Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 57,5118 руб.
  • Курс евро EUR: 67,8927 руб.
  • Курс фунта GBP: 75,5302 руб.
Октябрь
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

​БИТВА ЗА МОДЕРН

​БИТВА ЗА МОДЕРН О постиндустриальном обществе рассказывали разные сказки. Как всегда, реальность оказалась бледнее мифа: постиндустриальное общество – это в буквальном смысле слова, общество без индустрии. Оно отнюдь не новое, а хорошо забытое старое. Оно больно всеми болячками дремучей архаики. Оно – в реальности, а не в сказках – общество рабов и рабовладельцев, поместий и ремесленных мастерских. С чистой экологией, заманчивой тишиной барских усадеб и кричащей роскошью кричаще-узкого круга правителей…

Для того, чтобы понять, что происходит – нужно понять откуда взялась такая грязная, шумная, неуютная вещь, как индустрия. Конечно, просто так человечество бы таким инструментом не обзавелось: издержки от индустрии слишком высоки, чтобы терпеть её за просто так.

Индустрию человечество завело в XIX-XXвеках, с единственной целью: производство товаров широкого потребления. Кратко говоря – ради ширпотреба. Само это слово – «ширпотреб» - в своей корнесловице отражает суть явления.

Чего нужно было человечеству? Сделать дорогие вещи дешевыми. В Средние Веке слово «шедевр» означало всего лишь экзаменационную работу ученика мастера в цехе ремесленников. Иначе говоря – каждые штаны, каждый кувшин, каждая лопата или топор были «шедеврами», и стоили, как положено шедеврам.

Чтобы купить топор, средневековому крестьянину приходилось отдать урожай за целый год, часто и не один год. 

Топоры и сковороды в крестьянских семьях передавались из поколения в поколение. 

Топор в итоге истирался до оселка, а сковороду в буквальном смысле протирали до дыр. 

Представляете – дыры в чугуне?!

Дороговизна предметов потребления – даже самых простых, даже топоров и сковород – порождали остроту социальных проблем, ненависть бедных к богатым, жалость богатых к бедным. Это была вечно гноившаяся рана межчеловеческих отношений. 

Человечество искало выхода из этой ситуации, такой, который сделал бы дорогостоящие вещи легкодоступными. В итоге совокупным трудом множества технических гениев и появился такой инструмент, как индустрия.

Не ради себя самой, а ради «ширпотреба», ради штамповки шедевров.

Мотиваций было две (на тех континентах, где их не было – индустрии и не возникло):

  • 1.Свойственная христианской цивилизации жалость к обездоленным, стремление поделиться с ними (а чтобы делиться – нужно иметь, чем делиться).
  • 2.Фактор страха перед гневом обездоленных, перед той расправой, которую они могут учинить над немногочисленными везунчиками.

Это и породило тот специфически-европейский сплав христианской теологии и социалистической идеологии, ставший основой для появления индустрии, как технического решения поставленных жалостью и страхом задач.

Индустрия, как мы уже обсуждали с вами выше – не подарок. У неё очень много издержек, от бездушной казенности мира машин до отравленного воздуха каменных «общаг»-городов. 

Терпеть индустрию может только очень сильно мотивированный человек: фанатичный христианин или не менее фанатичный социалист (лучший вариант – то и другое вместе, на мой взгляд).

Но если спадает мотивация терпеть индустрию – то нафига её терпеть? Неужели вы думаете, что богатый и властный эгоист станет терпеть отравленную воду и воздух, всякий шум и гром – только ради копирования шедевров из его барского дома какому-то незнакомому голодранцу?

Я скажу вам важную вещь: если богатых немного, и они – эгоисты, то индустрия им не нужна. 

Индустрия (инструмент копирования штучных шедевров для широких масс) – становится атавизмом, назойливым и отвратительным. 

Всё, нужное узкому кругу богачей могут произвести небольшие мастерские ремесленников (малого бизнеса, по новому говоря). Если вам наплевать, что кушает бедняк, во что он одет, где живет и каков его досуг – вам не нужна индустрия.

Теперь давайте смотреть, что мы имеем в XXI веке. 

Казалось бы, фундаментальная наука выдает одно доказательство бытия Божия за другим; но кому нужна сейчас наука, она сама в загоне, а ученые – в разряде «лузеров»…

Тотальная дехристианизация сперва СССР, а затем и Запада подорвала первую, главную мотивацию существования индустрии: жалость богача к бедняку, стремление откопировать свой быт для бедняка.

На кризис христианства наложился, как на грех, планетарный кризис социализма и плановой экономики. ОБА основания существования индустрии исчезли разом!

Поставьте себя на место вальяжного барина, скажем, Никиты Михалкова (такого записного барина нашего кино). Что в голове у этого барина, о чем он будет думать, если ни в Бога, ни в черта, ни в Ленина не верует?

Да ясное дело о чем:

  • 1.Ради того, чтобы какой-то голодранец вместо лаптей ходил бы в ботинках из кожезаменителя – я должен разрешить тратить невосполнимые и бесценные ресурсы принадлежащей мне планеты?
  • 2.Ради того, чтобы какой-то голодранец вместо лаптей ходил бы в ботинках из кожезаменителя – я должен терпеть массовое техническое образование (без него нет индустрии) – пробуждающее в моих холопах ненужные мысли, неудобные вопросы и вредные фантазии?
  • 3.Ради того, чтобы какой-то голодранец вместо лаптей ходил бы в ботинках из кожезаменителя – я должен пить отравленную воду, дышать загазованным воздухом, моя карета – часами простаивать в пробках на дороге?
  • 4.Ради того, чтобы какой-то голодранец вместо лаптей ходил бы в ботинках из кожезаменителя – я должен вместо прекрасных пейзанских пейзажей Аркадии смотреть на уродливые трубы и бетонные корпуса фабрик-молохов?

