Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 58,4296 руб.
  • Курс евро EUR: 68,0822 руб.
  • Курс фунта GBP: 76,2039 руб.
Ноябрь
пн вт ср чт пт сб вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      

​Сергей ГЛАЗЬЕВ: ЭКОНОМИКА ПРИСВОЕНИЯ - БЕЗ БУДУЩЕГО

​Сергей ГЛАЗЬЕВ: ЭКОНОМИКА ПРИСВОЕНИЯ - БЕЗ БУДУЩЕГО ТАК ЖЕ КАК ЧИНОВНИКИ ДЕЛЯТСЯ НА ЧЕСТНЫХ И КОРРУМПИРОВАННЫХ, хозяйственные руководители и предприниматели могут быть разделены на добросовестных и мошенников. К последним относятся так называемые “олигархи”, под которыми мы понимаем влиятельных и весьма богатых бизнесменов, нажившихся на присвоении чужого — госпредприятий, природных ресурсов, исключительных прав и др. В отличие от нормальных предпринимателей, получающих прибыль в результате производства общественно полезных благ, олигархи извлекают сверхприбыль из своих монопольных преимуществ — манипулирования принятием государственных решений, обладания правами недропользования, завышая цены и так далее.

Сергей ГЛАЗЬЕВ,

ЭКОНОМИКА ПРИСВОЕНИЯ — ЭТО ТУПИК

ТАК ЖЕ КАК ЧИНОВНИКИ ДЕЛЯТСЯ НА ЧЕСТНЫХ И КОРРУМПИРОВАННЫХ, хозяйственные руководители и предприниматели могут быть разделены на добросовестных и мошенников. К последним относятся так называемые “олигархи”, под которыми мы понимаем влиятельных и весьма богатых бизнесменов, нажившихся на присвоении чужого — госпредприятий, природных ресурсов, исключительных прав и др. В отличие от нормальных предпринимателей, получающих прибыль в результате производства общественно полезных благ, олигархи извлекают сверхприбыль из своих монопольных преимуществ — манипулирования принятием государственных решений, обладания правами недропользования, завышая цены и так далее. Если предприниматель своей активностью приумножает общественное благо, то олигарх использует свое властно-монопольное положение лишь для перераспределения богатства в свою пользу.

И хотя реформаторы постоянно пытаются “всех стричь под одну гребенку”, представляя предпринимательское сословие однородным, для общества вовсе не безразлично, каким способом в экономике образуются доходы. Если их главным источником является повышение эффективности производства под воздействием механизмов добросовестной конкуренции, то экономика развивается нормально, а большие доходы получают те, кто лучше работает. Но если рост личных доходов достигается путем присвоения чужого — будь то умыкание доходов собственного предприятия или банальное завышение цен, — то экономика нормально развиваться не будет. Выгодно становится не работать, а воровать, не вкладывать в развитие предприятия, а наживаться на его разграблении.

Именно такая своеобразная “экономика присвоения” сложилась на постсоветском пространстве. В отличие от Китая, одновременно с нами начинавшего переход от административной экономики к рыночной, где формирование рыночных отношений происходило на основе созидательной предпринимательской инициативы в производстве новых общественно полезных благ, у нас они строились на основе перераспределения ранее созданных богатств. Соответственно отличаются и результаты: бурный рост производства в Китае (более чем в 20 раз за два десятилетия реформ) и резкий спад в первое десятилетие реформ во всех бывших советских республиках. Ломать, как говорится, не строить, а растаскивать — не созидать.

Идеология стяжательства — обогащение за счет присвоения чужого — пронизала всю структуру производственных и управленческих отношений на постсоветском пространстве. Вместо права и добросовестной конкуренции рынки регулируются монополиями и организованной преступностью. Вместо строгого исполнения закона бюрократия занимается вымогательством и поборами, укрепляя монопольное положение взяткодателей. Вместо работы в интересах общего блага государственная власть обслуживает олигархов, присваивающих львиную долю национального дохода.

