Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 59,9266 руб.
  • Курс евро EUR: 70,3718 руб.
  • Курс фунта GBP: 77,6229 руб.
Август
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

МЫЧАНИЕ ЯГНЯТ

МЫЧАНИЕ ЯГНЯТ ​Добро является УТВЕРЖДЕНИЕМ. Совокупность безоговорочных утверждений, за которые человек готов умирать и убивать – составляет идеологию. Например, возьмём утверждение «нельзя убивать детей!». Оно предполагает модель поведения, которая запрещает определённое действие. Запрещает безусловно: начинается запрет уговорами и убеждением, завершается – если оппонент не внял – смертной казнью. И ведь совершенно понятно, что ИНАЧЕ БЫТЬ НЕ МОЖЕТ! Нельзя в вопросе о запрете убивать детей ограничится уговорами и проповедями. Нельзя СМИРИТЬСЯ – если оппонент упорен и настроен решительно. Нужно идти в своём утверждении до конца, когда вопрос встанет ребром: «Или я, или он!».

Иначе злодей сможет с помощью упорства, упрямства, одержимости во грехе – пересилить тебя, и навязать своё – как норму[1].

И что же получается, читатель-друг? Нет утверждения – нет и добра. Нет никаких представлений о Добре, если нет никаких неоспоримых утверждений. Если всё можно обсуждать и обо всём можно спорить – тогда нет ни добра, ни зла…

Практика всегда показывает одно и то же: вначале в Европе, вопреки своим традициям и предкам, разрешают носить хиджабы – а потом запретят их НЕ носить. Вначале разрешают ходить ветеранам SS в Прибалтике[2] – а потом запрещают ходить с георгиевской ленточкой, и т.п.

Равновесие между противоположностями не может быть долгим: что разрешил – то вскоре получишь как обязательное. Объявив патологию нормой – неизбежно придёшь к тому, что прежняя норма будет объявлена патологией…

Именно на этом и основана сатанинская технология «Окон Овертона»: она снимает понятие о добре, как об утверждении. Давайте, говорит, обсудим… Через обсуждение зло легализуется, через легализацию становится обыденным.

Но ведь популярный у либералов лозунг «деидеологизации» - просто ещё одно имя для технологии «Окно Овертона». Что окно Овертона, что деидеологизация, одно и то же, по сути.

Будем обсуждать всё. Обсуждая всё – легализуем всё. Легализовав всё – сживём друг друга со свету, потому что человек не может жить без разумных запретов.

Но разумный запрет основан на разуме. Разум – то, что производит теоремы. Теоремы – то, что выводится из аксиом. Убираем аксиомы (догмы). Рушится доказательство теорем. Вслед за этим рушится и сам Разум, который уже ни для чего не нужен, и ничего не может. А если нет разума – то нет и разумных запретов. Разум – дитя веры. Нет веры – нет и производных от неё рассуждений разума. Остаётся одно сплошное безумие…

+++

Приговором либерализму выступает тот факт, что нельзя сделать всё необходимое приятным, и нельзя сделать труды – досугом. А они пытаются... А нельзя...

Например, когда мы говорим о наследии учёного – мы же не говорим «Отдыхи Мыслителя». Мы говорим – «Труды Мыслителя», на уровне языка признавая ПРЕОДОЛЕНИЕ человеком собственного удовольствия – как средство человеческого восхождения.

Попытки сделать всё своё время досугом, а все свои занятия – только и исключительно приятными, только в своё удовольствие – предпринимались всегда. Они подразделяются на паразитические и утопические.

Паразитическое хочет аннулировать ПРЕОДОЛЕНИЕ СЕБЯ, не отменяя общего закона. На паразитическом строится рабовладение, феодализм, буржуазные рантье – когда всё неприятное для него человек перекладывает на чужие плечи: раба, крепостного, шантажируемого бедняка и т.п.

Такой человек – циничный реалист. Он понимает, что не всё необходимое приятно, и кроме досуга – необходим труд, основанный на ломке человеческих удовольствий, на принуждении и самопринуждении. Но понимая – он ЛИЧНО избавляется от всего неприятного и неудобного, оставляя ЛИЧНО себе только удовольствия и удобства.

Конечно, в итоге любой рантье или феодал вырождается в элоя, описанного Уэллсом. Непривычка в чём-либо наступать на горло своей песне делает человека слабым, глупым, заставляет деградировать во всё более примитивные удовольствия, и низводит к животному – откуда выводила человека цивилизация.

Однако какое-то время закон о расхождении необходимого и приятного снимается. Есть, на кого свалить всё неприятное, и можно жить исключительно в своё удовольствие.

Для цивилизации циничный реализм угнетательского, паразитарного либерализма – бесплоден. Это уход человека в сторону от лестницы человеческого развития, это «пикник на обочине» дороги цивилизации.

Всё великое и значимое, что создано человеком – уже на уровне языка называется «трудами», а не «досугом». И развиваясь, всякий человек отказывается от паразитарного самоублажения; ибо помещик, который начал писать книги – конечно, мог бы их не писать, как основная масса помещиков. Мог бы вполне – но он ОТКАЗЫВАЕТСЯ ПОТАКАТЬ ПРАЗДНОСТИ СВОЕГО ВНУТРЕННЕГО ПАРАЗИТА.

Гораздо страшнее паразитарного элитарного либерализма (в котором «свободный человек» - тот, кто владеет рабами, потому что иначе свободы вообразить невозможно) – демократический, утопический либерализм.