Да кто он такой, этот голодранец, чтобы Никита Михалков (в широком смысле слова) – так много для него жертвовал? Сват он Никите или брат? Свату и брату Никита сошьёт у хорошего сапожника ботинки из настоящей кожи, а не кожезаменителя. Может быть, если брат любимый – даже из крокодильей кожи! А проблема многомиллионных партий дешевой и уродливо-однообразной обуви совершенно чужда сердцу барина, у которого и без индустрии всё есть!

Вот, вкратце, та база на которой родилось и окрепло постиндустриальное мышление. Конечно, его носители не то что другим – и самим себе далеко не всегда готовы признаться в суровой правде: постиндустриализм есть общество без индустрии, т.е. старое, рабовладельческое общество.

Постиндустриалы начинают сочинять разные байки и сказы – про информационное общество, про информацию, которая станет главным сокровищем, так что и на хлеб её мазать можно вместо масла, и на ноги одевать вместо сапог. Но всякий, кто пытался кушать информацию – быстро понял, что она несытна.

Конечно, есть категория лиц, нами (в ЭиМ) именуемая «масонерами» - т.е. приблатненные, привилегированные члены общества, которым правящий заговор оплачивает реальными благами любое пуканье. То есть это люди, которым платят не за сам труд, а за пребывание в нём. Они могут зарабатывать «информацией» - сочиняя тексты и фабулы, как, впрочем, и зарабатывать, взбивая воду в ступе. Такова узкая прослойка масонерных журналистов, писателей, артистов, программистов, профессоров и прочих «творцов информационного продукта».

Но следует понимать, что эта узкая прослойка – погоды не делает.

А потому неизбежным реальным следствием постиндустриализма станет лютая массовая нищета, сходная с метафизической, безысходной нищетой Средневековья или Древнего Мира. 

Эта неизбывная, на грани вымирания, нищета уже и сегодня подбирается к народам как пост-социалистическим, так и пост-христианским, и на территории бывшего соцлагеря, и на Западе.

Не нужно думать, что обнищали только мы, «совки». Я по работе связан с многими учеными в США, в Италии, Франции, Германии, и повсюду одна и та же картина. Вот что говорил мне итальянский ученый:

-Такой дом, который купили в 70-е годы мои родители – нам с женой уже не по карману, а ведь наш социальный статус выше родительского…

А вот что рассказал американский профессор-историк:

-Я получаю три тысячи долларов, из которых 600 сразу же забирают налоги и соцстрахование. Поэтому на самом деле (не по статистике) я получаю 2 400. Но я имею частный дом в пригороде (дощаной, по классу – типа нашего садового домика, но им климат позволяет тонкие стены иметь – прим. С.В.). За обязательное его страхование, от которого я не имею права уклониться, я плачу ещё 700 долларов. То есть реально я получаю не 2 400, а 1 700. Но и это не всё: у нас платные парковки автомобиля, чудовищная и бессмысленная сумма обязательного страхования автомобиля (или езди на такси – другого транспорта-то нет!). В итоге я веду самую скромную жизнь…

Это только начало. Привычный нам мир ШТАМПОВАНИЯ ШЕДЕВРОВ (т.е. индустрия) – уходит от нас. Ему на смену приходит мир, в котором всякий шедевр будет стоит именно как шедевр, а не как дешевая подделка. И купить себе даже самую простую вещь смогут очень и очень немногие – а остальные будут делать покупки как в Средневековье, на несколько поколений вперед…

Деиндустриализация идет рука об руку с дегуманизацией, и это вполне понятный и неизбежный при дегуманизации процесс. Когда в людях вместо братьев и сестер начинают видеть ноли или злобных конкурентов – забота о ширпотребе исчезает сама собой.

Кроме того, в комплект входят духовное одичание, примитивизация всех и всяческих мотиваций человека, потому что растущая невостребованность технических наук не может не отразиться на гуманитарных науках.

В своё время (много лет назад) А.Стреле, последний романтик нашего уфимского круга, выдвинул афоризм: «ИЗОБИЛИЕ КОЛБАСЫ – СЛИШКОМ МАЛАЯ ЦЕНА ДЛЯ ПЕРЕЕЗДА В МИР, ГДЕ НЕ ЧИТАЮТ ГОМЕРА И ДАНТЕ».

И он, конечно, совершенно прав – если не считать моей маленькой поправки: изобилия колбасы в мире без Гомера и Данте тоже не будет. Я выступил со встречным афоризмом: «ТРУДНО ПРОМЕНЯТЬ ДАНТЕ И ГОМЕРА НА КОЛБАСУ – ОСОБЕННО ТАМ, ГДЕ ЕЁ НЕТ».

+++

Сегодня все мы, и я, и вы, читатель – воины армии модерна. Мы те, кто не хочет возврата в Древний Мир, существовавший весьма устойчиво 5 тыс. лет из современности, бурлившей кризисами и стрессами едва ли больше столетия.

Дети модерна, дети городских дворов и заводских корпусов, университетских лабораторий и институтских аудиторий не хотят стабильности ценой отупляющего рабовладения. 

Такого, в котором наука существует для придворных забав и игрушек, Гомера и Данте знают лишь в узком круге высокопоставленных паразитов общества и в котором подавляющее большинство живет впроголодь.

В нашей борьбе нам нужно вооружиться наследием европейской христианской цивилизации и наследием социализма. А исход борьбы далеко ещё пока не ясен, не буду вас обманывать…

Сергей ВЯЗОВ, специально для ЭиМ; 17 декабря 2014

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..