Экономика присвоения, сложившись в середине 90-х годов, строится на потреблении производственных, человеческих и природных ресурсов страны. По мере ее воспроизводства эти ресурсы сокращаются, а кумулятивный вывоз капитала увеличивается. Целые отрасли экономики превращены в руины, а доходы от их разорения вывезены за рубеж. За какие-то полтора десятилетия Россия потеряла колоссальный производственный потенциал, создававшийся десятилетиями трудом миллионов людей.

Гибель тысяч машиностроительных, сельскохозяйственных, текстильных и других выпускающих готовую продукцию предприятий нельзя объяснить их неконкурентоспособностью. Последняя зависит от менеджмента и государственного регулирования. Благодаря им совсем еще недавно отсталый Китай обошел некогда передовую российскую промышленность, разоренную вандалами-реформаторами. Нет сомнений, что если бы не всплеск мировых цен на энергоносители и сырьевые товары, сделавший экспорт последних сверхрентабельным, то и добывающая промышленность была бы разорена олигархами. Даже в наиболее процветающей нефтяной промышленности они ухитрились втрое уронить производительность труда, многократно сократили геологоразведку и освоение новых месторождений, свернули программы по защите окружающей среды. Извлечение сверхприбылей в сырьевых отраслях поддерживается за счет огромного запаса прочности минерально-сырьевой базы, накопленного в советское время.

Секрет быстрой деградации постсоветской экономики — отсутствие механизма ответственности руководителей предприятий за результаты их деятельности. Задарма получив контроль над предприятиями в ходе приватизации, новоявленные собственники встали перед дилеммой: выжать сверхприбыли лично для себя сейчас же или вложить все силы в развитие предприятия с неопределенным результатом. Нет ничего удивительного в том, что многие собственники, захватившие контроль над предприятиями не вполне законными способами и без каких-либо планов по их дальнейшему развитию, выбрали путь личной наживы за счет разорения предприятий. В отличие от стран с давно сложившимися рыночными отношениями, в которых отработаны сложные механизмы контроля за менеджерами крупных предприятий со стороны акционеров, трудовых коллективов, правоохранительной системы, у нас они были предоставлены сами себе. Вопреки здравому смыслу в государственной политике господствовала догма, что приватизированное предприятие, по определению, должно управляться лучше, чем государственное. Отсутствие механизма ответственности захвативших контроль над предприятиями лиц перед остальными участниками производственных отношений (миноритарными акционерами, трудовыми коллективами, государством) провоцировало их на разграбление предприятий в наиболее агрессивных формах. При этом в самом тяжелом положении оказались наемные работники, лишенные возможностей влиять на принятие управленческих решений и прав на отстаивание своих интересов.

Экономике присвоения соответствует сложившаяся в России структура производственных отношений. Ее характерная черта — сверхвысокая дифференциация доходов вследствие занижения цены труда и чрезвычайно высоких доходов олигархов. Доля оплаты труда в распределении ВВП составляет около 40%, что вдвое ниже, чем в развитых странах. На единицу оплаты труда российский работник производит вчетверо больше продукции, чем его европейский коллега. Эксплуатация труда российского рабочего в несколько раз выше, чем в развитых странах, и, по-видимому, является сегодня самой высокой в мире. В то же время доходы российских олигархов, по совместительству руководящих крупными предприятиями, многократно превышают общепринятые в развитых странах стандарты оплаты труда высших менеджеров. Руководители транснациональных корпораций, успешно конкурирующих на самых сложных рынках, получают в разы меньше, чем позволяют себе российские олигархи, наживающиеся на разорении контролируемых ими предприятий.

Сложившаяся в России структура распределения национального дохода соответствует отношениям классового антагонизма, типичным для капитализма XIX века. Она выглядит архаичной и нежизнеспособной на фоне экономики знаний XXI века с характерными для нее отношениями социального партнерства и сотрудничества. Нет ничего удивительного в том, что Россию покинули сотни тысяч высококвалифицированных специалистов и ученых. Их труд в “экономике присвоения” потерял не только цену, но и смысл.

