Кто правду несет, тому всех тяжелей Экономика и Мы Народная экономическая газета. Издается с 1990 года
Актуальные курсы валют
  • Курс доллара USD: 57,5118 руб.
  • Курс евро EUR: 67,8927 руб.
  • Курс фунта GBP: 75,5302 руб.
Октябрь
пн вт ср чт пт сб вс
            01
02 03 04 05 06 07 08
09 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

"ЛЕНИНОПАД" И БУДУЩЕЕ

"ЛЕНИНОПАД" И БУДУЩЕЕ ​«На обиженных воду возят». Глядя, как падает на Украине один бронзовый Ленин за другим, я пытался понять, почему его падение вызывает у меня такое болезненное чувство. Казалось бы – мне Ленин ни сват, ни брат, и когда его снесли в Уфе, в скверике Нестерова – я отнюдь не печалился. Но в Уфе его сносили без русофобского контекста. А на Украину его принесли мы. И свергая его, они пытаются уронить эти камни и бронзу на нас. Большая разница…

«На обиженных воду возят». Мы крепко обиделись на Ленина. Обиделись за дело. Не имея представлений о такой науке как «социопатология» Ленин не понимал, что комплекс национального сознания – неделим, и нельзя безнаказанно одни национальные чаяния удовлетворить – а другие оскорбить, плюнув этносу в душу. Именно потому Христос и говорил о совершенно чуждом его заповедям иудейском законе: «не нарушить я пришел, а исполнить». Даже самые радикальные перемены должны (по требованию научной социопатологии) проходить под знаком уважения к старине и древним ценностям. Они не оскорблять народную душу кощунством над её вековыми святынями.

Ленин нас обидел. Мы на него обиделись – повторюсь – не сдуру, а за дело. Нас можно понять. Но нас понимать не стали – как и на всяких дураках, на нас стали, в полном соответствии с поговоркой, воду возить. Потому что Ленин давно помер, и ему от наших обид ни жарко, ни холодно. Своими дурацкими претензиями к оскорбившему нас мертвецу мы вредим только самим себе.

Наши обиды, словно пожар в деревянном селении, с дома обидчика перекинулись на весь город. Конечно, у нас есть основания обижаться ЛИЧНО на Ленина, как на человека и политика – очень многие проблемы сегодня порождены его поведением «слона в посудной лавке» при работе с русским национальным сознанием. Но Ленин умер – а нам нужно жить дальше.

Неужели мы теперь навсегда будем жить в тупом, уродливом, каннибальском экономическом укладе взаимного пожирания только лишь от того, что Ленин когда-то давно рассек неделимый комплекс нашего национального сознания? Почему не он, а мы должны страдать за все присущие ЛИЧНО ЕМУ неприятные и гадкие черты характера, мышления, поведения?

Конечно, всем было бы лучше (и история пошла бы совсем иначе) если бы Ленин, раздавая землю крестьянам, блага нищим, перспективы убогим – был бы при этом национально мыслящим славянофилом. Но история не терпит сослагательного наклонения.

Тем не менее, нельзя сжигать весь город социалистического будущего, бросая факел отмщения в мемориальную избу отдельно взятого Ильича. Он нас обидел, мы обиделись – в итоге он помер, а мы остались на пепелище в окружении дегенератов-майдаунов…

И стало ясно, что всякие «правые сектора» повезут на нас, обиженных дураках, уже не воду, а наши собственные гробы.

Хватит, ребята! Все, кто хочет жить – и не в погребе, прячась от Ярошей и Тягныбоков, а на солнечном свете, принимайте мой вымпел: независимо от негативных качеств характера Ленина, Хрущева, Брежнева, ещё кого угодно – капитализм, как система – есть уклад, лишенный всякого будущего.

То, что враги капитализма иногда были садистами, иногда – русофобами, иногда дураками, а иногда – диверсантами – ничего не меняет в нашем базовом посыле. Ну, были и были, мало ли чего в жизни не бывает? Не всякий враг моего врага – мой друг, это нелепость. Личные обиды, чувства и эмоции придется отставить, когда речь идет о разуме и логике, о макропроцессах.

Предлагаю так: слово «социализм», как предельно политизированное, отставить пока, как будто его и вовсе не было. Не знаем мы с вами (как будто) такого слова. А говорим мы просто о Разуме, о рациональности.

Что нам придется сразу же признать, как только мы заговорим о разумном устройстве экономики?

