в состоянии. Это и невозможно и ненужно. Нет такой памяти, которая могла бы разместить в себе бесконечное количество фактов бесконечной Вселенной. Получается: систему, идеологический идеал – знать (держать в уме) можно. Всю совокупность фактов – нет. По определению.

Набивание памяти бессистемными фактами – не более чем замусоривание и подавление органа, созданного ДУМАТЬ, А НЕ ПОМНИТЬ.

Для памяти у человека есть тысяча вспомогательных устройств: словари и энциклопедии, монографии и справочники, тетради и блокноты, компьютеры и органайзеры…

Недостающий в рамках концепции факт всегда можно (и легко) уточнить – как подставить ещё не найденный элемент в уже имеющуюся таблицу Менделеева (или рассчитать невидимую планету по возмущению орбит видимых планет). А вот недостающую фактам концепцию взять неоткуда. Она из фактов родиться не может.

Нельзя вначале разложить всё по полочкам, а потом завести у себя сами полочки.

+++

В итоге «грохнули» рациональную структуру, умственную архитектуру человеческой цивилизации, возводившуюся, словно пчелиные соты, тысячами лет: отбор главного из моря текущих явлений, раскладка на жанры, на дисциплины, выведение важности предмета из важности другого предмета, восходящей к первичным (ядровым) ценностям монотеистической системы познания мира.

Тысячи лет факт улавливался органами чувств, поступал на сортировочную станцию, где целый аппарат работал над присвоением ему ярлыка, а потом направлял в соответствующий раздел или выбрасывал под ярлыком «вздор».

Но если мы говорим о наркомане или геймере-лудомане, то они не сортируют фактов, а порой и вообще их уже не воспринимают извне.

Засев в какой-то «своей» реальности, они утратили не только рациональный отсев, не только прогностические способности, но и обычное восприятие мира.

+++

Мы в кокаиновом дыму иррациональности и сюрреализма. Когда мы с этого дна вынырнем, и вынырнем ли вообще – вопрос о судьбе человеческого вида, как такового, ибо модель «человек разумный» явно преобразуется хозяевами мира во что-то совсем иное…



[1] Бинокулярное зрение - способность одновременно чётко видеть изображение предмета обоими глазами, с соединением в зрительном анализаторе (коре головного мозга) изображений полученных каждым глазом в единый образ. Создаёт объёмность изображения. Бинокулярное зрение также называют стереоскопическим.

[2] «У него много добра в доме» - имеется в виду, много разных вещей, дорогостоящих изделий.

[3] Куда, например, девать неплатежеспособного должника? Отдать в рабство? Это нарушение прав человека. Простить долг? Это нарушение прав кредитора, прав частной собственности.

В случае угрозы жизни человеку нужно ли разрешение собственника на использование принадлежащих ему спасательных средств? С точки зрения прав человека – нет. Отказать не имеет права. Поэтому полицейские в боевиках (даже американских) так лихо отбирают автомобили у владельцев, если это нужно для спасения жизни людей.

А с точки зрения частной собственности? Мало ли, что может угрожать жизни человека? Голод вон тоже угрожает – и что, раскрыть амбары, кормить даром? Или не раскрывать? Пусть сдохнут – если нет воли владельца их кормить? А как быть с правом владельца устанавливать свои правила в своём частном владении? Запретить? Тогда какое же это будет частное владение? Разрешить? Но это будет хаос и беззаконие, феодальная раздробленность: мол, моё частное владение, что хочу, то и ворочу…

[4] Идея «права на город» принадлежит французскому социологу Анри Лефевру. Лефевр писал о том, что каждый горожанин обладает правом доступа к городским благам и правом на прямое участие в изменении своей городской среды. Это право, регулярно попираемое государством и крупными корпорациями, завязано на личных, сентиментальных отношениях горожанина с местом обитания — его домом, его двором, его школой, его улицей, его видом из окна. Лефевр утверждает, что для преодоления неравенства и несправедливости горожанин должен иметь такое же право голоса в вопросах городских изменений, как и государство или крупный девелопер.

Географ Дэвид Харви развивает концепт Анри Лефевра, выдвигая тезис о том, что право на город диктует необходимость революции в самой системе прав человека. Согласно Харви, право на город должно стать надстоящим по отношению к капиталистическому праву собственности. Что, в свою очередь, ведет к тому, что неолиберальная доктрина свободного рынка должна уступить место идеологии, ставящей в центр городских отношений понятие справедливости. И тогда каждый горожанин будет иметь возможность не только свободного доступа к городским благам, но и возможность трансформации города и себя посредством города.

[5] М. Золотоносов, 1991 год, журнал Журнал «Октябрь», монография «Отдыхающий фонтан»: «Мифологемы “Справедливость" и “Право на счастье" (счастье в обмен на временную бедность и праведность) вошли в самую основу советского менталитета. Две вехи – фильм “Кирпичики" (1925 г.) и “Москва слезам не верит"… Жизнь случайна и бессмысленна... счастье нельзя получить по векселю, счастье получают только в подарок (От кого?!-ЭиМ). Его незаслуженность и неожиданность – непременные свойства; его могло бы не быть, нас самих могло бы не быть».

А. Леонидов-Филиппов.; 19 июля 2017

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношение каждого конкретного человека..