Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 57,5336 руб.
  • Курс евро EUR: 68,5801 руб.
  • Курс фунта GBP: 77,3194 руб.
Сентябрь
пн вт ср чт пт сб вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

МАНИФЕСТ СОЦИАЛ-КОНСЕРВАТИЗМА

МАНИФЕСТ СОЦИАЛ-КОНСЕРВАТИЗМА ​Странным образом в борьбе с будущим соединились веками непримиримые противники – геноцидный элитаризм и социал-дегенератизм. Хорошо знакомый нам по 90-м геноцидный элитаризм родился из кальвинизма, из доктрины предопределения («достойные спасены изначально, недостойные изначально обречены гореть в аду»), стал душой того, что мы упрощенно называем капитализмом, оплодотворил худшие (потому что есть и иные) варианты фашизма (того, в которой формируется террористическая диктатура правящего класса, а не наоборот) и вылез в наши дни в форме либерально-рыночной апологии.

Где-то в 70-х-80-х годах ХХ века к геноцидному элитаризму подоспел на соединение «экологический фашизм» - рассуждение о благах для окружающей среды, связанных с частичной, а лучше полной «антропогенной разгрузкой». Мы должны смотреть в корень и видеть суть вещей: от английских «огораживаний» позднего средневековья и до новейших «планирований семьи» мы видим устойчивую попытку избавить экономику (а в ХХ веке ещё и природу) от «лишних ртов».

В этом – сухой остаток трескучей балаганной демагогии британских лордов-овцеводов, Гитлера и Гайдара с Чубайсом: есть «избранные», которым нужно дать всё, и есть «проклятые», у которых нужно всё отнять («овцы съели людей» - писал католический святой Томас Мор).

Логика очень проста: повышая то, что они называют «производительностью труда», можно сократить расходы на массу, не сокращая при этом поступающих от неё доходов. 10 рабочих, даже очень хорошо оплачиваемых, не съедят столько, сколько 100. Поэтому – если 10 будут вырабатывать столько прибыли сколько вчера 100, уместно 90 человек уморить тем или иным способом.

Геноцидный элитаризм стал плодом «головокружения от успехов» верхушки общества, и никак, казалось бы, не мог соединиться с плебейскими ересями, с «бредом хамов», который клубился понизу общественной пирамиды. Всю совокупность плебейских ересей, оторванных от науки уравнительно-упростительных теорий, мы именуем социал-дегенератизмом.

Причина возникновения социал-дегенератизма очень проста: человека массы, плебея, взнуздали, оседлали и регулярно пришпоривают. Из этого – прямо скажем – дискомфортного состояния – человек стремиться вернуться в дикое, животное состояние, когда не было ни седла, ни узды, ни шпор, ни вообще никакой «несвободы». 

Чем примитивнее человек, тем больше напоминает его «хамский бред» идеал обезьяньего стада, бродящего посреди африканской саванны. Именно стремление социал-дегенератов к энтропическим, наиболее примитивным из возможных, формам времяпровождения заставляет нас говорить О МЕТА-ИДЕОЛОГИИ СОЦИАЛ-ДЕГЕНЕРАТИЗМА, воплотившийся в десятках идеологий и сотнях вкраплений в те или иные доктрины.

На протяжении веков геноцидный элитаризм и социал-дегенератизм были двумя крайностями, сциллой и харибдой человеческой истории.

Геноцидный элитаризм истощал основание общественной пирамиды[1], а социал-дегенератизм рубил у неё верхушку. Особый трагизм нашего времени в том, что правые извращенцы соединились с левыми извращенцами и создали социал-дегенеративный рыночно-конкурентный геноцид. В результате этого мы оказались во власти сил, которые и основание общества рубят, и верхушку секут…

Выход можно найти только в СОЦИАЛ-КОНСЕРВАТИЗМЕ, т.е. левом, бедняцком религиозно-традиционалистком здравомыслии.

Социал-консерватизм одинаково враждебен и к работорговцам, видящим в человеке товар, и к дегенератам, видящим в человеке низменное животное. Главный же враг – это работорговец, который торгует живым товаром, в виде низменных животных, созданных из людей путём их деградации.

Безусловно, силы рабовладельческие, верхушечно-элитарные, с формальной точки зрения противостоят (и враждебны) плебейским ересям «освобожденчества», скидывающим по-вандальски вместе с угнетением и саму цивилизацию.

Однако с точки зрения социал-консерватора, представителя лево-консервативного течения общественной мысли, схватки леваков и работорговцев фиктивны, представляют из себя ложную альтернативу.

На вопрос – кто лучше – обкуренный борец за аборты- левак или ультраправый фашист – мы отвечаем: оба хуже. 

Это не выбор и не подход: нельзя разрушить угнетение человека человеком путём разрушения человека и его человеческой природы. Точнее сказать – можно (ибо со смертью носителя погибает и засевший в нем паразит) – но совершенно контрпродуктивно.

Ситуация и усложняется и упрощается тем, что социал-фашизм и социал-дегенератизм в наши дни оказались в «одной лодке», т.е. всестороннюю социально-культурную деградацию угнетатели пытаются выдать за компенсацию неравенству и социальной несправедливости. Они подчеркивают (и не без оснований) что для алкоголиков, наркоманов и психопатов ни социального неравенства, ни социальной несправедливости не существует.