Экономика присвоения влечет упрощение и примитивизацию производственных структур. Ориентация на присвоение доходов предприятий контролирующими их олигархами губительно сказывается прежде всего на сложных видах деятельности, требующих долгосрочного планирования, высокой квалификации и сложной кооперации производства. Максимизация текущей прибыли, изымаемой недобросовестными собственниками из воспроизводственного цикла, достигается путем сокращения последнего за счет отсечения НИОКР и экономии расходов на создание новой техники и освоение новых технологий. Стремление увеличить текущую прибыль ведет и к завышению цен. В результате производство сложных видов продукции оказывается неконкурентоспособным, а предприятия, специализировавшиеся на ее изготовлении, перепрофилируются в ремонтные мастерские или вовсе прекращают существование. Квалифицированный труд становится ненужным, специалисты вынуждены мириться с резким снижением зарплаты или вообще оказываются на улице.

Дегуманизация социальных отношений

Деградация экономики не может не сказаться на состоянии социальной сферы. Ухудшается ее финансирование, безответственная власть отказывается от обеспечения социальных гарантий и выполнения социальных обязательств государства. Гражданам объясняют, что они сами должны заботиться о себе и своих близких. Так логику рыночных отношений интерпретируют пестуемые властью либералы, обосновывающие вопреки рекомендациям науки и практическому опыту развитых стран целесообразность отказа государства от ответственности за уровень жизни своих граждан.

Первой жертвой коррумпированной власти становятся наука и образование. Финансирование науки сокращается более чем на порядок, а ученым предлагают самим зарабатывать деньги, чтобы тешить свое естественно-научное любопытство. В результате научная среда быстро деградирует и лучшие ученые вместе со своими научными школами переезжают за рубеж.

Аналогичным образом разрушается система образования. Сокращение спроса на квалифицированных рабочих и специалистов ведет к деградации системы образования, которая теряет системность и глубину. Вместо подготовки кадров высокой квалификации, способных создавать и использовать сложные технические системы, учебные заведения переходят к оказанию “образовательных услуг”, законченным выражением которых является приобретение учащимися диплома. Исчезновение системы трудоустройства молодых специалистов приводит к разрушению связи между обучением и профессиональными требованиями, следствием чего становится резкое падение качества высшего образования. Огромное количество студентов отсиживают занятия, не планируя в дальнейшем работать по полученной специальности. Соответственно учебные заведения перестают отвечать за качество подготовки своих выпускников, превращаясь в фабрики по предоставлению дипломов.

Наглядным отражением архаичности сложившейся в России структуры производственных отношений является структура расходов государственного бюджета.

Согласно введенному директором Института США и Канады РАН Сергеем Роговым разделению функций государства на традиционные (оборона и правопорядок) и современные (развитие интеллектуально-человеческого потенциала), можно видеть, что сегодня в мире через государственные бюджеты тратится в среднем на современные функции 17,8% ВВП, а на традиционные — только 5,3%. Соотношение между этими статьями расходов — 3,4:1. В развитых странах эти показатели составляют 25% и 3,9% (соотношение — 6,4:1), в странах с переходной экономикой — 22,1% и 3,8% (соотношение — 5,8:1).

У нас соотношение расходов на традиционные и современные функции составляет 2:1. Как справедливо констатирует С. Рогов, такая структура бюджета была характерна для государства XVIII — XIX веков.