Если латифундист или рантье – просто пиявка, присосавшаяся к цивилизации в мутной реке времени, то демократический либерал-утопист пытается придать ПРАЗДНОСТИ ВНУТРЕННЕГО ПАРАЗИТА характер МАССОВОСТИ.

Оттого демократический либерал производит самое страшное из возможных растлений личности, народа: он растлевает в людях ЧУВСТВО НЕОБХОДИМОСТИ, предлагая отбрасывать всё НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЕ, даже если известно, что оно остро необходимо.

Если паразитарный угнетательский либерализм плодит помещиков и рантье, то демократический либерализм плодит асоциальное растленное отребье, люмпениат, мародёров, дезертиров, уклонистов, нищенствующих побирушек, «майданных активистов», грантожоров и т.п.

Растлевая народ сладостью свободы ВНУТРЕННЕГО ПАРАЗИТА – такой либерализм превращает нацию в нежизнеспособное, слабое и жалкое скопище наркоманов (не только химических, но и духовных) – которые гоняются за удовольствиями, отлынивают от всякого общественно-полезного дела.

Эти наркоманы тела и духа, погрязшие в гедонизме потреблядства – неспособны ни созидать, ни защищать созданное прежде них. Они способны только к одному (что, увы, стало визиткой нашего поколения): к хихикающей растащиловке.

Они всё глубже погружаются в онанизм (в широком смысле слова) – половой, потребительский, досуговый, культурный, мыслительный, и вся их жизнь проходит «под кайфом» - то есть в нетрезвом и невменяемом состоянии, неспособном оценить ни вызовов, ни потребностей, ни угроз времени и окружения.

Это недочеловеческое население бывшего СССР, Европы, США – будет убито ИГИЛом (в широком смысле слова), причем скорее всего в момент непрекращающейся мастурбации физиологических центров удовольствия.

Никакой иной судьбы у них быть в принципе не может – потому что мы говорим про ИГИЛ в широком смысле слова, не как о конкретной организации, а как о всякой наступательной группе фанатиков, одержимых некоей общей (пусть даже очень примитивной) идеей – на скопище ни к чему не способных ополоумевших онанистов.

На самом деле жизнь, планета, судьба – устроены так, что ЖИТЬ – ЭТО ВЗНУЗДАТЬ СЕБЯ, вопреки всем собственным зоологическим мотивациям, ВЗНУЗДАТЬ во имя высшей цели и общего для группы идеала. И чем жёстче люди себя взнуздают – тем больше у них шансов выжить.

Мы знаем, что все истории успеха, кем бы ни писались – всегда говорят об одном и том же: успешный человек сконцентрировался, напрягся, преодолел свои слабость и лень.

Победу в Олимпиаде не выигрывают в лотерею: её добиваются жесточайшими тренировками, колоссальным насилием над всем биологическим в человек – в пользу идеи Победы.

Победу в войне тоже не разыгрывают по жребию: её одерживает наиболее самоотверженная армия, которая не погнушалась никаким, даже самым тяжким, ратным трудом.

Стойкость – это смысловая противоположность капризной распущенности личности, и если распущенность неразрывно связана с желаниями, «хотелками» - то стойкость столь же неразрывно связана с жертвованием мелкими желаниями личности ради великой цели коллектива.

Почему же, когда мы говорим о напряжении – как залоге личного успеха, мы не переносим это на общество? Разве общество не есть всего лишь собрание личностей? Собрание сильных и мудрых личностей станет сильным обществом, а слабых и глупых – слабым обществом.

Потому подсаживать человека на его «хотелки», на его зоологические, низшие желания – значит, растлевать человека. Растлевать в прямом смысле, т.е. превращать в гниль, в распадающуюся ткань.

Оттого цивилизация неразрывно связана с религией и её подвигами аскезы, подвижничества, самоистязания плоти, за которым – великая историческая школа САМОПРЕОДОЛЕНИЯ.

Не пройти школы самопреодоления – значит, не выжить. Мир жесток и в нём шуток никто шутить не будет: слабого уничтожат и превратят в навоз для произрастания сильных. Рабощённых победят сплочённые, ленивых – трудолюбивые, пацифистов – воинствующие. Общество фанатиков всегда в итоге восторжествует над обществом раздолбаев, потому что вперёд идут только колоннами, но не толпами. Толпа – разбредается в разные стороны, и в итоге никуда перейти не может.



[1] 15 марта 2017 г., новость СМИ: Власти Великобритании решили не запрещать ношение хиджабов. «Великобритания не станет вносить дополнительных законопроектов в дополнение к решению Европейского суда о праве носить на рабочем месте религиозные символы, в том числе мусульманские платки-хиджабы, заявила премьер-министр Великобритании Тереза Мэй 15 марта, выступая в парламенте, сообщает РИА Новости».

«У нас в стране крепкая традиция поддержки свободы самовыражения. Все женщины имеют право выбирать сами, что им носить. Мы не будем вносить никаких законопроектов на эту тему…».

[2] Ежегодные шествия ветеранов Ваффен СС и их сторонников в крупнейшем городе Прибалтики Риге — позор для Евросоюза и НАТО, подчеркнул глава МИД России Сергей Лавров 17 марта на встрече с представителями отечественных НКО, сообщает РИА Новости.

Александр Леонидов; 20 марта 2017

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.