Сочетание немыслимой деградации человеческой личности с проповедью самого оголтелого имущественного неравенства мы называем особым термином – НЕКРОЛЮЦИЯ. 

Некролюция, помимо всего прочего, есть особый способ – через смерть, некроз – снимать социальные проблемы и общественную напряженность. Некролюцией разработана целая сетка мер по повышению материального достатка дегенератов посредством:

-Разбазаривания и распродажи достижений и достояния предков

-Уничтожения, вытравливания, максимального сокращения потомства (в буквальном смысле - сытость через пожирание собственных детей)

-Перевода всех средств финансирования долгосрочных программ на краткосрочное, текущее потребление

-Сокращения нужд и потребностей человека через сужение его кругозора и деградации мировосприятия

-Компенсация социальной несвободы (неравенства) через высвобождение от морали и правил приличия, высвобождение низших, животных инстинктов взамен личностного роста. По формуле: «ты расти не можешь – и не надо, лучше разлагаться»…

Некролюция – относительно новое явление. 

Старая буржуазия брезговала социал-дегенератизмом, не без основания почиталась обществоведами ханжеской, чопорной, викторианской. Старая буржуазия брала на себя роль (и тоже не без оснований) защитницы культуры и цивилизации от «нового варвара», от «заключенного в чернорабочем обезьяночеловека». Старая буржуазия подчеркивала свою элитарность и стремилась выглядеть аристократично.

К социал-дегенератизму на поклон та, старая, буржуазия пришла не от хорошей жизни. Социал-дегенератизм, ютящийся среди самых нищих и отсталых слоёв населения, теплящийся среди конченых маргиналов и общественных отбросов – перестал играть роль «вздоха угнетённой твари»[2] и неожиданно превратился в ИДЕОЛОГИЮ ПРАВЯЩИХ КЛАССОВ!

Почему так получилось? Ответ очевиден: для вырождающихся и предельно устаревших рыночных частнособственнических «элит» социал-дегенератизм остался «последним доводом королей»: после определенного поворота истории терпеть их могли только социальные дегенераты, а всякая думающая личность в ХХ веке находила рыночную частнособственническую наследную элиту «нетерпимой».

На наших глазах буржуазия из простого продукта истории превратилась в её токсин, в могильщика исторического процесса, убивая и растлевая всё, что имело для человечества побудительные мотивы к прогрессу. Нежелание рыночной частнособственнической элиты уходить со сцены привело к её попыткам утащить с собой в могилу всё человечество.

Усиленно насаждающийся дегенератизм – подобно пестицидам – отравил не только «вредителей», но и самих огородников. Прикрываясь от социализации психотропными и психоделическими «ядохимикатами», буржуазия добилась собственной мутации, из «прослойки активных» превратив себя в «прослойку маньяков».

Итогом стала НЕКРОЛЮЦИЯ – неконтролируемый уже никем взрыв социальных толщ, имеющий тектонический характер «смещения плит основания» человеческой цивилизации. 

Дистанция между некролюционерами и всеми историческими персонажами прошлого (даже яростно враждовавшими друг с другом) – оказалась космической, невообразимой, и превратила всех прежних противников в союзников по обстоятельствам. Некролюционер – дальше от истории, чем Деникин от Сталина, и даже дальше чем Хаммурапи от Деникина со Сталиным. 

Те спорили о МЕТОДАХ И СРЕДСТВАХ – этот же поменял саму заглавную ЦЕЛЬ ЖИЗНИ человека и человечества.

Ведущаяся нами битва за Россию – на самом деле, битва за историю, за прогресс, как таковой, за незамутненный ум, как таковой. 

Ведущая нами битва – идёт не против, а ЗА всех наших противников, ибо только в нашей победе для них заложен шанс на выживание. А в случае их победы – они вымрут с неизбежностью вслед за побежденными.

Социал-консерватизм сегодня выступает тем знаменем, которое должно объединить всех «людей книги» против обезъяноподобных приматов с их низшими инстинктами. Часы истории могут пробить полночь.

И эта полночь будет ничуть не менее мрачной, чем ожидавшаяся термоядерная – даже если экологический фашизм добьётся своей главной цели, полного очищения природы.


[1] Интересно, как видят его практики. Нам писали в газету: «у нас на заводе в целях экономии сократили персонал до предельного минимума. В итоге на линии нет никакого резерва рабочей силы, если один человек заболеет или внезапно погибнет – встанет вся поточная линия завода, ведь заменить его некем».

[2] Что такое, скажем, алкоголизм для нищего и бесперспективного чернорабочего? Это и есть настоящий (а не религия) «вздох угнетённой твари», отыскивающей суррогаты смысла жизни в связи с полным отсутствием самого смысла. Омерзительный содомский блуд в самых грязных обстоятельствах (например, гомосексуализм был «утешением» лишенных женского общества уголовников), пьянка, матерная брань, даже сама по себе взятая тупость и невосприимчивость к «высоким материям» - были родом и формой анестезии нестерпимой боли изгоев и парий общества. 

Искренне Ваш, редакционный коллектив газеты «Экономика и Мы».; 8 декабря 2014

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека — А. Прокудин.