Структура бюджета нынешнего Российского государства заставляет вспомнить хрестоматийную ленинскую характеристику правительства как исполнительного комитета капиталистов. Мы словно провалились в позапрошлый век с его ужасами рабской эксплуатации миллионов людей, духом стяжательства и войной всех против всех. Парадоксальным образом в стране “победившего социализма” произошла мгновенная реставрация самых примитивных форм организации хозяйства, характерных для колониально-зависимых стран XIX века. Соответственно им сформировалась и политическая структура общества, в которой общепринятые сегодня в мире демократические процедуры контроля общества над властью замещены декорациями, а выборы народных представителей во власть приобрели ритуальный характер самоназначения выдвиженцев властвующей олигархии.

Сбросившая с себя бремя ответственности перед обществом власть погрязла в коррупции, идя на поводу у олигархов, присвоивших себе основные источники доходов, остающиеся еще в российской экономике. Лишенная какой-либо идеологии, коррумпированная власть способна только имитировать свое служение обществу, паразитируя на нем. В оправдание собственной недееспособности эта власть прибегает к доктрине вульгарного либерализма, оправдывающей самоустранение государства от ответственности за состояние и развитие экономики и общества. В соответствии с этой доктриной к управлению государством привлекаются лица, не способные принимать обоснованные решения и лишь имитирующие работу на госслужбе. Безответственная власть нуждается в невежественных и недееспособных руководителях.

Ярким проявлением невежества и недееспособности нынешней власти стало изъятие из расходной части федерального бюджета и замораживание в Стабилизационном фонде доходов от экспорта углеводородов.

К концу 2006 года Правительство намерено довести объем денег, замораживаемых в Стабилизационном фонде, до величины денежной базы, которая прогнозируется на начало года в объеме 2202 млрд руб. Всего же вместе с международными резервами Центробанка государство выводит из экономики количество денег, втрое превышающее объем денежной массы. Иными словами, каждый находящийся в обращении рубль резервируется тремя рублями, выводимыми из экономического оборота в международные резервы ЦБ или в Стабилизационный фонд Правительства.

Российские денежные власти ухитрились превратить эмиссию денег из механизма стимулирования экономической активности в ее тормоз. Замораживая две трети обеспеченных реальным сбытом товаров денег, они соответствующим образом сокращают экономическую активность, которая искусственно ограничивается острой нехваткой инвестиций и недостатком конечного спроса по сравнению с величиной имеющегося производственного потенциала. Последствия этой политики можно сравнить с лечением дистрофии методом кровопускания — у ослабленного голодом организма откачивают две трети крови. Ясно, что такое “лечение” закономерно приводит к омертвлению тканей и утрате жизнеспособности. Собственно, это и произошло с российской экономикой, уже лишившейся большей части машиностроения, строительства, производства промышленных товаров народного потребления и живущей сегодня под “нефтедолларовой капельницей”. Ее дальнейшая жизнеспособность ограничивается искусственно суженным денежным предложением на уровне одной трети от потребностей нормального воспроизводства. Неудивительно, что, несмотря на благоприятную конъюнктуру и присвоение российской экономике инвестиционного рейтинга, объем производственных инвестиций остается на уровне, втрое меньшем необходимого для простого воспроизводства. Да и как ему подняться, если увеличение спроса на деньги жестко ограничивается стерилизацией денежного предложения в Стабилизационном фонде.

ЦБ РФ признает, что “выбранный режим валютного курса, сохранение существенной роли регулируемых цен в динамике индекса потребительских цен, неустойчивые процессы замещения валют в портфелях активов, увеличившиеся и неустойчивые лаги между динамикой денежного предложения и показателями инфляции определяют низкую эффективность использования в качестве промежуточного целевого ориентира темпов прироста денежной массы”. Вместе с тем ЦБ планирует изъять в будущем году из обращения до 1,8 трлн руб. при превышении темпа прироста денежной базы величины на 17—20%.

Получается, что, вопреки собственным же заявлениям об объективной невозможности осмысленного использования в планировании денежной политики ориентира темпов прироста денежной массы, именно последние остаются главным целевым показателем, определяющим объем стерилизационных операций денежных властей.