Главная особенность разума по определению – его способность строить планы. При этом чем долгосрочнее планы – тем выше считается разум. Отсутствие способности к планированию – это отсутствие разума, и от этого никуда не уйдешь. Если предмет плывет по течению, никак не влияя на свое движение – то он либо без мозгов, либо потерял сознание.

Разум в любой из наук выстраивает систему гарантий и преодоления природных стихий. Иначе он станет вещью, лишенной смысла. В экономике он стремится создать аппарат безперебойного и гарантированного обезпечения экономических потребностей человека. Только такая экономика может считаться РАЦИОНАЛЬНОЙ. Экономика кризисов, внезапных напастей, непостижимых уму обогащений и спадов, экономика, в которой и банкротства и взлеты людей случайны – по определению иррациональна. Ведь разум стремится всякий процесс объяснить и взять под свой контроль. Он это делает и в физике, и в медицине, и в химии, и в метеорологии, где угодно. Как он может не делать этого в экономике, и при этом оставаться разумом?!

Первое, что требует от нас капитализм, рыночно-конкурентный приоритет – отказаться от рациональности, как принципа мышления, впасть в азартно-безсвязное опьянение ума.

Чтобы выстроить безперебойный и гарантированный аппарат снабжения, рациональная экономика сперва выясняет, а затем запускает причинно-следственную связь между трудом и потреблением. Простейший пример: люди поняли, что если весной сеять зерна, осенью будет урожай. Земледельческий цикл – первый этап рациональной экономики, выходящей из хаоса охоты и собирательства. Хозяйство приобретает замкнуто-циклический оборот действий, плановых, осмысленных, рациональных, по итогам которых человек сам потребляет произведенное и сам производит потребляемое.

Понимаете? Сам производит потребляемое и сам потребляет произведенное.

Разделение труда тут ничего не меняет. Да, с виду гончар, обменявший горшок на мешок зерна, потребляет произведенное хлеборобом. Но на самом деле, в экономическом смысле, он кушает превращенный в хлеб собственный горшок. Равноценный, эквивалентный обмен труда на труд сохраняет основной принцип: мы едим нами же сделанное, и делаем нами же поедаемое.

Какова альтернатива такой рациональной экономики замкнуто-циклических переходов труда в потребление и обратно?

Ответ очевиден: МАРОДЁРСТВО. Можно представить себе экономику другого типа. В ней мы едим не свой труд, а то, что нашли непонятно где и непонятно как. Это экономика безсистемного грабежа, разбоя, хищений. В ней человек находится в не в поисках оплачиваемой честной работы, а в поисках поживы для мародёра.

Оставим пока в стороне моральные аспекты. С точки зрения чистого рационализма, может ли быть экономика мародёрства устойчивой, с гарантиями, стабильной, может ли она поступательно развиваться?

Вопрос, сами понимаете, риторический. Мародёру, который грабит, где получится и как получится, никто ничего никогда гарантировать на будущее не может. Мародёр никак не может застраховать себя от неожиданных ударов судьбы и не может выстроить планы на будущее.

Почему? Потому что сегодня он встретил жертву, а завтра она прошла стороной. Сегодня он встреченную жертву догнал – а завтра она убежала. Сегодня он оказался сильней – а завтра его самого пристукнули, защищаясь от его домогательств…

Между тем, страховать себя от неожиданностей и строить планы на будущее – неотъемлемая в характеристике Разума черта. Рациональности без этого не бывает. Без этого компонента всякое сознание погружается в мутную и сумрачную иррациональность…

Тот, кто сам производит свой продукт потребления – может выстроить планы на сколь угодно долгую перспективу. Он может подсчитать заранее, сколько сырья, энергии ему потребуется в следующем году и т.п. Мародёр выстроить планов не может, потому что ЗАВИСИМ ОТ ЖЕРТВЫ. Если с жертвой что-то не заладится – жизнь мародёра пойдёт наперекосяк, все намеченное придется отложить или забыть.

Рациональная экономика выстраивает планы, она выдает гарантии в пределах разумного, и она – очень важно – самодостаточна. Ведь в ней возобновляется раз за разом единожды отлаженный цикл.

Экономика мародёрства нестабильна по определению, она вечно будет шарахаться из кризиса в кризис, и плодить банкротство за банкротством. Это удел всех несамодостаточных систем, которые зависят от внешних для них поставок, которые не могут проконтролировать.

Вот и ответ на вопрос – почему так агрессивен любой капитализм. Это не от вредных черт личного характера правителя (как у Ленина, где негатив – чисто личного свойства), а объективная потребность вампирической системы искать себе все новых и новых доноров на замену истощенных, высосанных досуха жертв.

Экономическое мародёрство в стиле Уолл-стрит не может быть ничем, кроме описанного Ж.Аттали «нового кочевничества». И не потому, что имеет пристрастие к перемене мест: просто мародёрство не может быть оседлым чисто технологически.

Ну, в самом деле: если окружающая среда слабее мародёра – он, обирая её, и ничего не давая взамен отобранного, истощит её. Если же среда сильнее мародёра – она его убьёт, избавится от его поборов…

Капитализм – система, в которой люди не производят того, что они потребляют, ни прямо (личным трудом) ни опосредованно (обменной своего труда на чужой). Капитализм никогда не скрывал, что взаимосвязи между трудом и потреблением в нем никакой нет. Более того – если она появится – капитализм перестанет быть капитализмом.

Но что из этого следует? Если человек потребляет незаработанное – он ведь должен где-то сперва отнять, силой вырвать то, что потом потребляет! Добровольно он может получить только равноценное его труду количество благ. Все блага сверх равноценных труду, обменных – вымогаются насилием или хитростью.

Мародёр рыщет по свету, в поисках – у кого отнять необходимое для его сверхпотребления. Где он что-то отнял – ему сложно взять это же во второй раз, ведь он уже все забрал. Значит, нужны новые благоотборы на новых местах, а такая жизнь – кочевническая. Именно так и жили древние кочевники-грабители, нанесшие столько вреда человеческой цивилизации своими безконечными набегами на мирные трудолюбивые народы.

В капитализме каждый день – это бой, битва. Сегодня победил – но это только сегодня. Завтра победу придется повторить – и так безсчетное количество раз, пока все же не споткнёшься, не нарвёшся на более сильного противника.

При таком укладе спокойная, нормальная для оседлых народов жизнь не начнется ВООБЩЕ НИКОГДА. Невозможно даже надеяться, как в постоянно воевавшем СССР – мол, мне трудно, зато дети заживут привольно…

Капитализм тесно связан с каннибализмом – это, в сущности, машина, топливом в которой служит человеческая плоть. Сжигая какую-то часть населения в жертву идее «сверхпотребления», капиталистическая нация движется вперед.

В классическом капитализме каннибализм был все же завуалирован рядом норм и правил приличия, существовал как бы в «кавычках». В современном капитализме, проводники которых скидывают каменных Лениных (при том, что мы не думаем обелять Ленина) – кавычки каннибализма раскрылись, он стал из тайного – явным, а из монетарного и ритуального – медицинским, косметологическим и просто пищевым. Сказать, что при капитализме люди жрут людей – мало. Нужно подчеркнуть, что в пост-христианскую эпоху на Западе люди жрут людей все более и более интенсивно, изобретая все более изощренные способы. Западный каннибализм и количественно, и качественно постоянно совершенствуется, и быть иначе просто не может. Ведь в экономике в которой идет соревнование марод ёров по уровню профессионального мастерства мародёры постоянно грабят друг друга, постоянно перетаскивают ворованное от других воров в свои логова. Самый надежный способ замести следы грабежа – уничтожить ограбленного, а потому человеческая жизнь при капитализме предельно обезценивается. Учитывая снятие всех табу, это предельно обезцененная плоть тоже становится товаром и утилизируется в медицинских и кулинарных, косметологических и прочих целях.

Из всего вышеизложенного очевидно, что всякая попытка РАЦИОНАЛЬНОГО осмысления капитализма приведет мыслителя к ужасу. Правда, более-менее устойчивый капитализм возможен, когда люди просто ничего другого не знают (старый, традиционный капитализм, содержавший в себе ростки и зародыши нового мира). Он существует как смерть, которой просто не придумали альтернативы, и потому смирились с ней.

В современном мире, как вы понимаете – в том числе и благодаря Ленину (как ни относись к его русофобии и правовому нигилизму) – старый, устойчивый, традиционный капитализм более невозможен. Ведь он был плодородной почвой, из которой вырастало новое общество.

А когда оно выросло – капитализм может быть только в виде отработанного шлака истории, в прямом смысле – как отбросы цивилизации. Это мертвое, отравленное болото сакрализированного каннибализма с пещерно-зоологической моралью, с перспективами вечного концлагеря для всех, кроме высшей касты в 1% населения.