ЦБ неуклюже пытается выпутаться из этого явного логического противоречия, ссылаясь на Правительство, констатируя, что “Стабилизационный фонд, концентрируя дополнительные доходы, связанные с добычей и экспортом нефти и других энергоносителей, при высокой конъюнктуре обеспечивает стерилизацию значительной части избыточной ликвидности и в настоящее время является одним из основных факторов ограничения роста потребительских цен”. В этом же документе ЦБ замечает, что “сложившиеся в первые шесть месяцев 2005 года монетарные условия, характеризуемые динамикой денежного предложения, в целом не оказывают повышательного давления на формирование инфляции”. Это подтверждает и Правительство, констатируя, что “в начале 2005 года главным фактором повышения темпов инфляции стал более высокий, чем в 2004 году, рост регулируемых цен и тарифов на услуги, оказываемые населению”.

Как официально признают денежные власти, главным фактором инфляции является злоупотребление монополистов, непомерно вздувающих цены. Но вместо того чтобы выполнять свои обязанности по проведению активной антимонопольной политики, Правительство занимается не своим делом, стерилизуя денежное предложение, требуемая величина которого неизвестна даже отвечающему за денежную политику Центробанку. Только платить за эту солидарную некомпетентность, безответственность Правительства и ЦБ нашему народу приходится слишком высокую цену. До 1998 года Правительство и ЦБ рука об руку раздували денежную эмиссию под виртуальную пирамиду ГКО, доведя дело до краха финансовой системы государства. Теперь же они общими усилиями изымают обеспеченные товарами деньги из обращения и душат тем самым производственную систему.

Безумие и примитивизм российских денежных властей находятся в разительном противоречии с продуманной денежной политикой развитых стран. Последняя определяется внутренними целями расширенного воспроизводства экономики и социально-экономического развития, опираясь на механизмы рефинансирования кредитования производственной деятельности и государственных расходов.

В противоположность политики российских денежных властей, озабоченных главным образом изъятием денег из экономики, денежные власти развитых стран целенаправленно управляют денежной эмиссией в государственных интересах социально-экономического развития своих стран, направляя ее через государственный бюджет и формируя долгосрочные кредитные ресурсы под прирост государственных обязательств.

Российское же Правительство уже много лет не может и, по всей видимости, не сможет определить ни приоритетных направлений развития науки и техники, ни создать условия не то что для развития, но даже для сохранения и эффективного использования имеющегося научно-технического потенциала, который быстро разрушается. Вместо принятия реальных мер в этом направлении Правительство бесконечно реформирует, точнее, изматывает науку бессмысленными реорганизациями, следствием которых неизменно оказываются сокращение численности ученых и научных организаций, утечка умов за рубеж и ликвидация целых научных школ, пользовавшихся заслуженным авторитетом в мировой науке.

Лучшим способом реализации этого направления могло бы стать преобразование Стабилизационного фонда в Бюджет развития, бездумно упраздненный Правительством несколько лет назад. Это позволило бы вдвое увеличить финансирование НИОКР, кардинально поднять уровень инвестиционной активности в наиболее перспективных направлениях НТП, активизировать деятельность институтов развития, развернуть систему государственной поддержки экспорта высокотехнологичной продукции.

По сообщениям информационных агентств; 14 апреля 2014

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ

    МИР И ОБЕЗДОЛЕННЫЕ От редакции: кратко выраженная суть нашего противостояния с западниками заключается вот в чём. Западники хотят вести нас чередой прозападных либеральных революций, каждая из которых всё глубже погружает нас в задницу. А мы не хотим погружаться в задницу. А либералы западники не хотят, чтобы мы этого не хотели. Они хотят, чтобы мы уподобились украинцам, у которых лесенка майданов сводит общество в каменный век, рождая в массах восторг и эйфорию «избавления от культуры»…

    Читать дальше
  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше

Свобода - более сложное и тонкое понятие. Жить свободным не так легко, как в условиях принуждения. — Томас МАНН.