Этот коллектор ядовитых стоков истории, отработанных шлаков прогресса требует для себя особой фауны обитателей. Люди психически здоровые и рациональные в нем не выживут. Требуются люди с иррационально-раздробленным мышлением, с ограниченной функциональностью сознания, лишенные представлений о будущем времени, желательно, и о прошлом тоже. Это люди с «синдромом Майдана» - агрессивные, слабоумные, с развитыми инстинктами, низменно-чувственные, с минимальными способностями к рациональному анализу и логическому мышлению. Одно из условий выживания майдауна (лица, воюющего за насаждение и углубление рыночных отношений) – парадоксальнейшая потребность в суицидальности для выживания.

В психоагрессивной рыночной среде только тот, кто постоянно собирается себя убить, и отчасти убивает по кусочкам – алкоголем, табаком, наркотиками, биодобавками, дегенеративной антикультурой – может выжить.

Ведь без комплекса суицидальности жизнь для человека становится очень дорогой, и он не хочет постоянно ей рисковать в рыночных играх на выживание.

Что такое конкурентный рынок? Это, по сути, игра в «гусарскую рулетку» со ставками золотом. В барабане револьвера один патрон, барабан крутят хаотично – выстрелит револьвер в этот раз или не выстрелит – неизвестно…

Капитализм – это общества обмана всех всеми, которое не помнит прошлых заслуг, и никому не дает никаких гарантий на будущее. Называя такой уклад «концом истории» Фукуяма был прав: он заблуждался только по поводу оптимистической тональности по этому поводу.

«Ленинопад» на современной Украине – вовсе не акт вражды лично к Ленину, как у тех, кто завалил Ленина в уфимском сквере Нестерова. Это акт русофобии – в падающем Ленине видят падающую Россию. И это факт торжества каннибалов – поскольку обломки каменных Ильичей заваливают протоки в социализм, и оставляют нас в радиоактивной зоне психически больного и экономически чудовищного мутанта – современного капитализма.

А это – уже без всяких кавычек – общество без будущего…

Николай ВЫХИН, специально для «ЭМ»; 22 февраля 2014

Поделитесь ссылкой на эту статью

ВКонтакте
Одноклассники

Подпишитесь на «Экономику и Мы»

Почитайте похожие статьи

Подписка

Поиск по сайту

  • ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ

    ЧЕЛОВЕК И ЕГО КОРНИ Я предлагаю всерьёз подумать о таком затёртом и расхожем выражении, как «корни человека», «мои корни». Что оно означает? Только ли происхождение человека, только ли его безвозвратно ушедшее прошлое, не имеющее никакого отношения к настоящему, ко дню сегодняшнему? Тот, кто мыслит связно, понимая причинно-следственные связи, никогда с таким не согласится. Прошлое диктует настоящее и будущее. «Корни» человека – это вся та совокупность, которая держит человека на родной земле и ПИТАЕТ его. Ведь это очевидная функция корней – удерживать и питать. Недаром зовут космополитов «перекати-полем», сравнивая с растением, оторвавшимся от корней…

    Читать дальше
  • В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ?

    В.АВАГЯН: ДЕЛО ИЛИ СМЕРТЬ? ​Мыши очень любят сыр. Но делать сыр они не умеют. Если мышей посадить в бочку с сыром, они сперва съедят весь сыр, потом начнут нападать друг на друга, а в итоге все передохнут в пустом и замкнутом пространстве. Если бы на Земле не было людей – то мыши никогда не попробовали бы сыра. Его просто не появилось бы, потому что возникновение сыра – это сложная цепочка ОБОСНОВАННОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ.

    Читать дальше
  • ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

    ИСТОКИ ФАШИЗМА И ЛИБЕРАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ Говоря в трёх словах, фашизм – это идея радикального скотства. Но поскольку такие три слова похожи на ругательство, а ругаться не входит в наши планы, то придётся их развернуть. В глубинной основе фашистского движения лежит радикальный отказ от «химер сознания» - высоких, невещественных идей, связанных с сакральными образами и священными представлениями. Отказ идёт в пользу вещественных и грубо-материальных, ощутимо-плотных явлений. И за счет этого очищенная «верхняя полочка» сознания оказывается заполнена грубыми зоологическим отправлениями, которые теперь «исполняют обязанности» высших ценностей и духовных идеалов.

    Читать дальше

Невозможно добиться общественной справед­ливости, не обеспечив справедливости в отношении каждого конкретного человека..